Marked for Obsession.

Три недели. Три грёбаные недели. После той ночи, когда он сломал меня и сам сломался в моих руках, Баки исчез. Ни единого знака, ни намёка на его присутствие. Ни оставленных вещей, ни внезапного появления в тени моей кухни, ни раздражающих мне нервы сюрпризов вроде сожжённой машины или слежки. Пропал. И от этого было только хуже. Я сидела за рабочим столом, пялилась в экран, но цифры и буквы ничего для меня не значили. Размывались, плясали перед глазами, складываясь в чертово «ГДЕ ТЫ?» — и так по кругу. Я знала, что мне не стоит волноваться. Он не такой. Баки не тот человек, который исчезает просто так. Он либо охотится, либо убивает, либо следит. Скорее всего, всё сразу. Но меня это не успокаивало. Я чувствовала себя дурой. Нет, хуже. Полной идиоткой. После всего, что он со мной сделал, после всех его угроз, жестокости, попыток поставить меня на место, я всё равно скучала по нему. Хотела увидеть. Хотела понять, что с ним. Хотела снова почувствовать его рядом. Я резко выдохнула, выпрямилась и стиснула челюсти. Соберись, мать твою. Баки Барнс — это плохая идея. Всегда была и всегда будет. Тогда какого чёрта меня разрывает изнутри от того, что его нет рядом? Я пыталась сосредоточиться на работе, но взгляд снова и снова возвращался к новому парню, что занял место Люка. Люка, которого так и не нашли. Официально его объявили в розыск, но я знала правду. Баки знал. А если Баки знает — значит, человек либо давно мёртв, либо молится, чтобы его убили поскорее. И в данном случае Люк давно мертв и Джеймс наверняка избавился от тела. Новый сотрудник выглядел… нормально. Слишком нормально, если подумать. Строгий костюм, немного неуклюжие движения, напряжённый взгляд, будто он ждал, что его вот-вот кто-то схватит за шкирку и вышвырнет отсюда. Он мне не нравился. И дело было даже не в том, что он заменил Люка. Просто во мне засел чертовски навязчивый инстинкт подозревать всех и каждого. После всего, что случилось, доверять кому-то новому казалось невозможным. — Дебора! Я вздрогнула, выходя из мыслей. Лора нависла надо мной с руками, скрещёнными на груди. — Ты вообще меня слышишь? — Что? — Я моргнула, возвращаясь в реальность. — Я говорю, пошли пообедаем. Или ты решила жить на кофе и тревожных мыслях? Я закатила глаза, но встала. Может, смена обстановки поможет мне не думать о Баки хотя бы пять минут. Лора утащила меня в ближайшее кафе, болтая без умолку. Я механически кивала, вставляла ничего не значащие «угу» и делала вид, что слушаю, пока она рассказывала о каком-то новом проекте, а потом вдруг резко свернула в сторону: — Так что у тебя с ним? Я моргнула. — С кем? — С тем самым мужчиной, что пялился на тебя, как будто хочет сожрать заживо. Джеймс. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он давно не появлялся. Лора смерила меня внимательным взглядом, а потом фыркнула: — Ну, кто бы сомневался. Мужики всегда ведут себя как придурки. Спят с тобой, а потом изображают привидение. Я не ответила. Баки был не просто «мужиком». Он был штормом, ураганом, катастрофой, которую невозможно контролировать. Он не был из тех, кто исчезает без причины. И это пугало сильнее всего. Потому что если он не появлялся уже три недели, значит, что-то произошло. Я покрутила в руках вилку, воткнула её в кусок курицы, но есть так и не стала. Что-то произошло. Эта мысль сидела в затылке ледяным комом, и чем дольше я пыталась её игнорировать, тем громче она становилась. — Деб, ты вообще тут? Я вздрогнула и подняла взгляд на Лору. Она подперла щеку рукой и внимательно меня изучала. — Да, просто задумалась. — Очевидно. Ты выглядишь так, будто сейчас встанешь и сбежишь. Я скривилась. — У меня слишком много работы, Лор. Просто стресс. Она хмыкнула. — Стресс? Вот как это теперь называется? Ладно, не забудь, что завтра ты должна быть на моем дне