В чёрном-чёрном городе

Ближе к вечеру Феликс уже не чувствовал ног от усталости. Бесконечная беготня между кассой и полками с товарами не прошла для него даром — спина ожидаемо ныла в районе поясницы, а съеденный много часов назад обед, состоящий из сэндвича и бутылки апельсинового сока, давно переваривался. Изголодавшийся желудок утробно урчал, по ощущениям пожирая сам себя, а всё не заканчивающиеся покупатели, словно издеваясь, продолжали разогревать в микроволновке еду, наполняя помещение волшебными запахами лапши, риса и специй. До возвращения домой оставался час — самый долгий и сложный. Самый, мать его, выматывающий. Ли призывал себя сцепить зубы и терпеть, рисовал перед глазами яркие картины того, как заваливался на диван, включал музыку и гладил улёгшегося на его живот мурчавшего Луло. И там, в этой тихой уютной вселенной, не было ни ненавистного звона колокольчиков, ни бесконечного писка микроволновой печи, ни… — Привет, Феликс! Перестав смотреть бессмысленным взглядом в одну точку, блондин перевёл взгляд на облокотившегося на прилавок мужчину и механически улыбнулся — он узнал его по голосу и той особенной, мурчащей интонации, с которой неизменно произносилось его имя. — Чанбин, идём? Девушка с короткими белоснежными волосами осторожно потеребила бойфренда за плечо, а когда тот с недовольным видом обернулся, приподняла левую руку, в которой держала пластиковую корзину. Намёк был прозрачнее некуда, и Феликс, успевший выучить за эти месяцы всевозможные реакции одного из своих постоянных покупателей, сыграл на опережение, отвернувшись к полке за своей спиной и принявшись бессмысленно переставлять товары — всё лучше, чем в сотый раз наблюдать столь унизительную сцену. — Так иди, — шипяще-тихо раздалось из-за плеча блондина. — Или ты список потеряла? — Но… — Харин, не беси меня! — повысив голос, мгновенно осадил девушку Чанбин. — Разве ты не видишь, что мы разговариваем? Ожидаемо проглотив грубую реплику в свой адрес, Харин коротко кивнула и свернула за ближайший стеллаж. Мужчина же показательно закатил глаза и плавно подался вперёд, будто хотел дотянуться до отошедшего от него продавца. — Красивая она, конечно, но такая глупая! Харин действительно была красавицей. Хрупкая и невысокая, с миловидными чертами лица и заострёнными ушками, она напоминала Феликсу эльфийку, место которой было в магическом лесу, но никак не в жестоком и грязном мире людей. Безусловно, этот мир успел обточить её и сбросить с узких плеч королевские одежды, сменил их кожаными куртками и широкими джинсами, пирсингом и ботинками на высокой платформе. Природная нежность лица скрылась под ярким макияжем, а вместо тонкого запаха цветов в короткие волосы въелся едва уловимый шлейф табака. Чанбин его тоже порой чувствовал, а от того злился на свою эльфийку ещё сильнее. И глупой, какой же она была глупой. Встречаясь с мерзавцем и тираном, продолжала упрямо наступать на одни и те же грабли — то ли не теряла наивных надежд перевоспитать его, то ли мечтала однажды разбить лоб в мясо и больше не мучиться. — Как твои дела, Феликс? — отстукивая подушечками пальцев по прилавку незамысловатый мотив, ожидаемо прицепился с разговорами Чанбин. — Нормально, — пожал плечами Ли. Почему, когда это было столь нужно, все покупатели будто бы испарялись, оставляя его на растерзание чертовски болтливому и настырному мужику? — Ты подумал над моим предложением? Оно всё ещё в силе! — собеседник приподнял в улыбке уголок губ. — Смотри, я тебе по дружбе хорошую скидку сделаю. Всякий раз слыша эту фразу, Феликсу хотелось закатить глаза и красноречиво покрутить пальцем у виска. Ну, о какой такой дружбе толковал Чанбин? Всё их общение сводилось к вечерним разговорам у кассы, во время которых мужчина трепался без умолку, а Ли его слушал и невпопад кивал. — Наш фитнес-клуб лучший в этом районе! — положа руку на сердце, клялся широкоплечий