Прошлое и настоящее

      Александру было не по себе. В этой семье он ощущал себя чужаком. Первая неделя прошла гладко, вторая — с натяжкой, а на третьей стало ясно: черти начали лезть из всех щелей.       Он и не думал, что быть отцом окажется настолько сложно. Казалось, что с детьми будет так же просто, как с Катей, что он сможет поймать с ними ту же волну. Но...       Будучи человеком расчетливым и уверенным, Александр решил воспитывать детей по примеру своих родителей. Уже через неделю Ксюше было запрещено краситься в школу и общаться с каким-то Максимом. Все возражения разбивались об одно: "Не доросла." Ксения обижалась, но спорить не имело смысла. Теперь после тренировок её забирал Игнат, о прогулках не могло быть и речи.       С Даниилом дело обстояло сложнее. Тот его попросту не слушался. Однажды и вовсе уехал за город к бабушке, не предупредив. Но больше всего Александра раздражало увлечение сына киберспортом. Он, наследник семьи Воропаевых, хочет сидеть за компьютером, крича в монитор? Саша взялся за его образование: вручил сыну том по экономике, дав неделю на изучение. Когда через семь дней он спросил, что тот усвоил, Даня ответил на пару вопросов и попросил забрать книгу. Александр удовлетворенно кивнул, но, взяв её в руки, заметил, что упаковочная плёнка даже не была вскрыта. Видимо, мальчишка и так знал основы, но тактично не сказал об этом.       Вскоре он узнал от Кати, что Даня выиграл какой-то турнир и теперь участвует в следующем. На угрозу лишить его карманных денег и запереть дома подросток ответил спокойно: — Без проблем. Подушка финансовая у меня есть, а дома держать против воли ты не имеешь права — ст. 65 СК РФ. Или, если тебе так больше нравится, ст. 127 УК РФ. Выбирай.       Саше оставалось лишь раздражённо поджать губы. Паршивец, но умный.       А вот с Настей всё было проще. Или, наоборот, сложнее. Жданова. Кровь от крови Андрюшиной, но в душе — чистый он сам. Это сбивало с толку. Их первая встреча прошла неудачно: ей не понравился он, ему — её взгляд, оценивающий, насмешливый. Она иронизировала, подкалывала — искусно, тонко, безупречно. Задавала неудобные вопросы и поднимала острые темы. Этого было достаточно, чтобы вывести его из себя.       Конечно, постоянные конфликты с детьми не могли не отразиться на его отношениях с Катей. Они спорили. Часто, бурно, с эмоциями. Но всякий раз ссорились так же, как мирились, — в постели. И это, пожалуй, было единственным светлым моментом. — Я не понимаю, как найти к ним подход, — признался он как-то. — Меня воспитывали иначе. Я и слова лишнего не мог сказать отцу, тем более возразить. — Саш, мы другое поколение. И кто сказал, что наше воспитание было идеальным? — Ты считаешь, нас плохо воспитали? На это Катя промолчала. Но последней каплей стал случай с собакой.       За ужином, когда за столом сидели только он и дети, мужчина попытался разрядить обстановку: — Почему бы нам не завести собаку? Или кота?       Ответа не последовало. Александр поднял голову. Дети сидели с каменными лицами. Даня с Настей бросали осторожные взгляды на Ксюшу. Та, не моргая, смотрела в пустоту. — Я против, — тихо произнёс Даня.       В ту же секунду Ксюша резко встала и почти бегом покинула кухню. Настя, метнув в сторону отца презрительный взгляд, отправилась следом. Даня остался на месте, но насторожился. — И почему же ты против? — спросил Александр. Парень замер, не донёс ложку с супом до рта. — Не хочу делать Ксюше больно. — Конкретнее. Даня медленно положил ложку и посмотрел на него. — Ты... ты правда не помнишь? — Не помню, — спокойно ответил Саша. — Или вы думаете, что отец полгода строит из себя идиота? Молчание. Затем Даня тяжело вздохнул. — Ладно. Три года назад ты подарил Ксюше щенка. Он прожил три месяца. Саша напрягся. — Дальше. — Она гуляла с ним во дворе. Два придурка на электросамокате... — он осёкся, будто снова переживая тот момент. — Они сбили Пуфа. — Понятно. Повисла тишина. — Что бы твой отец сделал в такой ситуации? Даня посмотрел на него с лёгким подозрением. — Пошёл бы к дочери. Утешил бы. Извинился. — Спасибо.       Но извиниться он так и не успел. Нет, он хотел. Честно хотел. Но не знал, с чего начать. Просить прощения у взрослой женщины — одно, у ребёнка — совсем другое. После этого случая дети всё реже садились с ним за один стол. Саша с головой ушёл в работу, восстанавливал здоровье. Ксюша его избегала. А потом... потом всё окончательно пошло наперекосяк.