рождении. Я закатила глаза и сосредоточилась на еде, лишь бы не продолжать этот разговор. Но мысли о Баки никуда не делись. Три недели. Три грёбаных недели. Он либо бросил меня, либо оказался в каком-то дерьме, из которого не может выбраться. И я не знала, какая из этих версий мне нравится меньше. Рабочий день тянулся невыносимо долго. Каждый клик мыши, каждый новый документ, который падал мне на стол, казался еще одним гвоздем в крышку гроба моего терпения. Коллеги сновали туда-сюда, обсуждали какие-то мелочи, кто-то жаловался на начальство, кто-то громко смеялся. А мне было плевать. В голове пульсировала только одна мысль: добраться до дома, закрыться от всего этого мира и хотя бы на пару часов забыться в горячей ванне. Когда стрелки часов наконец добрались до заветного времени, я выдохнула, схватила сумку и, особо не прощаясь, вышла из офиса. На улице было прохладно. Я натянула куртку потуже, поймала такси и, уткнувшись лбом в стекло, просто наблюдала за ночным городом. Люди спешили по своим делам. Я тоже спешила. Дом. Вода. Тишина. Хотя бы это у меня осталось. Дом встретил меня тишиной. Я машинально провела ладонью по дверному косяку, будто надеясь на какое-то невидимое прикосновение, какой-то знак, что он был здесь. Но Баки не было. Я сделала пару шагов вперед, оглядываясь. На тумбе у двери — ничего. На кухонном столе — ничего. Даже на подоконнике, куда он иногда бросал свои чертовы сувениры — пусто. Никакого камня. Никакой ленты. Ничего. Глухое разочарование больно ударило под ребра. Что я вообще ожидала? Что он появится, как всегда, без предупреждения? Что снова вторгнется в мою жизнь так же резко, как и исчезает? Я зло зажала губу зубами, скидывая туфли прямо в коридоре, и медленно поплелась в ванную. Горячая вода обволакивала тело, смывая усталость длинного дня. Пена мягкими облаками оседала на коже, музыка лениво струилась в воздухе, заполняя ванную ненавязчивыми мелодиями. На какое-то время в голове стало пусто. Без тревог. Без мыслей. Без Джеймса. Я глубже опустилась в воду, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку. Наконец-то — тишина. Но затем что-то изменилось. Едва уловимое движение, пробежавшее по краю сознания. Я даже не открыла глаза, но почувствовала. Кожу окутал странный холодок, вода больше не казалась такой расслабляющей. Что-то в комнате было не так. Я медленно открыла глаза. Взгляд сначала метнулся в одну сторону — все спокойно. Плитка, приглушенный свет, влага оседает на зеркале. Но стоило повернуть голову в другую сторону — и сердце рухнуло в пятки. В углу, в самой темной части ванной, он. Знакомая тень, отливающая приглушенным серебром. Баки. Он двигался. Медленно, бесшумно, словно волк, вышагивающий из густого тумана. Я не могла пошевелиться, не могла даже вдохнуть. Только смотрела, как он приближается, смазывая границы между сном и реальностью. Я замерла, когда он приблизился, его шаги, казалось, были настолько тянущимися, что я успела почувствовать, как каждый его приближающийся взгляд разрывает воздух вокруг меня. Он сел на бортик ванной, не проронив ни слова. Его молчание было убийственным. Я пыталась собраться, будто слова могли вернуть мне контроль, но все, что я чувствовала — пустоту. Как будто время растянулось и исчезло, и все остальное вокруг стало неважным. — Где ты был? — спросила я, не в силах скрыть все эти вопросы, крутящиеся в голове. — Почему ты исчез? Почему ты не пришел, не оставил ничего… Я пыталась поймать его взгляд, но он не смотрел на меня. Он был как тень — темная, неуловимая и безжалостная. Я не могла понять, что происходит в его голове, что творится в его глазах, пока он просто сидел и молчал. Я понимала, что он что-то скрывает, но ничего не могла сделать. Когда Джеймс наклонился ко мне, его дыхание стало тяжелым, словно он боролся с чем-то внутри себя. Он