By the sea

– Скажи мне, что ты что-нибудь смог узнать от Хвануна, – произносит Сохо, заваривая для своего лучшего друга кофе. Вчера Минхо ходил на обследование к гинекологу ради того, чтобы прервать беременность. Он сказал, что все результаты будут на следующий день, так что приходится просто ждать. А ещё вчера у Хвануна закончилась течка, что немного раньше, чем прогнозировалось, так что теперь у Гонхака лишний свободный день. Хванун же соизволил желание провести время со своими друзьями, так что Ким приехал к Сохо. Ему быстро пришлось рассказать про ситуацию Минхо, а теперь очередь Сохо допытываться до Гонхака. – Он ничего мне не сказал, – говорит Гонхак, слегка постукивая пальцем по столу. – Только, что что-то случилось. – Ну слушай, это я и сам знаю, – говорит Сохо, закатывая глаза, а затем поворачивается к Гонхаку и ставит на стол перед ним кружку с кофе. А вместе с ними за столом сидит Минхо, который медленно поедает всякие сладости со стола. Среди них, кстати, воздушный зефир, который Минхо очень любил в детстве. – Я встретил его вчера под кабинетом гинеколога, – произносит Минхо как бы невзначай. – Что он делал у гинеколога? – удивлённо спрашивает Сохо, посмотрев на брата. – И как ты понял, что это именно он? – Мы поговорили чуть-чуть, – говорит Минхо. – Он первый начал, и он первый догадался, что у нас есть общий знакомый, то есть ты, хён, – подмечает он, после чего запихивает в рот весь оставшийся кусок зефира. – Я спросил у него, почему он тебя бросил, – продолжает говорить парень уже с набитым ртом. – И он ответил? – неторопливо произносит Сохо. – Пусть прожуёт, хён, – говорит Гонхак, на что Сохо просто закатывает глаза, но ждёт, пока Минхо прожуёт и закончит то, о чём говорит. – Уклончиво он ответил, – проговаривает Минхо, взглянув на старшего брата, которому так не сидится на месте. – Я сначала спросил, что он делает под кабинетом гинеколога. И он ответил, что обследуется ради освобождения под залог. – Какого освобождения? – переспрашивает Сохо, не особо понимая, что имеет в виду Минхо, а тот глаза закатывает, всем своим видом показывая, что считает братца тупым. – Он арестован? – спрашивает Гонхак. – Насколько я понял, да, – отвечает Минхо, после чего как будто что-то вспоминает и залезает в задний карман штанов и достаёт оттуда визитку. – С ним был адвокат Ли Гонхи и ещё какой-то полицейский, так что вполне было похоже на правду. – За что его арестовали!? – а Сохо резко бьёт по столу. Ему в принципе ненавистна мысль о том, что Дончжу находился или всё ещё находиться в таком месте, как тюрьма. Подобные места ни в фильмах, ни наяву никогда не выглядят хорошо. Там уж точно не комфортно. А ещё топлива в огонь подкидывает и тот факт, что Сохо не может находиться в такой момент рядом с этим омегой. Он хочет быть для него опорой и поддержкой и не стоять в стороне в такой сложный период. – Он не сказал, – произносит Минхо. – Я лишь пошутил, что он убил своего бывшего. – О господи… – проговаривает Гонхак, не удерживаясь от комментария. – Такой мудак, как его бывший, только смерти и заслуживает, – говорит Сохо, после чего присаживается на стул и устало откидывается на спинку стула. – Так и почему он меня бросил? – спрашивает парень, взглянув на Минхо, который на подобный вопрос ранее так и не ответил. – Он сказал, что по той же причине, по которой его арестовали, – говорит Минхо, после чего закидывает себе в рот уже мармелад, от которого раньше вообще держался за версту. Ему очень не нравились эти мармеладные мишки из-за того, что они довольно жёсткие. – Чертовщина