By the sea

– Я не считаю правильным то, что мы делаем, – говорит Гонхи, смотря на Донмёна, который в ответ глазки свои красивые закатывает. – Ты считать не умеешь, хён, – выдаёт Донмён, от чего Хванун прыскает от смеха. – Откровенно говоря, никто из нас считать не умеет, – произносит Ё, получая в ответ от друга укоризненный взгляд. – Но это же нельзя считать нормой, – и Ли стоит на своём. – Мы с тобой переспали уже как минимум второй раз, – говорит Донмён, откинувшись на спинку стула. У него в руке бутылка с питьевым йогуртом, который он сейчас спокойно пьёт. – Нихуя себе, второй раз! – вставляет свой комментарий наблюдатель. – Мы целовались каждый раз, стоило нам остаться пьяными наедине, – продолжает перечислять Сон. – Охуеть! – а Хванун точно не сдерживает каждый свой комментарий. – Ты охуеешь, но с Гиуком я расстался из-за тебя, – парень не останавливается, начиная практически давить на Гонхи. – Он помог мне осознать, что я влюблён в тебя, и хер знает, когда это началось, но точно не пять лет назад в Сокчхо. – А что было в Сокчхо? – спрашивает Ё, оглядывая двоих парней, и оба смотрят на него не самым доброжелательным взглядом, давая понять, что ему следует заткнуться. – Это происходит каждый раз, когда мы пьяные, – Ли стоит на своём и не сдаётся. Он действительно не считает, что это всё входит в рамки адекватности. – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – отвечает Донмён. Это начинает походить на спор двух упёртых баранов. – Это не работает со мной. Когда я пьян, творю всякую дичь, которую никогда бы не сделал трезвым, – возражает сразу же Гонхи. – Ты сказал, что избегал меня, потому что хотел повторить, и не говори, что это ложь, – произносит Сон, не сдавая своих позиций. – Это было четыре года назад! – О, а напомнить, что ты сказал ночью в постели? – Донмён заходит с козырей. – Да я каждый раз, смотря на тебя, вспоминаю те следы от поцелуев, которые я тебе оставлял! – Гонхи немного взрывается, пытаясь доказать свою точку зрения. Но факты у Донмёна куда сильнее. – А я так и не отправил те фотографии Гиуку, – произносит Сон, что вводит в ступор Гонхи. Он уже даже не знает, что ответить. – Влюбиться в омегу – это абсолютно нормально. Просто это не выглядит, как общепринятая норма. Я тебя люблю, Гонхи-хён. Моя цель не заставить тебя встречаться со мной или что-то вроде этого. Я вижу, что происходит с тобой и между нами, и понимаю, что ты, встречаясь с Чонхо три года, так и не принял тот факт, что тебе нравятся омеги. – Донмён… – Ты ведь знал, что ваши отношения когда-нибудь закончатся и не браком, а разрывом. – Знал. – Тебе нравится Дончжу, – весьма неожиданно подмечает Донмён, однако Гонхи полностью не согласен с этим выражением. Типа… эм… что? – А я идеальная его замена. – Вот это поворот в истории, – не удерживается от комментария Хванун. – С чего ты взял, что мне нравится Дончжу? – Ли приподнимает одну бровь, смотря на Донмёна в полном недоумении. – Да ты же носишься с ним, как папочка, – выдаёт Сон. – Да и каждый наш диалог был о нём, так что у меня и сомнений не было, что это так. Вот только не говори, что никогда не думал о поцелуе с ним. – Ты дурак? – Ли задаёт риторический вопрос, смотря на парня. – Нет, не думал. А говорил я с тобой о нём, потому что у нас больше нет других тем для разговора. Мы слишком разные, Донмён. – Да ты избегал меня, сколько мы знакомы, и даже не пытался поднимать