задрал рукав, оголяя предплечье, и я увидела, как его мускулы проступили от напряжения. Его взгляд был все таким же неподвижным и мрачным, как всегда, но в его глазах было что-то… непривычное, что-то, что заставило мою грудь сжаться. Я почувствовала, как его рука скользнула под воду, касаясь моего бедра, и мое тело отреагировало сразу — словно электрический ток прошел по моей коже. Он даже не пытался скрыть свою силу, но его прикосновение было мягким, медленным, заставляя меня терять контроль. Я старалась смотреть ему в глаза, но не могла удержаться от того, чтобы не отвести взгляд. Все внутри меня сжалось, и, несмотря на все это, я пыталась найти в себе хоть какие-то слова, чтобы вернуть хотя бы малейшую стабильность в этот хаос. Но стоило мне открыть рот, как снова его пальцы коснулись моей кожи, и весь разум исчез. Он был здесь, а я… я была снова слабой, беспомощной, как никогда. Его пальцы скользили по моей коже, горячие даже под водой. Я выгнулась навстречу его прикосновению, губы приоткрылись, а дыхание стало тяжелым, вырываясь неровными вздохами. Вода вокруг меня казалась еще горячее, как будто Баки своей близостью расплавлял все, что во мне осталось. Я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, но едва мои ресницы сомкнулись, его голос прорезал тишину, низкий и жесткий, как удар кнута: — Глаза. Я вздрогнула, но не посмела ослушаться. Подняла взгляд, наткнувшись на его ледяные, бескомпромиссные глаза. В них не было пощады — только желание и что-то еще, что я не могла разгадать. — Ты разрушаешь меня, Дебора, — он наклонился ниже, почти касаясь моих губ, но не давая мне ни капли этого поцелуя. — Теперь моя очередь. И в следующий миг он проник в меня двумя пальцами, заставляя мой мир рухнуть. Я вскрикнула, не в силах сдержать этот звук, но Джеймс заглушил его, накрыв мои губы своими. Поцелуй был жадным, требовательным, лишающим воздуха, но мне и не нужен был воздух, не в этот момент. Я растворялась в нем, в этом безумии, в наэлектризованной тишине между нами, в горячей воде, обволакивающей мое тело. Его пальцы двигались глубже, заставляя меня выгибаться, цепляться за его запястье, как будто это могло хоть немного спасти меня от того, что он творил. Но он лишь усмехнулся в этот поцелуй, чуть отстранившись, позволяя мне увидеть, как в его глазах вспыхивают темные огни. — Посмотри, что ты со мной сделала, — он шептал это мне прямо в губы, и каждое слово отдавало вибрацией в моем теле. — Ты сама привязала меня к себе, Дебора. Теперь попробуй освободиться. Пальцы двинулись еще глубже, и я захрипела, изогнувшись в воде. Мои ногти вонзились в его предплечье, но Баки только крепче сжал мою шею другой рукой, удерживая меня в этом вихре удовольствия, боли, желания и чего-то темного, чего-то, что мы не могли ни назвать, ни остановить. Я была потеряна. И самое страшное — я больше не хотела находить себя. Он двигался медленно, мучительно, намеренно сводя меня с ума. Его пальцы внутри меня были не просто лаской — это было владение, захват, демонстрация силы, которой я не могла сопротивляться. Я захлебывалась стонами, мое дыхание сбивалось, и мне казалось, что я сейчас просто утону в этом чертовом водовороте чувств. Но стоило мне снова прикрыть глаза, как его хватка на моей шее усилилась, принуждая смотреть на него. — Я сказал, не смей прятаться, — его голос был низким, почти рычащим. Я открыла глаза. В них было столько тьмы, что, казалось, она сейчас поглотит меня целиком. — Баки… — мой голос был тонким, почти умоляющим, но умолять его — все равно что умолять бурю не рушить все на своем пути. Он усмехнулся, еще глубже проникая в меня пальцами, надавливая на чувствительные точки, и я вздрогнула, выгибаясь к нему навстречу. — Хорошая девочка, — прошептал он, наклоняясь к самому уху, так что его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Послушная