Пятнистый мир – Я встречался с дочкой отчима

Доуг

      "Не могу поверить, что у него хватило наглости потребовать встречи со мной!". Доуг находился в лифте высотного здания в Лондон-Сити, поднимаясь на последний этаж. Здание служило штаб-квартирой компании Rekall Enterprises, хотя некоторые этажи они сдавали в аренду нескольким другим компаниям. Как только двери открылись, Доуг вышел из лифта и оказался в большом холле, в котором, в отличие от других подобных, где было около 20 кабинетов, где обычно работают сотрудники, была только большая комната со скромными декорациями и большим ковром с логотипом компании в центре. В холле были двери, которые вели в другие комнаты, но, что более важно, в дальнем конце лифта была прихожая, отделенная от остальных стеклянной дверью и стеной. В этой комнате рядом с большой двойной дверью стоял стол, за которым знакомый кот сидел за компьютером, разговаривая с кем-то через микрофон, прикрепленный к его левому уху. "(вздох) Я все еще не могу поверить, что он убедил меня прийти сюда".

Два дня назад…

      Доуг вошел в комнату капитана и увидел кота чуть моложе себя, с оранжевой шерстью, одетого в модный костюм, который указывал на то, что он либо работал в компании, либо был юристом. –Здравствуйте. Мне сказали, что вы меня ищете.       Кот посмотрел на него с некоторым удивлением, но затем кашлянул и принял деловой вид. –Меня зовут Оливер, и я представляю Rekall Enterprises.       Улыбка исчезла с морды Доуга, а кровь застыла в его жилах. –И что вам от меня нужно?       Кот выглядел немного встревоженным, и Доуг догадался, почему. –Меня прислал ваш отец. Есть несколько важных деталей, но, если вкратце, он хочет встретиться с вами.       Как только Доуг услышал это, его глаза расширились. При воспоминании об отце в нем начала подниматься сильная ярость, и она сразу же усилилась, когда он вспомнил, что они недавно выяснили с Патчем. Тем не менее, Доуг знал, что кот перед ним не имел никакого отношения к тому, что сделал его отец, и он глубоко вздохнул, чтобы сохранить спокойный вид. –При всем моем уважении, мистер Оливер, насколько я знаю, мой отец мертв. – (вздох) Пожалуйста, мистер Куэйд...       Услышав это, Доуг потерял самообладание и сердито уставился на кота. –МОЯ ФАМИЛИЯ НЕ КУЭЙД!       Кот вздрогнул, со страхом глядя на Доуга и прижав уши. Увидев реакцию кота, Доуг и сам вздрогнул. Затем он глубоко вздохнул и крепко сжал лапы, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. –(вздыхает) Извините, разговоры о нем вызывают у меня такие ужасные чувства. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с ним, и я даже отказался от фамилии, чтобы носить ту же, что и остальные члены моей семьи.       Оливер посмотрел на Доуга с некоторым смущением, почесал затылок и отвел взгляд. –(вздох) Я могу понять. Я имею в виду, я был его ассистентом почти двадцать лет, и я не знал, что у него есть сын, до тех пор, пока два года назад…       Это заставило Доуга приподнять бровь, он был глубоко заинтригован. –Он заговорил обо мне всего два года назад? Почему?       Оливер почувствовал себя очень неловко и отвел взгляд. –Я не знаю, должен ли я вам говорить. Я имею в виду, что в этой ситуации под угрозой в буквальном смысле моя работа.       Услышав это, Доуг вспомнил, как его отец обращался со своими сотрудниками. На самом деле, его отец мог быть очень изобретательным на причины для увольнения. –Хммм...Давай сделаем так: ты расскажешь мне, что он сделал, а я выслушаю сообщение, которое он велел тебе передать.       Кот задумчиво почесал подбородок. Казалось, он сомневался, но через некоторое время, казалось, принял решение и глубоко вздохнул. –Ваш отец следил за вами с тех пор, как вы с вашей первой женой сбежали, чтобы пожениться. Он вернулся в Лондон почти пятнадцать лет назад, а два года назад ему сообщили, что вы и ваши дети тоже приехали сюда. С тех пор он добавил к моим обязанностям работу частным детективом.       Глаза Доуга на мгновение расширились, но затем его морда приняла нейтральное выражение. –(вздыхает) Прекрасно, но меня это не удивляет. И что именно ему от меня нужно? –Он хочет обсудить с вами некоторые детали, прежде чем уйдет на пенсию.       Доуг чуть не упал, услышав это. –Он уходит на пенсию? –По его словам...       Оливер закатил глаза и изобразил кавычки. –Миссия почти завершена, так что я, наконец, ухожу в отставку.       Услышав это, Доуг потерял дар речи. "Миссия", как называл безумный мотив своих действий его отец, вызывала у далматинца огромное отвращение. Он знал о целях своего отца и не мог себе представить, что тот действительно собирается их выполнить. "Неужели это правда?"

