Хочу быть в твоих объятьях вечно.

Вечером следующего дня все собрались на прощальный ужин; праздник закончился, и пора расходиться по своим стаям. Кто-то обзавёлся парой, кто-то всё ещё прячется от своей судьбы, бегая по лесу и не принимая своё естество, но главное — это то, что праздник объединяет волков из разных стай. Да, все они разные — северные и южные, чёрные и белые, но та дружба, что зарождается между ними, остаётся навечно. Найти друга в Мидсумар так же священно, как найти пару. Тэян не нашёл своего истинного, но он обрёл куда больше, чем любовь, он вернул единственное родное существо на планете, своего ТэТэ. Вчера Чонгук всё ему рассказал. Близнецы долго болтали, вспоминая детство и родителей. Плакали, смеялись, бегали по лесу в обличии волков, играя в догонялки, как в детстве. Таким счастливым вожак не видел своего ангела никогда. Боль от воспоминаний потихоньку растворялась в любви его альфы и брата. Да, прошлого не вернёшь, но будущее куда важнее. — Тэян, Минхо, — обратился к ним Чонгук, — если хотите, вы можете остаться ещё. Брат моего истинного теперь и мой брат. — Я не знаю, Чон, это не очень уместно. — Через неделю мы идём на охоту в горы, а это недалеко от ваших территорий. Вы могли бы просто погостить ещё. Тэхён ведь только нашёл тебя, Тэй, — кладя руку на плечо альфы, — я не думаю, что вам хватило одного дня, вы не виделись столько лет. — Давай останемся, пожалуйста, пожалуйста, — заскулил Минхо, умоляюще глядя на друга, хлопая ресничками, словно ребёнок, выпрашивающий сладость у родителя. — Мини, — невольно улыбаясь, глядя, как тот дует губки. — Вот видишь, он тоже хочет остаться. Тэян. Ну же. — Ну ладно, — тяжко вздыхая, — уговорили, но тогда перед вожаком будешь сам отчитываться, почему мы задержались. — А перед ним отчитаюсь я, — сказал Чонгук, нахмурившись. Его аура резко стала тяжёлой и давящей. Он только отсрочил поход в горы, но идти не передумал. Теперь, когда Тэхён идёт с ним, он должен обезопасить своего малыша, поэтому и решил совместить месть с охотой в горах. В случае его проигрыша Тэхён не будет один. Самые сильные альфы его стаи будут рядом. Каждый день Тэян старался проводить больше времени с братом, не раз пытаясь отговорить его идти с ними в горы. Но Тэ был таким же упрямцем, как и его альфа. Вот не зря говорят, что бог парует. Тэхён только один раз говорил с Чоном на эту тему, но, поняв, что тот не отступит, решил следовать за своим альфой хоть на край света. Три дня спустя. — Ну и долго ты будешь от меня бегать? — прошептал Минхо, присаживаясь рядом за стол и запечатывая все выходы и новые попытки сбежать. Хан оказался заперт между Чимином и Минхо на этой проклятой длинной скамье за ужином. Скрыться не удастся в любом случае, так как она стояла прижата к стене дома спинкой, и единственный путь на свободу лежал только под столом, но Хан не маленький волчонок, чтоб сбегать от родителя таким способом, так что придётся потерпеть. Он молча состроил гримасу, подобие улыбки, сжав в руках ложку до побеления костяшек. Минхо говорил тихо, чтоб его слышал только он, почти вплотную склонившись к уху, опалив своим дыханием шею у пахучей железы. И, сделав глубокий вдох, прошептал: — Вкусно, — чуть коснувшись носом скулы парня. От этого Хана слегка передёрнуло. Он сглотнул, прикрыв глаза на мгновение, но потом быстро собрался, стараясь не выпустить выглядывающую из-за маленькой дверцы его души омегу. Та с интересом наблюдала за Минхо, почти не показываясь наружу. Она побаивалась внутреннего альфу Хана, который то и дело рычал на неё, не разрешая выходить из её норки. Но когда рядом оказывался Минхо, она будто просыпалась от долгой спячки, иногда пытаясь огрызаться с альфой, отстаивая своё право на существование в теле своего хозяина. И чем ближе находился гость, тем сильнее она кусалась и фыркала. Вот и