какая-то происходит, – тут же подмечает Сохо. – Кстати, вчера вечером, когда Хванун встретился со своими друзьями, он позвонил мне и попросил у меня два миллиона, – неожиданно вспоминает Гонхак, чем довольно сильно удивляет Сохо. Это складывает некоторые картинки в голове и расставляет всё по полочкам. Одно не понятно, причина этого ареста. – Чёрт, я теперь голубики хочу, – выдаёт довольно неожиданно Минхо. – Да ты издеваешься! – восклицает Сохо, а следом максимально недовольно стонет. Беременные омеги… в самый неподходящий момент могут выдать что-то подобное, от чего просто хочется спрятаться. Вы, наверняка, задаётесь вопросом, что в этом такого, это ведь просто голубика. Но, во-первых, октябрь на дворе, её точно сейчас очень трудно найти. А во-вторых, Сон Дончжу пахнет голубикой. Чёртовой голубикой, которую сейчас очень хочет его беременный брат. – Я не виноват. Это всё твой Дончжу! – восклицает в ответ Минхо, а Сохо кладёт свою голову на стол, как будто пытаясь спрятаться от беременного. – Если его освобождают под залог по медицинским показаниям, то наверняка либо из-за его ранения, либо из-за течки, – говорит Гонхак, включая своего внутреннего врача, который периодически вылезает. – Какого ранения? – интересуется Минхо. Видимо, об этом Сохо совсем забыл рассказать своему брату. – Я же говорил тебе, что делал предложение ему? – спрашивает Сохо, подняв голову со стола, а в ответ видит кивок. – Так вот, романтическое предложение руки и сердца было испорчено шавкой его бывшего, который ударил его исподтишка. – Его ударили в живот кастетом с шипами, – дополняет Гонхак. – А после того, как он сказал мне «да», у него случилась паническая атака, – заканчивает Сохо, а следом тяжело вздыхает и скатывается немного вниз по стулу. А ведь на самом деле, предложение должно было выглядеть очень красиво. – Пиздец, – выдаёт Минхо. И, возможно, этот диалог продолжился бы и дальше, однако на телефоне Сохо зазвенел будильник. Он сегодня работает. Всего два урока под конец учебного дня, именно поэтому Сохо совершенно спокойно сидел и болтал со своим лучшим другом и братом. А будильник обозначает, что уже пора собираться на работу. – Мне уже пора. – А я говорил, что Дончжу восстановит тебя на работе, – говорит Гонхак, пока Сохо направляется в сторону своей комнаты. – Ой, отвали! – выкрикивает он из коридора. Только Гонхак, очевидно, не планирует продолжать сидеть и дальше на кухне. Он следует за другом в его комнату вместе с кружкой кофе. А ещё стоит у двери, пока наблюдает за собирающимся Сохо. – Слушай, может мне и правда стоит сделать Хвануну предложение? – произносит Гонхак, чем заставляет посмотреть на него с небольшим удивлением. – Ты же очень не хотел, – говорит Сохо, доставая из шкафа синий костюм. – Да, но теперь мы провели течку вместе, – говорит Ким, а следом делает глоток ароматного кофе. – И мне кажется, во время этого кое-что могло пойти не так. – Погоди, у тебя есть предположения, что после этой течки Хванун вполне может забеременеть? – спрашивает Сохо, в лёгком недоумении посмотрев на друга. Параллельно с этим он стягивает футболку со своего тела, откидывая на свою кровать. – Вы предохраняться не пробовали? – выдаёт он вполне стандартную фразу. К слову, Гонхак тоже такими словечками часто парирует. – Да предохранялись мы, – отвечает Гонхак и снова делает довольно нервный глоток кофе. – Но когда я убирал использованные презервативы, увидел, что один порван, – дополняет он. – И я не знаю точно, когда он порвался, в процессе или уже после. – Так скажи об этом Хвануну, пусть