Подруга моей сестры

Гриша провёл рукой по лицу и глянул на часы — время тянулось мучительно медленно. Командировка казалась пыткой. Ему, майору полиции, привыкшему к адреналину, к делам, к шуму отделения, было невыносимо находиться в этой тягучей рутине. Но больше всего тянуло домой — в Барвиху. К сестре. И… к Алисе. Дочь его начальника, Рыбкина. Когда Вероника впервые привела её, Грише казалось, что она так и останется для него «чужой девчонкой» — подружкой сестры, которую надо иногда подвозить или помочь донести сумки. Но всё вышло иначе. Алиса была не похожа ни на кого. Смелая, с характером, умела влезть в душу словом и тут же довести до бешенства одной усмешкой. Он не заметил, как перестал смотреть на неё глазами старшего, сдержанного майора, и начал видеть девушку. Настоящую. Сильную и ранимую одновременно. — Вот влип, Измайлов, — выдохнул он, гасив окурок в пепельнице. — Начальник тебя прикопает, если узнает, что ты на его дочку глаз положил. Он усмехнулся. Но усмешка быстро сошла с лица. Всё это было уже не игрой. Алиса заняла слишком много места в его мыслях. Гриша только переступил порог квартиры, где жила его сестра, как услышал знакомый голос. Алиса. Она сидела на кухне с гитарой в руках, перебирала струны и что-то напевала. Сестра хлопотала у плиты, а Алиса улыбалась — и у него сразу ёкнуло сердце. — Гриш! — Алиса вскочила, поставила гитару к стене и обняла его, будто они сто лет не виделись. — Ты вернулся! — Вернулся, — он чуть смягчился, но внутри всё равно тянуло. Хотелось прижать её крепче, дольше, но он отпустил первым. — Мы как раз репетировали перед концертом, — пояснила она, возвращаясь к гитаре. — У нас выступление сегодня, в «Севере». Группа «Lumen». Звучит, да? Гриша кивнул, стараясь скрыть, что сам звук её голоса срывает его спокойствие. — Концерт, значит… — пробормотал он. — Ага. Нас Саша заберёт через полчаса, — беззаботно добавила она. Имя резануло по нервам. Гриша помрачнел, взял стакан воды, сделал глоток. Опять этот Саша. Всюду он. Забирает, везёт, рядом сидит… Через несколько минут раздался звонок. Алиса, сияя, подхватила гитару и куртку. — Это он! Сестра радостно сказала: — Ну давай, Алиска, удачи вам на сцене! Гриша молча вышел в коридор. На пороге стоял Саша, вежливый, как всегда, с той самой улыбкой, что сводила Гришу с ума своей правильностью. — Привет, Измайлов, — кивнул он. — Как дорога? — Нормально, — коротко бросил Гриша. Он смотрел, как Алиса легко берёт Сашу под руку, смеётся его фразе, и у него внутри всё клокотало. Хотелось выругаться, запретить ей идти, сказать, что она… его. Но Гриша только сжал зубы и пробурчал: — Удачи на концерте. Алиса обернулась, улыбнулась ему чуть мягче, чем всем остальным. И это было единственное, что оставило ему шанс не сорваться. Когда дверь за ними захлопнулась, он опустился в кресло, уткнулся ладонями в лицо. Да сколько можно, Измайлов? Ты майор полиции, а ведёшь себя как пацан. Но ведь, чёрт побери… Как же её отдать другому? Гриша крутился дома минут двадцать. Вроде бы устал с дороги, хотелось лечь спать. Но стоило представить Алису, играющую на гитаре в клубе, рядом с этим Сашей… Внутри будто гвоздь в сердце вбили. — Тьфу, Измайлов, — пробормотал он, натягивая куртку. — Просто проверю, как там Рыбкина выступает. И всё. И всё… Конечно. Клуб «Север» гудел. Людей было полно — шум, смех, пиво, музыка из колонок. Гриша пробрался к сцене и остановился у стойки. И вот она вышла. Алиса. В чёрной косухе, с гитарой на ремне, волосы упали на лицо, и она улыбнулась так, что у него перехватило дыхание. — Всем привет! Мы — «Lumen»! — её голос разнёсся по залу. Толпа зааплодировала, и Гриша тоже едва не захлопал. Но сдержался, только сжал кулаки. Она играла — и это был не просто концерт. Она жила на сцене. Пальцы бегали по струнам, глаза сияли, голос резал воздух. Вокруг были десятки людей, но Грише казалось, что она играет только для него. А потом взгляд Алисы на секунду скользнул по залу — и остановился на нём. Только на нём. У него внутри всё оборвалось. Но радость тут же сменилась злостью, когда он заметил Сашу у сцены. Тот стоял ближе всех, улыбался, снимал её на телефон, будто это его гордость, его девушка. Гриша сжал стакан так, что побелели пальцы. Чёрт бы тебя побрал, Саша. Он