Чанбин с внушительной даже через одежду мускулатурой. — А знаешь, скольких людей я тренирую? Да почти каждый клиент мечтает попасть именно ко мне! — Милый, — прервав пылкую речь бойфренда, робко подошла к кассе Харин, — сколько авокадо тебе взять? Её корзинка уже была полна товарами, из-за чего одно хрупкое плечо нелепо торчало вверх, а второе наклонялось к полу. Руки чесались помочь девчонке поставить эту тяжесть на прилавок, но Феликс не имел привычки соваться в чужие отношения. В конце концов, и Чанбин, и Харин были взрослыми людьми. И если они оба добровольно встречались друг с другом, то кто он был такой, чтобы вмешиваться? Ли всего лишь пробивал товары и отсчитывал сдачу, он не умел и не хотел чинить поломанные судьбы. — Ты что, даже в таком примитивном вопросе не можешь разобраться без меня? — прикрыв ладонью глаза, устало простонал Чанбин. — Ну, просто у нас дома есть несколько штук, и я подумала, что… — Так не думай, у тебя это плохо получается! Выдернув корзинку из руки ойкнувшей девушки, мужчина раздражённо грохнул её на прилавок и неопределённо мотнул головой. — Возьми пару штук, и хватит! — Ладно! — испуганно пролепетала Харин, тут же скрывшись из виду. Феликс невольно подумал о том, что если бы его партнёр обращался с ним таким образом, то он бы давно сошёл с ума. Может и у этой девчонки тоже были не все дома, раз она проглатывала подобное обращение к себе раз за разом? — Скажи, что она меня специально провоцирует? — складывая в пакет товары, которые шустро пробивал Ли, ворчал недовольный Чанбин. — Прекрасно знает, как я устаю на работе и стараюсь заработать побольше денег, чтобы мы с ней ни в чём не нуждались, и всё равно достаёт меня из-за всякой ерунды! — М-м-м, — не принимая ничью сторону в чужом конфликте, неопределённо промычал блондин. — С вас тридцать пять тысяч вон. — С вас? — потянувшись во внутренний карман куртки за банковской картой, хитро изогнул бровь Чанбин. — С тебя, Феликс. Просил же! Аппарат уже выплёвывал чек, когда запыхавшаяся Харин подбежала к кассе с лотком авокадо. — Ой! — обмахнувшись ладонью, виновато пискнула она. — Там просто много людей стояло, я никак не могла подойти к полке с овощами! Со вздохом покачав головой, мужчина подхватил пакеты и, не прощаясь, зашагал к выходу. Толкнув мощным плечом дверь, он вышел на улицу, прошёл мимо окон и скрылся из виду. Харин же, продолжая прижимать к груди несчастные авокадо, растерянно моргала и явно не знала, как лучше поступить. — Пробить их? — на всякий случай уточнил Феликс. — Или не нужно? — Я не знаю, — нервно дёрнула плечом девушка. — Наверное, не нужно. Я пойду. Извините. Оставив лоток одиноко лежать на краю прилавка, Харин смущённо попятилась к выходу и уже через мгновение неслась по тротуару вслед за ушедшим бойфрендом, а Феликсу в тот момент показалось, что в магазине даже дышать стало легче. Когда до конца смены осталось меньше пятнадцати минут, а поток клиентов пошёл на убыль, блондин решил навести порядок. Бомгю, как и ожидалось от такого мудака, никогда не приходил раньше, а временами мог и вовсе опоздать, поэтому Ли приходилось не только собирать мусор, но и следить за кассовой зоной, чтобы не пропустить появление очередного покупателя. Конечно, он мог задержаться на несколько минут, чтобы спокойно закончить все свои дела, но после столь суматошного дня ему не терпелось вернуться домой. Начисто протерев стол и оттащив тяжёлые пакеты с мусором к чёрному входу, Феликс вернулся в зал и растерянно замер при виде крутившегося у прилавка Джисона. Хан тоже его заметил — радостно улыбнулся и помахал рукой. Привычно беззаботный. Счастливый, будто и не случилось ничего плохого. — Приветик, ты сегодня в ночь? — спросил он, едва Феликс занял место за кассой. — Нет, я уже заканчиваю, — отмахнулся Ли. — Да? Как жаль, что нам идти в разные стороны, а то бы я тебя проводил! — поигрывая