Изумрудный мир

– Принцесса в Башне! – выкрикнул Гудвин, стукнув в дверь обоими кулаками раз двадцатый. – Я – несчастная принцесса в Башне! Угодивший в ловушку по собственной… – тут он на несколько мгновений замолчал. – Глупости? А, может, всё же… от одиночества и безумного желания найти друзей? Не только подданных? Вздохнув пару раз, он направился к противоположной стороне комнаты. Там было окно, и напротив него росло довольно развесистое дерево. Возможно, кто-то другой и сумел бы выбраться. Но до дерева было далеко. Рукой не достать. Если только прыгать. А внизу – высота третьего этажа! Можно отделаться переломом руки. А можно – сломать спину или разбить голову! Или просто умереть. Тут не угадаешь. – Эй, кто-нибудь! – закричал Гудвин в окно, уже не очень заботясь о сохранении репутации Великого Волшебника. Ему просто хотелось выбраться отсюда. И, о чудо! На его крик откликнулись. Гудвин услышал знакомые хлопки крыльев, а через минуту на подоконнике уже сидел вожак Летучих Обезьян, держа за шкирку одного из человечков, что прислуживали в замке Бастинды. Нет, Гудвин не знал его в лицо, но тот носил исключительно фиолетовую одежду, и был черноволос, как, собственно и волшебница. А Гудвин уже уяснил традицию каждого народца носить цвета своей повелительницы. Бедолага грохнулся на пол, едва вожак поставил его на ножки, но тут же встал. – Это тот, кто подал ведро, – сказал вожак, а Гудвин уже не в первый раз задумался, что с таким мягким низким голосом тот мог бы стать профессиональным певцом. Если бы тут было принято слушать поющую обезьяну… – Мы, наконец, отыскали его, как вы повелели нам, Хозяин Золотой Шапки. Гудвин чуть не подпрыгнул от радости. Да, Золотой Шапки на нём сейчас нет, но Обезьяны повинуются ему, исполняя его второе повеление. Может, удастся использовать и эту возможность? Пока фиолетовый человечек потирал отбитые ягодицы, Гудвин обратился к вожаку: – У нас не было времени поговорить спокойно. Всё время как-то на бегу. Благодарю, за хорошую службу, и… могу я узнать ваше имя? Ведь есть же у вас имя? Вожак стоял перед Гудвином ровно, спокойно, и безо всякого раболепия. В его маленьких глазках светился явный ум давно живущего, и достаточно мудрого существа. – Моё имя слишком сложно для произношения человеком. Да если бы и было иначе, мой народ Крылатых не сообщает своих имён Бескрылым. Сказано было с несомненным достоинством. А Гудвин отметил, что он не назвал себя Летучей Обезьяной. – Но как-то же мне к вам обращаться можно? Не всё же такое безликое общение? – Можете называть меня «Тук-Тук», – Гудвину показалось, что вожак улыбнулся. Вообще, чем больше Гудвин общался с этим созданием, тем больше ему казалось, что не обезьяна, которой кто-то в древние времена наколдовал крылья, а отдельный народ, ничуть не ниже тех же жителей Фиолетовой страны, да и любой другой. – Тук-Тук, – Гудвин кивнул. Положил руки на подоконник, и как мог высунулся наружу. – Скажите, Тук-Тук, можете вы помочь мне перебраться в соседнюю комнату? За стенку? Насколько я понимаю, именно там находится Бастинда. Гудвин обернулся на вожака, надеясь, что не ошибся. Что тот прилетел с исполненным поручением именно в эту минуту не просто так, а специально. Из желания помочь, даже минуя узы Шапки. Ну не верил Гудвин, что Обезьяны так долго не могли отыскать нужного человечка, а тут вот именно сейчас справились! Наверняка, это хитрый план вожака, который, конечно же, понял, что Гудвин не такой уж плохой человек, и они могут стать друзьями, а не просто хозяином и слугой… – Я мог бы, будь на вашей голове Шапка. И это было бы вашим третьим желанием. Которое, лучше бы вам сберечь для чего-то более важного. И куда более трудной ситуации. – Ну а просто так? Из дружеских побуждений? Вам же не сложно это сделать? – Мне это не сложно сделать… Но есть встречное предложение. За эту помощь вам, дайте мне обещание. Обещание, что когда Шапка снова окажется в ваших руках, вы отдадите её мне, таким образом, даровав нашему народу свободу. Гудвин померк. Требование вожака нельзя было назвать несправедливым. Мало кому нравится быть слугой, каждый хотел бы быть господином. Но на этом стоит этот мир. Кто-то прислуживает, а кто-то пользуется плодами чужих услуг. – Не могу, – с трудом признал Гудвин. – Вы не мои, вы – её, – он кивнул за стенку. – Точнее, вы – единственный доступный ей способ передвижения. У неё ведь нет волшебной книги или летающих пузырей, как у Стеллы и Виллины. А Серебряные Башмачки теперь утеряны, и, похоже, навсегда…. – Ваш ответ «нет»? – в приятном голосе вожака зазвучала сталь отчуждения, и Гудвин понял, что ещё одна его попытка найти друга – провалилась. И как же это было больно и обидно! Впервые за много лет он вышел из своего закрытого мира, из своего кокона, впервые попытался найти себе кого-то, кто станет ближе слуги, и снова ничего не получилось. – Я не могу лишить Бастинду… – Бастинда мертва! – выкрикнул откуда-то снизу тонкий голосок. – Мы облили её водой! Водой! Чистейшей, смертоноснейшей водой! И Гудвин, и Тук-Тук посмотрели на человечка. Нет, Гудвин не забыл о нём, и намеревался выведать у того, что же всё-таки было в ведре, вода