Хочу быть в твоих объятьях вечно.

— Чимин, ты остаёшься за старшего, пока нас не будет, — сказал Чонгук, взваливая рюкзак с провиантом на плечи. — Ну почему я не иду с вами, Чон? Я ведь уже не маленький волчонок. — Вот поэтому ты и остаёшься за главного. Ты ведь хотел стать вожаком, — немного с издёвкой, — вот и побудешь на моём месте, пока меня не будет. На тебя ложится вся ответственность за нашу стаю. — Блин, Чон. Ты даже Тэхёна берёшь с собой, а он вообще омега. — Ну, во-первых, он не просто омега, он мой истинный, сам понимаешь, долгая разлука и всё такое, а во-вторых, он родом с гор, а значит, хороший проводник на обратном пути домой. — Так и скажи, что не хочешь его оставлять одного, к чему такие сложности. — Ну вот. Ты сам всё понимаешь, Чим. Так что бери бразды правления и… Только смотри, чтоб стая не разбежалась, пока меня не будет, — похлопав по плечу, слегка улыбнувшись. — Да ну тебя. Я уверен, что ты по-любому поручил Джину с Хосоком за мной присматривать. — Джин мудрый омега, не даст натворить глупостей. И ещё — совет старейшин — так что у тебя есть страховка. А тебе пора набраться ответственности. Скоро рыжик повзрослеет, и у вас появятся волчата. — Какие дети, ты о чём вообще? — краснея. — Чимин. Я прекрасно знаю, что вы прячетесь в лесу, от меня ничего не скрыть, но это не значит, что я против. Если вы истинные, это прекрасно. Дай ему только подрасти немного. — Чон я… — закусывая губу. — Ладно, ты большой мальчик, сам всё понимаешь, — потрепав младшего по чёлке. — Нам пора! — крикнул вожак собравшимся на охоту. — Береги стаю, малыш, — положив ладонь на плечо Чимина. — Ты как будто прощаешься навсегда, — с грустью заглядывая в глаза старшего. — Это горы, и там может случиться всё что угодно, Чимин, — тяжко вздохнув. Ведь он знает, что может не вернуться обратно. Спустя три дня они уже поднимались по лесным тропинкам высоко в горах. Становилось прохладнее. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливые тени на земле. Воздух был свежим и наполненным ароматами хвои и горных цветов. На пути изредка встречались небольшие ручьи, кристально чистые и холодные. Тэхён шёл рядом с Чоном в облике белого волка, иногда касаясь влажным носом руки альфы. Как человек он слаб, а вот волчья сущность куда сильнее. И мех греет теплее всяких там тряпок. Только по ночам он обращался в человека, свернувшись калачиком рядом с истинным и засыпая в тёплых объятьях любимого. Чем выше они поднимались, тем тревожнее становилось у него на душе. Тэян всячески пытался его отвлекать, видя грустные глазки брата. Он знал, что встреча с прошлым не принесёт Тэхёну ничего, кроме тяжёлых воспоминаний да фантомной телесной боли. Как ни пытались они с Чоном его отговорить, он не согласился. — Я хочу посмотреть на его лицо, когда он меня узнает. — парировал Тэхён. — И Чонгука не оставлю одного. Если умрём, то только рядом, вместе. — Упёртый, как отец, и такой же красивый, как папа, — говорил Тэян, глядя на омегу. Тропинка вывела их на небольшую поляну. Здесь они решили устроить привал. Разложили костёр, чтобы согреться и приготовить еду. Это была последняя ночь перед встречей с вожаком северных. Тэхён слушал, как трещат ветки и как ветер шепчет что-то в кронах деревьев, погрузившись в свои мысли. — Малыш, ты хорошо себя чувствуешь? Молчишь всё время и бледный. Скушай ещё кусочек, — беспокоился Чон, поглаживая омегу по спине ладошкой. — Я думаю о завтрашнем дне, и аппетита нет. Я надеюсь, что буду спокоен, когда снова увижу его лицо. — Я буду рядом, любовь моя. И ты не один сейчас. С тобой самые сильные альфы нашей стаи. Никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. — Я не за себя боюсь, Чон. Я за тебя боюсь. Он доминант. Все, кто бросали ему вызов, погибали. У меня сердце сжимается от одной только