В чёрном-чёрном городе

Ладонь, из которой бездомные кошки, стукаясь лбами, доверчиво ели корм, до сих пор дрожала, но уже совсем по другой причине. Феликс старался не думать о ней, вместо этого рассматривая местами облезлую и грязную шерсть животных. Нужно было срочно пристраивать их в добрые руки, ведь до наступления холодов оставалось совсем немного времени. Парня никто не просил взваливать на себя эту миссию — он сам этого захотел. Согреть, окружить заботой, подарить дом. Выдернуть с грязной и промозглой улицы в место, где будет сухо, спокойно и тепло. Где никто не обидит и не сделает больно. Луло тоже когда-то был из таких. Ободранный рыжий котёнок являлся чужим даже в толпе своих. Его шпыняли более взрослые кошки, сердито кусали за хвост, чтобы не путался под лапами. И глядя на него, Феликс впервые с невероятной ясностью осознал простую мысль — теперь он сам был хозяином своей жизни. И ему не нужно было спрашивать разрешения у взрослых, чтобы взять котёнка домой, потому что отныне именно он этим самым взрослым и был. Он хорошо запомнил момент, когда выцепил Луло из толпы приблудышей и сунул себе под толстовку. Котёнок испугался и зашипел, выпустил остро заточенные в уличных драках когти и впился ими в мягкую человеческую плоть. Феликс терпел, он и не ждал, что его так легко полюбят. Ли принёс рыжика домой, который к тому моменту отогрелся в тепле, задремал и смешно клевал расцарапанным носом. И тут же получил новую порцию кровоточащих царапин — за попытку отмыть, накормить и погладить. Правда, уже через неделю Луло сам же эти царапины и зализывал, благодарно водя по коже Феликса шершавым языком. Так что Феликс лгал, когда говорил, что был совсем один. У него жил Луло, и во многом благодаря ему парень находил в себе силы вставать по утрам, завтракать и кормить рыжего урагана, тенью ходившего за ним по пятам. Лишь из-за него одного страх возвращаться домой притуплялся и становился неявным, словно хроническая, ушедшая в ремиссию болезнь. И страшно было представить момент, когда бы он открыл дверь, а за ней вновь никого не оказалось. — Ладно, не деритесь вы, еды всем хватит, — насыпав в ладонь ещё горстку корма, обратился он к вечно голодным хвостатым. Он бы мог использовать вместо своей руки миску, но почему-то ему упрямо казалось, что кошкам нужен был контакт с человеком. Чтобы их не просто покормили, но ещё и ласково с ними поговорили, почесали между ободранных ушек и пообещали, что всё непременно будет хорошо, нужно только чуть-чуть потерпеть. Феликс не просто это обещал, но и делал. Он расклеивал объявления о пушистиках по всему району, вскользь рассказывал о них приятным на вид покупателям, но мало кто хотел брать домой животное с улицы. Часто ему на помощь приходила старушка Джерим. У неё было множество знакомых — таких же пожилых одиноких женщин, как и она сама — и те, по доброте душевной, часто разбирали пушистых. У многих из них уже были кошки, и постепенно к ним прибавлялись новые питомцы. — Ох, милый, это только вторую кошку брать страшно, а потом уже без разницы — три, четыре, — весело отмахивалась Джерим, наверняка испытывающая не меньшую тягу к добру, чем Феликс. Сам он этот рубеж до сих пор не перешагнул, позволяя Луло единолично властвовать в маленькой студии — тот был слишком ревнивым, чтобы делить хозяина с кем-то ещё. На того же Джисона вечно злобно шипел, обнажив клыки, а Хан ныл о том, что Феликс совсем не занимался его воспитанием. Так что всех тех, кого не удавалось пристроить, Ли сажал в переноски и отвозил в ближайший приют, искренне надеясь, что хотя бы там им могли помочь. А потом проходил день, два, неделя, и новые пушистики заполоняли задний двор. Беззащитно тёрлись о ноги, выпрашивая корм, и они с Джерим заново перебирали имена тех, кому можно было позвонить с просьбой взять ещё одного котика. — Почему так происходит? — временами устало спрашивал Ли. — Мы пытаемся сделать что-то хорошее, но кажется, будто стоим на месте. — Ну же, мальчик, так всегда и происходит. Кто-то творит добро, кто-то зло. И если такие, как мы, не будут уравновешивать