Настоящее время…

      В конце концов любопытство Доуга взяло верх, и он согласился встретиться со своим отцом на следующий день, так как обычно в субботу днем в здании не было никого, кроме них. Полный решимости, Доуг подошел к столу, и Оливер тут же переключил на него внимание. –Минутку, Адам. К боссу пришла важная персона.       Он вынул трубку из уха и застенчиво улыбнулся Доугу. –Доброе утро, мистер Куэ...Я имею в виду, мистер Далматин.       Затем он смущенно почесал затылок. –Вся эта ситуация такая странная.       Доуг коротко улыбнулся, понимая причину дискомфорта кота. –Не волнуйся, Оливер. Я понимаю.       Затем Доуг посмотрел на дверь за спиной Оливера и глубоко вздохнул. «Я надеюсь, что это последний раз, когда я разговариваю с ним». Доуг открыл дверь и решительно вошел, обнаружив нечто, заставившее его слегка вздрогнуть. Кабинет был точно таким же, как и тот, что был у его отца в Нью-Йорке много лет назад, со стенами, заставленными книгами, письменным столом и стульями по обе стороны от него, причем стул за столом был повернут в сторону от двери, откуда открывался вид на большую картину с изображением его отца, висевшую на стене. В одном углу стоял шкаф с кучей алкогольных напитков, бутылки из которого стоили почти столько же, сколько роскошный автомобиль, и бокалы, которые стоили столько же, сколько мотоцикл, а рядом стоял древний глобус. Единственным источником света в комнате была дорогая потолочная люстра, сделанная из чистого золота и украшенная дорогими кристаллами, которая в сочетании со старинным ковром на полу создавала ощущение, что пёс в логове какого-нибудь злодея из старого фильма. Доуг подошел к столу, с опаской глядя на стул. –Я рад, что ты пришел, Доуглас.       Кровь застыла у Доуга в жилах при одном только звуке этого голоса. Стул начал поворачиваться, и тот, кто сидел в нём, немедленно вскочили на лапы и, скрестив передние за спиной, уставился на Доуга. Перед Доугом стоял пёс, который был очень похож на него, за исключением того, что у собеседника была слегка выцветшая шерсть и пятно на левом глазу вместо правого. Хаузер Куэйд был на два года старше Патча, но он не демонстрировал никаких признаков старения, по-прежнему сохраняя определенное величие благодаря своему росту и мускулатуре. Для Доуга это было в буквальном смысле все равно, что смотреть на свое отражение в зеркале, несмотря на то, что отражение, о котором идет речь, выглядит как его более старая, менее мускулистая версия, как в сцене из фильма "Терминатор Генезис", где два Т-800 из разных временных линий сталкиваются лицом к лицу. Неудивительно, что Оливер испугался, просто взглянув на Доуга. –Хаузер, – воскликнул Доуг, его голос был полон яда и гнева, почти переходящего в рычание.       Старший пес приподнял бровь, с любопытством глядя на Доуга. –Никакого "папа"? – Спросил он игривым тоном, –Или одного из тех объятий, которые ты так любишь?       Доуг просто серьезно посмотрел на него, его намерения были явно враждебными. –Ты уже давно не мой отец.       Хаузер улыбнулся, ответ Доуга, по-видимому, показался ему забавным. Затем он повернулся к Доугу спиной и направился к бару с напитками. –Хе-хе. Смотри-ка, ты наконец-то научился ненавидеть.       Он открыл бутылку бурбона и налил себе, разочарованно глядя на Доуга. –Жаль только, что я не смог направить эту ненависть на наших врагов.       Доуг скрестил лапы на груди, с его морды не сходила ненависть. –Я не могу ненавидеть того, кто никогда мне ничего не делал. Зато ты заслуживаешь моей ненависти после всего, что ты сделал.       Хаузер снова посмотрел на Доуга, приподняв бровь, и в его глазах читалось искреннее любопытство. –И что именно я сделал? – спросил он, возвращаясь к своему креслу и ставя бутылку на стол.       Доуг сел в кресло напротив и посмотрел на Хаузера с растущим презрением. –А ты сам не знаешь? Помимо попыток заставить меня жениться на дочери твоего партнера только ради выгоды, ты также пытался вовлечь меня в свои планы? – Доуг начал с насмешливого тона, а затем заговорил с ядом в голосе, –Я решил воссоединиться с семьей, и в дополнение к тому, что я узнал, что мои бабушка и дедушка все еще живы, я попросил Патча рассказать мне, почему семья ненавидит тебя.       Доуг ожидал очередной лжи или немедленного опровержения своих слов, но, к его удивлению, Хаузер просто широко раскрыл глаза, как будто что-то вспомнил. –Да, кстати...       Хаузер вытащил из-под стола картонную коробку размером с арбуз и поставил ее на стол, пододвигая к Доугу. –Я хочу подарить тебе это.       Подняв бровь, Доуг с подозрением открыл коробку. И он был потрясен тем, что увидел. Внутри коробки лежало несколько адресованных ему писем, сложенных в стопку и скрепленных бечевкой, на каждой стопке была надпись с указанием отправителя. Письма были нетронуты, и что больше всего удивило Доуга, так это то, что большинство писем было отправлено Делайлой. –Что это? –Это письма для тебя.       Хаузер приподнял бровь, озадаченный реакцией Доуга. –Я думал, это очевидно.       Доуг просто серьезно смотрел на него, явно не в настроении для игр. –Я хочу знать, почему я никогда раньше не получал ни одного из этих писем. –Это было необходимо. Я хотел, чтобы ты был так же сосредоточен на миссии, как и я, поэтому я прекратил всякое общение с семьей.       Старший далматинец пожал плечами, совершенно безразлично. –Я пытался отдать тебе эту коробку вместе с чем-то важным, когда мы виделись в последний раз, но вы с Камиллой настояли на том, чтобы подписать документы о переезде и уехать, не поговорив со мной.       Доуг не знал, как реагировать. С одной стороны, он разозлился еще больше, получив доказательство того, что его отец действительно пытался отделить его от остальной семьи, но, с другой стороны, у него были сомнения. –И почему ты отдаешь их мне сейчас? –Когда вы с Камиллой уехали, это принесло мне больше пользы, чем планировалось изначально, поэтому я подумал, что могу оставить тебя в покое и продолжить миссию в одиночку.       Затем старший далматинец посмотрел на Доуга с грустью и разочарованием, отчего Доугу стало немного не по себе. –Я правда хотел, чтобы мы сделали это вместе, тем более сейчас, когда миссия почти завершена, но, похоже, мое упрямство мешает мне жить семейной жизнью.       Доуг почти почувствовал сочувствие, увидев морду отца, но потом вспомнил о своей матери, и гнев вернулся. –А как же моя мать? Судя по тому, что я слышал, ты разбил ей сердце.       Затем Хаузер сделал то, что удивило Доуга. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Доуга с грустью и состраданием, которых пожарный никогда не видел у своего отца. –Не сомневайся, я очень сильно любил твою мать.       Хаузер улыбнулся с ностальгической грустью, откинувшись на спинку стула и уставившись в никуда. –Я познакомился с ней, когда Круэлла держала нас в плену. Я был самым старшим из всех щенков, и она отличалась такой чистотой, что мне хотелось защищать ее так же сильно, как моих родных братьев и сестёр. После того, как мы сбежали и мои родители, и дяди решили позаботиться о других щенках, мы всегда были вместе. Мы становились все более и более близкими, и она была единственной, кто пытался понять меня, когда я напал на невесту Патча.       Старому далматинцу стало грустно, и он налил себе еще виски. Доуг все еще не доверял словам Хаузера, но не мог не задаться вопросом: насколько правдивы его слова. –Так ты хочешь сказать, что Патч солгал о том, что ты разбил ей сердце?       Хаузер впал в еще большую меланхолию, глядя на Доуга с чувством глубокого стыда. –Нет, я разбил ей сердце. Твоя мама была очень дорога мне, и когда она сказала, что у нас будет ребенок, я чуть было не махнул на всё лапой. (вздох) Но миссия была слишком важной, и, если бы я не заставил ее покинуть меня навсегда, я бы сомневался в возможности достижения своей цели.       Хаузер наполнил еще один стакан и осушил его залпом, в то время как Доуг уставился на него широко раскрытыми глазами с отвисшей челюстью. Удивление сменилось яростью, и Доуг сжал обе лапы в кулаки и ударил по деревянному столу, оставив две округлые отметины. –Ты вообще себя слышишь? Это даже хуже, чем Патч мне рассказывал!       Затем он уставился на старшего далматинца с глубокой ненавистью в глазах, почти рыча. –Как ты мог придавать большее значение своей мести, чем семье?       Хаузер только грустно улыбнулся, разочарованно глядя на Доуга. –(вздыхает) Честно, Доуглас, я уже не смогу тебе всё это объяснить.       Затем далматинец наполнил еще один стакан и, выпив половину содержимого, продолжил. –Дело не в том, что я не забочусь о нашей семье. На самом деле, похоже, я единственный, кого это действительно волнует.       Доуг приподнял бровь, подозрительно глядя на отца. –О чем ты говоришь?       Хаузер криво усмехнулся и закатил глаза, допивая остатки алкоголя. –Скажи мне, Доуглас. Что твои дети знают о том, что случилось с моим поколением?       Вопрос застал Доуга врасплох, но он быстро ответил. –Когда мы были щенками, мы с Делайлой решили, что, если у нас когда-нибудь будут дети, мы ничего не скажем о Круэлле и о том, что она сделала. И, насколько мне известно, она поделилась этой идеей со всем нашим поколением.       Хаузер кивнул, принимая все во внимание. –И скажи мне, как ты думаешь, Патч и остальные рассказали тебе все?       Пожарный был готов ответить, но его охватили сомнения. И в детстве, и во время своего визита к Патчу несколько месяцев назад у Доуга всегда было впечатление, что старшее поколение чего-то недоговаривает ни ему, ни другим. Хаузер почувствовал сомнения Доуга и победоносно улыбнулся. –Вот именно. Точно так же, как ваше поколение решило забыть об этой истории, мое решило умолчать о некоторых деталях.       Хаузер посмотрел на Доуга взглядом, полным неприкрытой ненависти, который заставил младшего пса слегка вздрогнуть. –Наша семья хочет забыть о случившемся и жить дальше, но я не могу. Только не после того, что они с нами сделали.       Хаузер вернулся к своему меланхоличному состоянию и налил себе еще стакан, в то время как Доуг уставился на него так, словно видел впервые. Огнеборец никогда не мог понять, почему его отец так сильно хотел отомстить, что строил столько разных планов. Однако, если старшие поколения семьи придерживались стратегии избегать разговоров о Круэлле, чего еще он не знал? "Я об этом пожалею...". Сделав глубокий вдох, он решительно посмотрел на старшего далматинца. –И что же случилось, о чем никто из вас мне не сказал?       Хаузер приподнял бровь, затем улыбнулся и покачал головой. –Извини, Доуглас. Но тут я вынужден поддержать их решение.       Он сделал еще глоток из своего бокала и уставился на стакан, как будто это было важнее, чем сын. –Как я уже сказал, миссия почти завершена, так что нет смысла рассказывать тебе о том, что произошло тогда.       Затем он посмотрел на Доуга с дерзкой ухмылкой, приподняв бровь. –Я позвал тебя сегодня только для того, чтобы кое-что сообщить и попросить об одолжении, хотя я уже могу представить твою реакцию и на то, и на другое.       Доуг не особо был удивлен ответом. Его отец всегда был очень скрытен в отношении информации, особенно о своем плане мести. Доугу потребовались годы, чтобы понять, что его отец хотел отомстить Круэлле Де Виль и ее семье, и еще несколько лет, чтобы раскрыть планы, которые вынашивал его отец, каждый из которых был более зловещим, чем предыдущий. Однако Доуг чувствовал, что имеет право знать всю историю. –Меня не волнует, если семья не хочет, чтобы я знал, или если это бесполезно для тебя. Я хочу знать.       У него был решительный взгляд, и Хаузер посмотрел на него с изумлением, даже улыбаясь. –Хе-хе. Ты действительно вырос.       Затем он открыл глаза и холодно посмотрел на Доуга. –Просто помни, что я тебя предупреждал.       Доуг был настроен решительно и кивнул. –(вздох) Как ты знаешь, Круэлла собрала около сотни щенков в поместье Де Вилей в Саффолке, и среди этих щенков были мои двоюродные братья, моя младшая сестра и я. Мы были единственными, кого объявили пропавшими без вести, и в течение многих лет это беспокоило меня, пока я не нашел кое-что, что заставило меня осознать, насколько жестоким может быть этот мир.       Хаузер встал и подошел к сейфу, спрятанному за его картиной на стене, достал несколько старых документов и протянул их Доугу. –Посмотри сам.       Приподняв бровь, Доуг начал читать бумаги. Большинство из них были старыми квитанциями о покупке, хотя в них не указывалось, что именно было приобретено. Однако одна из бумаг привлекла его внимание. Это была таблица с несколькими именами и цифрами, за которыми следовали значения в фунтах стерлингов, а в конце листа была указана сумма, равная 99. А в последних двух строках перед суммой было написано "Смит, 15 лет; Куэйд, 8", и, в отличие от других, не была указана сумма. Через несколько секунд глаза Доуга расширились, и он медленно поднял голову, чтобы посмотреть на старшего далматинца. Но прежде чем он успел задать вопрос, Хаузер продолжил: –Ужасно, не правда ли? Мои родные и двоюродные братья и сестры просто приветствовали наших новых "сестричек" без лишних вопросов, но несколько лет спустя я решил провести расследование. Оказалось, что Круэлла была замешана в ряде незаконных дел, включая торговлю людьми и контрабанду. Фактически, одной из причин, по которой ее не арестовали в то время, была сделка, в рамках которой она сдала Скотленд-Ярду некоторые из своих контактов.       Доуг потерял дар речи. Одно дело – знать, что Круэлла похитила его семью, и совсем другое – знать, что она купила собак, как будто они были просто предметами. –И больше никто об этом не знает? –Я пытался рассказать своим родителям и дядям, но обнаружил, что они уже знали об этом, – саркастически усмехнулся Хаузер, наливая себе еще один стакан виски, –Они следили за ходом расследования Скотленд-Ярда, но в конце концов некоторые правительственные чиновники и MI-K9 решили, что все дело должно оставаться секретным. И поскольку первое поколение нашей семьи решило позаботиться обо всех щенках, они заключили сделку с правительством, что является настоящей причиной того, что у нас есть ферма, раньше принадлежащая Де Вилям, и маленький городок неподалеку – Спотсвилл.       Доуг был потрясен, услышав это, но затем вспомнил, что он тоже держал в секрете кое-что ужасное от некоторых своих детей. Однако, пока он переваривал услышанное, Хаузер продолжил свой рассказ. –И все стало еще хуже. Когда мы были в поместье...

Хаузер

Шестьдесят лет назад...

