Изумрудный мир

Прежде Гудвину не доводилось смотреть на спящих девушек. Да и вообще, его опыт с девушками ограничивался очень короткими разговорами с Лиссой. Лисса… Что она скажет, если он всё же вернётся в Большой Мир после всех своих похождений? Может быть, она не замужем? Может быть, она действительно помнит и ждёт его? Ведь одно дело, просто расстаться с бесперспективным поклонником, зная, что он жив, здоров и работает себе дальше, и совсем другое, когда его на твоих глазах уносит смерч. Гудвин попытался вызвать в своей памяти лицо Лиссы, глядя при этом на Бастинду и… не смог. Вздрогнул, попытался снова. И… ничего. Прежде Лисса появлялась перед его внутренним взором мгновенно, стоило только прикрыть глаза. Да и просто задуматься, глядя в стену. Её лицо, её глаза, волосы. Её улыбка. А сейчас ¬ – ничего. Её образ будто ушёл в какие-то дальние пласты памяти, куда больше незачем заглядывать. А Бастинда была перед ним. Живая и дышащая. Пока. Он смотрел в её лицо и видел не грозную волшебницу, а девочку, девушку, что не по своей воле попала в этот переплёт. Интересно, что все волшебницы Волшебной страны нормального человеческого роста, в отличие от всех остальных жителей. Он уже несколько раз задумывался об этом, но внятного ответа о причинах не получил. Видимо, глядя на них снизу вверх, прочим жителям, проще признавать в них хозяев, сильных мира сего. Таких высоких и обладающих магией. Хотя, магия их не так уж и сильна, чтобы держать в страхе и повиновении, если подумать. Ну вот что умеет Стелла, кроме как летать в пузырях и оставаться вечно молодой? А Виллина, кроме как путешествовать с помощью своих книжек? Бастинда вот умеет пулять фиолетовые молнии, это что-то. Не пустит ли она такую ему точно в сердце, когда… Не додумав, он наклонился и поцеловал её, снова ощутив запах её духов. Запах черники. И, не успев ощутить хоть что-то от этого поцелуя, отлетел к окну, отброшенный, видимо, той самой молнией. В голове чуть зазвенело, в глазах потемнело, но довольно скоро это почти прошло, и Гудвин обнаружил, что сидит, прислонившись спиной к стене под окном, а Бастинда сидит на постели, растрёпанная, то ли гневно, то ли просто тяжело дышащая. Она нахмурилась, поймав его взглядом, и подняла руку, сложив пальцы в какой-то жест, и Гудвин понял, что сейчас получит добавку, а у него нет даже сил, чтобы что-то сказать ей. Как то оправдаться. Он мог только смотреть. Но и она пока тоже только смотрела, видимо, пытаясь понять, что происходит и где она. Где они. Ведь последнее, что она могла помнить, лестницу своего замка. Вот волшебница чуть повела плечами, ещё раз осмотрелась. – Замок Гингемы, – тихо сказала она. – Замок сестры. Моя спальня. Как… – Мы принесли вас сюда, в надежде найти что-то, что вас исцелит, ¬– раздался голос над головой Гудвина. Тук-Тук! Что же этот предводитель Летающих Обезьян никак не улетит к своим собратьям! Видимо, Бастинду мучил тот же вопрос. И несколько других. – Что произошло? Почему мы здесь? Гудвин ометил это «мы», и почему-то это его обрадовало. – Один из ваших подданных облил вас водой, – Тут-Тут появился в поле зрения Гудвина, спрыгнув, а точнее, спланировав на пол между ним и волшебницей. Теперь Гудвин видел его широкую спину и растущие чуть ниже лопаток и чуть выше поясницы крылья. – Великий и Ужасный Гудвин надел Золотую Шапку, призвал нас, и велел отнести сюда. Бастинда поднялась с постели. Её фиолетовые глаза не отрывались от Гудвина. – Я помню эту боль. Хотя это даже болью нельзя назвать. Но… я не погибла. Не растворилась, как предупреждала сестра. Интересно, почему? Тут-Тук ничего не сказал, Гудвин по прежнему не мог, но, видимо, осознание причин крутилось в голове у всех троих одинаковое. Тук-Тук задумчиво смотрел в потолок, Гудвин в пол, а Бастинда чуть покраснела. – Не скажу, что мне легко и хорошо, – она чуть покачнулась и взялась руками за виски, – но я жива, и это сейчас главное. И... где сейчас Золотая Шапка? Бастинда посмотрела сначала на Гудвина, и, не обнаружив на нём сей головной убор, осмотрела всё вокруг, и снова на Тук-Тука. – У Урфина Джюса. – Как он посмел! Ладно же... Без Шапки не понесёте? Тук-Тук поклонился. – Нет. Чародейка больше не стала разговаривать, а решительно двинулась к двери... Медленно, покачиваясь и даже чуть шипя от боли, но дошла. Чуть повозилась с ней, что-то проговорила, сделала несколько пассов руками, и замок щёлкнул. Гудвин мог только смотреть. Неужели они сейчас уйдут и оставят его тут совсем одного? Он дёрнулся и что-то промычал, чувствуя, как начинается что-то очень похожее на панику. Бастинда обернулась. Снова пересекла комнату, хотя это далось ей с достаточным трудом, наклонилась, секунду испепеляла его взглядом, и вернула поцелуй. Чудо! Но он оказал на Гудвина такое же животворящее действие, как и на неё. Он сумел шумно выдохнуть. Зашевелился. И даже встал без посторонней