чаши весов, то что тогда победит? — мудро возражала Сон, и растерянному Феликсу нечего было ей на это ответить. Услышав протяжный скрип железной двери за спиной, блондин обернулся и поднял взгляд на кутающуюся в форменную куртку Юру. Она покосилась на серое, нависшее прямо над улицами небо, и зябко передёрнула плечами. — Ты чего под дождём сидишь? Домой иди! — Мне кошек покормить надо, — отвернувшись, вяло отмахнулся Феликс. — Да покормлю я их, не волнуйся, — взяв в руки шуршащую пачку, улыбнулась девушка. — Кис-кис-кис, крошки, идите сюда, мама вам вкусняшек даст! Глядя на то, как пушистики дружно метнулись к миске, блондин невольно рассмеялся, из последних сил игнорируя подступающие к горлу слёзы. Не зря Юра была единственной из коллег, кому он доверял заботу о животных. Будучи молодой мамой, она обладала невероятной нежностью и теплотой. И кошки к ней тянулись. С мурчанием тёрлись о ноги, подставляли мордочки под ласковые прикосновения, и Феликс порой даже немного ревновал, удивляясь ловкости, с которой Юра очаровывала крохотные сердца. — Ты права, мне надо идти, — поднявшись с холодной ступени крыльца, Ли спрятал замёрзшие ладони в карманах бомбера. — Лёгкой тебе смены. — Спасибо, — гладя льнущих к ней кошек, рассеянно поблагодарила его девушка. Часы показывали почти восемь, когда парень обогнул магазин и вышел к дороге. Тихий туманный двор остался позади, и он, будто выбравшийся из безопасной норы зверь, испуганно сжался и зажмурил глаза. Людей и автомобилей вокруг оказалось неожиданно много. Город проснулся, пульсировал, шумел, а Феликсу хотелось сбежать от этого грохота. Закрыть уши, глаза, рот. Не слышать, не видеть, не кричать. Он едва не сорвался на бег, стремительно удаляясь от места работы. Ему навстречу плотным потоком шли люди. Некоторые из них, узнавая в нём кассира из круглосуточного, вежливо здоровались, и Ли отвечал им тем же — не видя лиц, не отдавая отчёта произнесённым словам. Всё происходило механически, благодаря включившемуся в голове автопилоту. И благодаря ему же Феликс ещё имел способность выдавливать слабую улыбку, а не кататься в истерике по влажному после ночного дождя асфальту. Он выдохнул с облегчением лишь в тот момент, когда за его спиной с грохотом захлопнулась дверь студии. Проснувшийся от шума Луло спрыгнул на пол с дивана, тихо затопал в сторону сползшего по стене хозяина и доверчиво ткнулся влажным носом в безжизненно лежащую на полу ладонь. Не получив никакой реакции, кот поставил передние лапы на колено хозяина, тихо мяукнул и, потеряв интерес, направился в сторону миски с кормом. — Эй, всё нормально, — поджав дрожащие губы, вполголоса попытался убедить себя Феликс. — Это уже случилось. Я уже это пережил. Собрав волю в кулак, он неуклюже поднялся на ставшие деревянными ноги и подошёл к окну. Почти коснулся ткани штор, но в последний момент отдёрнул руку, не став впускать в квартиру промозглую серость. Вместо этого включил гирлянды, мигающие приятным белым свечением, и музыку — не слишком громко, лишь бы вытравить вязкую тишину. Скинув с себя бомбер, блондин принялся нарочито суетиться. Быстро вымыл оставшуюся с ужина посуду, налил в миску Луло свежей воды, перебрал продукты в холодильнике и составил список того, что следовало купить. Обычно Феликс заказывал доставку на дом, но сегодня он хотел лично наведаться в супермаркет неподалёку — ему было жизненно необходимо занимать беспокойные руки хоть чем-то. — Я в душ, — почесав за ухом Луло, Ли направился в ванную, с фальшивой радостью насвистывая себе под нос незамысловатый мотив. Стоило только раскрутить кран, как шум брызнувшей воды мгновенно заглушил музыку, и мысли, от которых парень упрямо бежал, тут же ввинтились в его гудящий мозг — так глубоко и надёжно, что осталось лишь бессмысленно царапать голову в надежде добраться до содержимого черепа. Это осознание, от которого он бежал всю осень, совершенно случайно захлестнуло его сегодня в семь утра. Его место за кассой заняла Юра, а он сам, сжимая в ладони визитку следователя, закрылся в кабинете Мёнсу. Скачав и заархивировав