***

      Будучи ребенком двух влиятельных семей, Анастасия с ранних лет задавалась вопросом:"Кто я и чего хочу от жизни?" От Ждановых ей досталась утонченная внешность, от Воропаевых – твёрдый характер, а от Пушкарёвых – упорство и целеустремлённость. Но несмотря на этот богатый коктейль генов, она больше ощущала себя Воропаевой с внешностью Ждановых.       Еще в детстве Настя начала замечать, что в семье что-то не так. Узнав, что Александр ей не отец, а просто муж матери, девочка испытала страх. Страх, что и он, как её настоящий отец, может однажды их покинуть. Этот страх укоренился в её сознании.       Когда Настя стала старше, родной отец попытался наладить с ней отношения. Но всё выглядело натянуто. Он начинал разговоры, делал шаги навстречу, но всякий раз останавливался, не доводя начатое до конца. Девочку это огорчало. Создавалось впечатление, что он действует потому что должен, а не по велению сердца.       Когда ей было 12 лет они с Андреем поговорили и решили прекратить эти попытки наладить связь. Того же дня Настя, чувствуя смятение, ворвалась в рабочий кабинет Александра (хотя он очень не любил, когда кто-то врывается к нему). — Ты мой папочка, — заявила она, забираясь к нему на колени и крепко обнимая. Александр отложил документы и обнял её в ответ. — А ты сомневалась, Птичка? Я никогда не сомневался, что ты моя дочь, — сказал он, чмокнув её в макушку. — Нет, просто думала, что у меня может быть два папы, — прошептала девочка, прижавшись к его груди. — Но ты поняла, что не всё зависит от тебя, верно? — Настя кивнула. — Обещаю, меня тебе хватит на всё: на "папа, купи мороженое", "папа, я выхожу замуж", "папа, я беременна". Я всегда буду рядом, обещаю, Птичка. — А еще мне очень страшно, что ты тоже…уйдешь, — девчушка еще сильнее вжалась в отца. — Кхм, — на лице мужчины пробежала куча эмоций. — Анастасия Андреевна, Вы что, ищите запасной вариант? — Саша постарался выглядеть сурово, но глаза его смеялись и щеки чуть подрагивали.       Девочка замерла, оторвалась от его груди, подняла испуганный взгляд, постепенно осознавая, что эта ситуация выглядит именно так. Саша расплылся в улыбке и снова прижал дочку к своей груди. — Надо ограничить твое общение с мамиными подругами. И я всегда буду рядом, обещаю. С тех пор Настя больше не сомневалась в его словах. До этого времени…       Теперь, спустя годы, мужчина, который жил с ними, казался ей чужим. Это была внешность её отца, но его манеры, голос и даже взгляд принадлежали кому-то другому. И это пугало.       Он почти не помнил детей, лишь изредка вспоминал Катерину. Даже младшие, которые раньше тянулись к нему, теперь избегали его компании. Через месяц дети стали завтракать и ужинать отдельно. В доме воцарилась странная атмосфера, будто каждый день они хоронили живого человека. Анастасия больше не могла этого выносить. Однажды утром она решила остаться позавтракать с родителями. — Тебе не нужно на пары? — спросил Александр, взглянув на неё из-за планшета. — Нужно, — спокойно ответила она, жуя бутерброд. — И? — Что и? — девушка была невозмутима. Придвинула сахар и стала отправлять ложку за ложкой в большую кружку с кофе.       Настя хотела посмотреть, что будет, если вывести этого человека из себя. Папа ни разу не выходил из себя при ней. Если возникали спорные вопросы, то они расходились по разным комнатам, а чуть позже, спокойно все обсуждали. Девушка чувствовала, что он раздражается, но внешне держался ровно. — Ты собираешься прогулять занятия? — Саша чуть сжал пальцы в кулак. — Возможно. Это проблема? — девушка продолжала игнорировать его своим взглядом, отдав все свое внимание телефону и бутерброду.       