Холод. Страх. Беспокойство. Отчаяние.       Вот что чувствовал в тот момент молодой Хаузер Куэйд. Девятилетний далматинец находился вместе с десятками других щенков в старом доме, заставленном мебелью из прошлого века. Позже он узнал, что это место было известно, как Хелл-Холл, которое раньше было главным поместьем семьи Де Виль в Саффолке, до того, как они построили новый дом в более населенном районе. Из-за этого особняк выглядел так, словно он вот-вот развалится на части, с трещинами и дырами в стенах, а также с облупившейся краской и поврежденной мебелью, потому что он был необитаем в течение многих лет. Что делало его идеальным местом для содержания десятков щенков в неволе. Щенки находились в помещении, которое раньше было большим бальным залом для вечеринок, но теперь практически все диваны, кресла, матрасы и подушки в особняке были раскиданы в этом бальном зале, чтобы вместить 97 щенков-далматинцев, которые находились здесь. Некоторые из них были одни, но подавляющее большинство собралось небольшими группами, сидели или лежали вместе, разделив те немногие одеяла, которые у них были. Щенок отчетливо помнил, каково было проснуться в этом странном месте чуть больше месяца назад. Его дядя и тётя, Понго и Пердита Смит, получили приглашения на важное мероприятие в Париже в первые выходные ноября, и, поскольку они могли пригласить еще двоих гостей, они пригласили родителей Хаузера, Принца и Мисси Куэйд. Затем две пары далматинцев вызвали своих обычных нянь, няню Батлер и няню Кук, которые в течение выходных должны были присматривать за 23 щенками далматинцев в доме Смитов, где было место для всех. Но чего никто из них не ожидал, так это того, что двое преступников вломятся в дом посреди ночи с субботы на воскресенье. Два человека, которых, как позже выяснил Хаузер, звали Хорас и Джаспер, связали двух нянь и заткнули им рты после того, как выпустили усыпляющий газ в вентиляцию дома.       Проспав целый день, Хаузер и остальные начали просыпаться и обнаружили, что находятся в этом месте вместе с большим количеством щенков, почти все из которых были голыми, а некоторые были одеты просто в старые, грязные и рваные тряпки. Сам Хаузер в данный момент выглядел ненамного лучше: одетый только в нижнее белье и без одеяла, он скрестил лапы на груди и дрожал от холода. Как старший щенок в семье, Хаузер всегда считал себя главным псом, даже если его родители считали, что он еще недостаточно взрослый для этого титула, и поэтому он отдал свою одежду, чтобы использовать ее вместе с корзинкой для импровизированной кроватки для маленькой Кэдпиг. Большинство братьев, сестер и кузин Хаузера делили одеяла на троих или четверых, сидя большой группой в противоположном конце комнаты, рядом с телевизором, который был единственным утешением и развлечением в комнате. Некоторых, как, например, его двоюродных братьев Патча и Лаки, происходящее, похоже, не слишком волновало, пока был включен телевизор. Хаузер находился в другом углу комнаты, где стояли старые часы с маятником, и лежали матрасы, на которых спала его семья. Он наблюдал за пятью младшими детьми, пока они спали – это были его младшие братья и сестры, трехлетние близнецы Сара и Коннор, и их двоюродные братья, Ту-Тоун, которому тоже было три года, Джуэл, которой было два года, и маленькая Кэдпиг, которой еще не исполнилось и года. Наблюдая за спящими щенками, Хаузер был вынужден оставаться один и без защиты от ранних декабрьских холодов, но он чувствовал, что должен сделать это ради семьи. Внезапно Хаузер почувствовал, как кто-то присел рядом с ним и, укутав одеялом, прижался к мальчику. Хаузер ожидал, что это будет Мелина, его ближайшая младшая сестра, но был совершенно сбит с толку, когда посмотрел в сторону и увидел девушку, одетую в то, что осталось от рубашки, которая прикрывала только грудь и одно плечо, а также в юбку, которая была очень потертой и почти не защищала от холода. –Что ты делаешь?       Девушка равнодушно пожала плечами. Девушка (которая, как позже выяснил Хаузер, была на два года моложе его) ответила улыбкой на морде, и Хаузер заметил, что у нее был акцент. –Делюсь с тобой одеялом.       Затем она приподняла бровь. –Кстати, почему ты один? Обычно ты держишься рядом с кем-то из тех, кто спит с тобой.       Мальчик был немного смущен. Несмотря на то, что здесь особо нечего было делать, было странно видеть, что кто-то настолько отвлечен, что наблюдает за тем, что он делает. –Мы всегда держимся вместе, потому что они – моя семья. А я один, потому что все хотели посмотреть Thunderbolt.       Правда заключалась в том, что Хаузер тоже хотел бы посмотреть Thunderbolt, но, к сожалению, это было бы в то время, когда малыши должны были спать. По мнению щенка, он должен следить за тем, чтобы братья, сестры и кузины продолжали следовать расписанию, установленному взрослыми, включая дневной сон младших. Девочка закатила глаза и коротко фыркнула. –Тьфу! Пожалуйста, не упоминай его. Я больше не могу слышать о нем, когда столько щенков думают, что шоу настоящее.       Хаузер слегка улыбнулся, одновременно закатив глаза. –Я знаю, каково это. В сочетании с тем фактом, что многие без всякого стеснения ходят обнаженными и не понимают таких понятий, как семья или даже имена, я задумываюсь о том, что окружен дикарями.       Девочка хихикнула, затем закрыла мордочку и застенчиво посмотрела на Хаузера, когда маленькая Кэдпиг заворочалась в своей импровизированной кроватке. Немного погодя воцарилось молчание, и Хаузер не знал, как реагировать, когда девочка положила голову ему на плечо, с нежностью глядя на младших далматинцев. –Знаешь, я тебя не понимаю.       Это заставило Хаузера удивленно приподнять бровь, но он продолжал слушать, не перебивая. –Большинство старших мальчиков проводят время, играя с мячами или чем-то еще, но ты всегда присматриваешь за этими очаровательными щенками.       Хаузер приподнял бровь. Щенок привык ожидать странностей от любого, кто не был его родственником, но вопрос девочки показался ему еще более странным, чем тот факт, что она просто так прижалась к кому-то, кого едва знала. –Ну, я самый старший щенок в нашей семье. Мой долг – защищать своих братьев и сестер.       При этих словах девочка подняла голову и повернулась мордой к Хаузеру, хотя они все еще лежали на одном одеяле. Она посмотрела на мальчика, приподняв бровь, и выглядела совершенно сбитой с толку. –Моя старшая сестра никогда бы так не поступила. Она сказала, что младшие братья и сестры должны делать все, что говорят старшие, и не утруждать её.       Хаузер сразу обиделась. Такое мышление совсем не достойно старшего брата. –Ну, она не права.       Затем он начал оглядываться по сторонам, готовый затеять спор с сестрой девушки. –Где она?       Девушка пожала плечами, не выказывая особого беспокойства. –Наверное, в нашем старом доме. Мама сказала, что только у меня есть подходящее пальто, поэтому меня выбрали для того, чтобы послать сюда.       Услышав это, Хаузер широко раскрыла глаза, глядя на нее в полном недоумении. –Подожди, тебя сюда послала твоя мать? Зачем ей это?       Девушка снова пожала плечами, глядя на Хаузера, как на незнакомца. –Ну, чтобы помочь другим? Она сказала, что очень трудно растить троих щенков и что я должна плыть на лодке с людьми, потому что они дадут ей много денег, чтобы она заботилась о моих сестре и брате.       Девочка, казалось, была грустной и смотрела в пол. –На самом деле мне плевать на мою надоедливую сестру, но я скучаю по играм с моим братом Доугласом.       Хаузер был совершенно сбит с толку. То, что сказала девушка, сейчас не имело особого смысла, но годы спустя он узнал правду. Матерью девочки была далматинка из Нью-Йорка с пятнами разных цветов, алкоголичка, зарабатывавшая на жизнь проституцией и продажей наркотиков, и у которой было трое детей от разных отцов. И когда ей представился шанс легко выиграть тысячу долларов в обмен на одного из своих щенков, она без колебаний воспользовалась им. И поскольку далматинцы с таким окрасом не представляли интереса для Круэллы, в итоге она продала только самую младшую девочку, у которой была обычная шерсть с черными пятнами. Хаузер собирался задать еще несколько вопросов, когда дверь бального зала открылась. Хорас, невысокий, толстый, с большим носом, оглядел комнату, пока не остановил свой взгляд на Хаузере. Затем щенок вздохнул, уже зная, что делать. Обычно в этот момент с ним были бы Патч или Мелина, но, учитывая, что люди не любили ждать, он вместо этого посмотрел на девушку. –Послушай, я знаю, это может показаться неожиданным...       Девушка улыбнулась и с готовностью кивнула. –Ты хочешь, чтобы я присмотрел за ними, пока ты не вернешься, верно? Все хорошо.       Затем она с беспокойством посмотрела на Хаузера. –Просто будь осторожен. Остальные, кто ходил к врачу...       Хаузер кивнул и выдавил улыбку, уже гадая, что она скажет. –Не волнуйся. Я знаю, как о себе позаботиться.       Затем он встал, но, как только сделал первый шаг, повернулся и снова посмотрел на девушку. –Кстати, я Хаузер.       Девушка тоже выдавила улыбку и представилась. –А я Дороти.       Они обменялись взглядами, и Хаузер направился к двери, и как только он покинул бальный зал, Хорас закрыл дверь и запер замок ключом, который положил в карман. Сначала Хаузер неоднократно пытался сопротивляться и искать способ сбежать, но после физического наказания от Джаспера он решил, что разумнее притвориться послушным. Хаузер следовал за Хорасом по коридорам поместья, пытаясь понять, есть ли что-то, на что можно было бы отвлечь внимание. Он разрабатывал план побега с тех пор, как его выбрали для встречи с доктором, которая происходит раз в три дня. Наконец они вдвоем добрались до кабинета доктора, который на самом деле был старой комнатой, переоборудованной в своего рода лабораторию.       Там были металлические столы с химическим оборудованием, которое пузырилось и испарялось; несколько металлических шкафчиков со стеклянными колбами и несколькими бутылочками с химикатами; и даже морозильная камера с образцами крови, и, что сильнее всего напугало Хаузера, ампутированная лапа. Кроме того, прямо в центре стояли металлические носилки, а рядом с ними – весы для измерения роста и веса. Оказавшись внутри, Хаузер сразу же встал на весы. –О, вы быстро добрались.       Хаузер сохранял нейтральное поведение, хотя внутри у него все кипело. Из-за спин химиков вышел мужчина, еще более низкорослый, чем Хорас, настолько, что был едва ли выше самого Хаузера. Он был лыс, у него были только пучки волос вокруг ушей, а также длинная борода (без усов) и густые брови. Кроме того, его волосы, борода и брови были черными с правой стороны и белыми с левой, а также сероватая кожа, короткий треугольный нос и желтые глаза с красной радужкой придавали ему довольно необычный вид. На нем была синяя рубашка с черным галстуком, под ней белый пиджак, который из-за невысокого роста человека почти полностью закрывал его тело, скрывая ноги и более чем наполовину волочась по полу, как свадебное платье, в дополнение к тому, что большая часть рукавов была закатана, чтобы он мог пошевелить руками. Ещё много лет все щенки называли этого человека "доктор", большинство из них знали его только по рассказам, поскольку лишь немногие попадали в его "лабораторию". Однако годы спустя Хаузер узнал, что это был доктор Де Виль, ученый, которого научное сообщество считало сумасшедшим и который использовал домашних и разумных животных в различных экспериментах, которые считались неэтичными. В первую неделю Джаспер злонамеренно отвел Хаузера к безумному ученому, думая, что эксперименты доктора станут наказанием для непослушного щенка.       Это дало Хаузеру возможность исследовать особняк в течение почти полутора месяцев, получив за это несколько инъекций. Поначалу щенок не думал, что с его тактикой возникнут проблемы, пока однажды, вернувшись из лаборатории намного позже обычного, он не обнаружил, что все его братья и сестры, забившись в угол, обнимают друг друга и громко плачут. Затем Хаузер понял, что он был четвертым щенком, которого отвезли к врачу, и что Мелина, Патч и Пенни узнали от других, что это означало что-то плохое, так как двое из них, так и не вернулись, а предшественник Хаузера вернулся через несколько дней совершенно измученным, ему ампутировали левую лапу. И хотя поначалу это испугало щенка, он понимал, что на самом деле у него нет выбора и что он должен воспользоваться этим шансом, чтобы найти выход. После процедуры ученый измерил рост и вес щенка, затем записал данные в блокнот. После этого человек достал стетоскоп и, подойдя к Хаузеру, приложил металлический диск к груди далматинца. –Как вы себя чувствуете?       Хаузер почувствовал холодок, когда к нему прикоснулся кусок металла, но быстро пришел в себя и пожал плечами. –Все в норме.       Человек кивнул и, снова сделав пометки, быстро достал другой медицинский инструмент, на этот раз для измерения артериального давления. –Очень хорошо. Если так будет продолжаться и дальше, мы скоро сможем увеличить дозу.       Хаузер сохранял спокойствие, но в душе ухмылялся. «Не то чтобы я собирался оставаться здесь из-за этого».       У Хаузера уже было почти все готово для большого побега, который он совершит со своими братьями и сёстрами, а также с другим щенком, с которым он иногда разговаривал, поскольку запомнил привычки Хораса и Джаспера при присмотре за щенками. Затем он вспомнил о девушке, с которой только что познакомился, и начал размышлять. "Возможно, мне следует взять с собой и Дороти".       Пока Хаузер размышлял, учёный закончил записывать данные в свой блокнот. Оставив свои записи, безумный ученый взял в одну руку два шприца, а в другую – два маленьких стеклянных флакона, продел иглы через колпачки и наполнил шприцы содержимым. Затем он рассовал пустые флаконы по карманам и достал из флакончика ватный тампон, смоченный спиртом. Хаузер тяжело вздохнул и вытянул обе лапы, на них были участки без шерсти, со следами от уколов. Затем доктор приложил ватку к этим участкам на лапах Хаузера и воткнул иглы. Хаузер уже привык к этому, поэтому оставался равнодушным к боли. Человек ввел Хаузеру жидкость, затем вынул шприцы и положил их в тот же карман, что и флаконы, затем достал из другого кармана два круглых бинта и наложил их на следы от уколов.       Хотя доктор Де Виль проводил неэтичные эксперименты, Хаузер был вынужден признать, что он, казалось, заботился о своих подопытных. Предшественник Хаузера, позже ставший известным как Трипод, был тому доказательством. Хаузер поговорил с другим щенком, который служил подопытным кроликом, и обнаружил, что учёный использовал один флакон вместо двух, и что каким-то образом это привело к тому, что в какой-то момент левая лапа щенка начала сильно линять, и в течение недели он потерял контроль и чувствительность в ней, а после она начала багроветь. Как только ученый увидел, что произошло, он ввел Триподу что-то еще, что усыпило щенка. Он очнулся гораздо позже, обнаружив ученого в лабораторном халате, залитом кровью, и понял, что у него больше нет левой лапы. Затем щенок находился в лаборатории в течение недели, принимая лекарства и с беспокойством наблюдая, как ученый осматривает лапу, которая когда-то была частью его тела.       И хотя впоследствии Хаузер стал новым объектом исследования ученого, тот по-прежнему посещал Трипода раз в неделю, очевидно, чтобы проверить, помогла ли ампутация остановить некроз тканей. Закончив со щенком, ученый перешел в другой конец лаборатории, где стояла баночка с леденцами, из которых он взял шесть и положил в маленький коричневый бумажный пакет. Доктор Де Виль был довольно эксцентричен и, действуя как врач, после экспериментов раздавал своим испытуемым леденцы. Хаузер договорился с ученым о шести леденцах за каждый сеанс, и каждые два сеанса у него оставалось достаточно, чтобы подбодрить своих старших братьев и сестер, а также себя и своего нового друга Трипода. И когда ученый проявил инициативу и положил леденцы в маленький бумажный пакетик, он создал для Хаузера возможность заниматься контрабандой. Щенку удалось прихватить из лаборатории несколько мелких вещиц и положить их вместе с леденцами, а поскольку у учёного была ужасная неразбериха в голове, он, казалось, ничего не заметил. Затем доктор позвонил Хорасу и попросил его забрать щенка обратно. Все казалось нормальным, пока...

