Остывший пепел

      – Я здесь, чтобы объявить о решении короля духов относительно Хао Асакуры, Лакиста Рассо, Канны Бисмарк, Марион Фауны, Матильды Матисс и Опачо.       Если раньше Йо казалось, что по его миру пошла трещина после убийства брата, то сейчас он развалился в щепки. Все моменты, начиная с приезда Хао и его людей, заканчивая сегодняшним днём, словно фотографии, сгорали и тлели в пламени судьбы. Неотвратимый приговор, про который уже все забыли, будет приведён в исполнение уже совсем скоро, и никто не сможет что-либо сделать.       Радость покинула не только хозяина дома, но и всех остальных. Нихром мог не бояться. В конце концов он член совета патчей, но даже ему было тяжело принять тот факт, что его бывшие товарищи совсем скоро канут в небытие, как не так давно Магнэ. Пусть Нихром и сказал Йо, что ему глубоко плевать на смерть ещё одного судьи, в глубине души он очень скорбел. Они ведь вместе решили встать на сторону Хао, вместе предали совет, значит и подставлялись вместе. Они прикрывали друг друга и в последней битве, как последний трус, Нихром просто взял и удрал, чтобы выжить. Он никогда себе этого не простит. Именно поэтому он не хотел снова переживать смерть близких. Хром, Магнэ, а теперь ещё и они. Судьба порой слишком жестока.       Маленькая Опачо начала тихо плакать и её принялась успокаивать Тамао, которая еле сдерживала слёзы. Тамамура успела привязать к малышке и нашла общий язык с Марион. Рен, Лайсерг и Хоро-Хоро тоже поникли. Они уже не считали людей Хао врагами, а за последние два дня, прожив под одной крышей, даже стали хорошими приятелями. Прощаться с ними было тяжело.       – Йо, – позвал парня Силва. – В первую очередь хочу выразить соболезнования. Йомей Асакура был человеком чести и слова, надеюсь, его хорошо встретят предки в мире духов.       – Спасибо, – сухо ответил Йо.       Патч замолчал, окидывая взглядом комнату. Пробежавшись глазами по всем присутствующим и уловив «похоронную» атмосферу, он воскликнул:       – Вы чего? Никто ж не умер. Сначала послушайте, а потом уже хороните.       Шаманы встрепенулись и посмотрели на Силву. О чём он вообще говорит? Все здесь понимали, что исход всего этого один – смерть. Хао и остальные сделали много непростительных вещей, король духов ни за что их не пощадит.       – Ну так не тяни и говори уже! – Закричал Хоро-Хоро.       Мужчина ещё немного подождал, подогревая интригу – ну точно издевался, – и громко вынес вердикт:       – Хао и его люди остаются на попечении клана Асакура до конца своих дней! Сам Хао, лишённый сил и более не обладающий способностью возрождаться, проведёт свою последнюю жизнь будучи инвалидом. Таково решение короля духов, основанное на наблюдении за всеми вами, – патч быстро отчеканивал слова и наблюдал за тем, как с каждой фразой менялись выражения лиц напротив. В конечном итоге все застыли с одинаковыми гримасами полного шока.       Тишина настолько поглотила помещение, что можно было услышать, как плещутся в пруду рыбы за открытым окном. Силва лишь поглядывал то на одного, то на другого, ожидания, когда кто-нибудь заговорит. К сожалению, никто не спешил открывать рот. Все пытались переварить информацию, что свалилась, как снег на голову. Уже похоронившие новых друзей шаманы, смотрели на пятёрку приговорённых и не могли поверить в услышанное. Сами «подсудимые» были растеряны не меньше и не сводили глаз с патча. Только Хао опустил голову и смотрел на собственное отражение в чашке. Ему казалось, что это всё сон или он окончательно сошёл с ума, раз ему чудится возможность жить, но слова судьи вынуждали поверить в обратное.       «Человек может измениться, если дать ему шанс»,– так считал и часто говорил Йо. Неужели король духов, наблюдая за нами всё это время, прислушался к словам подростка? Ему – великому и ужасному Онмёдзи Асакуре Хао – дали шанс начать с чистого листа. Кому скажи – не поверят. Тем не менее, это не сон или галлюцинация. Это реальность. Огненный шаман, живший лишь ненавистью и убийствами, уже забил какого это, когда тебе дают возможность исправить свои ошибки. Если цена за жизни его людей и собственную – провести остаток дней прикованным к инвалидному креслу, что ж, так тому и быть. Он это заслужил. Это вообще меньшее, чем он мог отплатить за всё, что сделал.       Собирая всё воедино, как пазл, и понимая, что слова Силвы про их помилование не бред сумасшедшего, Хао начал смеяться. Сперва тихо хихикая себе под нос, от чего плечи слегка подрагивали, но потом это переросло в громкий хохот, а в уголках глаз заискрились маленькие слезинки. Шаманы недоумённо смотрели на него, не понимая, что с ним, но окликнуть никто не решался. Йо же быстро сменил удивлённое выражение на лёгкую улыбку. Смех его брата был искренним. В нём не было насмешки или безумства. Лишь один раз некоторые из присутствующих слышали такой смех Хао: в тот день, когда заболел Лайсерг и его переместили в комнату к Нихрому. Юный патч вместе с Матильдой тогда устроили забавную словесную перепалку, которую наблюдал шаман. Тогда он смеялся также звонко и немного по-детски, разве что сейчас намного громче.       Под радостный смех старшего Асакуры на лицах остальных одна за другой стали появляться улыбки, а Матильда и вовсе разревелась от счастья. Канна и Марион принялись её успокаивать, но ведьма крепко обняла их. Разом они принялись говорить: «Да успокойся уже, Мати!», «Мати, задушишь!», но рыжеволосая лишь сильнее сжала их и плакала, приговаривая: «Слава Богу, слава Богу!». Смирившиеся Фауна и Бисмарк молча обняли её в ответ.       Когда все успокоились, что заняло чуть больше времени, чем ожидалось, Силва решил продолжить:       – Рад, что вы поладили, – он кашлянул в кулак и перевёл взгляд на Нихрома. – Пора возвращаться.       Только что радостный индеец в миг поник и опустил голову. Он спрятал руки под стол и крепко сжал кулаки, но сидевший рядом Рен заметил, что они тряслись. Как, в прочем, и сам патч. Тао не знал, с чем это связано, но подозревал.       – Всё нормально? – Спросила Канна.       – Ты ж домой возвращаешься, чего притих? Разве не должен радоваться? – Недоумевал Хоро-Хоро.       Нихром встрепенулся и поднял голову, сердито смотря на айна. Только сейчас Йо заметил испуг в его глаза, который юноша упорно пытался скрыть. Он не то что не хотел возвращаться, он боялся этого и для всех всё стало ясно. Он предал совет и своё племя, за что его и отправили сюда. Как его теперь встретят? Нихром был уверен, что ничего не будет как прежде. Все буду шептаться, распускать слухи, обходить его стороной и всячески пренебрегать или оскорблять. Он ведь предатель.       «Лучше бы умер вместе с Магнэ»,– пронеслось в голове у патча.       – Чего поник? – Прозвучал из-за двери ещё один голос, на который все быстро обернулись. В дверном проёме показался ещё один член совета – Калим, чей приход вызвал удивление, но спрашивать никто не стал. – Расслабься, всё будет нормально.       