Он поднял глаза, пристально глядя на неё. «Прогулять пары» — для него это было просто сверхнаглостью и неуважением. Если бы он такое сказал отцу, то сразу бы собирал свои зубы в углу. — Это станет твоей проблемой, барышня, когда потеряешь контроль над учёбой, — пальцы сжимались сильнее. Настя усмехнулась «барышня». Так он ее никогда не называл. — Тебе то что? — Ты моя дочь… — Уверен? — девушка наконец взглянула на него. Ее взгляд был таким же холодным как и голос.       Саша напрягся. Что он не так делает? Почему она его так раздражает? — Настя… — Катерина, до этого молча сидевшая за столом, встала. Настя жестом попросила её уйти. — Ты моя дочь, — повторил Александр, но голос его звучал механически. — А ты не мой отец. Что будем делать? Саша замер с кружкой в руке. «Да хуй его знает, что делать!» Самому бы разобраться. — Кто я тогда для тебя? — произнес он непринужденно. Настя пожала плечами. Бутерброд уже остался забытым. И смотрела она уже не в телефон, а куда-то под стол. — Чужой человек. Как будто мама привела в дом любовника, и теперь мы должны притворяться счастливой семьёй, — голос Насти потерял уверенность и стал глухим. Мужчина сжал кулаки до бела. — Я люблю твою мать и… — Возможно. Только любимая женщина с тремя прицепами и четвертый на подходе. — Не смей! — по кухне разразился удар по столу. Он закрыл глаза и вздохнул. Настя вздрогнула. Вот такого ее отец точно никогда себе не позволял. Даже дедушка себя так не вел при них. — Что ты предлагаешь? — его голос был холоден. — Предлагаю съехать с квартиры, снять отдельное жилье. Вернешься, когда снова станешь собой, — Настя старалась говорить твердо, но голос чуть подрагивал. — А если это продлится годами? Если память вообще не вернется? — голос Александра дрогнул. — Ты предлагаешь мне бросить семью? Добровольно? Настя на мгновение замерла, осознавая тяжесть этих слов. Она не думала о таком сценарии. Всё оказалось сложнее. — Тогда... тогда можешь приходить иногда, навещать маму, — её голос стал тише, почти шепотом. — Заново знакомиться с детьми. — Настя, — он произнес её имя так, будто это был последний якорь. — Что, Настя?! — сорвалась она, громче, чем собиралась. — Ну что?! Ты мучаешь нас! Ты понимаешь это?! Мы смотрим на тебя, как на живого мертвеца! Это невозможно терпеть! — её лицо залили слёзы, голос срывался. — Ты не мой папа… Слова резанули Александра. Его взгляд потух, словно из него выдрали душу. — Даже сейчас... даже в этом разговоре, — Настя всхлипнула, кулаки её дрожали. — Мы с папой никогда так не разговаривали! Он не кричал! Он не бил по столу кулаками! Но знаешь, что самое ужасное? — она вскинула на него глаза, полные боли и отчаяния. — Он обещал быть рядом. Всегда. Мой папа обещал… Александр опустил голову, губы его дрогнули, но слов не было. — Уйди, — хрипло выдавила Настя, отворачиваясь. — Просто уйди. Мама будет с нами. Мы справимся. Мы вместе переживём это. Она сильная. — Я… я не… — начал было он, но её следующий крик заставил его замолчать. — Пошёл прочь! Проваливай! — Настя вскочила, её лицо было искажено гневом и горем. Слёзы текли по щекам, дыхание сбивалось, словно она боролась с невидимым врагом. — Ты не нужен здесь! Александр попытался возразить, но голос предал его. Он только сжал кулаки, чтобы не выдать дрожь. — Не смей говорить за всех, — процедил он сквозь зубы. — Смею, — она пристально посмотрела ему в глаза, взгляд её был твёрд и безжалостен. — Младшие ещё не доросли до права голоса. А мама… мама тебе ничего не скажет. Будет терпеть. Ты думаешь, она нас не слышит? — Настя горько усмехнулась. — Если бы она была не согласна со мной, то не ушла с кухни. Она бы осталась. Александр замер, словно получил пощёчину. Его лицо стало непроницаемым, но внутренняя борьба отражалась в напряжении челюстей и сжатых кулаков. Прошла мучительная пауза, в которой он переваривал каждое её слово. Наконец, он выдохнул, опустил плечи и медленно произнёс: — Хорошо.       