мысли, что я могу тебя потерять. Всё внутри жжёт огнём. — Ты слишком нервничаешь. Не забывай, что я тоже доминантный альфа и мне есть за кого бороться. Ты — самый главный стимул, чтобы выжить. Ты так нервничаешь, что даже твой запах стал плотнее. Иди ко мне, — пересаживая омегу к себе на колени, — дыши родной, — прижимая его голову к своей шее, туда, где пахучая железа, выпустив чуть больше феромонов. Тэхён почти замурлыкал, сделав глубокий вдох. Это так интимно и сладко. Только одно сейчас может успокоить его мальчика. Чонгук встал, не отпуская омегу из рук, и понёс его в глубь леса. Возможно, это их последняя ночь, и он хотел провести её как можно ближе со своей любовью. Тихий шелест листвы под ногами. Каждый шаг отзывается в сердце Тэхёна. Воздух пропитан ароматами лета, где каждый запах — история: терпкий запах земли, сладкий запах цветов, а где-то вдалеке — свежесть северных вершин. Вокруг царит тишина, и кажется, что весь мир замер в этом мгновении. Альфа аккуратно укладывает его на траву. Сейчас в мире только они вдвоём, и больше никого вокруг. Быть частью друг друга, раствориться в ласках и поцелуях, впитывая каждой клеточкой тепло и прикосновения нежных рук. Сладкие стоны, слетевшие с истерзанных губ Тэхёна, ласкают слух альфы. Мелкие слёзки на щеках и капельки пота на теле блестят, словно россыпь бриллиантов в свете луны. Лёгкий ветерок колышет ветви деревьев, оставляя нежные узоры на мраморной коже омеги. — Как же ты прекрасен, любовь моя, — смотря сверху, опираясь на локти, на разбитого после ласк Тэхёна. — Ты дрожишь, тебе холодно? — прислоняясь всем телом, практически подгребая его под себя. — Не знаю. Наверное, — складывая ручки на груди и утыкаясь носом в шею Чонгука. — Или это не от холода, а от моего узла сейчас в тебе? — принюхиваясь. — ТэТэ? Твой аромат… Господи! Только не это… не сейчас. Но почему именно сейчас? — Я не знаю. Я не контролирую её, — виновато смотря в чёрные глаза альфы. — Это только предвестники. Нам главное пережить завтрашний день. — Я же не смогу думать ни о ком, кроме тебя теперь. Боже. — Чонгук. Прости меня, пожалуйста. Я не знал. Его губы задрожали, и из глаз побежали прозрачные ручейки слёз. — Нет. Не надо. ТэТэ… Не плачь, — сцеловывая капли с личика омеги. — Всё хорошо, малыш. Иди ко мне, — переворачиваясь на спину и укладывая на себя Тэхёна, укрывая его своей рубахой. — Родной мой, маленький… Всё хорошо, — зарываясь пальцами в белые пряди на затылке омеги, слегка массируя. — Поспи, любовь моя, — добавив чуть больше медовой успокаивающей сладости в свою ауру. Нежно поглаживая ладошкой по спине, альфа слушал, как тихие всхлипы плавно перешли в сопение спящего ангела на своей широкой груди. Почувствовав, что омега уснул, Чон закрыл глаза, мягко проваливаясь вслед за ним в сон. Чонгук проснулся с первыми лучами солнца. Тэхён сладко сопел у него под боком, практически закопавшись под альфу во сне. Поправив непослушный локон, упавший на личико омеги, он нежно поцеловал его сладкие губки. От этого Тэхён облизнулся и причмокнул, смакуя во сне любимый вкус альфы. Чонгук смотрел на него, умиляясь своим маленьким счастьем. Но им ещё предстояло перейти ущелье, так что, как бы не хотелось, нужно было собираться. До стаи северных полдня пути. Тэян и Минхо шли впереди. Следом Чонгук с белым волком Тэ. Хан, Хёнджин и остальные сзади. Всего около десяти человек. Тропинка вела по дну ущелья, теряясь между камнями и зарослями. Она извивалась, словно живая, подпрыгивая на неровностях и исчезая в густых тенях. По обеим сторонам возвышались скалы. Время от времени с высоты доносился тихий шёпот ветра. Под ногами хрустели мелкие камни. Шаг за шагом ущелье становилось всё уже, а скалы на его стенах казались почти вертикальными. Тропинка петляла, нарочно избегая прямых линий. Наконец