сделает тест на беременность, – говорит Сохо, натягивая на себя рубашку. Он поворачивается к зеркалу, чтобы проследить за тем, чтобы не застегнуть случайно пуговицы не так. – Ты так говоришь, как будто это очень легко, – проговаривает Гонхак, очевидно очень нервничая. – Ну так да, – говорит Сохо. – Предложение омеге надо делать не с мыслями о том, что он, скорее всего, беременный. Он же и обидеться может, если поймёт, почему ты это сделал, – читает нравоучения Ли, параллельно стягивая штаны и натягивая брюки. Они легко спадают с бёдер, поэтому Сохо вновь открывает шкаф в поисках ремня. – Да, но… Донмён им слил, что мы вдвоём собирались предложение делать, – произносит Гонхак, от чего Сохо смотрит на него слегка удивлённо. – И он не обиделся, что ты всё же решил не делать этого? – аккуратно спрашивает Ли, уже пытаясь подобрать свой лучший галстук. – Он сказал, что не уверен в том, что согласился бы, – отвечает Гонхак, немного вздохнув. – Тогда не имеет смысла пытаться сделать ему предложение, пока вы не знаете точно, беременный он или нет. Если да, то у вас будет, как минимум ещё девять месяцев, чтобы точно понять, хотите вы жить в браке до конца своих дней или нет, – проговаривает Сохо, пытаясь завязать галстук, получается как-то не особо хорошо. Давно не делал этого. Надо, наверное, попросить Минхо поправить. Он мужу галстуки каждый день завязывал. – Как у тебя всё легко, – Гонхак закатывает глаза. – Ну слушай, тебе в любом случае обязательно нужно поговорить об этом с Хвануном, – говорит Сохо, уже бросая какие-либо попытки сделать галстук лучше. Он направляется к двери, которую перегораживает Ким, двигает его рукой и выглядывает в коридор. – Минхо! – Что!? – выкрикивает в ответ с кухни Минхо. – Помоги с галстуком! – Что бы ты без меня делал? – выдаёт Минхо, появляясь в коридоре. Он включает там свет, подходит к старшему брату и аккуратно поправляет галстук. – А у тебя вообще было что-то подобное? – интересуется Гонхак, пока Минхо продолжает поправлять этот галстук. К слову, он в итоге его развязывает и начинает завязывать заново. – Ну был момент, когда мне показалось, что пошло что-то не так, – обозначает Сохо, наблюдая за действиями Минхо. – На следующий день мы обсудили это, а через неделю тот омега сделал тест на беременность, и он оказался отрицательным. – Это вы думаете, что омега Гонхака мог забеременеть? – влезает в диалог Минхо. – У нас всё не слава богу, – тут же подмечает Ким. – А если он и забеременел, так это вообще-то не особо хорошо. У него на работе труп ребёнка. – Что? – в унисон спрашивают братья Ли, посмотрев на Гонхака. – Хвануна из-за этого сильно накрыло в течку. Он даже плакал, – подмечает Ким, продолжая говорить об этом. – Насколько я понял, этого ребёнка убил его же отец. – Какой кошмар… – проговаривает Минхо, приложив руку ко рту. – Эй, ты говоришь это при беременном, – и Сохо даёт Гонхаку смачный подзатыльник. – Тошнит… – проговаривает Минхо, а следом быстро убегает в сторону туалета. – Кстати, в тот же день у меня на работе тоже был ребёнок в реанимации какой-то, – подмечает Гонхак, продолжая говорить о том же. – И он умер… – Всё, забудь об этом! – Сохо даёт другу уже второй подзатыльник, после чего стягивает с вешалки жилет, быстро натягивая его на себя. Сверху пиджак, а следом подхватывает свой портфель со всеми нужными бумаги к уроку. – Мне теперь интересно тот же самый ли это ребёнок, – проговаривает Гонхак, однако в ответ получает только укоризненный взгляд от Сохо, который так и говорит, что лучше ему больше не говорить об этом.       