девочка. Я была готова разрушиться. Но он не дал мне этого, резко вынимая пальцы, оставляя меня на грани. Я вскрикнула от неожиданности, срываясь на жалкий стон, а он только улыбнулся — эта улыбка была пугающей, завораживающей, такой же опасной, как он сам. — Ты не получишь этого так просто, Дебора, — Баки провел пальцами по моему подбородку, фиксируя мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. — Разве ты не знаешь, как играют в разрушение? Он склонился ниже, его губы едва касались моих, и его голос был подобен яду: — Медленно. Жестоко. Неотвратимо. Я задохнулась. Его слова, его прикосновения — все это сводило меня с ума, но еще больше сводило с ума осознание того, что он контролировал меня полностью. Джеймс играл, как хищник, который загнал свою добычу и теперь растягивает момент, получая от этого извращенное удовольствие. Пальцы снова скользнули по моему телу, под водой, по внутренней стороне бедра, едва касаясь, вызывая новый поток дрожи. Я выгнулась к нему, не в силах терпеть этот ад дальше. — Баки… — мой голос сорвался, и я ненавидела себя за это. — Что, милая? — Он смотрел на меня, темные глаза горели огнем, а уголки губ чуть дернулись, выдавая его жестокое удовлетворение. — Не играй так со мной… — я попыталась взять себя в руки, но было бесполезно. — О, Дебора… — он усмехнулся, наклоняясь ближе, так что его губы почти касались моих. — Но ведь ты так сладко рушишься, когда я играю. И прежде чем я смогла возразить, он вновь погрузил пальцы в меня — глубже, сильнее, без предупреждения. Я всхлипнула, хватаясь за его плечи, но он тут же перехватил мои запястья, сжимая их, удерживая меня на месте. — Смотри на меня, — приказал он низким голосом, и я подчинилась. Он снова двигался медленно, мучительно, сводя меня с ума с каждой секундой. Вода плескалась вокруг нас, музыка продолжала играть где-то на фоне, но я слышала только его дыхание, чувствовала только его силу. — Ты сломала меня, Дебора, — прошептал он, прижимая свои губы к моей шее, и от каждого его слова меня бросало в дрожь. — Теперь твоя очередь. Я задыхалась, я умирала, я жила — все в одном мгновении. Его слова жгли кожу, будто он вырезал их на мне своими холодными, жестокими пальцами. — Барнс… — я сорвалась на шепот, но он не дал мне договорить. Его движения стали резче, глубже, он наказывал меня за что-то, что я не понимала, но чувствовала каждой клеточкой тела. Вода плескалась вокруг, горячая, обжигающая, но это было ничто по сравнению с тем, как горела моя кожа под его прикосновениями. Я пыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал мои запястья, вдавливая меня в бортик ванной, не давая ни единого шанса на побег. — Ты не понимаешь, да? — Его голос был низким, почти рычанием, дыхание обжигало мой висок. — Не понимаешь, как ты меня сломала. Я судорожно втянула воздух, закусив губу. — Ты… ты сам исчез… — Потому что, черт возьми, не могу быть рядом с тобой. — Он дернулся ко мне, и я поняла, что единственная причина, по которой он не сорвался окончательно, — это его звериная, извращенная жажда власти, потребность контролировать. Он наклонился еще ближе, пока наши губы не оказались на грани касания. — Но я и не могу без тебя, Дебора. Я закрыла глаза, мне хотелось сказать что-то, но не было слов, только ощущение, что меня ломают и собирают заново. И Баки, чертов Баки, чувствовал это. — Открой глаза, — его голос стал низким, почти бархатным, но при этом острым, как лезвие. Я подчинилась. Снова. И в тот же миг он сильнее надавил пальцами, толкая меня на самую грань, заставляя раствориться в этом безумии, без остатка, без права на спасение. Я задыхалась. Вода больше не казалась теплой — наоборот, она будто ледяным покрывалом окутывала меня, пока внутри все полыхало в огне. Джеймс наблюдал за мной, не моргая, впитывая каждую