они вышли к узкому выходу из ущелья. Снаружи открывался потрясающий вид на долину, спрятанную от чужих глаз. Повеяло ароматом цветов и свежестью летних трав. На горных вершинах, окружавших долину, кое-где виднелись белые шапки снега. — Ух ты, как красиво, — прошуршало восхищение по губам альф. Тэхён поднял голову, смотря на Чонгука беспокойством голубых озёр. — Всё будет хорошо, — погладив белого волка между ушками, читая тревогу в его глазах. Спустившись в долину, они вошли в деревню северных. Деревянные домики уютно ютились с краю, прикрытые пушистым куполом из крон деревьев. С гор их невозможно было заметить, разве что зимой по клубам белого дыма, выходящего из дымоходов. На поле колосилась рожь, которую собирали омеги, делая из неё потом муку для хлеба. Всё мирно, как в других стаях, ничего особенного. Но… Чонгук знал это большое «Но» в виде вожака северных, и чем ближе они подходили к деревне, тем плотнее становился его феромон. Тэхён ластился к ладони альфы, чувствуя нарастающую ярость в Чонгуке. Ещё издали их заметили малыши, играющие недалеко от поля, где трудились их папы. Мелкие завопили во всё горло, убегая ближе к родителям. Чужаки здесь практически не бывали. На крик прибежали старшие. Они с интересом разглядывали спускающихся по тропинке людей. Кто-то из младших узнал Тэяна и Минхо, радостно запрыгав, держа за руку папу. Это был младший братик Минхо, маленький альфочка лет семи, не больше. Старший, увидев малыша, рванул к нему, подбегая и поднимая того на руки. Он скучал по нему. Его ребёнок, как он называл альфочку. Пока родители занимались делами, он проводил с Чони всё своё свободное время. Рассказывал сказки, учил драться, лазить по деревьям. Иногда он называл его «моя маленькая ласка». Малыш был таким же шустрым, как эти маленькие белые зверьки. — А это кто? — спросил малой, заглядывая через плечо старшего, крепко держась за его шею. — Это наши гости из той стаи, куда мы ходили на праздник. Помнишь, я тебе рассказывал. Поворачиваясь лицом к Чонгуку и остальным, — это вожак Чонгук и его альфы, — указывая на всех по очереди, — это его омега Тэхён. Это Хан, мой… — немного помедлив, считывая в глазах нежелание открываться прямо сейчас, — мой новый друг, — решив повременить с объявлением их парой до ухода альф Чонгука. — А почему Тэхён не обращается? И почему он тоже белый, как мы? А ты нашёл себе омегу? А там красиво было, ну, на празднике, а ты возьмёшь меня в следующем году с собой? Шквал вопросов посыпался на старшего, на какой из отвечать первым, Минхо подумает потом, ибо его маленький почемучка всё равно не отстанет, пока не услышит ответы на все. Пока он представлял гостей мелкому, подошли старшие. Кто-то скептически кривился, кто-то с интересом рассматривал чужаков. Самый старший омега решил нарушить минутное молчание и, подойдя ближе к Чонгуку, втянул носом его запах. — Сильный и смелый, — сказал омега и показал жестом в сторону деревни. — Располагайтесь. Тэян, покажи гостям, где можно разместиться. Я так понимаю, вы надолго, — кинув взгляд на белого волка рядом с Чонгуком. Он молча поклонился старшему в знак уважения и последовал за Тэяном и Минхо в деревню. Высыпавшая на улицу малышня с удивлением рассматривала незнакомцев, трогая их одежду и чёрные волосы. В центре деревни стоял вожак. Мускулистый альфа с белыми длинными волосами, заплетёнными в косу, свисающую почти до пояса. Льняная рубашка серого цвета и такие же штаны, на плечах накинута выделанная шкура серого волка. То ли как знак победы над этим волком, то ли ещё по каким причинам. Чонгуку не больно-то было интересно это знать. Он смотрел в глаза вожаку так же пристально, как и он на него. Заметив рядом с Чоном белого волка, он с интересом окинул обоих оценивающим взглядом и ухмыльнулся. — Добро пожаловать, дорогие