другие темы, – произносит Сон, что действительно полностью оправдывает его мысли. – И правда что-то такое было, – соглашается Гонхи, немного задумавшись. – Когда я осознал, что по уши в тебя влюблён, Гиук сказал мне, что я выбрал себе в парни альфу, которого часто путают с омегой. А ты каждый раз выбираешь альф, которые младше тебя, – а Донмён как будто бы добивает, пытаясь выудить у Ли признание. Чёртов Сон Донмён, он знает все нужные рычаги давления. И сейчас он сам начинает копать себя изнутри, пытаясь найти истину, от которой всё это время прятался за спинами альф. – А ведь если вспомнить всех твоих бывших, все они одного года рождения, – в этот диалог даже Хванун вмешивается. В голове начинает складываться пазл. – Чёрт, – слетает с губ, когда, наконец, доходит. Гонхи влюблён в Донмёна, и хрен знает, когда это началось. Он прятал свои чувства, встречаясь с другими. Один из них при расставании даже упомянул именно это имя. От всего этого стыда Ли закрывает своё лицо руками, лишь бы не встречаться глазами с омегой, в котором он так нуждался всё это время. – О да, я точно так же отреагировал, когда всё понял! – а этот парень ещё и ликовать начинает. – Господи, Донмён, ты псих! – выдаёт Гонхи, раскрыв своё лицо. – Но я люблю тебя, – добавляет он, вызывая на лице Сона удивление. Понятное дело, он же всё время считал, что Гонхи влюблён в его брата. Как вообще можно было думать так? – Сходите на свидание, – произносит Хванун, положив те самые два билета в кино на стол. – Ты же хотел в кино, – подмечает Ли, взглянув на своего друга. – Да, но третий билет рядом с этими местами я уже вряд ли смогу купить, – отвечает спокойно Ё, после чего встаёт из-за стола, оставляя грязную кружку из-под кофе. – Хорошо провести вам время. – А ты куда пойдёшь? – спрашивает Донмён, посмотрев на парня, что собрался уходить. – Ну… Гонхак-хён на работе. Вы заняты друг другом. Дончжу пошлёт меня нахер, я не умею ладить с детьми. Остаётся Сохо-хён, – проговаривает Хванун, загибая пальцы один за другим, как бы ведя счёт своих друзей. – Вытяну его в ювелирный выбрать обручальные кольца. – Зачем? Он жениться? А как же Дончжу? – в полном недоумении Сон задаёт много вопросов, после чего Гонхи и Хванун переглядываются. – Точно, он же хотел сделать ему предложение. – А ты откуда знаешь? – удивляется Ли. – Он звонил мне, – отвечает спокойно Донмён. – И вы же тоже не должны знать, что он собирается это сделать. – Он сделал предложение позавчера, – говорит Хванун, слегка улыбнувшись. – Один? – удивляется уже Донмён, что немного кажется странным. – Что? – проговаривает Гонхи. – Ну… я не должен это говорить, наверное. Но Сохо звонил мне и просил номер Чонхо, – произносит Сон. По его выражению лица видно, как будто он пытается преподнести эту информацию аккуратно. – Он с Гонхаком договорился вместе сделать предложения своим омегам, и они подумали, что ты, Гонхи-хён, можешь обидеться, что твой Чонхо не сделал того же. А потом я узнал, что ты расстался с ним… – Я бы не обиделся. Я бы отказал, – говорит Ли, подумав о том, что это очень абсурдно со стороны альф. – Но Чонхо, видимо, сам не захотел сделать мне предложения, учитывая, что он изменял мне полтора года. – Вот ублюдок, – подмечает Донмён. – Вот я теперь доебусь до хёна, – проговаривает Хванун, улыбнувшись очень широко. – Я пошёл, удачи вам тут, – и сразу же убегает, оставляя двух омег наедине.       

