Черным-черно

В субботу Фред проснулся и несколько секунд лежал в недоумении. Что-то было не так, как всегда... Нет. Всё было не так. Во-первых, было уже светло. Во-вторых, он проснулся не из-за того, что его лягнула кошка, не по будильнику, а сам по себе. Отсюда вытекало нечто уж совсем невероятное: он выспался. И, пожалуй, мог еще немножко понежиться в мягкой теплой постели. Так было сладко и спокойно, с кухни тянулся такой приятный аромат... Отдохнул... Как давно не отдыхал. Всё прекрасно, кроме соплей. Эх, вчерашняя беготня в адиках по лужам... Фред вытер соплю и пошел сморкаться и умываться. А потом на кухню. Он уже догадывался, в чем дело. Нет, это не у матери случился приступ хозяйственности. И не батя впервые в жизни у плиты встал. Их вообще дома нет, лишь отцовский левый говнодав печально лежит на боку посреди прихожей... Это крестная из Белсити. Блинчики печёт и поёт. — Миллион, миллион, миллион ал... Чернуша, не лезь под ноги! Серых роз... Фред остановился в дверном проёме, привалился плечом к косяку. Клубничный пар колечками выпустил. — Доброе утро, Аллочка. Крестная сама просила так ее называть. Фред, когда был совсем мелкий, однажды назвал ее «тётя». Как она тогда ахнула, как руками всплеснула! Он тогда перепугался и теперь всю жизнь звал ее Аллочкой. — Ой, Федечка! Крестная театрально взмахнула сковородкой и изящно выронила поджаристый блинчик на гору таких же блинчиков. — Проснулся уже, Федечка? Дай-ка я на тебя взгляну. Ты садись, блинчики кушай. Я вот вам еще икорку привезла крас... красивую! И вот еще пара лимончиков, ты как раз носом шмыгаешь... Вижу, жучка ты нового еще не приобрел. С деньгами туго? Чернушка крутилась у ее ног, мурчала. Вот лицемерище, с гостями такая ласковая, а с хозяином, который ее кормит в любое время дня и ночи... Ну, Аллочка ее тоже голодной не оставила, конечно. Иначе Фред бы не смог так долго спать. Фред мотнул головой и хотел чего-то ответить, но рот был набит блином с икрой. Аллочка закончила печь и села на табуретку. — Я тебе, Федечка, сообщения по жучку отправляю и вижу, что они до тебя даже не доходят. Тогда я написала кому-то из твоих друзей, то ли Лёше, то ли Володе... — Эфо не мои дузя, а бафи. — Да ты кушай, кушай, потом скажешь... Лёша, или это был Володя, объяснил, что жучка у тебя теперь нет. Вот, я захотела приехать и узнать, как ты... Ну, и денежкой помочь. Знаю, знаю, у тебя принципы, ты зарабатываешь и помощь деньгами брать не хочешь. Ну, не хочешь, не бери. Пусть так и лежат в шкафчике. С этими словами она взмахнула рукой, будто поправляя рукав, и как бы невзначай указала на шкафчик над раковиной. На длинном изящном пальце ослепительно сверкнул перстень... а в следующую секунду она исчезла. Просто телепортировалась, без звука, без пафоса. Нет, пожалуй, всё-таки с пафосом. — Мррмя, — сказала Чернушка и продолжила вылизываться, задрав лапу. Вот такие белые фокусы. Вот такие у них там технологии. Фред отхлебнул горячего чаю с лимоном. Он не спешил вставать и смотреть, сколько десятков косарей Аллочка подложила в шкафчик. Он жевал блины с икрой, вытирал нос и чувствовал себя приятно размякшим и... любимым? Крестная, дальняя родственница, не слишком часто мелькала в его жизни. Но каждый раз реально заботилась, чем-то помогала. В прошлом году, когда Фред устраивался на работу, его сначала хотели послать в шахту. Мол, здоровый сильный парень, пусть камнекопом трудится. Он по жучку рассказал об этом крестной, потому что советовался с ней насчёт работы. Так вот Аллочка на следующий день телепортнулась давать на лапу всем, кому надо. Чтоб Федечку послали на что-то полегче и почище. Вот его и посадили в сортировочный цех, с пожилыми женщинами и с хромым поехавшим дядькой Дмитричем. Фред сидел там, раскладывал камушки по контейнерам и первое время постоянно думал о тех, кто эти камушки добывает глубоко под землёй... Какой-то даже благоговейный трепет порой охватывал. А ещё шахтёрам дают бесплатные квартиры в новостройках и возят домой со смен на специальном автобусе... Фред представлял, как спускается в шахту, пробирается по узким подземным галереям с низкими рыхлыми сводами, долбит камень на своём участке, в сырости, в тесноте, в темноте... спешит наполнить камушками побольше вагонеток... Представлял и начинал задыхаться. Так что особого сожаления, что не стал камнекопом, у него не было. Еще Аллочку беспокоило, что он много курит. Причём самые дрянные вонючие сигареты из черных ларьков. Это она посоветовала перейти хотя бы на электронки из нормальных вейп-шопов. Она считала, что это лучше, хотя вопрос спорный, конечно. Если бы Аллочка видела, как иногда Фред после электронки сразу берётся за обычную сигарету... Ну, чё ему эти сладенькие дуделки? Вот ларьковские сиги — это да, это тру. От них чувствуешь, как на лёгких оседает чёрная-чёрная копоть... Сто тысяч. Фред чихнул, пересчитал ещё раз. Ну да, ровно сто тысяч Аллочка отстегнула. Он ожидал подобного, поэтому не удивился. Ну, пожалуй, тут ломаться и не принимать помощь будет уже глупо. Опять чихнул. Мда-а... Срочно нужны нормальные осенние педали. Надо у Славика одолжить какие-нибудь ботинки и сгонять в них сегодня на дальний рынок, где есть ларьки с обувью больших размеров. Себе что-то прикупить, бате... Завтра ведь с Дашей за жучками. Теперь денег на всё хватит. Ля, только вот как он завтра такой сопливый... — Мррмя, — снова мявкнула Чернушка. Фред оглянулся и увидел Аллочку. Она на секунду довольно усмехнулась, заметив свои деньги у него в руках. — Еще две вещи, Федечка. Во-первых, вот тебе визиточка. По этому адресу поедешь, там тебе отличного жучка подберут и поставят. Это почти на серо-белой границе. Там работает такой Андрюша, замечательный профессионал. Во-вторых, вот тебе от простуды. Одну капсулу выпьешь — и никаких соплей. И не придётся отменять никакие планы. Она подмигнула, перстнем сверкнула и исчезла. На столе осталась серая визитка и коробочка с лекарством. Чернушка опять мррмявкнула. Фред опять чихнул. Но это ничего... Насморк — это ничего. Вон, белые научились его лечить одной капсулой.