или сок Плачущих деревьев, и это свершилось безо всяких расспросов с его стороны… – Уберите его и улетайте, – попросил Гудвин. – Это не приказ, это просьба. Я сам справлюсь! Сам доберусь до Бастинды! Не понимаю, почему Урфин Джюс так поступил с нами? – говоря это, Гудвин двинулся по периметру комнаты, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы ему помочь. – Как он собирается увеличить и оживить свою деревянную армию, без нас? Без помощи волшебницы, без её магии? А ведь я нужен был, чтобы эту волшебницу разбудить. Ничего полезного не было в этой комнатке. Ни доски, которую он уже мысленно отыскал и перекинул на ветки дерева, ни верёвки или чего похожего, для подстраховки. Да и откуда тут могло что-то подобное найтись? Делать нечего. Придётся действовать так. Не ждать же, пока Урфин решит вернуться и освободить его. Если вообще решит. Гудвин снова подошёл к окну и посмотрел вниз. Не так уж и высоко. На своём шаре он поднимался куда выше. А ходить по карнизу, точнее по каменному выступу, что соединяет все окна по периметру, не так сложно, как по канату. Наверное. Сам Гудвин, правда, не ходил, но много раз видел. Ладно. Какие ещё варианты? Сидеть здесь до смерти от голода и жажды, если Урфин так и не вернётся его выпустить? Или ждать осады и умереть от залетевшего в окно заклинания, что подожжёт всё вокруг? Гудвин снял свой любимый сюртук из блестящей изумрудной ткани, оставшись в одной белой рубашке. Так будет удобнее двигаться. Жаль штаны снять нельзя. Он оглянулся на Тук-Тука и… – А вас как зовут? – спросил Гудвин. – Ищите дурачка, вам признаваться, – фиолетовый человечек хлюпнул носом. – Если Бастинда каким чудом ещё жива, кто станет своё имя называть в такой ситуации. Да и вообще – не я это ведро опрокинул! Да и принёс тоже не я! Ничего не докажете, ясно? – Ясно, – Гудвин шагнул на подоконник. Ветер подхватил его волосы, растрепал. Чуть охладил разгорячённое лицо. – Не делайте этого, – услышал он голос вожака. – А делать что? Сидеть здесь и ждать непонятно чего? То ли смерти, то ли милости? Ширина этого парапета была с ладонь. Это много. Положи на землю доску шириной с ладонь – любой ребёнок пройдёт. Подними на высоту колена – тоже пройдёт. А вот на высоте третьего этажа… да ещё если эту доску одной стороной к отвесной стене прижать, так, что раскинув руки для равновесия, не прогуляешься… Гудвин решил об этом не думать. И последствиях возможного падения не думать. Нет, от этого он не умрёт. Он видел свою смерть в кошмарах, и никогда она не была такой. Он знает, как погибнет. Это будет не здесь и не сейчас. А в видениях у него даже переломов не было. Значит – всё получится. Он выбрался наружу, и некоторое время постоял, привыкая, и держать за стену. Одной рукой ещё внутри помещения, а другой – уже снаружи. Услышал звук шагов. Тук-Тук и тот, не пожелавший назваться, подошли поближе. Ну, понятно, же, когда ещё увидишь такое представление, да ещё и бесплатно. Надо начинать. Шаг. Остановка. Ещё шаг. Остановка. Вот здесь уже руку пришлось отпустить от рамы окна, и теперь они обе только прижимались к каменной стене. Если Гудвина чуть качнёт назад, он упадёт спиной плашмя на землю внизу. Но этого не будет. Он дойдёт. Ещё шаг. И ещё. И… По всему телу прошла дрожь за секунду до того, как Гудвин понял, что сейчас произойдёт. Парапет слишком узкий, на нём едва умещается половина его стопы. А равновесие так сложно держать. Какая-то неведомая сила так и подмывала посмотреть вниз. Голова, только что бывшая ясной, закружилась, заболели виски. – Смешно, – сказал Гудвин. – Перелететь пустыню и горы, покорить другой мир, и закончить вот так… Его качнуло, руки потеряли опору, но он сжал зубы, чтобы хотя бы не закричать в падении, хотя перед кем ему было тут позориться… Захват сильных рук вокруг поясницы показался удивительно знакомым. Сильное тело прижалось к его спине, приплющив Гудвина обратно к старому щербатому камню. За спиной бились и хлопали перьями крылья. – Идите, – услышал он голос Тук-Тука, – я подержу. И Гудвин пошёл. И через ещё пять шагов выдохнул: – Большое спасибо. – Большое пожалуйста, – отозвался вожак ему в ухо. – Это за тот стакан сока, что вы подали мне в наш первый день знакомства. Теперь мы будем квиты. – Ну вот, а я решил, что всё же друзьями будем… Гудвин толкнул створку в спальню Бастинды. – Эй, а меня, меня! – завопил тот, кто принёс смертоносную для волшебницы воду. – А тебя, чуть потом! – крикнул Гудвин. – А пока – сиди тихо! Сильные лапы Тук-Тука разжались, шелест крыльев и… тот не улетел, когда Гудвин спрыгнул с подоконника. Встал рядом. Видимо, решил увидеть всё, что здесь сейчас будет. А Гудвин... Гудвин, когда утихли хлопанья крыльев, когда схлынул гул стука собственного сердца, обернулся к Тук-Туку. – Стелла и Виллина, они близко? Обезьяна, серьёзно глядя на него, кивнула. – Тогда поспешим. Посмотрим, как работают рецепты старинных сказок. Очень надеюсь, что она не убьет меня, если всё же очнётся. – С чего бы ей делать это? – Причины у неё есть. Удивительно, но обезьяна вроде как сочувствующе вздохнула. А Гудвин решительным шагом направился к лежащей на постели с балдахином Бастинде.