видео, он вбил адрес электронной почты Хвана, прикрепил файлы и на автомате перевёл взгляд в нижний правый угол монитора — аккурат в то место, где указывались время и дата. Знакомая комбинация цифр, давно высеченная под рёбрами, тут же отозвалась болью, заныла старыми шрамами, закровоточила. На какое-то мгновение он перенёсся на много лет назад, вновь став собой десятилетним, и беспомощно протянул: «Ба?..», чувствуя при этом, как ледяной страх сжимал костлявыми пальцами его сердце. — Да хватит! — ощутимо приложившись лбом о мокрый кафель, взмолился Феликс. — Заткнись! Он принялся нещадно лупить себя ладонями по лицу, но память услужливо подкидывала кадры того страшного дня, когда закончилось детство, а от него самого осталась только половина. И почему-то ярче всего запомнился красный телефон с полустёртыми кнопками, стоящий на тумбочке в прихожей. Бабушка давно собиралась отключить его за ненадобностью, но в ту ноябрьскую ночь он неустанно дребезжал, отыгрываясь за долгие годы молчания. И именно этот звук сейчас пульсировал в барабанных перепонках — искажённый временем и помехами. Звонили близкие и дальние родственники, старые знакомые, обеспокоенные соседи. Сначала они настойчиво обрывали бабушкин мобильник, а, не дозвонившись, вспоминали номер городского и трезвонили уже на него. Будто бы слова сожалений и демонстративное сочувствие, которыми они маскировали праздное любопытство, могли хоть что-то изменить и хоть кому-то сделать лучше. — Я тут! — широко распахнув глаза, Феликс вынырнул на поверхность из безумного дня и с хрипом схватил губами влажный воздух. Он жадно всматривался в бледно-голубую плитку, чтобы не видеть сумрачную прихожую, в которой бабушка, вытирая слёзы, отвечала на очередной звонок. Он вслушивался в грохот разбивающихся о дно душевой кабины капель, заглушая ими дрожащий голос, выговаривающий слова благодарности за поддержку. Он убеждал себя, что всё прожито и пережито. Что всё давно осталось в прошлом — и бабушкина квартира, и тот день, и даже сама бабушка. Но было больно с такой силой, что хотелось не то что кричать, а выть. — Ты чего звонишь? — спросил Мёнсу вместо приветствия, когда босой мокрый Феликс, закрывающий ладонью искривлённый рот, набрал его номер. Он всё ещё был голым, вода стекала с его волос и капала на пол, собираясь в небольшую лужу. Было холодно — то ли из-за приоткрытой створки окна, то ли из-за истерики, что всё сильнее сжимала подрагивающее горло. И он хотел ответить. Правда, хотел, но связки отказывались ему подчиняться и произносить хоть что-то помимо бессвязного хрипа. — Ликс, всё в порядке? — на этот раз в голосе босса оказалось на порядок больше беспокойства. — Эй, ты меня слышишь?.. — Да! — наконец, шумно выдохнул Ли, схватившись ослабевшими пальцами за спинку дивана. — Я… я хотел спросить… В общем… Мёнсу напряжённо молчал, но не торопил парня, и это позволило ему на какое-то время взять себя в руки и неуверенно продолжить. — Может, надо в ночь выйти? — почти с облегчением выплюнул он оформленную мысль и уронил на грудь противно кружащуюся голову. — Сегодня, что ли? — на всякий случай уточнил босс. — Не надо, Бомгю выйдет. Он вообще сказал, что готов все ночные смены забирать. Да и чёрт бы с ним, всё равно от него толку мало, а ты мне нужнее днём. Феликс устало усмехнулся и опустился на корточки, привалившись спиной к стене. Слышать кого-то в трубке оказалось неожиданно приятно и успокаивающе. Чужой голос разгонял кусачую тьму, и та, бестолково огрызаясь, ненадолго расползалась по углам квартиры и затихала, зализывая незаживающие раны. — Ты отдохни. Юра сказала, что ты выглядел неважно. Если нужно отлежаться, так и скажи! Парень не удержался и всё же шмыгнул носом, тут же отдёрнув трубку подальше от уха — не хватало ещё, чтобы Мёнсу стал свидетелем его слёз. — Да не болею я, просто насморк, — не слишком ловко солгал он. — Короче, если буду нужен, звони. Не дожидаясь ответа, Феликс сбросил вызов и отбросил телефон подальше от себя. Вжался лбом в прижатые к груди колени и принялся раскачиваться в такт песне, что звучала из колонки, повторяя её слова. Луло, наблюдающий за ним с кухонной зоны, на какое-то время даже прекратил вылизываться, но затем снова принялся расслабленно водить языком по лапе. — Всё прошло, — едва шевеля искусанными губами, из последних сил пытался убедить себя Феликс. — Я дышу. Я чувствую. Я живу. Жаль, что они — нет.