***

– Дончжу! – Донмён резко кидается в объятия своего брата, который выходит из тюрьмы временного содержания. Рубашка на нём немного грязная. Был момент в камере, что у него пошла кровь из раны, так что даже пришлось срочно вызывать врача. И теперь, когда Донмён так резко кидается на Дончжу, это становиться довольно больно из-за этого ебучего ранения. – Мне больно, Мён, – говорит Чжу, быстро отстраняя от себя брата. – Ой, – и взгляд Донмёна сразу же становиться виноватым. – Давайте на сегодня забудем обо всех проблемах и проведём время вместе? – предлагает Гонхи. Конечно, расслабляться никогда не стоит. Даже если сейчас они находятся в небольшом выигрыше, это не значит, что Пак Инсоб или Ким Сунчжон не нанесут нового удара, пока они отдыхают. Но, тем не менее, на какой-то момент забыться и ни о чём не думать тоже будет довольно полезным. Дончжу этого точно не помешает. Именно поэтому все вчетвером едут домой к Гонхи. Гонхи показывает в холодильнике три бутылки вина, достаёт только одну. Специально приносит и ставит на стол четыре бокала. Донмён начинает подготавливать закуску. Очевидно, он здесь уже пару дней живёт с Гонхи, и подготавливает закуску. – Подождите, – Хванун неожиданно осекается, положив руку на свой бокал. – А может не будем пить? – говорит он. – Чего? – спрашивает Донмён, обернувшись на Ё. – Ну Дончжу же антибиотики пьёт из-за раны, – подмечает Хванун, оглянув друзей. И по факту, он ведь прав. При антибиотиках нельзя употреблять алкоголь, а если не выпить их лишний раз, то очевидно может стать хуже. – Кстати, да, – соглашается с этим Донмён. – Ну, я кофе попью, но вы-то можете, – тут же говорит Дончжу, который не хочет портить подобный повод для выпивки. – Я не буду, – говорит Хванун. – Ты, Ё Хванун, и пить не будешь!? – восклицает в лёгком шоке Гонхи. Вообще-то он собирался открыть бутылку с вином, но когда Хванун заговорил о том, что лучше всё же не пить, стал просто держать бутылку в руке. Нужно же сначала точно решить, будут ли они пить или нет. – Да-да, – а Ё глаза закатывает. Хванун никогда не отказывается от выпивки. Вообще никогда. Но сегодня у него какой-то особый случай. И это становится интересно, ведь чтобы Ё Хванун отказался от алкоголя, нужны очень веские причины по типу антибиотиков, как у Дончжу. – Чего это ты? – спрашивает Чжу. Донмён тоже отвлекается от своего дела и присаживается вместе с остальными за стол. Он успел нарезать один огурец, а тарелку с ним сейчас ставит перед собой, как будто поняв, что сегодня им вообще не светит выпить. – Ну… мы с хёном впервые течку провели вместе, – проговаривает Хванун, начиная со вздохом. – Кажется, для него это в принципе было впервые. И с другими омегами у него такого опыта не было. – Начал так, как будто залетел, – выдаёт Донмён, беря один ломтик огурца, а следом кусает его. – Не исключено, – отвечает Хванун, из-за чего Мён сразу же давиться этим злосчастным огурцом. – Вас предохраняться не учили? – тут же говорит Дончжу, приподняв одну бровь. По правде говоря, если Хванун действительно залетел, то Чжу просто не знает, как на это реагировать. Он только что потерял своего ребёнка, а тут… конечно, он рад за друга, что у него всё хорошо в личной жизни и никто не пытается его уничтожить. Но Дончжу просто не сможет смотреть на ребёнка Хвануна, зная, в какой сложный период это дитя было зачато. – Я, честно, не особо помню, что происходило в этот период, – говорит Хванун. Он виновато смотрит в стол, очевидно, понимая, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы беременеть. Конечно, Хванун имеет право зачать ребёнка в любой момент, когда сам того пожелает, и глупо его в этом винить. Но сейчас Дончжу особенно надо, чтобы все его друзья были рядом и не были заняты… детьми… – Но, мне кажется, я сам прокол один из презервативов, – заканчивает Ё фразу. Он скручивает свои пальцы, сильно нервничая. А следом сглатывает. Кажется, он действительно на все сто процентов чувствует перед Дончжу вину. – Прости, Чжу, – проговаривает