БАМ!!!

      Дверь резко распахнулась. В отличие от того, как он вел себя с Хорасом и доктором, Хаузеру пришлось с трудом сдерживаться, чтобы не зарычать. В дверях стояла довольно высокая женщина, одетая в черное платье и накинутую поверх него объемную шубу, и держала в одной руке мундштук с зажженной сигаретой на конце. Она была худой, с таким же сероватым оттенком кожи и коротким треугольным носом, как у безумного ученого, и, как и у него, ее волосы были черными с правой стороны и белыми с левой. Эта женщина была причиной всего, что здесь происходило, Круэлла Де Виль. –Кузен! Я требую объяснений!       Ученый посмотрел на прибывшую гостью, приподняв бровь. –Объяснение чего? –За то, что так долго разбиралась с этими блохастыми! Как я буду рекламировать свою зимнюю коллекцию на следующий год, если не буду единственной, у кого этой зимой будет пальто в стиле далматинца?       Хаузер почувствовал огромное отвращение, а также желание вонзить зубы в эту женщину. Это был второй раз, когда Круэлла появилась в Хелл-Холле, первый раз – когда Хаузер пришел в лабораторию в третий раз. По этому случаю двое двоюродных братьев Де Виль, а также их приспешники Хорас и Джаспер собрались вместе, чтобы посмотреть, как ученый проводит процедуру. Их не беспокоило присутствие щенка, когда они спорили, и только тогда Хаузер узнал, что происходит.       Круэлла была модельером и главной наследницей состояния Де Виль, и у нее была привычка создавать то, что она называла "инновациями" в мире моды, а ее новой идеей были шубы из шерсти далматинцев. Очевидно, сумасшедшая женщина считала, что убивать далматинцев и шить из них одежду – это то же самое, что шить норковую или горностаевую шубу, как если бы собаки были просто животными, а не разумными существами, на подобии людей. Хаузер выяснил, что доктор был двоюродным братом Круэллы и что он участвовал в этом только потому, что она предложила ему разработать новый вариант препарата под названием MGH, который позволил бы щенкам расти быстрее, чем обычно, а шерсть у них была бы более блестящей, яркой и длинной. В отличие от Круэллы, он знал, что это еще более преступно, чем его обычные эксперименты, и позаботился о том, чтобы сказать своей кузине, что, если кто-нибудь спросит, он скажет, что просто дал стероид и не знал, что она собирается делать со щенками. Еще одна вещь, которая обсуждалась в то время, и которая привела ученого в ярость по отношению к своей кузине, заключалась в том, что Джаспер упомянул, что похищение Хаузера и других было главной новостью в газетах в течение нескольких недель.       Именно тогда учёный узнал, что Круэлла приказала двум своим приспешникам похитить детей известной участницы собачьих выставок (тети Хаузера – Пердиты) из-за ценного меха их матери, а также детей капитана лондонской пожарной команды (отца Хаузера – Принца) за то, что они были в центре внимания. Хаузеру пришлось сдерживать смех при виде своих похитителей: доктор был в ярости от Круэллы, Джаспер говорил, что хочет получить как минимум половину зарплаты, а Хорас бормотал о том, как сильно ему не нравится ситуация. Кроме того, из-за всех этих споров никто не заметил, что щенок достал немного снотворного и перелил его в маленькую бутылочку, которую спрятал в нижнем белье. –Круэлла, я уже говорил тебе, что не могу назвать конкретную дату, – сказал ученый, закатывая глаза и поворачиваясь спиной к своей кузине, –Мы уже потеряли двух подопытных только для того, чтобы правильно подобрать дозировку формулы. Я не могу знать, сколько времени потребуется, чтобы появились результаты.       Хотя в то время никто не знал никаких подробностей, Хаузер был единственным, кто точно мог сказать, когда именно появились успехи. По-видимому, формула Де Виля начала давать результаты только в период полового созревания, когда Хаузер начал легко набирать мышечную массу практически без усилий. Он мог есть столько же, сколько и его двоюродный брат Ролли, и при этом в его теле оставались одни мышцы без грамма жира. –Это неприемлемо! – Круэлла в ярости закричала, опрокинув одну из полок ученого и разбив несколько флаконов, –Должен же быть способ ускорить этот процесс!       Ученый закатил глаза и пожал плечами, поворачиваясь спиной к ней, пытаясь понять, есть ли что-нибудь, что можно спасти среди пробирок. –Боюсь, что, если ты не позволишь мне использовать больше подопытных, ускорить процесс будет невозможно. –Это огромный риск! Каждый убитый далматинец – это на одну шерсть меньше!       Затем Круэлла начала ходить кругами, что-то яростно бормоча. Внезапно ее глаза расширились, и она улыбнулась так, что Хаузер задрожала. –Вот и все! Как я раньше об этом не подумал? Я буду использовать щенков такими, какие они есть сейчас.       У Хаузера кровь застыла в жилах, а остальные люди посмотрели на Круэллу в полном замешательстве. –Что ты имеешь в виду? – спросил ученый, глядя на женщину и приподняв бровь. –Я отправлю далматинцев к своему меховщику, чтобы он сшил короткую шубку, которая будет эксклюзивной вещью.       Затем она принялась расхаживать по комнате, волнующе улыбаясь и выглядя гордой собой. –Если бы я собрал целую коллекцию, мое пальто было бы лишь одним из многих, но если бы оно было уникальным, то стало бы самой желанной вещью в мире!       Ученый посмотрел на свою кузину так, словно она окончательно сошла с ума –После всего этого ты просто передумаешь? А как насчет других далматинцев?       Круэлла пожала плечами, нисколько не беспокоясь. –Они все равно будут полезны. Возможно, в качестве жилетов, или шляп, или даже ботинок.       Глаза Круэллы снова расширились, и она улыбнулась еще шире. –Вот и все! Детская линия ковбойских наборов из кожи далматинцев! Мне нужно прямо сейчас пойти и поговорить со своим меховщиком!       Затем Круэлла вышла из комнаты, а ее разъяренный дядя последовал за ней по пятам, крича на нее. Хорас на мгновение растерялся, но вскоре решил отвести щенка туда, где были остальные. Хаузер быстро пошел с человеком, на его морде был ужас, пока он осмысливал произошедшее. Он уже знал, что Круэлла была ужасным человеком, но что по-настоящему ужаснуло щенка, так это то, что она относилась к другим живым существам как к простым лоскуткам ткани, которые можно использовать повторно. Первоначально план Хаузера состоял в том, чтобы использовать снотворное и два шприца, которые он спрятал, чтобы усыпить Хораса и Джаспера, а затем сбежать со своими братьями и сестрами, двоюродными братьями, Триподом и, после того, что произошло ранее, Дороти.       Выглянув в окно, он обнаружил, что недалеко от Хелл-Холла находится ферма, над которой по ночам из трубы поднимался дым. Щенок намеревался добраться до этой фермы и оставить свою семью и новых друзей в безопасности, а затем подумать о том, как помочь другим щенкам. Однако, если Круэлла хотела убить их немедленно, у Хаузера не было права на ошибку и лишнего времени. "Побег должен состояться сегодня вечером". Они вдвоем вошли в танцевальный зал, и после того, как Хорас закрыл дверь, Хаузер огляделся и, увидев всех щенков, принял решительный вид. "И ни один щенок не останется без присмотра. Чего бы мне это ни стоило".

Настоящее время...