***

Дончжу прекрасно понимает, что Сохо тоже нужно отдыхать от этого неугомонного ребёнка. Если вчера он подменил его, то сегодня лучше самому заняться Минсолем. Конечно, смотреть на него тяжело, но зато ранение перестаёт о себе знать каждый раз, когда парень двигается. Правда, в какой-то момент ему становиться скучно и хочется кому-нибудь позвонить. С Хвануном и Гонхи он разговаривал вчера, так что в голову приходит набрать кого-нибудь, с кем давновато общался. На ум приходит только Донмён, но он не поднимает трубку, поэтому приходится смириться со своей скукой и включить какой-нибудь сериал на фон. Сложно подбирать игры для такого маленького ребёнка. Дончжу правда не особо знает, что с ним можно делать, но всё равно пытается. Малыш даже смеётся, вызывая у папы яркую улыбку на лице. Он успевает позабыть о своих проблемах, ведь этот маленький человечек счастлив. Ничего другого омеге и не нужно. Просто видеть счастливую моську Минсоля и делать её таковой самостоятельно. Быть папой несомненно тяжело, но такие маленькие радости перекрывают любые тяготы отцовства. Кто-то звонит в дверь, прерывая игру. Все доброжелатели знают код от двери, кроме Донмёна, но он и сам может узнать его у кого-нибудь. Подозрения по поводу того, кто это может быть, появляются сразу, поэтому с лица сползает улыбка. Дончжу поднимается с пола и идёт к входной двери. Он смотрит в глазок и видит абсолютно ничего. Кто-то закрыл его и не даёт посмотреть. Минсоль выходит за папой из комнаты. Сделать бы вид, что их нет дома, потому что люди не закрывают обзор глазка, не имея злых намерений. Но малыш очень громко и радостно восклицает, что несомненно слышно за дверью. Она слишком звукопроницаемая. Частенько слышно то, что происходит в подъезде. А потом ещё и телефон начинает звонить, высвечивая на экране имя брата. Очень вовремя перезванивает, конечно. Колени начинают дрожать. – Открой дверь, – слышится голос оттуда. – Я знаю, что ты там стоишь, – Дончжу отвечает на звонок, чтобы Донмён мог услышать всё, что происходит. – Уходите! – выкрикивает парень. – Дончжу, дорогой, если ты не откроешь дверь, я прикажу её выбить нахуй, – голос Пак Инсоба звучит так приторно, что даже тошно. – Иди нахуй! – сразу же отвечает парень, после чего убегает в сторону своей комнаты, подхватив ребёнка. Прикладывает телефон к уху, чтобы сказать пару слов своему брату. – Пожалуйста, запиши этот звонок и выключи микрофон, – произносит он, после чего быстро подключает телефон к беспроводным наушникам, которые невзначай кидает на пеленальном столике, и прячет под подушкой в детской кроватке. Ребёнок явно не понимает, что происходит, ещё и смеётся с происходящего. Из коридора доноситься периодический грохот. Дверь действительно пытаются выбить. Страх за жизнь своего ребёнка начинает накрывать с головой, да так, что Дончжу берёт его на руки и прижимает к себе, пытаясь сберечь. Из коридора доносится звук, оповещающий о том, что код ввели верно. Дверь взломали. Прятаться с неспящим малышом нет смысла. Он закричит и раскроет местоположение. Прямо как сейчас. Минсоль сидит на руках и играется, издавая радостные возгласы. А Дончжу смотрит на него, понимая, насколько же ужасна ситуация, в которой они находятся. – Дончжу, что же ты прячешь от меня моё дитя, – в комнату заходит тот самый мужчина, от которого парень пытался защититься. Дончжу сразу же отходит к концу комнаты, прижимая ребёнка лишь ближе к себе. – Если хоть пальцем его тронешь, я отгрызу тебе всю руку, – достаточно агрессивно произносит парень. Вместе с Инсобом в комнату заходят ещё трое огромных мужчин. Лица каждого из них ему уже знакомы. Сон никогда не забудет лица тех, кто отправил его беременным в реанимацию. Адреналин бьёт в голову. – Да ничего страшного, милый. Его трогать буду не я, – произносит мудак, от которого тянет тошнить. – Думаешь, заморозишь мои счета и дело в