он, посмотрев на того самого омегу, который совсем недавно потерял ребёнка. – Всё нормально, – говорит Дончжу. – Это твоё право, когда заводить детей, и моя жизненная ситуация не должна на это влиять, – произносит он, успокаивая Хвануна. И по нему видно, что он действительно расслабляется от этих слов. – К тому же, мы пока не знаем точно, действительно залетел ты или нет, – говорит Гонхи, после чего встаёт со своего места и прячет вино в холодильник. – А вы с Донмёном не будете? – спрашивает Дончжу. – Лучше не стоит, – отвечает спокойно Гонхи. – Выпьем эти три бутылки, когда одержим победу над Пак Инсобом, – Ли убирает со стола бокалы и прячет их в верхних шкафчиках. А вместо них достаёт просто кружки, чтобы заварить в них кофе. – О, – а Донмёна как будто сейчас осенило. – Чжу, можешь не беспокоиться по поводу того, что я могу залететь в самый неподходящий момент, – произносит он, после чего съедает очередной ломтик огурца. – Сказал тот, кто ест солёные огурцы, – подмечает Дончжу, на что тот слегка смеётся. – Помнишь, я сказал, что могу сделать так, чтобы наш папа и от меня отрёкся? – проговаривает Мён, улыбаясь во всё лицо. – Ты это сделал? – спрашивает Хванун, смотря на говорящего. – Пока нет, – отвечает спокойно Донмён. – Вы уже знаете, что в студенческие годы я изменил Гиуку, поэтому мы и расстались. – Да, а теперь вы, кажется, снова вместе, – подмечает сразу же Дончжу. В подобное стечение обстоятельств Чжу не особо верит, однако если это сказал сам Донмён, значит так и есть. По крайней мере, оснований не верить ему у Дончжу нет. – Я тебе солгал на этот счёт, – говорит Мён, от чего Чжу сразу же хмуриться. Это не особо приятный факт на самом деле. – Где-то полгода назад я выполнил одну его просьбу, так что он крупно мне задолжал, – продолжает Донмён. – А я попросил его притворяться моим парнем в основном для родственников, то есть для папы и так далее. С его помощью я даже вполне могу отшивать других альф. – А зачем тебе это? – спрашивает Дончжу. И в этот момент Гонхи переставляет кружки с кофе на стол. Чжу сразу же берёт свою кружку и делает глоток. Ему пришлось два с половиной дня жить без этого ароматного напитка, поэтому у него уже начиналась ломка. Кофе – это важная составляющая жизни Дончжу. – Меня привлекают омеги намного больше, чем альфы, и Гиук при расставании мне помог это осознать, – говорит Донмён. А на моменте, когда он говорит слово «омеги», Дончжу не может сдержать свой шок и давиться горячим кофе. – Что прости? – Я встречаюсь с омегой. – А вы двое хули не удивлены!? – возмущается Дончжу, посмотрев по очереди на Хвануна и на Гонхи. – Он крупно спалился передо мной, так что я знал, – говорит сразу же Хванун, поэтому взгляд сразу же устремляется на Гонхи в полном недоумении. – Он меня ещё четыре года назад засосал, – выдаёт Ли, что вызывает в Дончжу море негодования. Это же выходит, что Гонхи вообще четыре года молчал. И, очевидно, теперь у Чжу на лице написаны все его эмоции, ведь Донмён и Хванун начинают очень сильно смеяться. – Ну справедливости ради, я тоже не знал, – добавляет Гонхи. – Просто не удивлён. – Погоди, разве четыре года назад у тебя не было альфы? – уточняет Дончжу. Гонхи из тех, кто состоит в отношениях долгосрочно. Чонхо был у него только третьим альфой. И, кажется, года четыре назад у Ли действительно кто-то был. – Как будто пьяного Донмёна вообще можно остановить, – тут же подмечает Гонхи, пока те двое лишь сильнее начинают смеяться над этой ситуацией. И подобной атмосферы не хватало. Когда у Дончжу был ребёнок, вот так пошуметь точно нельзя было. Минсоль часто пугался громких звуков, так что и смеяться приходилось в несколько раз тише. В жизни не хватало и Хвануна, который предпочитал не тревожить друга с маленьким ребёнком. Он ведь понимает, что довольно шумный, что запросто может напугать дитя. Не хватало и Донмёна, который вечно несёт какую-то околёсицу. Его манера речи всегда содержала в себе лёгкий флирт. Теперь она весьма обоснована. Больше