***

Удобно устроившись на диване с Луло под боком и пачкой чипсов, Феликс равнодушно наблюдал за тем, как на экране ноутбука толпа зомби мчалась за громко кричащей девушкой, лязгая подгнившими челюстями. Он был бы не прочь оказаться на месте главной героини. Он бы даже не стал убегать, достойно встретившись со своей смертью лицом к лицу — многоглавой, словно жуткий дракон из сказок. В магазин он так и не пошёл. Надел самую удобную из всех своих пижам, сделал заказ через приложение и включил чайник. Он как раз допивал вторую кружку растворимого кофе, когда в домофон позвонил курьер, притащивший пару пакетов с рамёном и токпокки, и прочей вкусной и неполезной дрянью. Спать не хотелось, поэтому блондин смотрел фильмы. Открывал первые попавшиеся, вскользь следил за сюжетом, отлучаясь с дивана лишь изредка — то в туалет, то за новой порцией еды. Вновь зарядивший после обеда дождь всё никак не заканчивался, шумел где-то на заднем фоне, но Луло мурчал громче, сопел ему в бок и согревал, как когда-то он его, спрятав под своей толстовкой. В пятом часу вечера затрезвонил телефон. Будучи уверенным, что это был Джисон, Феликс со вздохом покосился на экран и озадаченно приподнял брови. Чего он точно не ожидал, так это звонка от «Следователь Хван 2.0». И пусть он и не думал, что тот собирался с ним когда-либо ещё выходить на связь, но всё равно сохранил вчера его контакт — просто на всякий случай, чтобы быть подготовленным в тот момент, когда на телефоне высветится комбинация цифр, от которой веет опасностью и проблемами. Чертыхнувшись, Ли быстро облизнул выпачканные в крошках от чипсов пальцы, щёлкнул по пробелу, ставя фильм на паузу, и откашлялся в прижатый к губам кулак. Коротко выдохнув, мазнул пальцем по экрану, поднёс телефон к уху и напряжённо застыл, вслушиваясь в тишину, разбавленную лёгким шорохом. Вдруг Хван просто ошибся и набрал не тот номер? — Феликс? — спустя пару секунд, не дождавшись реакции, строго отчеканил в динамике уже знакомый голос. — Вы меня слышите? — Д-да, — окончательно растерявшись, с опозданием отозвался Ли. — Я вас не разбудил? — Нет, я… — блондин покосился на чипсы и ноутбук, и поджал губы, — всё в порядке. Вы что-то хотели? — Да, — вновь чем-то зашуршав, вернулся к своим делам следователь. — Я получил от вас видеозаписи, большое спасибо. У меня осталась к вам одна просьба. Вам нужно будет приехать в участок и подписать пару документов. Это простые формальности, но лучше решить всё побыстрее. Завтра сможете? — Я и сегодня могу! На короткую секунду Феликсу показалось, что это был не просто звонок. Словно кто-то свыше сжалился над ним и послал на голову следователя — да, не самый лучший вариант, но зато у него появилась уважительная причина, чтобы выйти из дома, а не сидеть взаперти в ожидании новой волны истерики. Это бы заняло столько времени — добраться до участка, ознакомиться с документами, приехать обратно. Замёрзший, промокший до нитки, он бы вернулся в квартиру вымотанным и усталым и, может быть, хотя бы тогда уснул, на несколько часов выпав из реального мира. — Отлично, тогда жду вас. Я часов до восьми буду в офисе. Успеете? — Да, уже собираюсь! — подскочил с дивана Ли. — Я скину адрес сообщением, — напоследок проронил Хван и отключился. На то, чтобы переодеться и собрать волосы в небрежный пучок, у Феликса ушло минут десять. По пути к автобусной остановке он рассматривал карту в приложении, выбирая наиболее оптимальный маршрут, и покрепче сжимал рукоятку бабушкиного зонта — шквалистый промозглый ветер так и норовил его вырвать и унести вниз по улице. В автобусе хоть и оказалось сухо и тепло, но и места было недостаточно. Ехавшие с работы люди выглядели раздражёнными и недовольными, больно пихались локтями, пробираясь