Это «всё будет нормально» будто ударило или обожгло. Стало неприятно на душе, а сердце и вовсе хотелось вырвать. Никто из них ведь не понимал, какого было Нихрому. Да, он предал по собственному желанию, но что ещё оставалось делать пятнадцатилетнему парню, у которого убили последнюю семью, а его «друзья» и «коллеги» закрыли на это глаза. Все члены совета в одночасье стали ему отвратительны и в особенности Силва. Он ведь был лучших другом Хрома, так почему он вёл себя так, словно ничего не изменилось? Он один раз выразил Нихрому соболезнования и больше не поднимал эту тему. Больше не вспоминал Хрома. Юный патч не смог смириться с подобной несправедливостью и безразличием со стороны тех, кого считал близкими людьми, вот и выбрал сторону Хао. Даже сейчас эти двое стоят здесь как ни в чём не бывало и улыбаются.       «Ненавижу».       – …хром… Нихром! – Парень вздрогнул и посмотрел на зовущего его Силву. – Зову и не отзываешься. Пошли выйдем.       – Зачем? – Грубо спросил Нихром.       Мужчина не ответил и молча вышел из столовой, направляясь к входной двери. Нервно вздохнув, младший поднялся с места и пошёл за ним. Скорее поплёлся, тем самым выражая своё недовольство и нежелание вести с ним диалог. Калим лишь проводил его взглядом и покачал головой. Йо предложил гостю чай, на что патч охотно согласился, занимая освободившееся место.       – На что Нихром обиделся? – Опачо качал головой из стороны в сторону, ожидая, когда ей ответят.       – Да чёрт его знает, – фыркнула Матильда. – Вечно на что-то или кого-то дуется.       – В этот раз не беспочвенно, я прав? – Сказал Хао, обращаясь к судье.       С ответом Калим не спешил. Это было личное дело, и он не хотел вдаваться в подробности, но сдался под выжидающим взглядом Асакуры.       – Ха, – вздохнул он. – Ладно, ты прав. Нихром возненавидел совет после смерти брата. Его выводила одна лишь мысль, что всё спустили на тормозах. Он считает, что совету наплевать на смерть бывшего товарища. В особенности его злит Силва, который был очень близок с Хромом.       – То есть вы сами виноваты в том, что один из патчей перешёл на строну Хао и сливал информацию? – Спросил Рен, но вопрос был риторический. – Неудивительно, что он так озлобился на всех вас и предпочёл предать.       – Рен, ты чего это Калима обвиняешь?! Как будто он виноват в том, что случилось, – Хоро-Хоро было неприятно, что его экзаменатора упрекают.       – Я обвиняю всех членов совета в последствиях. Хотя не мне об этом говорить, но кто-то же должен ткнуть их носом в проблему, которую они сами себе создали.       Спорить никто не стал, просто молча согласились. Пусть корнем этой проблемы и был Рен, свою вину он признаёт и уже «перетёр всё» с Нихромом, чего не скажешь о совете. Калим это прекрасно понимал, как и Силва, потому второй и забрал младшего поговорить.       – Признаю нашу ошибку, – честно ответил патч. – Хотя бы один из нас должен был быть рядом с Нихромом и поддержать, но мы все были настолько заняты подготовкой к турниру и отборочным туром, что совершенно не обращали на него внимания. Делать его членом совета, ещё и сразу после той трагедии, было ошибкой. Нужно было подобрать кого-то более взрослого, а не взваливать такую ответственность на ребёнка, руководствуясь тем, что он младший брат бывшего судьи. Госпожа Голдва надеялась, что работа в совете отвлечёт его от горя, но всё это лишь распалило ненависть.       Мужчине тяжело давались эти слова. Он чувствовал огромную вину перед парнем и простыми словами её не искупить. Нихром сам по себе был очень вспыльчивым юношей со сложным характером, и только старший брат мог найти к нему подход. Иногда это удавалось и Силве, всё же Нихром уважал его, но теперь от прежнего восхищения осталась лишь неприязнь.       Йо предложил не обсуждать эту тему, сказав, что Силва с Нихромом сами разберутся. Предложение активно поддержали и стали заваливать Калима вопросами касательно турнира.