сейчас она принюхивалась к запаху свежескошенного клевера альфы. Освежающий, с цветочно-мятными нотками, он словно манил её. Во время ужина Минхо положил ладонь на бедро Хана. Когда тот попытался убрать её, он только сильнее сжал пальцы, давая тем самым понять, что не отступит. — Мы поговорим сегодня, хочешь ты того или нет, — слегка наклонившись, в самое сердце, — после ужина жду тебя под дубом. Он убрал ладонь и вышел из-за стола, любезно поблагодарив за еду вожака и тех, кто её готовил. Хан смотрел на его удаляющуюся фигуру, и что-то сжалось в груди, глядя на то, как поникли плечи альфы. Ему впервые захотелось побежать следом за ним и обнять, но он только сжал зубы до скрежета и остался сидеть на месте. Да, гаммы слишком сильные существа, и пусть не силой мышц, но силой характера. Иногда даже альфы завидуют их выдержке. Ведь так бороться с самими собой, со своей дуальностью может только очень сильный духом. Солнышко спряталось за холмы, отдавая бразды правления чуть убывающей луне. Она светила уже не так ярко, как в полнолуние, мягко укутывая лес прозрачным жёлтым покрывалом. Лёгкий ветерок шуршал листвой, создавая мелодичный концерт. В воздухе витал аромат свежей листвы и влажных прелых листьев. Вдали слышался тихий свист совы, нарушая ночную тишину. Хан шёл по лесу, погрузившись в свои мысли. Под ногами хрустели сухие ветки, а иногда раздавался мягкий шлепок, когда кто-то из лесных обитателей пересекал тропинку. Вдали послышался шорох, от чего он немного вздрогнул. Из-за дерева выскочил заяц, его глаза блестели в лунном свете. Он быстро метнулся в сторону, увидев хищника, оставляя за собой лишь тень. — Я смогу, я сильный, я альфа, — словно мантру повторял Хан, приближаясь к злосчастному дубу. Предательская дрожь пробегала по телу. Он столько раз ходил на охоту, причём не только на зайцев, бывало, и кабана мог загрызть, но вот перед встречей с северным его потряхивало и бросало в пот. В животе словно рой пчёл поселился, отдаваясь жужжанием в паху. Подходя ближе, он увидел альфу, сидевшего на траве, согнув одну ногу в колене, слегка поддерживая её ладонями, скрещенными в замок, прислонившись спиной к дереву. Он был расслаблен и спокоен. Смотрел на реку, проглядывающую среди деревьев. Его белые локоны мягко струились по плечам, отдавая немного золотом в свете луны. Он скорее был похож на прекрасного эльфа, нежели на оборотня. Непослушный локон, выбиваясь из общей массы, касался лба, делая его ещё более милым. Хану захотелось убрать его, чтоб не мешал. Он сжал кулаки, блокируя свой порыв нежности. — Ну и долго ты будешь там стоять? — не поворачивая головы, — садись рядом, я не кусаюсь. Хотя тебя с удовольствием бы укусил куда-нибудь в область шеи. Мне никогда ещё никого не хотелось пометить, — не обращая внимания на тихо приземлившегося на небольшом расстоянии Хана, — до встречи с тобой. Странно, да? — будто разговаривая сам с собой. — Я не знаю, что чувствуешь ты, ведь ты прячешь от меня её, но мой альфа сходит с ума рядом с тобой, чувствуя даже те маленькие крохи, что ты иногда выпускаешь, а омега исцарапала всю душу своими коготками. Я не буду больше за тобой бегать, Хан. Я просто даю тебе право сделать выбор. Идти со мной и быть счастливым самим собой, или остаться здесь и всю оставшуюся жизнь прятать свою сущность от всех. Но могу сказать точно, если долго держать омегу взаперти, она в конце концов погибает от тоски, и в душе остаётся пустота. Я знаю одного такого, который убил свою омегу, и ничего хорошего в этом нет. — Это Ги Бём? — тихо спросил. — Он был гаммой? — Да, — опуская голову. — И теперь он презирает всех омег, считая их слабыми и ни на что не годными, кроме как рожать и обслуживать альф. — И ты хочешь вернуться туда? Зачем? — У меня там родители, я не могу их оставить. И он не трогает гамм, только чистых омег. Я не