      Доуг широко раскрыл глаза, явно потрясенный историей. Хаузер просто сделал еще глоток бурбона, пытаясь отогнать боль из прошлого, которая так и норовила вернуться. С тех пор как он начал рассказывать свою историю, старый далматинец выпил целую бутылку и только что открыл еще одну. Одним из преимуществ измененного обмена веществ была высокая переносимость боли и устойчивость к наркотикам и ядам, но это раздражало, когда ему хотелось напиться в хлам. Через несколько мгновений Доуг собрался с духом достаточно, чтобы смочь заговорить снова. –Я понимаю, что все это ужасно, и Круэлла, безусловно, чудовище, но я все равно думаю, что ты не прав, ненавидя всех в ее семье за то, что она и ее кузен сделали.       Хаузер покачал головой, слегка ухмыльнувшись. – О, Доуглас, ты все такой же наивный.       Доуг приподнял бровь, явно сбитый с толку. –И что ты хочешь этим сказать?       Сделав еще один глоток, Хаузер глубоко вздохнул и сказал. –Я, как и ты, забочусь о своей семье и сделаю все, чтобы защитить всех. И я бы точно не дошел до того, чтобы желать смерти каждому Де Вилю из-за того, что сделали двое из них.       Хаузер достал из сейфа папку с документами и протянул ее Доугу. Хотя пожарный и колебался, он все же открыл её и был потрясен тем, что увидел. Эти бумаги были собственными записями Хаузера и подтверждающими их документами, в которых сообщалось о том, как многочисленные родственники Круэллы Де Виль в течение многих лет пытались отобрать ферму у далматинцев. –Это... Это... –После того, как Круэлла "унизила семью", когда правительство передало нам загородный особняк их семьи, ее мать, Мальвола Де Виль, решила, что оставит большую часть состояния Де Вилей тому, кто сумеет вернуть собственность любыми возможными средствами. В результате на протяжении многих лет каждый Де Виль предпринимал какие-то попытки избавиться от нашей семьи и завладеть фермой, что почти всегда приводило к аресту этого самого родственника без какого-либо внимания от газет.       Доуг отложил газеты на стол, все еще потрясенный. Затем он в полном замешательстве посмотрел на Хаузера –Как я мог этого не знать?       Хаузер пожал плечами и закатил глаза. –Мое поколение, как и первое поколение, считало, что было бы лучше оставить других Де Вилей в стороне и рассказать следующим поколениям просто менее подробную версию того, как Круэлла пыталась превратить нас в пальто.       Доуг по-прежнему пребывал в замешательстве, но затем посмотрел на Хаузера так, что старый далматинец понял, что сын наконец-то понял его. –Поэтому ты решил позаботиться о них сам, поскольку другие просто хотели забыть обо всем этом.       Хаузер кивнул, печально улыбаясь. –Говорят, что тот, кто сражается с монстрами, должен быть осторожен, чтобы не превратиться в такого же монстра.       Хаузер снова открыл бутылку и наполнил стакан, но передумал, поднес горлышко ко рту и залпом выпил треть содержимого бутылки. –(вздох) Но правда в том, что иногда одному монстру приходится сражаться с другим.       Затем он посмотрел на Доуга и поймал на себе все еще испуганный взгляд младшего далматинца. Игриво улыбнувшись, Хаузер протянул Доугу стакан. –Я думаю, что тебе нужно выпить.

Дилан и Долли

      Тайные любовники были на кухне с Данте и Докинзом, вместе готовя ужин. Поскольку была суббота, и, учитывая то, что произошло вчера, на ужин сегодня были блюда из ресторана, но приготовленные по-домашнему. А точнее в меню будут любимые блюда Доуга – классическая британская рыба с жареной картошкой и классический нью-йоркский сэндвич с пастрами. Они сидели вдвоем по разные стороны маленького кухонного стола, Долли чистила картошку, а затем передавала ее Докинзу, который нарезал ее и замачивал в тазу с соленой водой. Дилан за кухонным столом панировал рыбное филе, в то время как Данте обжаривал его по две штуки за раз на сковороде, наполненной растительным маслом. В духовке выпекался ржаной хлеб, который будет использован для сэндвичей. Хотя Дилан и Долли в тот момент не разговаривали, они были сильно обеспокоены. Хотя вчера Доуг изо всех сил старался выглядеть нормально и в пожарной части, и в Dearly’s, казалось, что пожарный пес чем-то обеспокоен. И когда Дилан и Долли узнали причину, они решили приготовить особенный ужин, просто чтобы поднять настроение отцу, когда тот вернется. И все же у них были определенные сомнения. Закончив чистить последнюю картофелину, Долли потянулась, а затем села, скрестив лапы за головой, и задумчиво уставилась в потолок. Замачивая картофель, Докинз посмотрел на Долли, приподняв бровь. – Что случилось, Долли? Ты все еще переживаешь?       Вопрос привлек внимание остальных, и вскоре Дилан и Данте тоже посмотрели на Долли. Видя, что она оказалась в центре внимания, Долли только пожала плечами, все еще глядя в потолок. –Трудно не волноваться. Папа почти не говорит о своем отце, и теперь мы узнаем, что он не только приезжал в Лондон много лет назад, но и хочет поговорить со своим сыном.       Мальчики тоже были озадачены, Дилан мысленно прокручивал вчерашний день шаг за шагом. Дилан отлично провел день со своим новым отцом, братьями и сестрами, и даже после встречи с незнакомцем. Доуг приложил огромные усилия, чтобы его проблемы с отцом не испортили день, который он запланировал для щенков. Вскоре Докинз также присоединился к разговору. –Признаюсь, я тоже волнуюсь. Хотя и небольшая, но информация, которой мы располагаем, показывает, что вероятность того, что наш папа вернется в плохом настроении, составляет более 67,19072%.       Долли задумалась еще больше, а Дилан закатил глаза, несмотря на легкую улыбку. Хотя Докинз пытался говорить технически и логично, Дилан хорошо его знал и понимал, что молодой ученый озабочен гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Именно тогда внимание Дилана привлек запах гари, и когда он посмотрел в сторону, его глаза расширились. Рыбное филе подгорело, и это потому, что Данте стоял там с широко раскрытыми глазами и остекленевшей мордой, выражавшей безмерный ужас. Дилан забеспокоился, бросил рыбное филе, которое он панировал, и направился к перевернутому далматинцу, сразу же погасил огонь и оттащил Данте от плиты, не переживая о том, что испачкал лапу перевернутого далматинца перчаткой, покрытой мукой. –Данте? Что случилось? – спросил Дилан, обеспокоенно глядя на брата.       Это привлекло внимание двух других парней, и Долли, наконец, почувствовала запах гари. И как только Долли увидела, в каком состоянии Данте, она широко раскрыла глаза. –О, нет...       Она тоже встала и сразу же подошла к Дилану и Данте. Чёрный далматинец наконец отреагировал и посмотрел на молодую пару с выражением неподдельного ужаса. –Я не знаю, что именно, но, что бы это ни было, с папой вот-вот случится что-то ужасное.       Долли была очень встревожена, и, хотя Дилан все еще скептически относился к дару Данте, он тоже волновался. Долли вспомнила, когда Данте в последний раз чувствовал себя подобным образом, и, несмотря на страх перед ответом, она не могла не спросить. –Это похоже на тот раз, когда ты предсказал землетрясение?       Глаза Дилана расширились, теперь уже от волнения. Долли рассказала ему о том, как Данте почувствовал, что должно произойти что-то плохое, в тот самый день, когда произошло землетрясение, и сама возможность того, что что-то подобное произойдет, напугала его. Однако, чтобы еще больше шокировать их обоих, Данте покачал головой с таким видом, словно у него вот-вот остановиться сердце. –Нет. Сейчас даже хуже, чем в тот раз.       Дилан и Долли обменялись встревоженными взглядами. В этот момент они оба подумали об одном и том же. "Что может быть хуже землетрясения?"