бровями, жирно намекнул Джисон. Феликс знал, чем обычно заканчивались подобные прогулки до его дома, и, в отличие от Харин, ему было достаточно двух ударов граблями, чтобы усвоить урок и больше не повторять сделанных ошибок. — Ты как вообще? — решив обсудить с Ханом наверняка болезненную для него тему гибели любимого блогера, осторожно поинтересовался блондин. — Да устал, как собака! Вот только недавно домой вернулся, — явно интерпретировав вопрос по-своему, пожаловался брюнет. — Мать с самого утра на рынок потащила. Овощей купили, мяса, три килограмма клубники. Всё донёс на своих руках! Зай, сделаешь мне массаж? Ну, пожалуйста! — Я тебе давно уже не «зай»! — покосившись на зашедшую в магазин девочку-подростка в массивных ярко-розовых наушниках, проворчал Феликс. — Мы расстались, Джисон! — И что, разве бывшему парню и нынешнему другу нельзя делать массаж? — ответно возмутился Хан. Блондина уже давно достал этот извечный спор, временами вспыхивающий между ними. Казалось, что ему достаточно было одного слова, крохотного жеста или вовсе полунамёка, чтобы Джисон в ту же минуту помчался к себе домой собирать чемоданы. Он всё крутился и крутился возле него, словно брошенный щенок. Скулил, привлекал к себе внимание, доверчиво тёрся об ноги. И чем настырнее он себя вёл, тем сильнее Феликсу хотелось отпихнуть его подальше. — Я тебе на следующий день рождения абонемент на массаж подарю, — краем глаза следя за девчонкой, блуждающей между полками, парировал Ли. — А давай лучше подарок, как в этом году? Блондин прикусил изнутри щёку и на мгновение зажмурился, но картины, которые он упрямо отгонял от себя, со скоростью света вспыхнули под веками, обжигая жаром сетчатку. Он ведь с самого начала чувствовал, что ничем хорошим празднование их дней рождений, следующих друг за другом, не закончится. Знал, и всё равно позволил Джисону остаться на ночь, ведь «завтра будет уже твой день рождения, а я так хочу поздравить тебя первым». Угу, так поздравил, что оба проснулись голыми под одним одеялом, и Феликсу пришлось потом целую неделю доказывать упрямившемуся Джисону, что это всё совершенно ничего не значило. — А кофемашину что, до сих пор не починили? — переключившись на очередную больную мозоль Ли, иронично фыркнул собеседник. — Ты вообще бариста, — тяжело вздохнул блондин. — Какое тебе дело до неё? — А может, я это использую как намёк, чтобы пригласить тебя на чашечку свежесваренного кофе? — подавшись вперёд, интимно понизил голос Хан. Заметив приближение девчонки, набравшей несколько пачек чипсов, Джисон предусмотрительно прикусил язык и достал из кармана смартфон. Пробивая шуршащие яркие упаковки, Феликс исподтишка наблюдал за тем, как Хан листал ленту новостей, ни на чём подолгу не останавливаясь. — Бонусная карта есть? — спросил Ли у девчонки. — Нет, — не снимая наушников, помотала та головой. Блондин уже отрывал чек, чтобы протянуть его юной покупательнице, как Джисон, сдавленно ахнув, поднёс экран ближе к глазам. — Чего, блять?! — До свидания! — вежливо попрощалась подросток, напоследок покосившись на побледневшего Хана, намертво обхватившего скрюченными пальцами пластиковый корпус телефона. — До свидания, — ответно проронил ей в спину Феликс, уже догадываясь, какая новость шокировала его друга. — Эй, ты как? — Ты знал? — испуганно уставился на него Джисон. — Ну, да, — неуверенно кивнул Ли. — Тело этого парня нашли в соседнем дворе. Все покупатели только и говорят об этом с самого утра. — А почему ты мне ничего не сказал?! — Я думал, что ты в курсе. — Да я целый день телефон в руки не брал! — пользуясь тем, что в магазине, кроме них двоих, больше никого не осталось, рявкнул Хан. — Слушай, а если это не он? Ну, может просто похожий кто-то! Блондин накрыл ладонью ледяные пальцы друга, лежащие на прилавке, и мягко их стиснул. Даже он сам, не испытывающий особой привязанности к Джиуну, какое-то время