знаю, что с ним случилось, я тогда был ещё волчонком, но я слышал, что его отверг альфа, выбрав чистую омегу, а не гибрид. — Значит, Тэхён попал в число многих других омег? И как вы терпите его? Почему никто не сделает вызов, ведь он всего лишь гамма? — Он не просто гамма, он доминант. И теперь он чистый альфа. У нас в стае нет никого, кто бы мог с ним вступить в схватку. Через три дня мы уходим домой, хомячок, я хотел тебе предложить попробовать отпустить свою малышку и дать ей почувствовать моего альфу. Я не дотронусь до тебя даже пальцем, только феромоны, и если ты не передумаешь после этого, то я уйду в горы один. Спустя пару минут молчания, Минхо повернулся к Хану и, набрав полную грудь воздуха, медленно выдохнул в его сторону огромную дозу своих феромонов. Сделав глубокий вдох, Хан задержал дыхание. По горлу потекла приятная прохлада, оседая едва заметной сладостью. Его маленькая пленница издала такой жалобный скулёж, что в голове зазвенели тысячи колокольчиков, соединяясь в одно единственное слово «ИСТИННЫЙ». Дрожь по телу до коликов в кончиках пальцев, и сердце... оно словно взбесилось, вырываясь из груди, не желающее больше сидеть взаперти. Минхо смотрел на него, чувствуя всё, что сейчас происходит внутри его пары. Всю ту борьбу с самим собой и боль маленькой омежки, что, словно птичка в клетке, сейчас бунтует в душе Хана. Тот тяжело дышал, обхватив свои колени ладонями, прижимаясь к ним лбом. Его била мелкая дрожь, но это было не от холода. — Отпусти её. Дай ей свободу, — нежно касаясь чёрных прядей на макушке Хана. — Она умрёт без моего альфы, ты ведь чувствуешь то же, что и я. Мы истинные, Хан, — почти жалобно. — Посмотри на меня, пожалуйста. С трудом подняв голову, Хан заглянул в голубые озёра глаз, понимая, что тонет в них, не смея и не желая больше выплывать на берег. По его щекам потекли прозрачные солёные ручейки, держать которые больше не было сил. Минхо обнял ладонями его пухлые щёчки, стирая пальцами влагу, и мягко коснулся тёплых губ. Получив в ответ только тихий всхлип. — Я люблю тебя, Хани, — немного отстранившись, — мы оба любим вас, — убирая прядь, упавшую на глаза Хана, наблюдая, как тот прикрыл глаза от такого невесомого жеста. — Иди ко мне, — обнимая его за плечи, — давай просто посидим. Смотри, как красиво блестит река, — пытаясь отвлечь от ненужных мыслей, прижимаясь щекой к чёрной макушке, тихо, боязливо опустившейся на его плечо. — Дыши, родной, — укутывая их мятным спокойствием. Мысли и сердце Хана понемногу приходили в норму. Уютно, тепло и так правильно. Рядом с Минхо — правильно. Его истинный рядом — правильно. Его малышка больше не прячется, тихонько попискивая от удовольствия, находясь рядом со своим альфой. Ластится, льнёт к нему. Хочется попробовать на вкус, и он разрешает ей, вдыхая полной грудью сладкую свежесть феромонов Минхо. — Поцелуй меня, — тихое, скромное, но такое желанное. И Минхо целует почти целомудренно, боясь снова спугнуть своего мальчика, чувствуя кофейные нотки на теплых губах. Облизывается. Хочется ещё. — Можно? — В ответ только дважды кивают согласием, прикрывая веки. Целует крепче, слаще, не закрывая глаз, улавливая малейшие движения на лице. Но видит лишь сведённые брови и скатившуюся по виску слезинку. — Если ты не хочешь... — немного отстранившись. — Я хочу, — так томно, прямо в губы. — Хотел, с первого дня хотел. И тормоз слетает. Губы и руки блуждают по телу. Изучая, пробуя на вкус. Стоны и всхлипы под горячими губами. Минхо покажет, как хорошо быть омегой. Он заласкает и научит. Он уже это делает. Омега скулит под ним, истекая, лëжа на траве голой спиной. Ветерок приятно холодит тело, но ему жарко, что-то тянущее внизу скручивает узлом и зудит. Осознание приходит не сразу: течка. Его колотит. Он смотрит в глаза нависающего сверху Минхо, сорвано дыша. Они светятся