Он поднялся, стараясь сохранять видимость спокойствия, но каждый его шаг звучал в квартире, как глухой удар. В коридоре раздались звуки открытия шкафчиков, потом шум был из ванной. На пару минут в квартире воцарилась тишина. Раздался звук открытия двери и закрытия. Ушел.       Все это время Настя стояла неподвижно, будто её приковали к месту. Как только дверь за Александром захлопнулась, её ноги подкосились, и она рухнула на стул. Беззвучные рыдания сотрясали её тело, но слёз почти не было — только боль, разливающаяся внутри, как кипящая лава. Она выгнала отца. Родного. Любимого. Кто она теперь?       Мысли бились в голове. Что она натворила? Как отреагируют младшие? А мама? Сможет ли она когда-нибудь простить себя? В голове вспыхнула идея. Дрожащими руками Настя схватила телефон и быстро набрала номер. — Алло? — раздался знакомый голос. — Теть Юль, приезжайте, — голос её дрожал. — Кажется, я устроила апокалипсис. — Что случилось? — в голосе тёти послышалась тревога. — Просто… приезжайте. И захватите пару бутылок вина. — Уже еду. Держись.       Настя отключилась и уронила телефон на стол. Её взгляд уставился в пустоту. В голове крутились болезненные вопросы. Как это понять и принять, когда твой родной человек и жив, и мёртв одновременно? Может, она ошиблась? Может, стоило оставить всё, как было? А вдруг со временем они бы притёрлись, привыкли? Ведь дети же принимают новых партнёров родителей… Но тут всё иначе. Совсем иначе.       Настя почувствовала чей-то взгляд на себе. Медленно повернув голову, она встретилась глазами с матерью. Катя стояла в дверях, её лицо было спокойным. Стыд охватил Настю. Она опустила голову, слёзы наконец потекли по щекам. Мама подошла и, не говоря ни слова, обняла её, поглаживая по голове. — Прости, мам, — прошептала Настя, её голос был еле слышен. Катя продолжала молча её обнимать, давая дочери немного тепла и покоя в этот хаос. Наконец, она тихо сказала: — Спасибо. Настя подняла на неё полный недоверия взгляд. — Что? — Спасибо, — повторила Катя, её голос звучал спокойно, но с оттенком усталости. — Сама я бы не решилась. — Ты говоришь спасибо за то, что я выгнала папу? — девушка не верила своим ушам. — Ты не выгнала отца, Настя, — мягко сказала Катя, глядя ей в глаза. — Ты выгнала лишь его тень. Это я поспешила. Надеюсь, вы сможете простить меня за это. — Тень… — Настя грустно усмехнулась. Её сердце сжалось от этих слов, но они звучали правдиво. В комнате повисло молчание, наполненное тяжестью слов. — Мам, — голос девушки был почти детским, — папа же вернётся к нам? Катя на мгновение закрыла глаза, словно хотела найти ответ в глубине своей души. — Надеюсь, милая. Очень надеюсь. В этот момент раздался звонок в дверь. Настя заметила, как в глазах матери вспыхнула и тут же погасла надежда. — Это доставка… винишка, — тихо сказала Настя, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Какого ещё винишка? — Катя удивлённо посмотрела на неё. — Надеюсь, вкусного, — слабо улыбнулась Настя и встала, направляясь к двери.

***

      Недели шли, но Александр не появлялся. Настя старалась называть его полным именем, отдаляя отца от этой чужой личности. Спустя два месяца мама родила мальчика — Станислава Александровича Воропаева. А папы всё не было...