чувствовал себя оглушённым. Так что тогда было говорить о Хане, который относил себя к числу преданных поклонников внезапно погасшей звезды соцсетей. Да он даже на фанатские встречи с Джиуном ходил, а с трудом полученный автограф повсюду таскал с собой, надёжно спрятав в одном из отделений бумажника. — В общем, ко мне сегодня утром приходил следователь и показывал фотку убитого парня. Это точно Джиун. Мне очень жаль! — тихо выдохнул Ли. Хан зажмурился и жалобно простонал. Феликс же, не в силах видеть страдание на лице друга, потянулся к нему руками прямо через прилавок — так сильно захотелось обнять его и утешить. Вот только парень не позволил ему этого сделать, отстранившись столь резко, что пальцы Ли схватили пустоту. — И что ты сказал этому копу? — шмыгнув носом, Джисон убрал телефон в карман куртки и устремил пристальный взгляд на растерянного блондина. — Да ничего такого. Он спросил меня о том, знаю ли я Джиуна, а я ответил, что нет. — И нахрена ты ему соврал? — закономерно возмутился брюнет. — Ну, я просто не хотел, чтобы он подумал, что я как-то со всем этим связан. Понимая, как глупо прозвучало сказанное, Феликс опустил голову и подавил вздох, зарождающийся в груди. Видимо, он слишком испугался и запаниковал — других объяснений у него не нашлось. — А ты в курсе, что за дачу ложных показаний тебя могут посадить в тюрьму? Джисон обречённо махнул рукой и, не проронив больше ни слова, стремительно зашагал к выходу. — Ты куда? — крикнул ему в спину Ли, но Хан даже не повернулся на звук его голоса. Уже в дверях Джисон столкнулся нос к носу с Бомгю. С трудом разойдясь с ним в узком проёме, друг тут же выскочил в темноту ноябрьского вечера, слегка разбавленную фонарями, а вот напарник, напротив, поспешил к прилавку, гневно раздувая ноздри. — Ты зачем дал копу мой номер?! — сходу закричал он. — Подставить меня решил?! — Ты сбрендил, что ли? — рявкнул в ответ и без того взвинченный блондин. — Следователь сказал, что ему нужно с тобой поговорить. Так какая разница, кто бы в итоге дал ему твой номер — я или Мёнсу? — Ты не имел права этого делать без моего согласия! — застыв напротив Феликса, истерично прокричал раскрасневшийся Бомгю. — Я знаю законы, я всё прочитал об этом! — Да мне насрать, что ты там прочитал, — спрятав ладони в карманах, криво усмехнулся Ли. — Я тебе одно скажу — человек, которому нечего скрывать, не психовал бы так сильно из-за одного телефонного звонка! Блондин скрылся в подсобке под яростное шипение в спину, явно сулящее ему щедрых проклятий до седьмого колена. Быстро сменив опостылевшую форму на жёлтый бомбер и застегнув его до горла, он распустил волосы, разворошил их пальцами, придавая прядям лёгкий беспорядок, и вернулся в зал. Бомгю, не спешивший переодеваться, уже сидел за кассой, демонстративно закинув ногу на ногу, и рассматривал светлый потолок, покрытый пятнами от многочисленных подтёков — Мёнсу всё никак не мог накопить денег на ремонт крыши и потому осенью в магазине было особенно сыро. — Кто в зале полы мыть будет? — провожая Феликса мрачным взглядом, угрюмо процедил Бомгю. — Ты. Я же закончил за тебя утреннюю уборку, — едва удержавшись, чтобы не показать парню средний палец, отрезал Ли. И в тот момент ему было глубоко плевать на то, собирался ли напарник прибираться за него или нет. Главным было унести отсюда ноги, как можно дальше, и забыть этот день, как страшный сон.