шляпе? Знаешь, я собирался дать тебе неделю, чтобы ты избавился от этого мелкого поганца. – Что ты несёшь, тварь!? – Сон не собирается подбирать выражения, даже если знает, что диалог записывается. Ему важно получить те сведения, которые нельзя выбить из этого ублюдка на допросе. Он будет сладко лгать, но сейчас он более эмоционален. – Хочешь сказать, не ты приложил руку к тому, что мои счета по ошибке были заморожены? – и мужчина даже теряется, обратив внимания на такую мелочь. Конечно, именно Дончжу подговорил Гонхи пойти к Чонхо, чтобы заморозить счета этого мудака. Но сейчас нужно защитить своего ребёнка любой ценой, и не дать понять этому человеку свою причастность. – Хочу сказать, что ты мудак, который всех ровняет себе, – цедит сквозь зубы Дончжу. – Так ладно. Пора это заканчивать, – говорит мужчина, махая рукой в сторону двух Сонов у окна. Мужчины тут же начинают подходить и окружать со всех сторон. Дончжу не должен им позволять забрать у него ребёнка. Их трое, поэтому пробежать между ними будет тяжело. Принять на себя все удары будет намного проще, именно поэтому он быстро разворачивается и садится на корточки прижимая дитя к себе. Однако Минсолю явно не нравится подобное положение, поэтому он начинает кричать и плакать. Живот даёт о себе знать, но парень точно не будет сдаваться из-за такой мелочи. В голову бьёт достаточно хорошая идея, чтобы её сразу же реализовать. Среди этих мужчин есть тот, который получил от Дончжу железным краном. Такие увечья быстро не заживают, поэтому Сон резко поднимается, врезаясь головой именно в тот раненный бок. Благо он успевает запомнить расположение мужчин, чтобы повернуться в ту сторону. Мужчина сразу же болезненно стонет, отшатываясь. Сон видит шанс выбежать. Однако его хватают за волосы в тот же момент. Чужие руки резко вырывают ребёнка, который от этого орать начинает лишь сильнее. – Нет! – восклицает Дончжу, попытавшись сразу же отобрать ребёнка, но его хватаю аж двое больших и сильных альф, которые обездвиживают его без шанса вырваться. – Нет! – кричит он ещё громче. Его заставляют встать на колени. С силой сжимают запястья, заводя обе руки за спину. Чужая рука хватает за подбородок, грубо сжимая пальцы на шее. Страх и паника снова подкатывают к горлу. – Только попробуй ему что-то сделать! – восклицает Сон, изо всех сил пытаясь вырваться из мёртвой хватки. В руке у Пак Инсоба появляется какой-то шприц, который пугает также сильно, как и в целом весь вид этого человека. – Я засужу тебя за все смертные грехи, которые ты когда-либо совершал! – Знаешь. Мёртвые даже говорить не могут, не то чтобы в суд подавать, – проговаривает Инсоб, подходя ближе к Дончжу. – А ты, наверняка, даже не знаешь, что такое иск. – Иск – процессуальное средство защиты нарушенных или оспоренных субъективных гражданских прав и законных интересов в гражданском, арбитражном, административном и уголовном судопроизводствах, представляющее собой материально-правовое требование, предъявленное одной стороной спорного правоотношения другой стороне, адресованное суду, – тут же на одном дыхании выдаёт Дончжу, даже не думая. И изумлённое выражение лица ублюдка вызывает смех у Сона. Вроде бы нет ничего смешного в этой всей ситуации, но в голову бьёт отчаяние, которого парень никогда ранее не испытывал. Столько разных негативных эмоций, которые хочется засунуть в задницу, чёрт возьми, взять себя в руки и раздавить этих мудаков. – Ты ведь даже не знал, что я юрист, – проговаривает со смешком в тоне парень. – Тебе никогда не было интересно, чем я занимаюсь. Для тебя я всегда был лишь дешёвой шлюхой, которую ты подцепил в продуктовом магазине. – Верно, – произносит Инсоб. – Ты та ещё шлюха, которая не подчиняется моим приказам, – он прикасается своей грязной ладонью к лицу Дончжу, а он сразу же щёлкает зубами, пытаясь укусить. – Я засужу тебя за всё, что ты когда-либо сделал. И это