смотрел, как Алиса заканчивает песню, как зал кричит и хлопает. И чувствовал, что ревность душит его сильнее, чем когда-либо. После выступления, когда Алиса спустилась со сцены, Саша тут же накрыл её плечи курткой, что-то сказал, и она засмеялась. Гриша не выдержал. Подошёл, встал рядом, глядя прямо в глаза Алисе. — Хорошо играешь, Рыбкина, — голос прозвучал хрипло, низко. — Я даже не ожидал. Она удивлённо улыбнулась: — Ты пришёл?.. Я думала, устал после дороги. — Устал, — буркнул он. — Но всё равно пришёл. Саша, будто не заметив напряжения, протянул руку: — Пойдём, Алиса, мы уже договорились заехать ещё в одно место после концерта. Гриша посмотрел на их сцепленные взгляды и понял: ещё немного, и он сорвётся. После концерта Алиса с Сашей всё ещё болтали возле клуба. Саша что-то увлечённо рассказывал, а она смеялась, покачивая гитарный чехол в руках. Гриша смотрел на них несколько минут. Внутри всё клокотало. Достаточно. Он подошёл, не сказав ни слова, просто схватил Алису за руку. — Эй! — Она вскинула брови, но не успела даже договорить, как Гриша рывком перекинул её себе через плечо. — Измайлов! Ты что творишь?! — Алиса забила кулаками по его спине, но он лишь крепче перехватил её ноги, уверенно шагая к машине. Саша открыл рот, будто хотел вмешаться, но Гриша метнул на него такой взгляд, что парень только усмехнулся и покачал головой. Словно понимал: в этой истории он не соперник. — Пусти немедленно! — Алиса извивалась, но безуспешно. — Я сама могу дойти! — Можешь, — отрезал он коротко. — Но не дойдёшь. Он усадил её в машину, щёлкнул замком и сел за руль, даже не посмотрев на неё. Алиса скрестила руки на груди, сердито отвела взгляд в окно. — Ты ненормальный, Измайлов, — процедила она. — Знаю, — ответил он спокойно, заводя мотор. Всю дорогу она молчала, упрямо не глядя на него. Ни слова про Сашу, ни попытки объясниться. Только тяжёлое дыхание и обида, с которой она словно замуровалась в стену. А Гриша сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Он понимал: объяснения ей не нужны. Она хотела, чтобы он показал, что не отдаст её никому. И он показал. — Ты ненормальный, — повторила Алиса громче, глядя прямо в глаза. Гриша сжал челюсти, шагнул ближе, так что между ними не осталось и полшага. — Может быть. Но именно такому ненормальному ты каждую ночь снишься, поняла? Алиса застыла на секунду, но тут же отрезала: — Ты ничего не понимаешь! Ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью? — Я не решал, — Гриша почти зарычал. — Я просто не дам тебя никому. — Никому?! — Она вскинула руки. — Да ты сам меня никогда не хотел! Всегда держался на расстоянии, делал вид, что я для тебя — просто «подруга твоей сестры»! А теперь что?! Стоило Саше появиться — и ты вспомнил, что я живая?! Слова ударили больнее, чем кулак. Гриша тяжело выдохнул, схватил её за плечи так, что она вынуждена была смотреть ему в глаза. — Я помнил. Всегда. С самого начала, Рыбкина. Просто ты слишком упрямая, а я слишком… — он запнулся, сжал зубы. — Слишком чёртов майор, чтобы позволить себе это. Алиса метнула в него взгляд, полный огня и вызова. — Так, может, зря держался? Он хотел что-то ответить, но вместо этого резко наклонился ближе. Их дыхание смешалось, слова застряли в горле. На миг всё вокруг исчезло: ночная улица, свет в окнах, даже злость. Остались только они — два человека, которые уже не могли отступить. Алиса первой отшатнулась, вырываясь из его рук. — Не смей так со мной… — прошептала она, но в голосе дрожало то, что выдавало её больше, чем любые слова. Гриша не двинулся. Просто смотрел, тяжело дыша, будто держал себя на последней грани. — Не смей так со мной, я не игрушка, я тоже человек и мне больно. — Алиса вырвалась из его рук, но глаза блестели, дыхание сбилось. Гриша смотрел на неё, и внутри всё рвалось наружу: злость, ревность, то самое чувство, которое он столько времени гнал от себя. — Ты не игрушка, ты мой смысл, — выдохнул он хрипло. И прежде чем она успела отвернуться, он снова схватил её — крепко, прижал к себе и накрыл её губы поцелуем. Резким, жёстким, словно боялся, что она снова ускользнёт. Алиса сначала упёрлась ладонями ему в грудь, дёрнулась, но потом пальцы сами сжались на его рубашке. Поцелуй стал глубже, жарче, будто всё, что