***

Выйдя из душа уже в пижаме, Феликс промокнул влажные волосы полотенцем и потрепал задремавшего на краю дивана Луло. Стараясь не шуметь, чтобы не побеспокоить чуткий сон кота, он залил кипятком лапшу, и пока та заваривалась, осмотрелся в поисках ноутбука — тот нашёлся на заваленном томиками манги низком журнальном столике. Расчистив себе место, парень уселся прямо на полу, поднял обклеенную яркими наклейками крышку и открыл поисковик. Могут ли арестовать за дачу ложных показаний? Пролистав не самые утешительные результаты и прочитав пару статей на этот счёт, обеспокоенный блондин ненадолго прикрыл глаза, с трудом справляясь с охватившим его волнением. Он никогда не считал себя параноиком, но из-за слов Джисона и всей этой ситуации в целом его уровень тревожности возрос до прежде невиданных значений. Могли ли его оштрафовать? А в тюрьму посадить? Считалось ли обманом его признание в том, что он не знал парня со снимка? Он ведь всегда мог сказать, что переволновался в ходе допроса и вспомнил его позже. Решив не накручивать себя раньше времени, блондин выдохнул и вновь заклацал по клавиатуре — всё же тема собственного потенциального ареста была не единственной, что его беспокоила. Смерть Чхве Джиуна. Поисковик любезно предложил с десяток новостей на эту тему и Феликс, не долго думая, ткнул по первой попавшейся ссылке. — Тело молодого блогера нашли на пустыре минувшей ночью, — бормотал себе под нос парень, выцепляя из текста самое важное. — По словам очевидцев труп был изуродован до неузнаваемости… Вскрыта грудная клетка… Похожим способом недавно расправились со студентом Кван Доёном… Зацепившись за новое для себя имя, Феликс начал искать статьи уже о нём. Судя по чёрно-белому снимку, сопровождавшему многочисленные репортажи, этот Доён был тем самым парнем, фотографию которого показывал ему утром следователь Хван. И убит он был меньше месяца назад. — По словам наших источников в полиции, перед смертью Доёну были нанесены многочисленные удары по голове. Также у погибшего была вскрыта грудная клетка и извлечено сердце, — прочитал вслух Феликс, ощутив, как по его позвоночнику поползли мурашки, а на языке собралась горечь. — По всем признакам, убийца произвёл вскрытие профессионально. Для полноты картины в конце статьи была вставлена фотография с места преступления — залитый кровью кусок травы в глубине леса, на котором и нашли замученного безымянным ублюдком парня. Не в силах и дальше погружаться в столь ужасную тему, блондин захлопнул ноутбук и спрятал лицо в подрагивающих ладонях. Это всё было жутко и чертовски омерзительно. Но самым страшным во всём этом являлось то, что убийца до сих пор находился на свободе и прямо сейчас мог выслеживать и охотиться за новой жертвой. И этой самой жертвой мог оказаться кто угодно. Даже он сам. — Так, тихо! — постаравшись взять себя в руки, приказал самому себе Феликс. Поднявшись с пола, он первым делом подошёл к окнам и наглухо задёрнул тёмно-серые шторы. В обычное время ему нравилось оставлять их открытыми — с пятого этажа, на котором жил парень, открывался неплохой вид на охваченную огнями дорогу и близлежащие дома. Он даже поставил напротив окна небольшой круглый стол, чтобы обедать за ним и смотреть с высоты на проезжащие мимо машины и бредущих людей. Сегодня же не завешенное шторами окно будто бы вынуждало его чувствовать себя уязвимым. И это чувство Феликсу не нравилось. После он нервно обошёл по кругу маленькую студию. На всякий случай подёргал входную дверь, убедившись, что та была закрыта, и посмотрел в глазок — на площадке ожидаемо никого не нашлось. — Эй, всё хорошо, ты чего распереживался? — спросил Феликс у своего бледного отражения в зеркале. — Ну вот зачем ты сдался этому маньяку, а? Луло, поднявший голову, с укором смотрел на хозяина и нервно бил хвостом. В его пробуждении был весомый плюс — вновь можно было шуметь и не напоминать самому себе беззвучно блуждающий по квартире призрак. Включив погромче музыку, чтобы задушить на корню ненавистную, давно опостылевшую тишину, Ли решил занять беспокойные руки и сделать то, что получалось у него лучше всего — прибраться. Закатав рукава пижамы, он склонился над столом, собирая разбросанные по нему томики, и подошёл к стеллажу, чтобы расставить их по одному ему понятному порядку. Освободившуюся поверхность стола парень протёр от пыли и разводов, водрузил в