дрожь, каждый сорвавшийся с губ стон, словно ждал чего-то. — Больше не убегай, — прошептал он, но в голосе не было просьбы, только жесткий приказ, обернутый в бархат. — Или я найду тебя снова. Он замер, дразняще вывел пальцами последний круг на моей коже, и я сдавленно застонала, хватая воздух рваными глотками. Черт, он же знал, что делал. Знал, что мое тело предает меня, стоит ему прикоснуться. Я не могла ни думать, ни сопротивляться. Могла только тонуть в его руках. Баки вытащил руку из воды и медленно поднес пальцы к своим губам, словно смакуя. А потом поднял на меня взгляд — тяжелый, от чего холодок пробежал по спине. — Вот и хорошо, — пробормотал он и встал, оставляя меня в ванне, растерянную и дрожащую. Я моргнула, словно очнувшись от транса. — Подожди… — голос сорвался. — Куда ты… — Отдыхай, пчёлка. И помни: если ты меня не видишь, это не значит, что я не рядом. Он уже направлялся к двери, и я дернулась, но тело не слушалось. Черт возьми, он снова собирался исчезнуть? — Джеймс! Я же лю… — Знаю. И это чувство погубит тебя. Так же, как оно сгубило меня, Дебс. Он даже не остановился. Только рука на секунду замерла на дверной ручке, но потом он распахнул дверь и ушел, оставив меня в пустой ванной, среди остывающей воды и хаоса, который он снова принес с собой. А его признание… наверное, это можно было так назвать, ведь он никогда не говорил мне, что любит, плотно засело в моей голове и уже вряд ли покинет ее.

***

Утро началось лениво. Я проснулась поздно, еще какое-то время валялась в постели, натянув одеяло до подбородка и уткнувшись лицом в подушку. Голова была тяжелой, мысли путались, а тело до сих пор помнило прикосновения Баки. Проклятье. Лежа так, я лениво водила пальцем по экрану телефона, бесцельно пролистывая уведомления, пока не увидела одно-единственное сообщение. От него. «Как твоя киска после вчерашнего, пчелка?» Я замерла, вцепившись в телефон так, что пальцы побелели. Господи. Какой же он ублюдок. После трех недель молчания. После того, как он исчез, не оставив ни следа. После того, как я, как последняя идиотка, искала его повсюду — глазами на улице, в толпе, даже в собственном доме, ловя себя на мысли, что вот-вот найду очередной камень с лентой на подоконнике. Но ничего. Пустота. И теперь он пишет это? Я со злостью швырнула телефон на кровать и зарылась лицом в подушку, зная, что если начну отвечать, то скажу какую-нибудь глупость. Или наоборот, нечто такое, что потом пожалею. Ладно. Нужно собраться. Я нехотя встала, потянулась, зевнула и пошла на кухню, накидывая халат. У меня был целый день, и я собиралась провести его в полном расслаблении. Включила кофе-машину, лениво прислонилась к столешнице, глядя в окно. День был пасмурным, серым, даже немного угрюмым — точно под мое настроение. После кофе я устроилась на диване, завернувшись в плед, и включила какой-то фильм, который уже видела сто раз. Просто чтобы шумел фоном. Полдня прошли в каком-то тумане: то я смотрела в потолок, то бездумно листала телефон, то пыталась читать книгу, но ни одна строчка не задерживалась в голове. Лора звонила несколько раз, напоминая про день рождения, но я игнорировала звонки. Мне не хотелось идти. Не хотелось притворяться, что все нормально. В какой-то момент я решила, что горячая ванна — это именно то, что мне нужно. Включила воду, добавила пену, зажгла свечи, поставила ненавязчивую музыку. Думала, это поможет расслабиться. Отпустить мысли. Но стоило мне закрыть глаза и позволить воде окутать тело, как в голове снова возникли его руки. Его голос. Его чертово «пчёлка». Я резко открыла глаза и, разозлившись, ударила ладонью по воде. Баки. Черт бы тебя побрал. Но я все же постаралась расслабиться. Кажется, даже задремала под воздействием тепла, но меня резко заставил распахнуть глаза стук во входную дверь. Я вцепилась в бортики, едва