***

      Силва быстро вышел во двор, не оборачиваясь назад. Он чувствовал, что Нихром идёт следом. Пусть медленно и недовольно, но идёт. На небе уже во всю горели звёзды и луна, освещая землю своим светом. Может для людей они лишь небесные светила или объект изучения в космосе, но для шаманов они значат совсем иное. Сама ночь для них священна, ведь именно в полной темноте можно увидеть духов. Стоит зайти солнцу за горизонт, а луне занять место на небосводе, кладбища и улицы городов начинают кишеть призраками не упокоенных душ. Ночь – время силы шаманов.       Только вот сейчас облегчения от наступившей темноты ни один из них не ощущал. Силва также стоял спиной, не зная, что сказать. Он ведь хотел поговорить с ним обо всём, что случилось, но язык как будто стал каменным. Начать с Хрома или совета, может вообще с их взаимоотношений? Всё это связалось в большой клубок в голове судьи, который совершенно не желал распутываться. Он хотел дать себе ещё немного времени, чтобы собраться, но Нихром устал ждать. Его и так вытянули сюда, не спросив хочет он говорить или нет. В прочем, как всегда, всем плевать на его чувства и желания.       – Ну и что ты хотел? – Рявкнул юноша и старший, наконец, обернулся.       Силва столкнулся с горящими злостью глазами и на душе стало ещё поганее. Он и без всего этого винил себя в случившемся. Как он мог так равнодушно отнестись к младшему брату своего друга? Он не должен был закрываться в себе и таким образом пытаться вынести боль от потери близкого. Он должен был быть рядом с Нихромом.       – Все ждут твоего возвращения, – пряча дрожь в голосе, промолвив патч.       Младший от неожиданных слов шире открыл глаза, но через секунду зажмурил их, стиснул зубы и сжал кулаки. Совет сослал его сюда при первой же возможности и теперь ждут его с распростёртыми объятиями? Только полный дурак купится на это.       – Вы сами меня выгнали, – начал Нихром.       – Никто тебя не выгонял. Ты провинился и получил наказание…       – Да ты что?! – Закричал парень, перебивая собеседника. – По-твоему, я слепой? По-твоему, я не видел, как все на меня смотрят и шепчутся между собой? Да вы только рады были вышвырнуть меня куда подальше и вернуть, когда вам это понадобится. Вот и сейчас так: турнир возобновляется и вам нужен судья, к тому же искать ещё одного после смерти Магнэ, которого, к слову, ты убил со своим дружком, – желчь лилась из него, как вода из водопада. Он хотел сказать это ему и всему совету уже давно, но что-то останавливало. – Никто, ни один из вас даже на могилу к Хрому не приходил! А ты, Силва, сколько раз был у его надгробия? Сколько раз ходил в склеп патчей? А Калим, Радим, Голдва или кто-нибудь ещё из этого проклятого, будь он не ладен, совета?! Магнэ может и не ходил туда сам, но, если туда шёл я, всегда ступал вместе со мной. Ты же его лучший друг. Или дружба на смерти и закончилась?! – Нихром больше не сдерживался в выражениях, вываливая всё, что накопилось. Он перестал контролировать свои слова и мысли и просто отдался в волю случая. Пусть его скорбь и эгоизм сами решают, что говорить. Пусть Силва услышит всё, что он думает о нём и совете. Пусть у него хоть чуть-чуть совесть заиграет.       А Силва слушал. Слушал и терпел, но всем сердцем желал заткнуть эту брань. Ему было больно от слов того, кого считал младшим братом. Хотя какой уж там брат? Он собственными руками порвал эту тонкую нить, которую провёл между ними Хром и, как оказалось, был единственным, кто её поддерживал. Хотелось схватить Нихрома за плечи или воротник и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали, но он не мог разрешить себе этого. Он прекрасно понимал, что Нихром прав.       Силва навещал могилу друга и очень часто. Только вот делал это ночью, частенько даже засыпал там и уходил с рассветом. Видел ли это кто-то? Конечно нет! Разве что Калим знал. Хром был как брат Силве и его смерть ударила по патчу с такой силой, что он не знал, куда себя деть. Только долг перед племенем, советом и королём духов не давали его мыслям и душе кануть во тьму. Он просто закрылся в себе, сдерживая внутри всю боль. Если бы он только знал, что из-за этих замков оттолкнёт последнее напоминание о лучшем друге, то дважды подумал бы, стоит оно того или нет.       – Почему ты молчишь?! Сказать нечего? – Продолжал выкрикивать обвинения младший. – А я всегда знал, что в нашем совете одни лицемеры! Ну же, Силва, скажи что-нибудь. Образумь меня, как ты всегда пытался сделать. Ответь мне… кха-кха, – парень резко схватился за горло и начал кашлять.       – Нихром, – мужчина хотел подойти, но юный патч выставил руку вперёд, не подпуская ближе.       «Чёрт, кажись голос сорвал»,– выругался в голове индеец.       Силва не мог оторвать от него взгляда. Он вдруг вспомнил, как, ещё будучи подростками, они с Хромом о чём-то сильно спросили и второй начал очень громко кричать, отстаивая свою точку зрения. Тогда он также сорвал голос и долго восстанавливал его, разговаривая шёпотом и похрипывая. Ещё никогда Нихром не казался таким похожим на брата, как сейчас. Возможно, сыграли воспоминания из прошлого, а может он всегда был его копией, но Силва упорно это игнорировал, чтобы не напоминать себе о погибшем друге? Наблюдая за тем, как парень тщетно пытается вернуть голос, он тихо рассмеялся.       – Наглец, – хрипел Нихром. – Чего смеёшься?       Вид Силвы болью отозвался в сердце. Именно таким он запомнил патча: легкая и нежная улыбка, тихий смех. После смерти Хрома он так ждал его. Надеялся, что Силва будет рядом. Он ведь просто хотел жить в племени, зная, что у него есть поддержка. Если бы сейчас кто-нибудь объяснил ему ситуацию и безразличное поведение патчей, он бы в ту же секунду поверил. Он бы попытался поверить, потому что устал быть один.       Мужчина же, поняв, насколько бестактно это выглядит в этой ситуации, быстро взял себя в руки и ответил:       – Ты сейчас очень похож на него, – Силва нежно улыбнулся, а Нихром опешил от такой наглости, но в глубине души был рад снова видеть эту улыбку. – Мы были примерно в твоём возрасте, когда повздорили и Хром также сорвал голос. Говорил он потом очень смешно, – мужчина усмехнулся и, чуть помолчав, продолжил. – Наша вина в том, что ты теперь думаешь так, как сказал. Мы не должны были ставить тебя в совет и игнорировать, за что прошу у тебя прощения. Я не забывал Хрома и никогда не смогу забыть его. Мы с ним были не разлей вода с самого детства. Я лишь хочу, чтобы ты знал, что члены совета осознают свою ошибку и нам всем очень стыдно перед тобой. Никто не считает тебя предателем, и мы не забывали Хрома, но не могли позволить себе скорбеть и отчаиваться на кануне турнира. Племя Патчей – жрецы и судьи турнира, а также посланники короля духов. Мы не просто шаманы, на нас лежит огромная ответственность. Только вот Хром считал иначе. Он часто повторял: «Мы не только патчи, не только шаманы, мы ещё и люди. С такими же переживаниями и страхами, как других», любил он философствовать. Думаю, мы должны были прислушиваться к нему, а не слепо следовать законам племени.       Нихром слушал его, и буря в душе медленно утихала. Теперь, когда он выпалил всё, ему стало легче, а трезвые голова и чувства помогли взглянуть на слова Силвы с другой стороны. Теперь он понимал, что на очень многое смотрел с позиции жертвы и считал себя главным мучеником. Но он ведь член совета турнира и должен трезво оценивать ситуацию, даже если на душе скребут кошки, а сердце разрывается от ненависти.       Ещё немного покрутив в голове слова Силвы, юноша развернулся и хотел зайти в дом. Он собирался оставить старшего в недоумении, но всё же сказал:       – Передай через кого-нибудь ваш адрес, я приеду завтра, – уже стоя в прихожей, он махнул рукой и направился к себе.       Патч смотрел ему в след и часто моргал, немного не понимая, как всё так быстро разрешилось. Улыбнувшись и хмыкнув под нос, он прошёл в столовую, оповестив всех, что они с Калимом уходят. Силва сказал, что разговор прошёл относительно нормально и назвал Йо их временный адрес в городе, чтобы тот передал Нихрому.       Разумеется, никто так и не сказал, что яростные крики младшего были слышны даже здесь, решив, что Калим сам это упомянет, если захочет. Проводив гостей и убрав на кухне, шаманы разошлись по своим комнатам. Сегодня был очень насыщенный день, который изрядно их вымотал. Йо же просто не мог нарадоваться тому, что всё разрешилось в лучшую сторону. Он довёз брата до его спальни, помог переодеться и опуститься на футон и, пожелав спокойной ночи, хотел пойти в свою комнату, но его остановили.       – Я не могу представить, – прошептал Хао, не смотря на него. – Что всё это взаправду.       Йо сидел напротив, пытаясь угадать, что скрывается за его выражением лица. Радость, смятение, неверие? В любом случае, огненный шаман с лёгкостью скрывал все эти эмоции под маской безразличия, поэтому гадать нет смысла. Младший Асакура и без них всё понимал.       – Не зря я всегда говорю, что как-нибудь прорвёмся, – Йо слегка посмеялся и пошёл в свою комнату, чтобы наконец выспаться после столь бурных дней.       Хао проводил брата взглядом и перевёл взор на луну. Благо, окно было открыто, и он мог любоваться её сиянием.       «Всё, что не делается, всё к лучшему. Так ведь, Йо?».