гости, — с наигранным гостеприимством произнёс альфа, зыркая огненным взглядом на двух молодых альф, приведших непрошенных гостей в их долину. Тэян и Минхо покорно опустили глаза перед вожаком, всем видом показывая своё подчинение старшему. Чонгук же стоял прямо, не отводя взгляда от альфы. В нем не было ни капли страха перед северным. Но он чувствовал беспокойство и дрожь в теле Тэхёна, прижимающегося к его ноге. Запустив ладонь между ушками омеги, он успокаивающе погладил его белую макушку. — Вы, наверное, устали с дороги? — выдавливая из себя максимум любезности. — Мои омеги, — сделав акцент на слове «мои», — покажут вам ваше скромное жильё, — жестом подзывая к себе парочку молодых голубоглазых блондинов. — Мин, Квон, покажите гостям их дома. Омеги, молча поклонившись вожаку, жестом пригласили гостей. Тэхён и Чонгук, естественно, расположились в доме у Тэяна. Хана забрал к себе Минхо. Остальных разместили в домах у старейшин. Заводя гостей в дом, Тэян открыл дверь в маленькую комнату, закрытую на засов. В ней стояло две кровати. Между ними столик с припылённым подсвечником, шкаф для одежды и два небольших стула. На подоконнике цветочный горшок с землёй, в котором уже давно ничего не росло. Тэхён медленно зашёл в комнату, рассматривая её скромное убранство. Чонгук и Тэй молча стояли в дверях, не мешая омеге. Это был его дом, в котором он вырос. В этой комнате они с Тэем играли, когда были маленькими. В большой комнате спали их родители. Пыль на столике и подоконнике указывала на то, что сюда давно никто не заглядывал. Он поднял мордочку и взвыл так, что у обоих альф сердца разлетелись вдребезги. Чонгук чувствовал, как у него в груди разгорается пламя, готовое поглотить всё вокруг. Тэян зажал ладонью нос и рот и вышел из комнаты на воздух. Он уже один раз прочувствовал на себе давящую ауру вожака, и второй раз испытать это на себе он не хотел. Тэхён запрыгнул на кровать и свернулся клубочком, пряча нос в лапки и прижимая уши. Он тихонечко заскулил, и на его глазах выступили слёзы. Закрыв за собой дверь, Чонгук лёг рядом с ним, прижимаясь к омеге, загребая в свои объятья. — Поплачь, родной, — ощущая подрагивание в теле омеги. Через пять минут в его руках лежал уже не волк, а человек. Уткнувшись в грудь обнимающего его альфы, он рыдал навзрыд, захлёбываясь слезами. Чонгук всячески пытался его успокоить, поглаживая по обнажённой спине тёплой ладошкой. По щекам альфы бесконтрольно текли прозрачные струйки собственных слёз. Последний раз вожак плакал, когда умер его отец. Но сейчас он чувствовал не только свою боль, и это было в сто раз сильнее. Ничто не может спасти Тэхёна от болезненных воспоминаний. Примерно через час, благодаря утешающей ауре истинного и его теплу, Тэхён всё-таки уснул. Аккуратно укрыв его покрывалом, Чонгук вышел из комнаты. Тэян принёс еду, приготовленную омегами, понимая, что ни Чон, ни Тэ сегодня не выйдут к общему столу. — Я сказал, что твой омега нехорошо себя чувствует и ты пока останешься с ним. Ги Бём пару раз фыркнул, но согласился. — Спасибо, Тэй. Ты хороший альфа и брат. Ему сейчас точно не стоит выходить из дома. Да еще и это состояние перед… — он остановился, не продолжая фразу. — Пусть отдохнет, а завтра будет видно. Ужин в деревне северных, где куча милых неугомонных волчат — это нечто. Малышня засыпала гостей разного рода вопросами. Те, что посмелее, всё время норовили потрогать смоляные волосы альф. Они бегали, прыгали, издавая звуки похожие скорее на мяуканье котят нежели на рычание волков. Родители то и дело пытались угомонить свои чада, раздавая подзатыльники. Хан сидел рядом с Минхо, всё время смущаясь от чрезмерного внимания его папы. Старший то и дело пытался положить ему кусочек побольше. Зайдя в дом, Минхо сразу представил Хана как свою пару. На