центре ноутбук, а затем направился прямиком в ванную. Открыв дверцу стиральной машины, он забросил в неё скопившееся в корзине грязное бельё и туда же решил отправить джинсы, в которых ходил сегодня на работу. Уже запихивая их в барабан, он почувствовал что-то твёрдое в кармане, на проверку оказавшееся злополучной ручкой следователя. Там же он отыскал и изрядно помявшуюся визитку с номером Хвана. Задав нужный режим, Феликс вернулся на кухонную зону и, не выпуская найденных вещиц из пальцев, задумчиво нахмурился. Безусловно, в теории его могли привлечь к ответственности за дачу ложных показаний, но за присваивание чужого имущества наверняка наказывали ещё серьёзнее. — Как думаешь, мне ему позвонить или написать? — спросил Ли у вылизывающего рыжую шерсть Луло. — Вот позвоню, а он занят! Ну, там, преступника опасного по подворотням ловит или с любимой женщиной ужинает. Наверное, лучше написать. Ответит, когда сможет. Правильно же? Вместо ответа Луло поднял заднюю лапу и продолжил наводить чистоту, и Феликс, решив довериться собственному чутью, взял в руки мобильник. Добавив номер следователя в список контактов — чёрт его знает зачем — принялся набирать текст сообщения. Долго писал, стирал, опять печатал, снова удалял. Да он так не волновался даже в тот день, когда признавался в любви однокласснику. Ну да, та записка была анонимной, но её же ещё нужно было подкинуть к тому в рюкзак, да так, чтобы этого никто не заметил. Та миссия, к слову, удалась. Одноклассник решил, что это сделала одна из симпатичных ему девчонок, и уже на следующей неделе они начали встречаться. Феликс погоревал, конечно, но успокоил себя тем, что его глупый поступок не оказался напрасным и хоть кого-то сделал счастливым. Добрый вечер! Это Ли Феликс, продавец из круглосуточного магазина. Вы заходили утром и забыли ручку на прилавке. Скажите, пожалуйста, как я могу вам её вернуть? Понимая, что ничего лучше уже не придумает, блондин отправил сообщение, а вдогонку добавил фотографию ручки — мол, не шучу, вот она, родненькая, лежит у меня в ладони. Целую минуту он гипнотизировал взглядом полупустой диалог, но следователя Хвана не было в сети, и он явно не спешил в ней появляться. Понятливо кивнув, Феликс отложил в сторону телефон, задумчиво положил руку на громко заурчавший живот и тут же едва не подпрыгнул под потолок. — Чёрт! — выругался он, приподнимая крышку, под которой скрывалась безнадёжно раскисшая лапша. На всякий случай он подцепил её палочками, пристально рассмотрел на свету, а затем со вздохом выкинул в мусорное ведро. Мусор, к слову, тоже бы не мешало выбросить, но Феликс не собирался играть с судьбой и соваться поздним вечером в тёмный переулок, в котором стояли контейнеры. Вторая попытка поужинать оказалась куда удачнее предыдущей — микроволновка разогрела залитые пряным соусом токпокки до нужной температуры, и Ли с жадностью их глотал, не забывая запивать острое блюдо водой и изредка обмахиваться ладонями. Когда телефон пискнул, сигнализируя о новом сообщении, Феликс резко потянулся к нему рукой и опрокинул стакан — к счастью, воды в том осталось совсем чуть-чуть, но даже её хватило, чтобы штаны намокли в районе бёдер. — Джисон?! Да тебе-то что нужно! — выругался блондин, увидев сообщение от бывшего. Зажав в правой руке тряпку и протирая ей стол от воды, указательным пальцем левой он щёлкнул по ссылке, которую ему отправил Хан, и в изумлении уставился на экран. Там под грустную сентиментальную музыку мелькали чёрно-белые кадры с Джиуном — видимо, кто-то из многочисленных фанатов решил таким образом отдать дань уважения его творчеству. На этих кадрах Чхве смеялся, запрокинув голову; строил смешные рожицы; целовал в нос пса, а потом бежал от него же по залитой солнечным светом лужайке. В голове не укладывалось, что этого удивительно энергичного и яркого парня больше не было в живых. Что сейчас он сидел