к выходу или забираясь в салон. Ли стоял на задней площадке, забившись в самый её угол, и играл в незамысловатую игру на телефоне. Переставлял цветные кубики, проходил уровни, устанавливал новые рекорды. Жалкие победы жалкого человека. Центральное отделение полиции находилось в самом сердце столицы, и чтобы добраться до него, у Феликса ушёл почти час и две пересадки. Недолго постояв у входа и решая, стоило ли предупредить Хвана о своём приезде, он всё же набрался смелости и поднялся по ступеням крыльца. Закрыл зонт, предварительно стряхнув с него капли, толкнул плечом тяжёлую дверь, попадая в ярко-освещённое помещение, и перевёл взгляд на дежурного — молодого мужчину, строго смотревшего на него через стойку. — Вы к кому? — даже не поздоровавшись, сходу уточнил он. — К следователю Хвану! — вытянувшись по струнке, взволнованно выпалил Феликс. — Он сказал мне приехать и подписать документы! — Ваше удостоверение, — окинув его подозрительным взглядом и протянув ладонь, потребовал дежурный. Пока тот проверял что-то в базе данных и оформлял пропуск, блондин нервно осматривался по сторонам и беспокойно переступал с ноги на ногу. Только сейчас в его душу начал заползать липкий страх, попутно рождая десятки вопросов. А что, если Хёнджин позвал его в отдел специально? Вдруг он хотел его арестовать, заподозрив в чём-либо? И если бы Хван действительно бросил его за решётку, то что ему стоило делать, чтобы выбраться на свободу? Хватило бы у него денег на хорошего адвоката? А кто бы кормил Луло? Мёнсу бы не уволил его за время отсутствия? А… — Держите! Тряхнув головой, Феликс покосился на протянутое ему удостоверение и тут же выхватил его, спрятав обратно в рюкзак. Дежурный, в свою очередь, указал на диван у стены и попросил подождать, даже не удосужившись сообщить, кого или что именно. Чтобы занять беспокойные руки, блондин вновь открыл игру на телефоне и принялся знакомыми движениями переставлять кубики. Иногда мимо него проходили люди. Они здоровались или прощались с дежурным, громко топали и разговаривали. Иногда смеялись или общались с кем-то по телефону. В основном, это были мужчины. Некоторые в форме, другие в повседневной одежде. Феликс старался не рассматривать их излишне бесцеремонно, но взгляд всё равно то и дело соскальзывал с экрана телефона, находя реальных людей куда более интересными. Он как раз читал новое сообщение от Джисона, привычно навязывающегося в гости, когда на лестнице раздались быстрые шаги. Машинально подняв взгляд, он сразу узнал в приближающемся парне напарника Хёнджина — долговязого брюнета с растрёпанной чёлкой. Кажется, Нишимуру. Махнув рукой дежурному, он осмотрел помещение и приветливо улыбнулся Феликсу, когда их взгляды встретились. — Пошли! И никаких обращений на «вы» в отличие от своего строгого начальника. Ли неловко поднялся, зашагал в сторону парня, на ходу убирая телефон в карман широких джинсов, и, поравнявшись с ним, вежливо поздоровался. — Привет, меня зовут Рики, — уперев руки в бока, представился тот. — Пойдём, отведу тебя в кабинет. О том, что Нишимура не собирался его ждать, Феликс догадался сразу. Пулей взлетев по лестнице на третий этаж, он тут же свернул в бесконечный коридор со множеством разветвлений, стремительно вышагивая мимо одинаковых на вид дверей. С трудом успевая за высоченным полицейским, явно знающим отдел, как свои пять пальцев, Ли надеялся лишь на то, что в его планы не входило оставлять парня одного — он бы просто не выбрался тогда из этого петляющего и запутанного лабиринта. К счастью, дойдя до нужного кабинета, Рики остановился и со снисходительной усмешкой обернулся к запыхавшемуся блондину. Открыв дверь, он пропустил его вперёд и тут же зашёл следом. Указал на стол у стены и одинокий стул для посетителей, а сам удобно устроился за вторым рабочим местом, находившимся у закрытого жалюзи окна. — Хёнджин скоро подойдёт, — больше не глядя на него, проронил Нишимура. Он сосредоточенно застучал по клавиатуре ноутбука, и Феликс, тихо вздохнув, присел на край стула, уложив рюкзак себе на колени. От нечего делать