они копили — обиду, злость, нежелание признаться, — прорвалось одним движением. Когда он оторвался, тяжело дыша, она ещё мгновение стояла, прижавшись к нему, а потом прошептала, глядя в упор: — Я тебя ненавижу. Гриша усмехнулся, всё ещё держа её в объятиях. — Значит, всё правильно. Алиса закрыла глаза, будто пытаясь совладать с собой, но губы её снова дрогнули к его. И в этот момент оба поняли: назад дороги уже нет. — Да ты совсем с ума сошёл! — Алиса вспыхнула, глядя на него так, будто готова была запустить в него гитарой. — Я сказала: не смей так делать! Гриша шагнул ближе, взгляд жёсткий, упрямый. — Буду. — Не будешь! — Алиса сжала кулаки, но отступать не стала. — Буду, — повторил он, словно проверяя её на прочность. — Не будешь! — у Алисы щёки загорелись, голос дрожал от злости. Он усмехнулся уголком губ, наклонился ниже: — Буду. — Гриша!.. — Она вскинула подбородок, но договорить не успела — его губы накрыли её. Поцелуй был резким, горячим, как удар током. Алиса замерла, потом рванулась, пытаясь оттолкнуть, но руки его сомкнулись крепко. — Ты моя, — сказал он тихо, глухо, прямо у её губ, когда отстранился всего на пару сантиметров. — Поняла? А остальные пусть катятся куда подальше. Алиса тяжело дышала, щёки пылали. Она вцепилась ему в плечи, но уже не знала — чтобы оттолкнуть или, наоборот, удержать. — Гриша… — её голос дрогнул. — Ты невозможный. — А ты моя, — упрямо повторил он и снова поцеловал, уже глубже, так, что у Алисы внутри всё перевернулось. Алиса влетела в квартиру, громко хлопнув дверью. Щёки раскраснелись, волосы чуть выбились из прически — видно, что она бежала. — Ну? — Вероника подняла глаза от ноутбука и прищурилась. — По твоему виду явно что-то случилось. Алиса бросила сумку на стул и почти прокричала: — Этот ненормальный меня похитил! После концерта! Просто перекинул через плечо, как мешок! — Классика жанра, — хмыкнула Вероника. — И? — И… и поцеловал! — Алиса схватилась за голову. — Ник, понимаешь? Сначала спор «буду — не буду», а потом… просто взял и поцеловал! Причём дважды! Вероника уже откровенно улыбалась. — Значит, работает. — Что работает?! — Алиса вспыхнула ещё сильнее. — Наш план, — спокойно ответила подруга, откидываясь на диване. — Саша сыграл свою роль идеально. Ты хотела, чтобы Гриша приревновал? Вот и результат. Теперь он думает, что ты его. Алиса закусила губу, сердито, но в глазах всё равно мелькнула искорка. — Я… Я не знаю, Ника. Он такой упрямый! Сказал прямо: «Ты моя. И никакие Саши пусть катятся куда подальше». Понимаешь? Он всерьёз это сказал! Вероника рассмеялась и подмигнула: — Ну а ты чего хотела? Это же Гриша. С ним или всё, или ничего. Алиса бессильно плюхнулась на диван рядом, закрыв лицо руками. — Вот только не уверена, выдержу ли я это «всё»…

***

Гриша закрыл за собой дверь и тяжело прислонился к стене. В груди всё ещё гудело — не от усталости после командировки, не от беготни за преступником… от Алисы. Он прошёл на кухню, налил себе чай, но чашку так и не поднёс к губам. Смотрел в окно на тёмный двор и злился. — Чёртова девчонка, — пробормотал он, сжимая кулак. — Доведёт ведь… В голове снова и снова вспыхивал её взгляд, полный возмущения, и то, как она дерзко сказала: «Не смей так делать!» А потом — её губы. Тёплые, мягкие, слишком родные, чтобы отпускать. Гриша оттолкнул кружку, встал и зашагал по комнате. — Пусть злится. Пусть орёт. Всё равно она моя. Ему не нравилось это чувство — ревность. До зубного скрежета раздражало, что рядом с Алисой вертится этот Саша, милый, правильный, всеми любимый. Всеми — кроме него. — «Друг он ей», — скривился Гриша, снова вспоминая. — Ну-ну. Хоть сто друзей таких будет, я всё равно не отдам. Он остановился, глядя на фотографию сестры на полке. — Ника, ты только не лезь, ладно? — пробормотал он. — Разберусь сам. Но внутри уже понимал: сам он не разберётся. Алиса залезла в голову, в сердце, в каждую чёртову клетку. И вытащить её оттуда было невозможно. Гриша сел на диван, устало провёл рукой по лицу и усмехнулся уголком губ. — Будет орать, драться, убегать… Всё равно догоню. Потому что без неё — никуда. Он откинулся на спинку дивана, но сон так и не пришёл. В груди всё ещё горело то самое чувство, от которого не скрыться. Чувство под названием «любовь».