не в компьютерном кресле, монтируя очередное видео, а лежал на железном столе в морге, пока в его внутренностях ковырялись патологоанатомы, пытаясь установить точные причины смерти. Я плачу… — Джисон! — обречённо простонал Феликс, прочитав новое сообщение от парня. Ну, конечно, он плакал. Лежал в своей комнате, уткнувшись носом в подушку, и приглушённо рыдал, чтобы находившаяся за стеной мать ничего не услышала и не устроила переполох. Хан всегда был таким, он не умел иначе проявлять эмоции. Если ему было хорошо, то он смеялся до тех пор, пока живот не начинал болеть. Хохотал так заразительно и громко, что уши закладывало. Что Феликс, растирая выступившие слёзы, буквально умолял его прекратить, потому что не смеяться в ответ у него не получалось. Если же Джисон страдал, то он нырял в свою печаль с разбега, будто срываясь со скалы на дно чёрного омута, и никогда не сопротивлялся, позволяя чувствам захватить себя в водоворот тоски. Он обречённо рыдал, размазывая по щекам солёную влагу; заламывал в истерике руки, словно выступал на театральной сцене; кричал хорошо поставленным голосом до хрипоты. Мог ударить в порыве чувств, мог сам отчаянно напрашиваться на оплеуху. С наслаждением падал на колени, шепча и умоляя, или требовал того же в ответ. Иногда Феликсу казалось, что в такие моменты Хан играл. Порой, что это и был он настоящий. Приглашать Джисона к себе было определённо плохой идеей — он бы совершенно точно вис на нём весь вечер и требовал тепла и ласки. И Феликс бы сдался из чувства жалости, а потом бы опять неделями объяснял Хану, что всё это ничего не значило. Что произошедшее между ними было ошибкой. Но зато он всё ещё мог приехать к нему сам. Они бы посмотрели какой-нибудь фильм или просто поговорили, а после Джисон уснул, уложив голову на его плечо. Потом бы мама Хана долго цеплялась за толстовку Феликса, не позволяя ему уйти посреди ночи, даже постелила бы на полу в комнате сына и без устали твердила о том, что он очень хорошо влиял на её мальчика. Что рядом с ним Джисон становился мягче, добрее и счастливее. Знала бы только женщина о том, кем именно они приходились друг другу и что делали когда-то, пока их никто не видел. Я могу тебе позвонить? Приехать? Хан прочитал сообщение, но молчал, даже не печатал ничего, явно строя какой-то хитроумный план. Феликс заранее чувствовал, что он ему не понравится, поэтому отложил телефон и сосредоточился на последних токпокки, лежащих на дне тарелки. Он уже мыл посуду, когда телефон пискнул дважды. Вытерев руки полотенцем, блондин взглянул на экран и тут же взволнованно стиснул пальцы — сообщение пришло не только от Джисона, но и от следователя. Давай лучше я к тебе? Мать опять будет греть уши, даже не поговорим нормально. Оставив на время нагло напрашивающегося в гости бывшего без ответа, Феликс перешёл в соседний диалог со следователем. Спасибо, Феликс. Я загляну в магазин, когда окажусь в вашем районе. — И всё?! — разочарованно протянул блондин. Он и сам не знал, чего ждал. Право, не мог же этот наверняка занятой мужчина тут же бросить все свои дела и помчаться к нему домой за потерянной ручкой. У него что, писать больше нечем было? Да было, конечно. Зачем Феликсу вообще стоило искать с ним встречи? Куда лучше, если бы он завтра вернул ручку в стакан для карандашей на кассе и предупредил всех продавцов о том, кому именно она принадлежала. А совсем прекрасно было бы, если Хван приехал за ней в его отсутствие. Положил в карман пальто, сел в свой чёрный автомобиль и уехал, куда подальше, так больше никогда и не вернувшись. Да, он был чёртовым красавчиком. Одним из тех, по которым Феликс томно вздыхал во след и с кем хотел бы замутить, будь чуточку ярче, смазливее и увереннее в себе. Да даже встреться они с Хёнджином при других обстоятельствах, Ли попытался бы с ним пофлиртовать — при условии, конечно, что не знал о роде его