парень принялся рассматривать стол, явно принадлежащий Хёнджину, на котором не нашлось ничего лишнего — лишь пара пухлых папок, закрытый ноутбук и чёрная кружка без каких-либо надписей и рисунков. Ни фотографий с любимыми людьми, ни глупых фарфоровых статуэток. Максимально обезличенное место, где не было ничего от Хвана. А вот стол Нишимуры оказался полной противоположностью. Вся его поверхность была завалена барахлом — обёртками от съеденных когда-то шоколадок, картонными стаканами из-под кофе из автомата. По всей столешнице были хаотично разбросаны документы. Возвышался стакан с ручками, половина из которых наверняка давно не писала. На крышку ноутбука были приклеены наклейки, и выбор их казался странным, словно Рики цеплял всё, что попадалось ему под руку. Никакой эстетики и врождённого чувства прекрасного. Время ползло чертовски медленно — Феликс отслеживал его по секундной стрелке настенных часов. Он несколько раз порывался спросить у Нишимуры о том, как долго стоило ждать Хвана, но тот продолжал его игнорировать, изредка совершая телефонные звонки и строча кому-то сообщения. Отвлекать от работы следователя казалось опасным занятием, поэтому блондин продолжал ждать — чёрт его знает чего. Минут через двадцать Феликсу захотелось в туалет и он начал нервно стучать пяткой по полу — не специально, само собой получалось. На какое-то время он заставлял себя успокоиться, но затем ослаблял контроль и нога вновь начинала дёргаться. Рики тоже вскоре это заметил и нахмурился. — Ты спешишь куда-то, да? — расшифровал он поведение Ли по-своему. — Он скоро освободится, у него там совещание. Нишимура значительно ткнул пальцем вверх, то ли демонстрируя важность текущей встречи, то ли указывая, что проходила она этажом выше. Феликс согласно кивнул, не став выпрашивать подробностей, и вновь покосился на часы. Это всё ещё было лучше, чем медленно сходить с ума дома. Дверь кабинета распахнулась почти в семь часов вечера. Уткнувшийся в телефон Хван даже не сразу заметил встрепенувшегося при его появлении Феликса. Он прошёл мимо, небрежно положил на стол блокнот с ручкой, и лишь после этого поднял взгляд на парня, медленно меняясь в лице. — Чёрт, я совсем забыл! Почему вы не написали мне, что уже приехали? — Зато я писал, — опередив Феликса с ответом, помахал рукой Нишимура. — От тебя пришло больше двадцати сообщений, мне было некогда их читать! — парировал Хван, в ответ на что Рики возмущённо надул щёки. Феликс сразу понял, что это всё было не по-настоящему. Что эти двое не ругались всерьёз, и это была их обоюдная манера общения — беззубо пререкаться друг с другом время от времени. — Хёнджин, можно я уже пойду? У меня с Хёнсо свидание, я не могу опоздать! — заискивающе обратился к боссу Нишимура. — И я как раз дописал отчёт! И даже скинул его тебе на почту! Хван закатил глаза и махнул рукой, отпуская парня. Тот, расплывшись в радостной улыбке, тут же захлопнул ноутбук, сорвал кожаную куртку со спинки кресла и, громко попрощавшись, выскочил в коридор. Мгновение, и топот его быстрых шагов стих за дверью. — У Рики одна любовь на уме, — спрятав ладони в карманах брюк, резюмировал брюнет стремительный уход напарника. — Сложно быть хорошим следователем, когда находишься в отношениях. — Так что теперь, всю жизнь одиноким быть? — не удержался от вопроса Феликс. — Зато будешь ловко находить преступников и не сделаешь другого человека несчастным, — заглянув парню в глаза, пожал плечами Хёнджин. Было бы странным и бестактным вдаваться в подробности размытой фразы, но даже так блондин догадался, что за напускной бравадой следователя скрывалась личная драма — куда более глубокая, чем казалось на первый взгляд. — Я сейчас! — вдруг засуетившись, Хван первым разорвал их затянувшийся зрительный контакт и вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой. Он действительно вернулся через пару минут. И не с пустыми руками, а с двумя стаканами дымящегося кофе. Один из них поставив напротив Феликса, он подошёл к столу напарника, бесцеремонно порылся в ящиках и выудил из одного из них упаковку шоколадного