Доуг

      Доуг все еще был в шоке, переваривая то, что он узнал. В течение многих лет он представлял своего отца бездушным чудовищем, без всякой необходимости мстящим кому-то настолько старому, что она даже не помнила, что сделала. Но теперь он мог понять, что другой монстр заставил его отца стать таким. Пожарный пес переживал серьезную проверку на прочность, не зная, что делать и как реагировать.       "Это серьезнее, чем я думал. Я не знаю, что бы я сам сделал, если бы Делайла и щенки были в опасности". Именно тогда Доуг кое-что вспомнил, и его глаза расширились. И он чувствовал себя дураком из-за того, что забыл об этом. Он обнаружил кое-что, что годами приводило его в ужас, и с тех пор, как Делайла рассказала ему о своем первом муже, Доуг не мог не думать об этом. Доуг с серьезным видом посмотрел на своего отца и произнес всего два слова. –Операция "Бейкерсфилд".       После недолгого замешательства Хаузер улыбнулся и приподнял бровь, глядя на Доуга с глубоким интересом. Доугу казалось, что он смотрит на змею, выжидающую момента, чтобы ужалить. –О, так ты все еще помнишь? –Как я мог забыть? Это не только показало мне, как далеко ты готов зайти, но и стало причиной, по которой я решил не впускать тебя в свою жизнь.       Доуг бросил на отца взгляд, полный неприкрытой ненависти, и скрестил лапы на груди. –Кроме того, я уверен, что ты претворил этот план в жизнь пять лет назад. –Мне жаль, Дуглас, но это то, о чем ты действительно не хочешь знать.       Хаузер пожал плечами, и на его морде появилась широкая, вызывающая беспокойство улыбка. –Но, если бы я начал операцию "Бейкерсфилд", ты был бы последним псом, который стал бы меня ругать, поскольку ты был бы единственным, кто выиграл бы от этого.       Доуга охватила безмерная ярость. Операция "Бейкерсфилд" была одним из двух самых смелых планов его отца. По сути, план состоял в том, чтобы убить взрослого далматинца и освежевать его, чтобы сшить шубу, а в процессе подставить какого-нибудь Де Виля. Хаузер практически признался в проведении операции "Бейкерсфилд", а это означало, что его отец был ответственен за смерть Дэнни и страдания тех, кто теперь был женой и детьми Доуга. Но в то же время слова Хаузера заинтриговали его. –О чем ты говоришь?       Хаузер коротко усмехнулся и откинулся на спинку стула, заложив лапы за голову. –Ну, предполагалось, что операция "Бейкерсфилд" завершится не только окончательной гибелью Де Вилей, но и откроет миру всё, что они натворили.       Затем его морда стала серьезной, и в голосе чувствовался яд. –Но, как и прежде, старый добрый MI-K9 посчитал, что в интересах британского правительства замять это дело. Они сделали то же самое, что делали в течение 60 лет, позволив прессе опубликовать версию с цензурой и выплатив нашей семье некоторую денежную компенсацию.       Затем старый далматинец насмешливо улыбнулся и закатил глаза. –Или ты правда думал, что многие из моего поколения добиваются успеха благодаря своим собственным заслугам? Мое состояние, сеть ресторанов быстрого питания Lucky's, сам Спотсвилл – все это появилось благодаря взяткам правительства, чтобы заставить нас замолчать, и, как сообщили мои источники, детям твоей новой жены уже гарантированы стипендии в любом колледже Великобритании.       Сначала Доуг не понимал всей картины, но теперь всё обрело смысл. Поскольку правительство, как и первое поколение семьи, хотело скрыть худшие стороны произошедшего, это объясняло, почему подробности смерти Дэнни были опущены. Кроме того, другая часть операции "Бейкерсфилд" включала в себя подставу Де Виля, чтобы раскрыть то, что Круэлла делала в прошлом, а поскольку подробности смерти Дэнни были скрыты, цель плана была полностью сорвана. Но кое-что из сказанного Хаузером все равно не имело смысла. –И какую выгоду я получу от этого?       Хаузер посмотрел на Доуга со злобной усмешкой, от которой у него внутри все сжалось. –Разве это не очевидно, Дуглас? Я ничего от этого не выиграл, в то время как твоя первая любовь внезапно стала доступной для ухаживаний всего через два года после того, как ты овдовел.       Глаза Доуга расширились. Доугу захотелось ударить старого далматинца и уйти, но прежде чем гнев успел овладеть им, его глаза расширились. И Доуг начал смеяться. –Ха-ха-ха-ха-ха! О, пес, не могу поверить, что я чуть не попался на это.       Затем Доуг серьезно посмотрел на своего отца, который, приподняв бровь, смотрел на огненного пса. –Я не поддамся на твои уловки. Я уже сказал, что хочу знать всю правду.       То, о чем Доуг на мгновение почти забыл, было основной тактикой его отца: избегать разговоров о чем-либо. Хаузер использовал очень манипулятивную тактику, которая заключалась в том, чтобы привести собеседника в ярость или возмущение таким образом, чтобы он немедленно ушел или взял на себя инициативу сменить тему. К удивлению, Доуга, Хаузер выразил дискомфорт из-за того, что его сын не согласился на смену темы. Демонстрируя сильную тревогу, Хаузер изменил позу, глядя на Доуга так, что пожарному псу стало его почти жаль. –Дуглас, я не могу сказать тебе то, что ты хочешь знать, и причину тоже не скажу. Ведь зная тебя, ты будешь мучиться, если я тебе расскажу.       На мгновение Доуг даже подумал о том, чтобы оставить эту тему, но по двум веским причинам решил продолжить. Во-первых, он рассказал Делайле о своих подозрениях после того, как узнал, как погиб Дэнни, и почувствовал, что его жена заслуживает того, чтобы знать правду. И, во-вторых, Доуг не верил, что его отец действительно заботится о нем. –Я хочу знать правду, и сомневаюсь, что ты сможешь изменить мои намерения.       Доуг лениво уставился на отца, а Хаузер выглядел очень смущенным. После того, как Хаузер некоторое время помолчал, надеясь на разрешение ситуации, он вздохнул. –Позже ты пожалеешь об этом, Дуглас.       Затем старый далматинец глубоко вздохнул и подошел к сейфу за другой папкой. –Из всех других планов Де Виль этот был единственным, который привел меня в такую же ярость, как и то, что сделала Круэлла.       Хаузер сел в кресло и неохотно положил папку перед Доугом. Доуг взял папку и увидел, что она помечена как "Незавершённая сделка". Открыв ее, Доуг увидел несколько бумаг, начиная с нескольких листов, скрепленных скрепкой, которые были частью досье на человека по имени Сесил Б. Де Виль. –Этот человек и есть причина, по которой ты начал операцию "Бейкерсфилд"?       Хаузер печально кивнул. –Отчасти да. Сесил был младшим братом Круэллы и сделал карьеру режиссера и продюсера, снимая фильмы, сериалы и рекламные ролики по всему миру. У меня возникли подозрения, когда я узнал, что один из продюсеров, с которыми работал Патч, был Де Виль, но он казался безобидным.       Хаузер зарычал, разозлившись. –Так было, конечно, до тех пор, пока я не узнал о его планах унаследовать состояние Де Вилей.       Доуг приподнял бровь. Досье на Сесила выглядело довольно подробным, и почти все указывало на то, что он был еще более одержим кино, чем все Димитрии, вместе взятые. –И каков был его план?       Хаузер сжал кулак, явно раздраженный. –В отличие от других, он не хотел проворачивать ничего, что могло привести его в тюрьму, поэтому он планировал использовать троянского коня. Он нашел начинающего актера по имени Марк Каминский, который сбежал из дома, чтобы попытаться добиться успеха в Голливуде. Каминский согласился участвовать в десятилетнем плане, надеясь стать звездой большого фильма, когда все закончится. Все, что ему нужно было сделать, это сблизиться с членом нашей семьи и завоевать наше доверие, пока он не найдёт документы на ферму.       Доуг был заинтригован. Это было что-то по-настоящему зловещее и в то же время гениальное. Сесил не только получил бы ферму, но и ни один из далматинцев не пострадал бы физически в процессе. Однако кое-что все еще оставалось непонятным. –И какое это имеет отношение к операции "Бейкерсфилд"?       Хаузер задумчиво улыбнулся и глубоко вздохнул. –Смотри документы дальше. Документы Марка Каминского.       Доуг приподнял бровь, но сделал, как сказал отец. У Хаузера была копия свидетельства о рождении Каминского, в котором указывалось, что он далматинец и на пять лет старше Доуга и Делайлы. В папке были и другие документы, но ни один из них не привлек внимания Доуга больше, чем копия паспорта Каминского. Глаза Доуга расширились, когда он увидел фотографию. Затем он посмотрел на Хаузера, совершенно ошеломленный. –Что это значит?       Хаузер слегка улыбнулся, хотя на его морде все еще было грустное выражение. –Дуглас, познакомься с Марком Каминским. Или, как он стал известен после того, как сменил имя и женился, Дэниел "Дэнни" Далматин.       Доуг широко раскрытыми глазами смотрел на бумаги в папке. Сесил Б. Де Виль заплатил за то, чтобы Марк Каминский приехал в Англию под именем Дэниела Бреннера, а затем записался в Вестминстерский университет, в том же году, когда Делайла начала изучать медицину. Сесил оплатил обучение своего шпиона, а также предоставил ему нескольких клиентов, когда он стал бухгалтером. Перед мордой всего этого Доуг не знал, как реагировать. –Это невозможно!       Затем он закрыл папку и бросил ее на стол, глядя на Хаузера в полном изумлении. –Как давно ты это знаешь?       Хаузер еще раз отпил бурбона прямо из бутылки, затем поднял глаза, словно вспоминая. –Я узнал об этом почти двадцать два года назад, когда Делайла еще встречалась с ним. Одному из моих коллег удалось проникнуть в офис Сесила и снять копии со всех его документов, включая те, что были в досье Каминского. По-видимому, первоначальный план предусматривал, что Дэнни Бреннер исчезнет после того, как передаст документы на ферму Сесилу. После этого он снова стал бы Марком Каминским, и, насколько я мог судить, Сесил действительно намеревался выполнить свою часть сделки, поскольку в офисе лежало пять сценариев фильмов с далматинцем, похожим на Каминского, в главных ролях.       Затем Хаузер лукаво улыбнулся, глядя прямо на Доуга. –Это, конечно, если бы Сесил Б. Де Виль не погиб в результате "ужасного несчастного случая" двадцать лет назад.       Доуг приподнял бровь, вспоминая кое-что. Много лет назад, вскоре после того, как Доуг и Камилла начали жить в Калифорнии, в новостях писали о происшествие на круизном лайнере. Авария была странной, поскольку весь экипаж не пострадал, в то время как все почти 40 пассажиров погибли ужасной смертью в результате пожара, который, по всей видимости, возник по вине одного из пассажиров в зале ожидания, где они были на вечеринке. Доугу это показалось странным, пока он не узнал, что все пассажиры были членами семьи Де Виль на их ежегодном семейном собрании, и все это имело смысл. Но... –Я всегда знал, что в этом деле замешан ты, со своей операцией "Сопутствующий ущерб". Но если Сесил тогда погиб... –Тогда почему я использовал его шпиона в операции "Бейкерсфилд"?       Доуг приподнял бровь, и Хаузер пожал плечами. –Честно говоря, я думал, что его шпион исчезнет после смерти Сесила, но, думаю, узнав, что человек, у которого были его оригиналы документов, умер, он предпочел остаться Дэнни и быть бухгалтером с клиентами, которые платили немалые суммы.       Доуг был совершенно потрясен. Он не знал, что и думать, но что-то все равно оставалось не понятным для него. Не имело значения, что Дэнни годами лгал Делайле и щенкам, не было причин убивать его, если он больше не входил в планы Де Виля. И была одна деталь, которую Доугу нужно было знать, но, поскольку он не хотел причинять боль своему информатору, он решил изложить мысль по-особому. –Вчера я заставил Оливера рассказать мне, когда ты приехал в Лондон, и он сказал, что ты здесь чуть больше пятнадцати лет. Когда ты начал готовиться к операции "Бейкерсфилд"?       Хаузер откинулся на спинку стула и, казалось, задумался, почесывая подбородок. –Ну, если бы я действительно провернул такую операцию, я бы сказал, что на её осуществление ушло почти шесть лет назад. После "морского происшествия", когда почти все Де Вили погибли либо в огне, либо утонули, остались только Круэлла, которая не приехала из-за "неисправности" вертолета, который должен был доставить её, и её племянница Айви, которая была в Лондоне с тогдашним женихом Тероном Рапсо, в то время ученица Круэллы, которая стала командовать домом Де Виль.       Затем Хаузер скрестил лапы на груди и фыркнул, весьма раздосадованный этим воспоминанием. –Айви была настоящим гением, возможно, самой умной из Де Вилей, и после того, что произошло на семейном собрании, она редко покидала их особняк в Вестминстере, вдобавок наняв усиленную охрану.       Несмотря на обстоятельства, Доуг не мог не приподнять бровь и не ухмыльнуться. –Значит, она была слишком умна, чтобы клюнуть на твои планы?       Хаузер возмущенно фыркнул, и Доуг слегка усмехнулся, увидев его реакцию. –Как бы то ни было, я перенес штаб-квартиру Rekall в Лондон чуть более пятнадцати лет назад и в качестве дополнительной меры предосторожности следил не только за последними Де Вилями, но и за старым шпионом Сесила. И поскольку наблюдать за Айви Де Виль было сложно, я проводил большую часть времени, наблюдая за проделками нашего шпиона.       Хаузер выглядел задумчивым и слегка разочарованным. –Честно говоря, дошло до того, что я почти перестал за ним наблюдать. Он женился на Делайле, работал образцово и даже помог, когда дочери Кэдпиг понадобился донор.       Последняя фраза смутила Доуга. –Подожди, Дэнни пожертвовал орган для Джой?       Хаузер озадаченно посмотрел на Доуга, приподняв бровь. –Подожди, разве твоя жена тебе не сказала?       Доуг был сбит с толку и просто покачал головой. –Ну, у вашего двоюродного брата Данте до недавнего времени были проблемы с зачатием, и из-за этого они с женой решили попробовать искусственное оплодотворение в Лондоне. Они некоторое время жили у вас дома, и, насколько мне удалось выяснить, ваша жена и Дэнни предложили свою помощь. Вот почему их дети так похожи на старшую дочь Делайлы.       Глаза Доуга расширились. –Итак, дети Данте и Джой... –Они биологические единокровные братья и сестры твоего пасынка Дилана. Это, а также тот факт, что вскоре у них с Делайлой родился первый ребенок, навели меня на мысль, что он отказался от планов Сесила, и я перестал за ним наблюдать. Так продолжалось, конечно, до тех пор, пока он снова не появился на моем радаре много лет спустя.       Хаузер встал и достал из сейфа еще одну папку, а также кассету и старый кассетный проигрыватель в лакированном деревянном корпусе. Затем Хаузер снова сел, вставил кассету в проигрыватель и положил папку перед Доугом –После того, как Айви Де Виль попала в "аварию", в результате которой ей на голову упала ваза, когда она выходила из бронированного автомобиля в окружении охранников, я следил за её мужем, чтобы узнать, принял ли он наследство Де Вилей вместе с именем. Хотя он не был таким гением, как его жена, Терон Де Виль показал, что он вполне способен управлять компанией, пытаясь выяснить, кто несет ответственность за смерти, которые, как он сомневался, были случайными. Он думал, что кто-то из нашей семьи был своего рода "вдохновителем" смерти всех остальных Де Вилей.       Хаузер ухмыльнулся, посмотрев на Доуга и приподняв бровь. –Совершенно нелепо, не так ли?       Доуг просто тупо посмотрел на него, не впечатленный словами отца. –Конечно, как будто это возможно, – воскликнул Доуг с иронией.       Затем он посмотрел на старинное устройство на столе и приподнял бровь. –И зачем нам эта старая штуковина?       Хаузер радостно улыбнулся, как ребенок, который только что получил золотую звезду в школе. –Это, сын мой, доказывает, что я гений. Мы живем в эпоху цифровых технологий, поэтому любой, кто думает, что за ним наблюдают, будет искать радиосигналы и современные микрофоны, спрятанные в современных устройствах.       Затем старый далматинец с победоносной улыбкой указал на кассету. –Но кто бы мог подумать, что владелец крупной компании внедрит своих людей в команду технического обслуживания, чтобы они установили старые самописцы в вентиляционную систему?       Доуг слегка озадаченно приподнял бровь. –Ты действительно шпионил за ним с помощью устаревших технологий? –В этом-то и заключается прелесть моего плана, Дуглас! В любом случае, мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что он может доставить неприятности, и я просто не знал, как с ним бороться.       Хаузер сузил глаза, он был очень раздражен, и в его голосе слышался яд. –Это, конечно, было до той встречи, которую он провел с неким далматинцем.       Хаузер нажал кнопку воспроизведения, и они услышали разговор.