профессиональной деятельности. И пусть бы его отшили, пусть бы не обратили внимания на неумелые попытки кокетничать, но это бы всё равно были счастливые мгновения — оказаться рядом с кем-то настолько эффектным, харизматичным и мужественным. Феликс не читал женские романы, но хорошо представлял, какими в них изображались главные герои — примерно такими же, как следователь Хван. Пленительными, самоуверенными, даже через бумагу передающими присущую им брутальность. Как пройти мимо таких? Как не обратить на них своё внимание? Вот только блондин не был героем книги, чтобы ему обломился хоть крохотный шанс с роскошным мужчиной, подобным Хёнджину. В суровой реальности, в которой он жил, ему светили максимум прилипала Джисон или абьюзер, подобный Чанбину. И никаких красивых сказок про любовь со счастливым финалом. Только суровая бытовуха рядом с человеком, которого не любил и с которым не хотел делить свой мир. Но он всё ещё мог мечтать перед сном. Писать в голове свой собственный головокружительный роман про «жили долго и счастливо» и даже без «умерли в один день». И в этом самом романе Феликс был бы не замотанным жизнью продавцом в круглосуточном магазине, а каким-нибудь успешным актёром с кучей наград. И это бы не он, а его добивались, одаривая цветами и вниманием. И Феликс бы непременно ломался и требовал оставить его в покое, хотя на самом деле и сам был по уши влюблён. А потом, устав сопротивляться, сдался и выкинул белый флаг. И они бы стояли с мужчиной его мечты посреди ночной улицы, залитой дождём, смотрели в глаза друг другу, соприкасаясь носами, и обнимались так крепко, что кости трещали, а вселенная схлопывалась, накрывая их собой и навсегда задерживая в самой прекрасной временной петле. Ликс, ну, я еду?.. Сообщение от бывшего с одного удара разнесло в щепки красивую фантазию, оставив после себя чувство липкого разочарования и едва ощутимой горечи. Феликс вновь заземлился на полу крохотной кухоньки, где звук бурных аплодисментов заменял грохот стиралки за стенкой, вместо толпы взбудораженных поклонников был развалившийся поперёк дивана одинокий Луло, а роль мужчины всей жизни исполнял настырный бывший, отчаянно мечтавший залезть к нему в штаны. Нет, Джисон. Либо я к тебе, либо никак. Больше никаких походов по граблям. Только взрослые осмысленные поступки. Ок, приезжай(( Не спеша переодеваться, Феликс подошёл к окну и боязливо выглянул из-за шторы. Вечерняя улица жила своей привычной жизнью — ехали машины, сигналя и обгоняя друг друга; собирались в компании местные жители, что-то бурно обсуждая; компания молодёжи смеялась и пила пиво на углу. Безусловно, маньяк мог прятаться среди них, а мог наоборот залечь на дно и ждать, пока всё не уляжется. Право, не дурак же он был, чтобы столь отчаянно собой рисковать? И пускай по-настоящему взрослым поступком было бы остаться дома, включить на ноутбуке новый сезон полюбившегося сериала и задремать под него с Луло под боком, но разве правильно было оставлять близкого друга наедине с бедой? Особенно в тот момент, когда он столь остро в нём нуждался? Что бы там ни происходило между ними, какие бы формы порой не принимали их запутанные отношения, но ближе Джисона для Феликса всё равно никого не было. Быстро переодевшись, Ли вызвал из приложения такси и присел на пуфик в прихожей, не собираясь выходить из квартиры раньше времени. Машинально листая список диалогов, он зацепился взглядом за второй сверху и открыл, вновь перечитав сухое сообщение от следователя. На подкорке сознания на короткую секунду зашумел проливной дождь, невидимые горячие руки обвились вокруг талии, а губы обожгло несдержанным поцелуем. И стремительно, не позволяя видению обрести силу и наполниться красками, пустить корни в его наивном и неискушённом сердце, Феликс удалил свежий контакт вместе с диалогом. И вновь всё стало тихо, пусто и ясно. Ровно так, как и должно было быть.