печенья. Высыпав его в вазу, он подвинул её ближе к блондину и уселся в своё кресло, устало вытянув ноги. — А Нишимура не будет против? — на всякий случай уточнил парень. — Будем считать это платой за ранний уход с работы, — хитро прищурился Хёнджин, сделав большой глоток кофе. — Я взял вам капучино. Угадал? — Да, я люблю его, — взяв печенье из вазы, робко кивнул в ответ Феликс. Отставив в сторону свой стакан, Хван попросил у парня удостоверение, поднял крышку ноутбука, что-то быстро напечатал, сверяясь с данными, а затем пустил получившийся документ на печать. Протянув руку к принтеру, стоящему чуть поодаль, он аккуратно сложил листы и протянул их настороженному парню. — Как я и говорил, это простая формальность. Текста много, но его суть сводится к тому, что вы предоставили мне доступ к видеозаписям, сделанным на камеры слежения магазина, и что вы подтверждаете их подлинность. Но лучше всё равно прочитайте перед подписанием, — закинув в рот сразу пару печенек, чуть неразборчиво произнёс Хван. Бабушка тоже всегда его этому учила. Нудно твердила про «ничего не подписывай просто так, вчитывайся в каждый абзац и закорючку. Ошибёшься, и тебя непременно облапошат, оставив без средств к существованию. Что ты тогда будешь делать? Кому окажешься нужен?» Вот только незадача — стоило лишь вспомнить о бабушке, как остальные мысли, затихшие ненадолго, вновь подняли головы. Ещё мгновение назад он находился в запылённой комнате, где на мебель были бережно накинуты белоснежные простыни, а теперь полотна оказались сдёрнуты, и из-под них выглядывали скелеты, ржавые остовы, призраки из прошлого, от которого некуда было деться. Феликс стиснул в пальцах приятно-тёплые листы и постарался вникнуть в написанное, вот только увидел перед собой лишь бессмысленный набор букв. В голове ожидаемо застучало — всё громче и громче с каждой секундой. Выпитый кофе забурлил в охваченном спазмом горле, грозясь вырваться наружу. Строчки поплыли во все стороны, окончательно превращаясь в мешанину из символов. И как апогей происходящего безумия раздался дребезжащий телефонный звонок — настолько неожиданный, что Ли дёрнул рукой, едва не опрокинув на бумаги остатки кофе. — Алло, — мгновенно подняв трубку и подозрительно покосившись на резко побледневшего Феликса, произнёс Хван. — Да, слушаю! — Всё нормально, — отводя взгляд, едва слышно прошептал блондин. Это был не тот жуткий, ярко-красный телефон из детства. И он сам не был зарёванным мальчишкой, испуганно выглядывающим из-за угла. Всё было хорошо. Всё закончилось. Всё осталось в прошлом. И можно было расслабить сведённые судорогой плечи. — Хорошо, спасибо! — Хёнджин вернул трубку на рычаг и, чуть помедлив, указал на документы. — Вы уже прочитали их? — Ага, — не долго думая, соврал Ли. Взяв протянутую ручку, он поставил размашистые подписи в нужных местах — теперь его некому было ругать за подобную опрометчивость. — Я могу идти? — возвращая документы, поспешно уточнил блондин. — Конечно, я вас провожу. Послушно дожидаясь следователя у двери, Феликс наивно думал, что тот планировал провести его по запутанным коридорам и вернуться обратно в кабинет, но тот выключил ноутбук, вытащил из шкафа пальто, и, выходя вслед за парнем, погасил свет. — Пожалуй, себе я сегодня тоже сделаю поблажку и уйду с работы чуть пораньше, — запирая дверь на ключ, хитро ухмыльнулся он. — Вы же, Феликс, никому не расскажете об этом секрете? — О, поверьте, я умею их хранить! — из последних сил отшутился блондин. Вышагивая плечом к плечу, они неторопливо направились в сторону лестницы. В отличие от своего напарника, Хёнджин не совершал попыток убежать вперёд. Напротив, он подстроился под скорость парня, чтобы тому было комфортно, и вместо того, чтобы развлекать его разговорами, сосредоточенно печатал кому-то сообщение. Феликс даже попытался малодушно заглянуть в чужой экран, но яркость того была предусмотрительно приглушена. — Пока, Сонун! — пожав на прощание руку дежурному, попрощался Хван. Будучи уверенным в том, что на крыльце их пути должны были окончательно разойтись, Ли первым