всего, почему-то, этот флирт летит в сторону Гонхи, но, видимо, у них есть какой-то свой локальный мем. Тот же поцелуй, о котором они оба умолчали. Наверняка, это всё происходит у них довольно давно. Как минимум пять лет назад в отеле Сокчхо Дончжу обнаружил Гонхи в одном номере со своим братом. Вполне вероятно, что тогда они и сблизились. Ссора Дончжу с Донмёном, очевидно, их отдалила. Но сейчас они снова ведут себя так, словно того года, когда они не общались, вообще не было. И если честно, Дончжу уже не удивится, если окажется, что омега, с которым Донмён состоит в отношениях, это Гонхи. Учитывая, какая между ними химия была и есть, это будет вполне логичный вариант. Совсем позабыв обо всех проблемах, что висят на плечах Дончжу, он просто наблюдает за тем, как им вчетвером весело, как и было когда-то в прошлом. Всё потихоньку становиться на свои места, как и должно быть. Остаётся только одержать победу над Пак Инсобом и можно спокойно жить дальше. Находясь сейчас здесь, Чжу особо не замечает, как по его щекам побежали слёзы. На лице улыбка, а в голове пробегаются мысли о Ли Сохо и о том, что Дончжу хочет от этого альфы детей. Надо, конечно, сначала отомстить за Минсоля, а потом уже заводить новых детей. Но… так не хватает этих крохотных ручек и ножек, не хватает детского лепета. Дончжу всё время мыслями возвращается к этому. Каждый раз, стоит ему только подумать о Ли Сохо, как сразу же вспоминается и его ребёнок, который больше никогда не сможет заплакать или закричать. Как же это больно. – Хэй, Дончжу, – проговаривает Хванун, первый заметив слёзы на лице Чжу. Он быстро поднимается со своего места и обнимает неожиданно заплакавшего омегу. – Братец, – Донмён присоединяется к этим объятиям. И Гонхи следом за ним замыкает обнимашки. У Ли очень длинные руки, поэтому он очень легко обхватывает ими всех троих. А эти объятия настолько тёплые, что в них становиться так же уютно, как… в месте, которое действительно можно назвать своим домом. – Я не смогу… не смогу сказать это Сохо-хёну, – говорит Дончжу. Завтра… завтра Чжу может похоронить своего ребёнка. Донмён уже закончил с экспертизой, поэтому можно уже устраивать похороны. Вот только… Чжу не может этого сделать. Ему будет очень тяжело смотреть на все процедуры. Он не сможет смотреть на мёртвое лицо своего ребёнка, не сможет смотреть на фоторамку с чёрной лентой, просто не сможет… А ближе к вечеру Дончжу, собравшись с мыслями, идёт вместе с Гонхи в здание суда, чтобы подать как минимум один иск против Пак Инсоба. Гонхи уже сказал, что прокурор Бан Чан открыл дело против него. Самое время подать ещё один иск, чтобы хорошенько рассредоточить внимание своего врага. В этом и заключается тактика. Организовать несколько судебных процессов, чтобы Пак Инсоб проиграл хотя бы в одном из этих судов. По итогу он должен понести наказание хоть за что-то из этого множества его преступлений. Дончжу продумал свою стратегию до мелочей. Конечно, ему придётся самому вести несколько судов одновременно. Как минимум, он сам сейчас находится под судом. И, к слову, дата первого заседания уже назначена. Судья стал больше сопереживать Дончжу, от того первое заседание только через две недели. То есть, есть время отвлечься на течку, которая уже стоит практически на пороге. Дончжу подаёт первый иск на возмещение финансового ущерба. Ребёнка нет, но отвоевать за него алименты вполне реально, ведь почему бы и нет? Все те деньги, которые Пак Инсоб должен был платить в течение десяти месяцев жизни его сына, он обязан будет выплатить. И, конечно, Дончжу будет настаивать на едином платеже. Конечно, деньги ему не нужны. Ему нужен суд, чтобы показать этой мрази, из какого Чжу теста. На следующий день Дончжу похоронит своего сына. Тело кремирует и оставляет в ячейке. Устраивает максимально скромные поминки, на которые приглашает только Гонхи, Хвануна и Донмёна. Больше никого. Самое главное ещё, чтобы Хванун умело скрыл о том, что вообще ходил на похороны, от Гонхака, чтобы об этом не узнал Сохо.