стальным светом, альфа урчит, чувствуя свою омегу, у него начинается гон. Слюна капает на грудь Хана. — Будь нежен, пожалуйста, — упираясь ладошками в грудь альфы. — Конечно, милый, — облизываясь. — Я не причиню тебе боль, — плавно входя на всю длину. Замирает, ждёт, отвлекает поцелуем, немного прикусывая и зализывая. — Как же ты вкусно пахнешь, — урчит утробно, носом проводя по маленькой венке на шее. Хочется укусить, пометить, но он только слизывает сладость, что растекается по венам жидким металлом, снося крышу. От этого у Хана мурашки. Кожа к коже. Альфа скользит внутри, попадая по маленькой выпуклости каждым плавным движением. Но омеге уже мало, она хочет больше, сильнее. Просит, требует, рыкнув прямо в рот недовольно. — Малышка хочет сильнее? — прямо в ухо, чувствуя кивок и жалобный стон. — Хорошо, милый, как скажешь, — приподнимаясь и укладывая ножки Хана на свои плечи. Сразу войдя сильным ударом, выбив остатки воздуха вместе с криком из лёгких омеги. — Тебе нравится? — выходя и снова вбиваясь. — Ты так хотел? Но в ответ только слёзы по вискам струйками и сладкий стон из горячего рта. Трава между пальцами влажная, прохладная, но она не остужает. Они оба на грани. Но для сцепки ещё слишком рано. Минхо делает подряд несколько сильных ударов, смотря, как выгибается тело омеги под ним, дрожа крупной дрожью. Хан изливается себе на живот. Альфа кончает практически сразу ему на бёдра. — Ты как? — опуская ножки Хана на траву и опираясь на локти возле его головы, мягко стирая губами мокрые капли с его лица. — Нормально, кажется, — прислушиваясь к своему новому (старому) организму. — У меня что, течка? — Угу, — плавно скользя носом по шее, не может надышаться . — А у тебя гон? — Угу . — Но как это? Вчера ведь ещё ничего... — не успевает договорить. Его губы снова целуют. И опять этот жар внизу. Жадность его альфы распаляет новый огонь. Ему мало, он не насытился. Он дорвался. Ему позволили. Язык скользит вдоль тела. Он хочет вкус. Альфа хочет самое сладкое. Минхо ныряет между разведённых ног, присасываясь, к своей теперь уже, сладости. — Мини, нет, что ты... Боже . — путая пальцы в белых локонах. Но ему нравится то, что творит своим языком сейчас его альфа . «Его» — эта мысль возбуждает ещё больше. Омега скулит от новых ощущений, чувствуя скорый финал. Но сдержаться не может, и снова разряд по телу и мелкая дрожь. Он кончил только от языка. — Боже, — закрывая руками лицо . — Не прячься. Всё хорошо, — Минхо ложится рядом, укладывая голову Хана на своё плечо. — Тебе холодно? — чувствуя, что того всё ещё потряхивает. — Н-нет. Да. Не знаю. Он жмётся ближе к альфе, и тёплые руки его обнимают. Утыкается носом в шею и находит её. Маленькая венка пульсирует под губами. Не удержался, лизнул. Ещё и ещё. Прохлада на языке, в горле. Минхо улыбается, чувствуя, как расслабляется тело омеги. — Вот умница, — придерживая ладонью голову Хана, чтобы тому было удобнее. — Вкусно? — риторический вопрос. В ответ только мурлыканье под ухом. Через три дня они вернулись в деревню. Их отсутствие заметили только Тэян и Чонгук. Тэй быстро объяснил вожаку, в чём дело, на что Чон только улыбнулся. Он и раньше замечал за Ханом странные вспышки в его характере, списывая их только на вредность альфы. Ну, теперь всё стало на свои места. И ревность к Тэхёну, и порыкивание на альф. Он только Чимина подпускал к себе ближе всех. Вернувшись, на глазах у других Хан вёл себя всё так же отстранённо, попросив Чона не говорить никому о его гибридности. Но для себя он уже решил, что уходит в горы с Минхо. В его стаю. Там не будет вопрошающих взглядов и перешёптываний за спиной: альфа привёл омегу с праздника — так и должно быть. — Послезавтра выдвигаемся на охоту, — объявил вожак за ужином. — Альфы, вы знаете что делать. Мы идём в горы. С нами будут наши гости. У вас один день на сборы.