не расплескав всю воду по полу и замерла. Кто бы это ни был - это точно не Джеймс. Он не стучит. Он просто появляется, как гребаное привидение в фильмах ужасов. Стук не прекращался, становясь все громче, я вынуждено покинула ванную, обматываясь огромным полотенцем, ругаясь себе под нос и пошла открывать. Распахнула дверь и… — О, так ты дома! — Лора, качнувшись, уперлась рукой в дверной косяк и сощурилась, глядя на меня с явным укором. — И даже в душе плескалась, пока я, как последняя идиотка, ждала тебя в баре! Я тяжело выдохнула, стискивая полотенце на груди, и оглянулась в сторону ванной, откуда еще шел пар. Вода капала с моих волос, впитываясь в ткань. — Лор, что ты тут делаешь? — я попыталась говорить спокойно, но она перебила меня на полуслове, отмахиваясь. — Что я тут делаю? Дебора, серьезно? Ты мне скажи лучше, что ты тут делаешь! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Мы договаривались. Ты обещала прийти. Но, конечно же, тебе плевать! Потому что кроме твоего чертового Барнса тебя ничего не заботит! Я сжала губы, молча наблюдая, как она яростно сбрасывает с плеч легкую куртку и проносится мимо меня в дом, даже не спросив разрешения. — Лора, мне просто… — Тебе просто наплевать! — Она резко обернулась, уперев руки в бедра. — Как будто больше ничего не существует. Как будто, кроме этого психа, у тебя нет жизни! Я крепче вцепилась в полотенце, не зная, что сказать. Потому что, черт возьми, она была права. И мне это совсем не нравилось. Лора продолжала кричать, размахивая руками, пока внезапно не осеклась. Ее лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса. — Дебора… — Ее голос задрожал, и она сделала шаг назад. — Кто это у тебя в доме? Я нахмурилась, не сразу поняв, о чем она говорит, но потом заметила, как ее взгляд сосредоточился за моей спиной. Мое тело мгновенно напряглось. Медленно, слишком медленно, я повернула голову. В полумраке коридора, словно часть самого дома, стояла высокая тень. Знакомый силуэт. Ледяной, неподвижный. — Боже… — выдохнула Лора и попятилась еще сильнее. — Это же он. Это… он. Я резко развернулась, уже не глядя на нее. — Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, но голос не был таким твердым, как хотелось бы. Баки молчал. Как всегда. Как чертов призрак, который появляется тогда, когда вздумается, не объясняя ничего. За спиной хлопнула дверь — Лора сбежала. У нее хватило ума не встревать, не задавать вопросов. Но у меня — нет. Я развернулась к нему, сжимая кулаки. — Ты меня за дуру держишь? — Голос сорвался, но я не позволила себе сдаться. — Появляешься, исчезаешь, ломаешь мне голову! Что тебе вообще нужно?! Он не ответил. Даже не дрогнул, когда я бросилась к нему и со всей силы ударила в грудь. Потом еще раз. И еще. Он мог бы схватить меня за запястья. Остановить. Но не сделал этого. — Я устала, слышишь? — Я уже кричала. — Устала от твоих чертовых игр! Джеймс только смотрел. Глаза темные, бесконечные, в них не было ни злости, ни боли. И это бесило еще больше. — Ты меня слышишь?! — повторила я, но он все так же молчал. Плевать. Плевать, если он не хочет говорить. Плевать, если он считает, что я просто успокоюсь и сдамся. Я снова ударила его. На этот раз сильнее. Баки вздохнул, будто это даже не больно, будто все это не имеет значения. — Закончила? — тихо спросил он. Я сжала зубы. — Убирайся. — Нет. — Что? — Я не уйду. Я не выдержала и попыталась снова его ударить, но он наконец схватил меня за запястья. Его хватка была крепкой, но не болезненной. — Все? — Он посмотрел на меня сверху вниз, с выражением какого-то извращенного удовлетворения. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела так же сильно, как раньше хотела. — Ты просто наслаждаешься этим, да? — прошипела я. — Тебе нравится, что ты можешь ломать меня, как тебе угодно? Его глаза вспыхнули. — Я бы предпочел, чтобы ты сама сломалась, — он наклонился ближе, дыхание обожгло мне щеку. — Без истерик, без ударов. — Ну, не надейся, — огрызнулась я, пытаясь вырваться, но его пальцы лишь сильнее сжали мои запястья. — Я знаю, — выдохнул он. — Именно поэтому мне и нравится тебя ломать. Я задышала тяжело, глядя на него в упор. — Ты просто больной ублюдок. Баки склонил голову к плечу, изучая меня взглядом, в котором скользило что-то темное, голодное. — Возможно. Меня передернуло. Я ненавидела то, что он говорил это так спокойно. Как будто его не заботило, как это звучит. Как будто он не видел проблемы в том, что преследует меня, ломает меня, доводит до грани, а потом снова исчезает, оставляя разорванной на части. — Ты хочешь меня ненавидеть, — сказал он, а его пальцы начали медленно скользить по моей коже, словно изучая. — Но ты не можешь. — О, еще как могу, — выплюнула я. Баки ухмыльнулся. — Да? Он резко разжал пальцы, выпуская меня из хватки, но я даже не пошевелилась. — Тогда бей. Я замерла. — Что? — Бей меня, — повторил он, наклоняясь ближе. — Выбей всю свою злость. Всю свою ненависть. Его слова звучали как вызов. — Ты думаешь, что я этого не сделаю? — Нет, я думаю, что тебе этого недостаточно. Я хотела что-то сказать, но в горле пересохло. Потому что, черт подери, он был прав. Я могла ударить его. Могла кричать, ненавидеть, швырять в него все, что попадется под руку, но этого не было бы достаточно. Потому что я не просто злилась. Я хотела его. И это сводило меня с ума. Я задышала тяжелее, сжимая кулаки, но не двигалась. Баки ждал. Он видел мою злость. Видел, как во мне борются ярость и желание. Видел все, чертов ублюдок. — Ненавижу тебя, — выдохнула я. — Знаю. Голос спокойный, ровный, без намека на сожаление. Он наклонился чуть ближе, почти касаясь губами моего уха. — Но ты все еще хочешь меня. Я резко вдохнула, отшатнулась, но он схватил меня за руки, притягивая обратно. — Пусти! — Нет. — Ты… ты просто сводишь меня с ума! — выкрикнула я, извиваясь в его хватке. — А ты меня, пчёлка. Раз за разом. Я захрипела от злости, дернулась сильнее, но он держал крепко, не давая ни единого шанса вырваться. — Ты исчез на три недели! Ни слова, ни следа! А теперь просто вваливаешься в мой дом, делаешь всякие вещи в… пугаешь моих друзей, а потом… — Я слежу за тобой. Всегда. Я замерла. Он сказал это так просто, как будто речь шла о чем-то обыденном. — Ты сумасшедший. — Возможно. Баки вдруг потянул мои руки вверх, прижимая их к стене, а сам скользнул губами по моему виску, заставляя меня содрогнуться. — Ты скучала по мне, — выдохнул он в мою кожу. — Нет. — Врёшь. Его пальцы чуть сильнее сжали мои запястья. — Я не… — Молчи, Дебора. Голос низкий, грубый. Я прикусила губу, закрывая глаза. — Я ведь говорил тебе, что разрушу тебя, да? Я судорожно сглотнула. — Да. — Хорошая девочка. Я резко вдохнула, когда он двинулся ниже, поцеловав уголок губ, а затем провел языком по линии моей челюсти. — Ты трясешься, пчёлка. — От ярости, — процедила я, но голос предательски дрожал. Баки усмехнулся, медленно отпуская одно из моих запястий, но вместо свободы его рука тут же скользнула к моему горлу, сжимая его. Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала дрожь по всему телу. — Я думаю, ты врёшь. — Ты слишком много думаешь, Барнс. — Ты скучала. — Пошел ты. Он цокнул языком, будто бы разочарованный моим ответом. — Знаешь, пчёлка… — Он чуть сильнее надавил пальцами, заставляя меня застонать. — Я все это время наблюдал за тобой. Видел, как ты ворочалась в постели, как листала телефон, ожидая что-то от меня. Видел твое лицо, когда ты поняла, что я так и не оставил тебе подарок. Я задышала прерывисто, отводя взгляд, но он тут же схватил меня за подбородок, вынуждая снова смотреть в его глаза. — Ты злилась. Ты ждала. — Ты самовлюбленный ублюдок. — И всё же ты стоишь здесь, позволяя мне вот так держать тебя. Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он лишь сильнее прижал меня к стене. — Ударь меня, — прошипела я. — О, пчёлка, — он наклонился, проведя носом по моему виску, — ты ведь не этого хочешь. — Заткнись. — Лучше я докажу тебе, что ты врёшь. И прежде чем я успела возразить, его губы накрыли мои, требовательные, жесткие, без капли нежности. Я ударила его в грудь, но он даже не шелохнулся. Не дернулся, не отстранился, лишь сжал мои щеки пальцами, заставляя меня раскрыть рот, и углубил поцелуй. Я пыталась вырваться, но каждая моя попытка была жалкой и никчемной — Баки лишь сильнее вжимал меня в стену, разрывая мои сопротивления в клочья. — Чего ты хочешь? — выдохнула я, когда он наконец оторвался, но не убрал руки. — Тебя. — После трех недель молчания? — Именно. Всегда. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть надавливая, будто пытался вытянуть из меня ещё одно жалкое слово, но я лишь сжала зубы. — Ты ненавидишь меня, — сказала я. — Возможно. — Тогда какого черта ты здесь? Он усмехнулся. — Потому что ты тоже меня ненавидишь, но всё равно поцеловала меня в ответ. Я вспыхнула. — Я тебя ненавижу. — Лжешь. — Ты… — Дебора. Я замерла, когда он произнес мое имя. Не «пчёлка», не «крошка», не какая-то другая уничижительная насмешка — просто Дебора. — Да пошел ты, Барнс. Я вновь ударила его в грудь, и в этот раз он позволил мне оттолкнуть себя. — Вон из моего дома. — Ты уверена? — Да. Он кивнул, приглаживая языком нижнюю губу, и сделал шаг назад. — Хорошо. Я даже не успела выдохнуть с облегчением, как он снова наклонился ко мне, прикусывая мой подбородок. — Тогда я буду ждать, когда ты сама прибежишь ко мне. Я стояла, кипя от злости, разглядывая дверь, через которую только что ушел этот ублюдок. Хотелось что-нибудь разбить. Хотелось кричать. Хотелось… черт, хотелось его. Но вместо этого я просто тяжело выдохнула и зажмурилась, пытаясь успокоиться. Стало тихо. Слишком тихо. А потом в дверь снова постучали. Я вздрогнула, обернувшись. Неужели передумал? Вернулся, чтобы снова бросить в меня какую-нибудь насмешку? Я распахнула дверь. Пусто. Ни Баки, ни Лоры, ни кого-то еще. Только прохладный вечерний воздух и… Я опустила взгляд. Коробка. Просто стояла у порога. Без надписей. Без логотипов доставки. Я медлила. Инстинкты вопили — не трогай, не открывай, просто развернись и уходи. Глухо сглотнув, я наклонилась и осторожно коснулась упаковки. Обычный картон, заклеенный скотчем. Никаких адресов, надписей, ничего. Тёплый ночной воздух вдруг показался мне удушающим. Я огляделась, но улица была пуста. Ни мотоцикла Джеймса, ни незнакомых силуэтов. Только лёгкий ветер раскачивал ветви деревьев. Я зашла внутрь дома, закрыв дверь. Рука сама потянулась к скотчу. Я сдёрнула его, разорвала картон и откинула крышку. И замерла. Внутри, на чёрной бархатной ткани, лежала моя фотография. Недавняя. Я сижу в кафе, задумчиво грызу конец соломинки в стакане с коктейлем. Лора рядом, что-то говорит, но в кадре осталась только я. Снимок сделан со стороны улицы, через стекло. Под фото — что-то тяжёлое, металлическое. Я медленно подняла находку. Пуля. Гильза была выгравирована, но мне не требовалось вчитываться в символы, чтобы понять смысл. Это предупреждение. И меня в ту же секунду охватил ужас, пробравшийся за мгновение до самых костей. К черту мою гордость, она и так давно прогнулась под воздействием Джеймса. Я ринулась к столу, хватая телефон, и стала судорожно набирать сообщение: «За мной кто-то охотится.» Отправив, я ожидала ответа не больше минуты. Хотя бы сейчас Баки соизволил ответить мне, в отличии от предыдущих трех недель. «Я. Разве ты еще не уяснила это в своей чудной головушке?» Я закатила глаза, но страх в них и трясущиеся руки было сложно не заметить. «Кто-то, кроме тебя, Джеймс.»