не пустая угроза, Инсоб. У меня уже составлены несколько исков против тебя. А знаешь, что самое забавное. Даже если ты меня убьёшь, они дойдут до суда, и моя смерть будет лишь доказательством того, какой же ты ублюдок, – говорит Сон, не совсем осознавая, что на самом деле сейчас находиться в проигрышном положении. Его держат очень крепко, Минсоль орёт, как резанный, а Инсоб ухмыляется, смотря прямо в глаза. Эту улыбку хочется стереть с его лица любыми способами. – Знаешь, что это? – проговаривает мужчина, показав перед лицом парня заполненный шприц. – Я тоже не особо в курсе, но всё равно вколю это нашему сыну. Он начнёт задыхаться, и через два часа его лёгкие окончательно откажут. Он умрёт, а врачи спишут на синдром внезапной детской смертности, потому что ты не сможешь доказать, что у тебя дома был кто-то кроме тебя. О, какая же будет неожиданность, что сразу после его смерти, ты покончишь с собой. – Ч… – страх, паника, отчаяние. Мужчина делает шаг от Дончжу, поворачиваясь на ребёнка, истошно орущего всё это время. – Нет! – и Сон кричит во всё горло, снова начиная вырываться. – Нет-нет-нет! – выкрикивает он. – Прошу не надо! Я сделаю всё, что ты попросишь! Нет, прошу! – с глаз начинают течь слёзы. – Остановись! – кричит, не боясь повредить своё горло, дёргается, как может. В голову ударяет мысль о том, что стены в этом доме тонкие. – Сохо! – выкрикивает парень, надеясь, что сосед сверху услышит. – Ты, кажется, перепутал имена, – проговаривает Инсоб, подходя ближе к ребёнку. – Сохо! Прошу помоги! Сохо! – он ведь и правда надеется, что Сохо прибежит на помощь, что позвать его будет достаточно. Но… как же он ошибается, чертовски, ошибается. – Нет! Остановись! Инсоб, блять! – Прости, что-что говоришь? – издевается. – Прекрати! Умоляю! – кричит лишь сильнее, когда мужчина хватает маленькую ручку ребёнка. – Нет! – он втыкает иглу практически не глядя. – Нет, остановись! – резко раскрывается второе дыхание. Дончжу удаётся вырваться из хватки двух альф и сразу же при помощи некоторых приёмов, которые он кое-как помнит со школьных времён, укладывает обоих на лопатки. Когда он подбегает к ребёнку, резко ударяя по рукам Инсоба, шприц уже пустой, а Минсоль больше не кричит. Сон вырывает ребёнка и сразу же бежит на выход, успев схватить с вешалки куртку малыша. – Ловите его, идиоты! – слышится крик позади. Дончжу ведь не глупый. Вместо того, чтобы бежать вызывать лифт или бежать по лестнице вниз, он быстро поднимается наверх, вводит код от двери Сохо и заходит без предупреждения. Старшего нет дома. Его здесь, чёрт возьми, нет! Он не мог прийти на помощь, тупо потому что его здесь нет! Слёзы текут не переставая, но медлить ни в коем случае нельзя. Парень забегает в одну из комнат, скидывает подушку на пол и кладёт ребёнка, быстро одевая в эту самую курточку. Сам надевает куртку Сохо, а потом подходит обратно к входной двери, прислушиваясь к звукам за ней. Мужчины явно не догадались пойти наверх, а удостоверившись в этом, парень выбегает из чужой квартиры и нажимает на кнопку вызова лифта. Он и так сейчас находится в движении, но теперь обязательно остановится на этом этаже. Звук остановки лифта слышится этажом ниже. Кто-то из него быстро выходит. Дверь открывается перед ним, и Дончжу буквально влетает в него, нажимая на кнопку первого этажа. На первом этаже парень аккуратно выглядывает в окно, чтобы понять, уехали ли эти люди, или нет. Лишних машин нет. Практически у подъезда стоит одна светлая машина, но она точно не принадлежит Инсобу, он любит чёрные. А убедившись в безопасности, Дончжу выбегает из подъезда и сразу же бежит в сторону ближайшей клиники. У него есть только два часа, чтобы спасти жизнь своему сыну. Прошло от силы может только пятнадцать минут. Ещё столько же приходится потратить на бег до больницы, в которой должны помочь. Не просто должны, а обязаны. Заплаканный Дончжу