Изумрудный мир

«И ничего у Стеллы там не видно. Бастинда всё придумала». Гудвин разглядывал правительницу Юга, Розовой страны, Стеллу, что плавно и величественно прилетела в своём волшебном пузыре, едва только ему удалось избавиться от Бастинды. Желая убедиться, что летучие обезьяны унесли свою властительницу обратно на север, Гудвин распахнул самое большое окно в своей приёмной, чтобы тут же увидеть летящий прозрачный шар, со стоящей в нём женской фигурой в розовом. Будто воспользовавшись приглашением, Стелла пролетела над головой Гудвина, которую тот совершенно невежливо задрал… Но ничего кроме кружева множества нижних юбок разглядеть не успел. Вот в чём Бастинда была права, так это в том, что платье Стеллы и правда больше всего напоминало розовый торт, в середину которого воткнули женскую фигурку, утопив в нём до пояса. Волшебный шар лопнул, наполнив воздух запахом розовых роз и светящимися бабочками, что принялись порхать вокруг Гудвина, исчезая, едва только чуть задевали его. — Добро пожаловать в мои скромные владенья, властительница Розовой страны. Увидев полёт Стеллы, жители Изумрудного города, что обслуживали дворец, в три этажа повисли в щели чуть раскрытой двустворчатой двери. — Освежите нам чайный столик, — попросил Гудвин. — У нас же найдётся розовый чай и сладости? — О, не стоит утруждаться, мои дорогие друзья! — нежная улыбка, впрочем, была послана исключительно Гудвину. — Но если вдруг у вас найдутся персики… Только чтобы мягкие и спелые. Головы в дверях исчезли, а Гудвин обернулся к Стелле. Та же рассматривала столик, за которым они сидели с Бастиндой. Больше всего Стеллу заинтересовал пепел на тарелочке. — Боюсь, в наших широтах такое не растёт, — сказал Гудвин, рассматривая вторую претендентку на его руку, сердце и страну. Стелла была красива, с какой стороны не посмотри. Золотые волосы, уложенные пышными локонами по плечам, чуть игриво сидящая шапочка. А уж платье… Едва ли тут обходилось без волшебства или чьей-либо помощи, когда она надевала или снимала его. Властительница лучших в Волшебной стране, самых плодородных земель, выглядела молодой женщиной. Но именно женщиной, если сравнивать с той же Бастиндой, для которой куда более применимым словом было исключительно «девушка». А то и «девчонка». Молодой, но от всего её облика веяло не буйной неудержимой жизнью, как от той же Бастинды, что была естественна каждым своим движением, а холодом вечности. Будто не человек стоял перед Гудвином, а представитель какой-то другой расы, что живёт сотни лет, особо не меняясь. Собирая информацию обо всех волшебницах, Гудвин узнал, что Стелла единственная заполучила секрет вечной молодости, который ревностно хранит от остальных. И заплатила за это знание клятвой всегда говорить только правду. Наученный опытом с Бастиндой, Гудвин сразу же предложил Стелле стул. Не тот, на котором сидела злая волшебница, а тот, на котором сидел сам. Стелла любезно кивнула, и каким-то чудом сумела разместить свои юбки и присесть. Столик зелёного стекла Гудвин отодвинул подальше, мечтая, чтобы у них нашёлся розовый. — Вижу, точнее, чувствую по запаху, королева крылатых обезьян уже побывала здесь, — Стелла оглядывала зал, пока не фокусируя взгляд на самом Гудвине. И четырёх письмах, что так и лежали на столике для корреспонденции. И, конечно же, она не могла не заметить свой конверт. — Что же было угодно властительнице Запада? Лёгким движением руки Стелла заставила пепел от виноградной грозди стать горкой чего-то розового и вылететь в окно. — Гхм. Она рассказала, что в нашу страну забросило ещё одного человека. Девушку. Которая по неудачному стечению обстоятельств погубила Гингему, завладела её серебряными туфельками, и которую вы направили ко мне. — О, да! Девушку зовут Элли. Беднягу унесло прямо в день её свадьбы, представляете? — Стелла, закончив осмотр малой приёмной Гудвина, куда обычно допускались только самые достойные, соизволила, наконец, полностью сконцентрировать внимание на нём самом. — У них там начался торнадо. Все спрятались в специальное убежище, а она побежала за своим любимым пёсиком, что от испуга забрался в фургончик. Ей кричали, и жених, и младшая сестра, но Элли слишком любила свою собачку, чтобы бросить того на произвол судьбы. Вот их вдвоём и перенесло к нам. — Как видно, эта Элли очень добрая девушка, но почему вы решили, что домой её смогу отправить именно я? — Тоже Бастинда сообщила? — Стелла посмотрела на своё письмо, как-никак оно лежало поверх остальных. — Мы немного поболтали о случившемся, — не стал отрицать Гудвин. — Про туфельки, к примеру. Вам известно, почему Бастинда так хочет получить их? Именно этот момент жители Изумрудного города выбрали, чтобы внести новый столик с угощением для всеми любимой Стеллы. Они улыбались, на разные лады шептали её имя, добавляя разные хвалебные слова, какими только можно было осыпать