***

Терон: Здравствуйте, мистер Далматин. Тишина. Терон: Или мне следует сказать, мистер Каминский? Тишина. Дэнни: Простите, как вы меня назвали? Тишина. Терон: Я все о вас знаю, мистер Каминский. После смерти Сесила Б. Де Виля моя покойная жена унаследовала много вещей, включая содержимое его сейфа. Тишина. Терон: Представьте себе наше удивление, когда мы узнали, что старому дяде Сесилу удалось внедрить шпиона в семью Далматинов. Тишина. Тишина. Тишина. Дэнни: Чего именно вы от меня хотите? Тишина. Терон: Если вкратце, то я хочу стать твоим новым боссом. Тишина. Терон: Конечно, у меня нет связей, чтобы предложить тебе карьеру в киноиндустрии, но я легко могу предложить хорошую сумму денег. Тишина. Тишина. Дэнни: И что ты хочешь взамен? Тишина. Терон: Ничего особенного. Как и Сесил, я лишь хочу получить документы на ферму, но помимо этого, я хочу отомстить за свою жену. Тишина. Тишина. Дэнни: Твоя жена? Тишина. Терон: Да, видишь ли, в настоящее время моя наставница Круэлла, мой сын Хантер и я являемся последними Де Вилями, это связано с тем, что все остальные погибли при различных загадочных обстоятельствах. Тишина. Тишина. Дэнни: Загадочные обстоятельства? Я думал, что семья Сесила погибла в результате несчастного случая в открытом море. Тишина. Терон: Да, действительно, большая часть моей семьи погибла в этот день, но другие Де Вили погибали в результате "несчастных случаев" на протяжении многих лет, и самой последней смертью была смерть моей жены, на которую упала ваза с цветами, когда она выходила из машины. Тишина. Тишина. Дэнни: Без обид, но что в этом такого загадочного? Тишина. Терон: Скажи мне, Дэнни, как могла ваза с цветами выпасть из пустого здания, окна которого не открываются и на террасе которого не было ни одной вазы? Тишина. Тишина. Тишина. Дэнни: Ладно, это действительно подозрительно. Тишина: Терон: Точно! У меня не так много идей, но, похоже, в этом замешана семья далматинов. Тишина. Терон: Я хочу усложнить жизнь всем членам семьи и заставить того, кто несет за это ответственность, попытаться убить меня. Тишина. Тишина. Дэнни: Подожди, ты действительно хочешь, чтобы преступник убил тебя? Тишина. Терон: Нет, нет. Я буду приманкой и заманю преступника в ловушку. И за то, что ты поможешь мне, ты получишь огромное состояние, когда все это закончится. Тишина. Тишина. Тишина. Дэнни: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вы, конечно, можете на меня рассчитывать! Тишина. Тишина. Тишина. Терон: Я... Я...Послушай, честно говоря, я не ожидал, что ты согласишься. Тишина. Тишина. Дэнни: А чего ты ожидал? Тишина. Терон: Ну, я думал, ты будешь немного сопротивляться, прежде чем согласиться, или откажешься, и тогда я начну тебя шантажировать. Тишина. Дэнни: Я был актером, игравшим одну и ту же роль почти два десятилетия. Тишина. Дэнни: Честно говоря, я устал жить во лжи, и, кроме моей жены, её отца и моих детей, мне нет дела ни до кого в этой семье. Тишина. Тишина. Терон: Ха-ха-ха! Отлично! Тишина. Терон: Теперь нам просто нужен план, как оформить документы на ферму! Тишина. Дэнни: О, в этом нет необходимости. Тишина. Тишина. Тишина. Тишина. Терон: Прости, что ты сказал? Тишина. Дэнни: Нам не нужен план. Тишина. Дэнни: Видишь ли, даже после смерти Сесила я всегда придерживался первоначального плана. Будучи бухгалтером и пользуясь благосклонностью старого Понго, я могу легко перевести ферму на свое имя за несколько дней, а затем проиграть документы в азартной игре, затеянной врагом семьи. Тишина. Дэнни: И, конечно, моя милая, наивная жена утешит меня за то, что я попался в эту ловушку. Тишина. Тишина. Тишина. Терон: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Думаю, мы с вами сработаемся, мистер Дэнни.

***

      Хаузер остановил запись. Доуг был в шоке и недоверчиво уставился на кассетный проигрыватель. Затем Хаузер продолжил. –Как ты, наверное, помнишь, моя миссия – устранить угрозу со стороны Де Вилей. Несмотря на то, что эта угроза проникла в нашу семью.       Доуг потерял дар речи. Он не хотел этого признавать, но его отец был прав. И Доуг почувствовал огромную вину за то, что так подумал. Но хуже всего было то, что теперь перед ним стояла моральная дилемма, потому что, несмотря на то, что они с Делайлой поклялись не иметь секретов друг от друга, Доуг теперь знал информацию, которая могла шокировать Делайлу еще больше, чем его самого. Столкнувшись с этим, пожарный мог сказать только одно. –Ты был прав. Было бы лучше, если бы я не знал.       Хаузер печально посмотрел на Доуга, затем встал. Он перешел к другой стороне стола, остановился рядом с Доугом и положил лапу на плечо сына, как знак нежности, который Доуг никак не ожидал. –Мне жаль, Дуглас. После того, как я впервые услышал это, я...       Старый далматинец на мгновение замолчал, но затем зарычал. –О, к черту все это! Я провел операцию "Бейкерсфилд"! Я не мог позволить этой змее продолжать жить после этого, и это был бы лучший план из возможных!       Доуг думал, что был бы рад, если бы его отец признался в убийстве Дэнни, но, учитывая все обстоятельства, пёс уже не знал, что и думать. Единственное, чего сейчас хотелось Доугу – это пойти домой и попросить Делайлу и щенков обнять его, но в то же время он не знал, что им сказать. Погрузившись в сомнения, Доуг вспомнил кое-что важное. Затем он поднял глаза и посмотрел прямо на Хаузера. –В конце концов, чего ты хочешь от меня? Ты явно не планировал рассказывать мне о своих «предполагаемых» несчастных случаях или о том, что тобой двигало.       Хаузер продолжал сочувственно смотреть на Доуга, но затем глубоко вздохнул и убрал лапу с плеча пожарного. Затем он вернулся на свое место за столом, взяв третью бутылку бурбона, и снова отпил прямо из горлышка. К удивлению, Доуга, Хаузер залпом осушил всю бутылку, а затем поставил ее на стол с такой силой, что на стекле образовалось несколько трещин. –(вздох) Помимо того, что я отдал тебе письма, я хочу тебя кое о чем предупредить, и я также хотел бы попросить тебя об одолжении, хотя на самом деле я не ожидаю, что ты его примешь.       Доуг с любопытством приподнял бровь. –Я просто не понимаю, какого рода одолжения ты можешь хотеть от меня. В конце концов, ты здесь миллионер.       Хаузер закатил глаза и слегка игриво улыбнулся. –Вообще-то, миллиардер. И, если ты забыл, я больше не считаюсь членом семьи. Тут глаза Доуга расширились, и он похолодел, представив, чего хочет Хаузер. Увидев это, Хаузер просто улыбнулся. –И прежде чем ты спросишь, я не собираюсь просить тебя разрешить мне участвовать в жизни твоих детей. Я уверен, ты бы этого не хотел, особенно после того, что я рассказал тебе. Я хочу, чтобы ты помог мне с моим последним планом.       В другой раз Доуг сразу же отказался бы, но в том состоянии, в котором он был сейчас, пожарный позволил разговору продолжиться. –Последний план? Но я думал, что все Де Вили мертвы.       Хаузер покачал головой с грустной улыбкой на морде. –К сожалению, осталось еще двое. Круэлла, которая уже находится на смертном одре в психиатрической лечебнице, и сын Айви и Терона, Хантер Де Виль. Хантер еще более осторожен, чем его мать, и самый простой способ связаться с ним – это с твоей помощью.       Все еще ошеломленный, Доуг скрестил лапы на груди, сурово глядя на отца. –Я не собираюсь помогать тебе убивать кого-либо.       Хаузер рассмеялся, совершенно расслабившись. –Хе-хе! Не волнуйся, Доуг. Я усвоил урок и больше не буду пытаться провести операцию "Бейкерсфилд". Я собираюсь провести операцию "Кибердайн", и в некотором смысле ты мне уже помог.       У Доуга тут же отвисла челюсть, а глаза стали размером с тарелки. Он хорошо помнил этот план, возможно, единственный был еще более дерзким и смелым, чем операция "Бейкерсфилд". И если Хаузер действительно был готов к этому... –Когда Оливер сказал, что ты собираешься уйти в отставку...       Хаузер кивнул с покорной улыбкой на морде. –Да. Я не собираюсь убивать Хантера Де Виля.       Хаузер лукаво улыбнулся и добавил. –Хантер Де Виль собирается убить меня. И на этот раз даже сам король Корги не сможет этого скрыть.       Доуг потерял дар речи. Из всего, что он знал о своем отце, он никогда не предполагал, что Хаузер действительно мог осуществить самоубийственный план. –И почему ты думаешь, что это сработает?       Хаузер победоносно улыбнулся, отчего Доуг снова почувствовал озноб. –На этот раз Де Виль убьет не обычного далматинца, а миллиардера с двойным гражданством и бизнесом по всему миру. Кроме того, с прошлой попытки я узнал, что теперь Rekall Enterprises управляет различными новостными агентствами по всему миру, так что моя смерть будет главной новостью в течение нескольких недель.       Доуг все еще был в шоке, но ему пришлось признать, что план действительно казался надежным. Но... –Хорошо, допустим, твой план сработает. Я все еще не понимаю, как я тебе помогу.       Хаузер почесал затылок и смущенно улыбнулся. –Ну, Хантера Де Виля трудно найти, и почти никто не знает, как он выглядит.       Затем старый далматинец взволнованно улыбнулся, глядя прямо на Доуга. –Но он будет в здании "HD International" в Лондон-Cити примерно через месяц, тогда у тебя с детьми будет возможность встретиться с ним. Или, скорее, с его альтер-эго, Master HD.       У Доуга снова отвисла челюсть. Хантер и Димитрии всегда упоминали о том, что они могут встретиться с таинственным владельцем "HD International", человеком, который занимался множеством исследований о собаках, который по неизвестным причинам жил в уединении. И теперь Доуг знал почему. Хантер Де Виль знал, что кто-то пытается его убить, поэтому подпустил к себе лишь немногих. Димитрии и Трипл Д достигли на WoofTube такого уровня самоотдачи, на который способен только по-настоящему преданный своему делу пёс, и благодаря этому у них появилась возможность встретиться с ним лично. Хаузер с любопытством посмотрел на сына, но затем вздохнул. –Прежде чем ты спросишь, я бы не хотел, чтобы ты принимал в этом непосредственное участие. Я нашел способ узнать его маршрут и уже все спланировал. Мне просто нужно, чтобы ты временно взял на себя управление Rekall, с момента получения уведомления о моей смерти до оглашения моего завещания.       Доуг был совершенно сбит с толку услышанным. Тогда он решил, что и так уже слишком долго терпел это, и встал. –Многое еще предстоит обдумать, но одно я знаю точно. Какими бы сложными ни были наши отношения, я не хочу помогать тебе покончить с собой.       Хаузер печально кивнул, очевидно, соглашаясь с мнением Доуга. –Я понимаю. Но, как я уже сказал, план в работе, и, если ты не заставишь своих детей отменить встречу с "Master HD", у меня будет шанс. Однако есть еще кое-что, о чем я хотел бы попросить, и это связано с моим завещанием.       Доуг повернулся к отцу спиной и медленно направился к двери. –Мне от тебя ничего не нужно.       Не обращая внимания на слова Доуга, старый далматинец продолжил: –Нравится тебе это или нет, но ты, а также Делайла и ваши дети указаны в моем завещании. Но у меня есть еще один наследник, кроме тебя, и то, о чем я хочу попросить, касается его интересов.       Доуг уже собирался взяться за дверную ручку, но замер, услышав, что сказал его отец. Не двигаясь с места, огнеборец просто повернулся и посмотрел на отца, приподняв бровь. –И кто же будет этим наследником?