вбегает в приёмное отделение, не особо разбираясь, к кому надо обратиться. – Помогите, прошу! – произносит Сон, оглядывая медбратьев, которые спокойно до этого сидели. – Он умирает! – Но мы не занимаемся детьми, – проговаривает медбрат. – Да мне некогда искать другую больницу! – тут же выкрикивает омега, что так сильно боится потерять своего ребёнка. – Успокойтесь, что произошло, – и к нему подходит врач, а увидев, что именно происходит с ребёнком, он сразу же его забирает. – В реанимацию! – Ему что-то вкололи! – успевает проговорить Сон, побежав за своим ребёнком. Двери реанимации закрываются перед его носом, и это заставляет в тот же момент упасть на колени. Слёзы совсем не останавливаются. Никогда в жизни парень ещё не чувствовал себя настолько отвратительно, как сейчас. Он готов разрыдаться во всю, позабыв о том, где сейчас находится, но держится изо всех сил, чтобы не мешать другим врачам. Самое отвратительное чувство в мире сидеть под дверью реанимации и ждать, пока там борются за жизнь ребёнка, который стал целым миром для омеги всего за один день после его рождения. А если он умрёт? Прошло только полчаса, но Дончжу совсем не уверен, что ребёнок не успел получить кислородного голодания. Он очень тяжело дышал всю дорогу. Это заставляет сердце сжаться. Есть непреодолимое желание помочь ребёнку, которого сам произвёл на свет, но всё возможное он уже успел сделать. – Давайте заполним документы, – мягкий голос медбрата заставляет вернуться на землю, быстро прийти в себя, а ещё вспомнить, что он успел поцарапать Пак Инсоба в тот момент, когда ударил его по рукам. Нужно держать себя в здравом уме, лишь бы засудить эту мразь. И теперь пожизненного заключения будет мало. Дончжу будет ставить на смертную казнь, не смотря ни на что. В документации Сон указывает свой номер телефона, и медбратья уговаривают его пойти домой и ждать звонка, ведь это может затянуться на достаточно долгое время. Парень медленно направляется в сторону своего дома, шаркает ногами. Отвратительное чувство пустоты в душе. Рядом нет ребёнка, который мог бы разбавить его скуку смехом или плачем. Конечно, когда он на работе, этого всего рядом тоже нет, но… он знает, что Сохо заставляет его смеяться в два раза чаще, чем сам Дончжу. А сейчас осознание риска для жизни ребёнка заставляет думать о самых страшных вещах. У подъезда всё так же стоит светлая машина, и теперь парень вспоминает, что она принадлежит Донмёну. Очевидно, они разминулись. Кроме того, теперь тут стоит ещё и машина полиции, что означает: брат позвонил им. Подниматься на свой этаж становиться особенно тяжело. Хочется, чтобы этот миг длился как можно дольше, ведь в квартире сейчас будет так много людей, но ни одного из тех, кого хотелось бы видеть там. – Дончжу! – брат налетает сразу же, как только видит Дончжу и прижимает к себе, заключая в объятия. – Отпусти, – проговаривает парень, легонько отодвигая от себя брата. Взгляд у Мёна очень обеспокоенный. За его спиной стоит Гонхи, а где-то на заднем плане ходят люди в форме. – Наверное, у меня под ногтями осталось немного чужого ДНК, – а Дончжу опускает свой взгляд вниз и смотрит на свои ногти. Пару секунд рассматривает, а после поднимает глаза на брата. – Этим может заняться Хванун, – говорит Донмён, взглянув на ногти Чжу, на что тот кивает своей головой, после чего проходит в комнату, где всё это происходило. Посередине стоит следователь, пытающийся что-то найти. – Можно мне мой телефон? – просит жу, не осмеливаясь войти. – А вы… – Сон Дончжу. – И где ваш телефон? – Там, – он указывает на подушку в кроватке, однако следователь не сразу понимает, на что именно указывает Дончжу. Но всё же достаёт его оттуда, откуда надо. – Ваш брат рассказал мне всю историю, так что я могу вас допросить позже, – проговаривает мужчина, протягивая Дончжу смартфон. – Спасибо, – говорит Сон, после чего уходит в свою комнату.