знакомство ушло минут пять, после чего его уволок в комнату с расспросами и наставлениями старший родитель, периодически тиская того за щёки. Даже пару раз назвал его хомячком, за что Минхо получил грозный взгляд от Хана, а в ответ милую улыбку от своего истинного. Он не ожидал, что его примут настолько радостно, всё-таки он из другой стаи. Но можно сказать, что его облобызали все. Младший братик Минхо не отходил от него, тиская и прижимаясь, всё время тараторя, что у него теперь два старших братика, но любить он будет обоих одинаково. Некогда ледяное сердце Хана всё больше оттаивало с каждой секундой, находясь в этой семье. В голубых глазах северных не было ни капли холода, они скорее были похожи на небо с мириадами звёзд в нём, источая тепло и любовь. — А где ваш вожак? — спросил Ги Бём у Тэяна. — Или он со своим омегой не желают с нами разделить еду? — с прищуром глядя на младшего. — ТэТэ неважно себя чувствует, и он не хочет его оставлять, — ответил Тэй. — ТэТэ? Знакомое имя. Где-то я его уже слышал. Хотелось бы увидеть омегу в людском обличии. Он явно из северных. Может, только с другой стороны гор. — Надеюсь, завтра ему станет лучше, и он выйдет на завтрак, — продолжал Тэй, игнорируя вопрос вожака по поводу имени. — Надеюсь, — с недовольством повторил Ги Бём, тут же отворачиваясь к одному из сидящих рядом. Поужинав, старшие разошлись по домам, а молодёжь осталась у костра. Кто-то тихонько напевал мелодичную песню, кто-то молча наслаждался вечером, слушая потрескивание деревяшек в огне и убаюкивающий стрекот цикад. Тэян вернулся в дом. — Как он? — шёпотом, чтобы не разбудить Тэхёна, присаживаясь на кровать напротив. — Успокоился и заснул. Иди, я сейчас выйду. Он аккуратно, чтобы не потревожить сон любимого, выпутался из его объятий, подложив вместо себя подушку, и прошёл на кухню. — Вожак спрашивал, почему вы не вышли к ужину. И хотел бы увидеть Тэхёна завтра в людском обличии, — немного неуверенно произнёс Тэян. — Я даже не представляю, что будет, когда он его узнает, — тяжко вздыхая. — Я боюсь завтрашнего дня, если честно. — Всё будет нормально, я уверен, — пытался его успокоить Чон, хотя в душе у него всё клокотало от ярости к вожаку северных. Он уже сейчас готов был сорваться с цепи и перегрызть ему глотку. Но нельзя. Нужно ждать повода. Он пришёл гостем и не имеет права нападать первым, а вот защитить своего любимого имеет полное право. — Тебе нужно выспаться, Чон, — с беспокойством в голосе сказал Тэй. — Боишься, что твой вожак меня покалечит? — с ухмылкой, полностью уверенный в своих силах. — Не забывай, что я моложе и мне есть ради кого жить. Но ты прав, после долгих дней в лесу не помешает отдохнуть на нормальной кровати. — Может, ты перенесёшь ТэТэ в мою комнату? Там вам будет удобнее, и кровать побольше. — Не надо, он всё равно под меня закапывается, — улыбаясь такой маленькой, но уютной привычке своего малыша. — Так что нам хватит места и на маленькой. — Тогда спокойной ночи, — поднимаясь со стула, сказал Тэй. — Спокойной, — ответил Чонгук, открывая дверь в комнату к Тэхёну. Омега мирно спал, обнимая подушку, точнее положив её на себя. Даже не скажешь, что ещё несколько часов назад он рыдал, задыхаясь от боли. Чонгук стоял в дверях, наслаждаясь красотой своего ангела в робко попадающем в окно свете луны. Белые локоны раскинулись по подушке и плечам омеги. Ресницы слегка подрагивали, а губы надуты милым пухленьким бантиком. Он на цыпочках подошёл к кровати и, аккуратно изымая поддельного альфу в виде подушки, лёг рядом. Тэхён в ту же секунду почти полностью залез под него, обвивая руками и ногами своего мужчину. Чонгук чмокнул его в лоб, улыбаясь этой прихоти любимого спать под ним, отодвигаясь немного на бок, чтоб не раздавить омегу, и почти сразу же отправился к нему в царство снов.