добрую волшебницу. Та поулыбалась в ответ, пока их опять не оставили одних, забрав зелёный столик. Когда дверь закрылась, улыбка Стеллы угасла. — Мне известно, что Бастинда их хочет. Как хочет многое из того, что ей не принадлежит. И никогда принадлежать не будет. Ещё один красноречивый взгляд на горку писем. Гудвин, что так и не сел сам, подошёл к ним и взял розовый конверт. — Хочу посоветоваться с вами, Стелла, раз уж вы так вовремя навестили меня. Скажу вам честно, не знаю, что мне делать с этим всем. И что вдруг на всех вас нашло. Жили же все тихо, мирно, каждый в своих владениях, друг другу не мешали. А тут вы все, как сговорившись, одновременно предложили брак. Хм. Почему? — Потому что мы устали ждать предложения от вас. В кои-то веки среди нас появился волшебник-мужчина, подобный всем нам, а не едва достающий до пояса, как все местные жители, и… тишина. Сидите себе в своём городе, практически безвылазно. — И предпочёл бы ничего не менять! — Гудвин положил письмо Стеллы обратно. — Не в обиду вам всем, но у меня в Большом мире осталась любимая. И я не успел ещё её позабыть. И едва ли смогу. Стелла смотрела на него с глубочайшим пониманием. — Никто и не просит вас забывать. Я вот тоже помню многое. И многих. Но мы же с вами понимаем, Гудвин, что союз двух волшебников, в любом случае, куда лучше, чем когда каждый сам за себя? Также, мы оба понимаем, кто из нас, теперь уже троих, наилучший выбор. Не старушка же Виллина. И не взбалмошная и завистливая королева летающих мартышек. О, что прорезалось в голосе доброй розовой феи! Сколько ненависти к своим соперницам уловил Гудвин. — Уверена, Бастинда убьёт вас во время первой брачной ночи. Она не целовалась ни разу, откуда ей знать, зачем нужны мужчины. Гингема растила сестрёнку в страхе и отвращении ко всему, что касается хоть какой-либо близости. Эта сторона жизни пугает её сильнее чем… вода. Тут Стелла сделала очень значительную паузу. — Хозяйке мартышек нужна власть и совсем не нужны люди. Или Виллина? Готовы всю оставшуюся жизнь смотреть на её лицо, похожее на печёное яблоко? И не только лицо. Гудвин очень старался сдерживать дрожь. Только вертел в руках розовый конверт, чтобы дать выход нервам. — Бастинда боится воды? — спросил Гудвин. — А как же слухи о её любви к купаниям? Стелла улыбнулась. — Каждая из нас чем-то пожертвовала, получая волшебные силы. Я вот, возможностью хоть немножечко приврать. А Бастинда может врать сколько угодно. Но вода для неё — самый убийственный яд. Точнее… если окатить её водой, она просто растает. Гудвин едва не отступил назад. Такое стало выражение лица у Стеллы. — Что я, что Виллина, обе знаем этот её секрет, и давно могли бы избавиться от злодейки, но добрым волшебницам нельзя такими вещами заниматься. К тому же, раньше за её спиной маячила Гингема, которую так легко не победить. Теперь же… Стелла замолчала и сделала вид, что занята угощением. — Теперь же, предлагаете мне её убить? — Ну, вы у нас… нейтральный. Не добрый, и не злой. Только Великий и Ужасный. Представьте только, как хорошо станет жить в Волшебной стране, когда и второй злой ведьмы не станет! А потом, заключим наш с вами союз. — Ваша бесконечная доброта и моё величие? — не удержался Гудвин. Стелла очень серьёзно кивнула. — Не готов ответить сейчас, — Гудвин сделал жест, который иначе трактовать было нельзя. Гостье пора на выход. — Сначала нужно с этой Элли разобраться, которую вы же ко мне так любезно и отправили. — А что было делать? Это правило, всегда и только правда… — Стелла поднялась. — Она хотела домой. А это под силу только вам. Гудвин очень хотел спросить, почему Стела не посоветовала Элли воспользоваться теми же серебряными туфельками. Раз они способны перенести свою владелицу куда угодно, в Большой мир, наверное, тоже. Но не стал. Вдруг, Стелла об этой способности туфелек не знает. Или не хотела их терять. Едва ли они сохранились бы, перенеся Элли в мир, где нет магии. — Почему только мне? — Ну, раз вы сумели к нам оттуда прилететь, то и как улететь, наверняка знаете. Добрая волшебница очертила вокруг себя круг, снова сотворив волшебный пузырь. И улетела. Гудвин же смотрел ей вслед, размышляя, о странности этого условия «говорить только правду». Видно же, что правда и истина не одно и то же. Стелла может говорить лишь то, что она сама считает правдой. Во что верит. Значит, она верит в его способность вернуть гостью из Большого мира обратно. А что… Шар его до сих пор в порядке. Гудвин очень хорошо за ним ухаживал, да и летал регулярно. Тот же чертёж дороги из жёлтого кирпича благодаря ему сделал. Да и за стройкой сверху следил. И про Бастинду… Неужели эту страстную, такую яркую и живую девушку, может убить обычная вода? Неужели он, Гудвин, решится стать её убийцей, раз уж не может решиться стать мужем? Чтобы в волшебной стране остались только добрые волшебницы. Добрые ли?