помощи. – Идёмте! – велела чародейка, – нужно посмотреть, что там устроил этот вор волшебных шапок, и что он вообще задумал! – Стыдно это признавать, но идти я смогу только с вашей помощью, – Гудвин потёр грудь, которая горела, отнюдь не фигурально. – Не стоило вам так со мной. Что это было? Молния? Заклинание? – Не стоило вам пытаться усидеть на двух стульях! – вспыхнула Бастинда. – Что у вас было с этой… что пришла в мой замок? Владелицей серебряных туфелек? «Ничего, просто я велел ей убить тебя». – Её звали Элли. Вы гениально придумали, как избавиться от неё. – Не спорю! Но и туфельками пришлось пожертвовать! А ведь они – единственное, что я желала! И так бездарно пропали! – Может и хорошо, что пропали, – Гудвин сделал шаг, пугаясь, с каким трудом это ему сейчас даётся. Если он двигаться толком не может, как он собирается сражаться с Виллиной и Стеллой? А он ведь собирается. Или нет? – Тук-Тук, не поддержишь? – попросил Гудвин. Предводитель Летающих Обезьян покачал головой. Великому и Ужасному пришлось обернуться к Бастинде. Та обезьяну и просить не стала. Только гордо задрала голову. Идти им, и правда, пришлось опираясь друг на друга. Чародейка через каждые несколько шагов останавливалась перевести дух, и выдавала какую-нибудь угрозу. Тук-Туку, что не подчиняется без этой дурацкой шапки. Урфину Джюсу, что добра не помнит и всех предал, и её и сестру. Гудвину, что оказался не лучше, и не понятно, что этим мужикам вообще надо. Ведь у них есть возможность честно и безвозмездно служить такой прекрасной молодой чародейке, как она, так они пытаются только напакостить. Вот она покажет им всем! Пусть только эта проклятая лестница кончится… Правда, когда лестница кончилась, все трое увидели, что неприятности их только начались. Когда Бастинда открыла двери замка Гингемы, взглядам всех троих предстало диковинное зрелище. Весь двор и часть улицы за ним была уставлена… солдатиками. Точнее, деревянными солдатами, которых так усердно вырезал Урфин Джюс. Но это Гудвин об этом знал, для Бастинды же это деревянное войско стало сюрпризом. И солдатики больше не были маленькими, что на ладони помещались. Неизвестно как, но Урфин, не будучи волшебником, сумел сделать их человеческого роста. И даже не своего, а с них, с волшебников. И даже выше. Солдатиков было так много, что не сразу увидели самого Урфина, что стоял практически на пороге, спиной к ним. Вот он обернулся. Если то выражение, что искажало его лицо, можно было назвать домольным, то, наверное, это оно и было. Чародейка изучила пейзаж и не стала задавать глупых вопросов, вроде, что это и для чего. Даже наличие Золотой Шапки на голове Урфина она никак не прокомментировала. Она спросила только: – Когда? – Уже скоро, – ответил Урфин Джюс. – Тук-Тук пару раз летал на разведку. – Тук-Тук? – Так меня называют, – степенно объяснил вожак, а Гудвин понял, что за все годы службы, Бастинда и не задумывалась, есть ли у этих обезьян имена. Впрочем, сейчас это было не самым важным. – Скажите, – обратился Гудвин к Тук-Туку, – а в вашей разведке, вы не видели Железного Дровосека и Страшилу? Гудвин не был уверен, что эти двое будут на их стороне, после общения с Элли, но всё же, прежде Дровосек был под властью Бастинды, а Страшила – его советником. И, по совести говоря, судьбой последнего он должен был озаботиться раньше! – Видел. А скоро и вы увидите. – Если сейчас оба они на стороне Стеллы и Виллины, дровосек своим топором враз разделается с нашей деревянной армией, – тихо сказал Гудвин, обращаясь с Бастинде, – которая, и не ожила даже ещё. Чародейка ничего не ответила ему, напряженно думая. А Гудвин… Гудвин вспомнил множество историй, что читал или видел на сцене, где добро объединяло силы, чтобы победить зло. Сейчас, по всей видимости, происходило нечто подобное. Ведь всё зло, как по заказу, собралось в одном месте. Вот только Гудвин никогда не думал, что в подобной битве сам он будет со стороны зла. Он повернулся к Урфину Джюсу, решив пока не тревожить чародейку. – Почему ты запер меня? Я думал, мы на одной стороне. Тот чуть рванул воротник своего голубого одеяния. – Убьёшь за предательство? Что ж, если так, рази сразу в сердце. Разить никого Гудвин не собирался. Да и нечем ему было. Он хотел получить ответы. Но Урфин отвечать не стал. Вместо этого, он вдруг крикнул что-то нечленораздельное, указывая рукой в небо. Гудвин поднял голову, с трудом оторвав взгляд от деревянных солдат, и увидел высоко в небе летающий шар Стеллы. Он был ещё далеко, но очень быстро приближался. И на сей раз, шар был не один. – Я всё ещё жду ответ! – крикнул Гудвин. А Урфин Джюс, хмыкнув, посмотрел ему за плечо, на воздушный шар Гудвина. Привязанный так близко. – На вашем месте, Великий и Ужасный, я бы уже бежал к шару, забирался в него, и прокладывал курс обратно, в Большой Мир. И этим бы кончилась ваша сказка здесь. Поверьте, так будет лучше.