Хантер

      В тот момент мальчик не мог пошевелиться. Хантер находился в психиатрической клинике, стоя за дверью палаты Круэллы. Вчера, когда он разговаривал с Натали, ему показалось, что стало легче, но теперь, когда мальчика отделяла от пожилой женщины дверь, Хантера охватили тревога и дурные предчувствия. "Я смогу это сделать. Я зашел так далеко, что теперь не могу вернуться". Сделав глубокий вдох (очень, очень глубокий), Хантер взялся за ручку и открыл дверь. Комната была такой, какую и следовало ожидать в клинике, с белыми стенами и кремовой мебелью. В каждом углу комнаты стояло несколько небольших греческих гипсовых колонн с цветочными горшками, комод с пятью выдвижными ящиками, кровать, телевизор на стене напротив кровати и единственное закрытое окно. На кровати лежала женщина, практически все тело которой было заковано в гипс, и только голова торчала наружу. По ее лицу можно было понять, что это была очень старая и хрупкая женщина, с очень морщинистой и увядающей кожей, в дополнение к тому, что у нее почти не было волос на голове, что усиливало серый оттенок ее кожи, а короткий треугольный нос придавал ей такой вид, словно кто-то использовал отбеливатель, чтобы удалить красный цвет с лица врага Капитана Америки. Женщина медленно повернулась, глядя прямо на Хантера. Затем на ее лице появилась улыбка, которая придала ему зловещий вид, сделав его похожим на фарфоровую маску, которая вот-вот треснет. –Хантер, мой дорогой. Какой приятный сюрприз. Что привело тебя сюда?       По телу мальчика пробежал холодок, но, прежде всего, им начал овладевать сильный гнев. Крепко сжав руки, Хантер с решительным взглядом вошел в комнату и подошел ближе к своему единственному живому родственнику. –Мне удалось выяснить, где далматинцы хранят документы на ферму. У меня даже есть цифровая копия.       Как только Круэлла это услышала, в ее глазах появился огонек, а улыбка стала тревожно шире. –Замечательно! Теперь мы сможем отомстить тем подонкам, которые разрушили нашу семью!       Хантер разозлился еще больше, но сделал глубокий вдох и скрестил руки на груди, серьезно глядя на Круэллу. –Вообще-то, я решил, что больше не буду выполнять свой план.       Улыбка Круэллы тут же исчезла, сменившись выражением глубокого замешательства. –О чем ты говоришь?       Хантер пожал плечами, затем ответил. –У меня был доступ ко всем документам семьи Далматин, и я обнаружил несколько вещей. В частности, что до того, как ты стала наследницей состояния Де Виль, а моя мать стала твоей наследницей, прабабушка Мальвола поставила условие, что тот, кто получит то наследство, которое уже сейчас принадлежит мне.       Затем Круэлла посмотрела на Хантера, ее обездвиженное тело слегка затряслось. –Ты ленивый мальчишка! Не имеет значения, унаследовал ли ты уже состояние, это вопрос чести!       Хантер просто бросил на Круэллу такой же яростный взгляд, не обращая внимания на гнев старухи. –Ну, с моей точки зрения, нет ничего благородного в том, чтобы отомстить далматинцам. Как я уже сказал, я узнал все, включая твой первоначальный план по пошиву шуб из далматинцев.       Хантер поежился, почувствовав сильный озноб. –Я знаю, что раньше у людей было другое мышление, и я мог бы даже понять ту часть, где ты покупала далматинцев, поскольку тот, кто готов продать своих собственных детей, должен быть таким же ненормальным, как и ты. Но похищение щенков, а также убийство собак для изготовления одежды – это просто ужасно.       Круэлла, казалось, пришла в еще большую ярость, начав яростно дергаться на кровати, словно пытаясь сорвать гипс. –Не смей так со мной разговаривать, мальчик! Ты такой же, как все эти невежественные люди, которые не ценят мою гениальность! Пытаются запереть меня из-за одежды для далматинцев, критикуют мою идею с шарфами из лисьего хвоста и пижамами из кошачьего меха или называют сумасшедшей из-за шляп в форме яйца. Я Круэлла Де Виль, и никто не разбирается в моде лучше меня!       Глаза Хантера расширились. Он и так был уверен, что Круэлла ужасный человек, но теперь он был абсолютно уверен, что она настоящее чудовище. Мальчик закрыл глаза и печально покачал головой. –Знаешь, я действительно думал, что стоит попытаться наладить с тобой отношения, ведь мы последние из Де Вилей, и мои родители всегда хорошо о тебе отзывались.       Затем мальчик глубоко вздохнул, все еще довольно раздраженный. –Но если они разделяли твоё мнение о собаках, то я не думаю, что хочу больше слышать что-либо, имеющее отношение к семейному наследию.       В этот момент казалось, что глаза Круэллы загорелись, а гипс начал трескаться, когда она изо всех сил пыталась пошевелиться. –ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ОТВЕРНУТЬСЯ ОТ НАСЛЕДИЯ ДЕ ВИЛЕЙ ИЗ-ЗА КУЧКИ ПОДОНКОВ!?       Услышав это, мальчику пришлось задуматься. Правда заключалась в том, что Хантер всегда испытывал сильное влечение к собакам, особенно к далматинцам, поскольку его родители часто показывали ему фотографии, которые, как он думал, были просто случайными, но теперь он знал, что они были частью попытки научить его мыслить, как они. Но все пошло наперекосяк. Когда его мать умерла, он унаследовал ее технологическую компанию в возрасте 9 лет, на полпути к получению бизнес-образования, и преобразовал старую Ivy Corp в HD International, сосредоточившись на проектах для собак. А несколько лет спустя, когда он унаследовал дом Де Виль после смерти своего отца, Хантер выставил все так, будто HD International купила компанию, которая переживала пиар-кошмар, несмотря на то, что он лишь объединил две компании, которые принадлежали ему. Так появилось подразделение собачей моды в компании HD International. В дополнение к его любимому творению, WoofTube, которое дает многим собакам по всему миру шанс показать, что они так же талантливы, как и люди. Раньше Хантер держал свою личность в секрете из-за того, чему его научила Айви, но, учитывая то, что он теперь знает, ему даже лучше не сообщать миллионам собак, которые ценят Master HD, что его семья совершала ужасные поступки по отношению к псам. Затем мальчик пожал плечами, по-прежнему не испытывая страха. –В отличие от тебя и, по-видимому, от остальных членов семьи, я отношусь к собакам как к равным. Я заработал репутацию человека, который помогает им, и я не собираюсь разрушать ее из-за того, что ты не признаешь свою неправоту и хочешь отомстить.       Затем Хантер развернулся и направился к двери. –В любом случае, я надеюсь, что тебе понравится остаток твоей жизни, потому что я не собираюсь в нём участвовать.       Женщина прекратила попытки встать с кровати и посмотрела на мальчика в полном замешательстве. –О чем ты говоришь?       Хантер остановился в дверях, повернулся и посмотрел на Круэллу. –Я не могу просто бросить тебя, в конце концов, мы все еще семья. Я встретился с юристами и продолжу оплачивать твои медицинские расходы, но это последний раз, когда мы видимся, поскольку я подписал документы, передающие клинике все полномочия на твоё содержание.       Хантер открыл дверь и посмотрел на Круэллу с полным безразличием. –Что ж, до свидания, тетя Круэлла. Я бы сказал, что был рад с тобой познакомиться, но, думаю, мы оба знаем, что это было бы ложью.       Затем женщина принялась яростно трястись, осыпая непристойностями мальчика, который закрыл дверь. Хантер прошел по коридорам клиники, не совсем понимая, что он чувствует. Как только он вышел на улицу, Хантер оказался лицом к лицу с Натали, которая смотрела на него с опаской, стоя рядом с машиной, внутри которой находился Алонсо, который также с беспокойством смотрел на Хантера. –Как ты? – спросила кошка, подходя к мальчику и кладя лапу ему на плечо.       И тут на Хантера снизошло озарение, и он широко раскрыл глаза. С тех пор как мальчик был маленьким, он всегда хотел угодить своим родителям, поскольку и Айви, и Терон проявляли хоть какую-то привязанность только после того, как Хантер совершал то, на что другие мальчики его возраста вряд ли решились бы. В то же время в течение многих лет Натали всегда проявляла заботу о мальчике, хотя это его родители добавили заботу о нем к ее обязанностям ассистентки. Кошка всегда проявляла большую привязанность к мальчику, в том числе взяла его провести Рождество со своей семьей после смерти его родителей, и это было первое Рождество, которое Хантер провел не один в особняке. Правда заключалась в том, что Натали относилась к Хантеру как к одному из своих детей, даря мальчику больше любви, чем он когда-либо получал в своей собственной семье. Затем Хантер удивил Натали, крепко обняв ее. –Я никогда не чувствовал себя лучше, Натали.       Несмотря на удивление, кошка быстро обняла его в ответ, и Хантер услышал тихое мурлыканье. "Мне не нужна эта ужасная женщина. У меня гораздо лучшая семья".