вышел на улицу и вдохнул полной грудью вечерний влажный воздух. За последний час дождь стал хлестать ещё сильнее, и от одной только мысли о том, что он должен был шагнуть под него, у Феликса портилось настроение. Может стоило вызвать такси? Хотя бы до ближайшей автобусной остановки. Всё было лучше, чем по итогу простыть и спустить на лечение кучу денег, отложенных на совсем другие цели. — Вас подбросить? — Что? — блондин непонимающе уставился на Хвана, приподнявшего ворот пальто, и нахмурил брови. — Вам наверняка ехать в другую сторону. — Ну, это же я выдернул вас из дома в такую погоду, — продолжая стоять под навесом, задумчиво протянул Хёнджин. — Мне не сложно это сделать. Следователь смотрел на стену из дождя, что обрушивалась на город с чёрного, лишённого луны и звёзд неба, а Феликс, пользуясь этим, смотрел на него. Совершенно бесцеремонно разглядывал утончённый профиль Хёнджина, красиво оттенённый сиянием фонаря, и отстранённо размышлял над тем, какую драму тот в своё время пережил. А она совершенно точно была. Каждый человек тащил за плечами свою собственную историю боли. Трагедию, написанную в трёх актах. У Феликса тоже такая была. И сегодня был её день — во всех смыслах этого слова. День памяти, отчаяния и скорби. День, который он мог игнорировать несколько лет подряд, чтобы потом его накрыло с такой силой, что он мог лишь лежать пластом и смотреть в одну точку, изредка размениваясь на слёзы и истерики. После переезда в Сеул он никому об этом не рассказывал. Слова сочувствий остались там — в далёком Кванджу. Здесь же Феликс пытался забыться. Бежал и бежал, словно бестолковая белка в колесе, прекрасно зная, что финал будет незавидным. Что летящие в спину ножи однажды его догонят и пригвоздят к месту. Прямо как сейчас. В эту самую грёбаную минуту. — Если вам действительно несложно, то подвезите, — прикрыв потяжелевшие веки, кивнул Ли. Было наивно цепляться за малейшую возможность побыть с кем-то другим. Особенно, если этим кем-то был Хван Хёнджин. Но сегодня был особенный день. И если Феликс не мог позволить этого даже сейчас, то когда ещё он должен был давать себе поблажки? — У вас есть зонт? — неожиданно уточнил мужчина. — Боюсь, что иначе вы промокнете до нитки. Вместо ответа Ли стянул с плеча рюкзак и вжикнул молнией — зонт лежал в отдельном кармане, заботливо спрятанный в чехол. Сдёрнув его и нажав на кнопку, он привёл ржавые спицы в движение, и те распахнулись над головой, образовав хоть и не слишком надёжный, но всё же купол. И вместо того, чтобы спрятаться под ним в одиночку, Феликс неловким движением протянул рукоятку Хёнджину, и тот, к счастью, не стал задавать никаких вопросов. Они ворвались под дождь одновременно, прижавшись друг к другу плечами и почти соприкасаясь головами. Ливень обрушился на них тропическим водопадом, продавливая старую выцветшую ткань, кусая ледяными ручьями плечи, что не помещались под маленький для двоих зонт. Сорвавшись на бег, они мчались к машине по залитому водой асфальту, поднимая брызги, что смешивались с потоками, хлещущими с неба. Вода была везде — в воздухе и на земле, на одежде и на быстро замерзающих руках. Усыпала мелкими каплями щёки Хёнджина, как веснушки кожу Феликса. Дышать было тяжело — то ли от излишней влажности, то ли от невыносимого груза, что лежал на сердце. Ли со свистом втягивал кислород, голодно раздувал ноздри, но всё, что они чувствовали, это запах дремучего хвойного леса, затихшего под проливным дождём. И чем ближе он оказывался к плечу Хвана, тем сильнее этот аромат окутывал, пробивая брешь в и без того ходившей ходуном груди. Салон встретил их темнотой и приятной тишиной. Выдохшиеся, они откинулись на скрипнувшие спинки кресел и вгляделись в лобовое стекло, по которому стекала вода. Грохот здесь звучал приглушённо и неявно, приятно лаская слух. Со сложенного зонта, лежащего на коленях, мерно капала вода. Хёнджин не спешил пристёгиваться ремнём и заводить мотор. Включать печку, музыку, зажигать панель разноцветными огнями. Он молчал, словно понимал что-то. По-звериному чуял чужую боль, разлитую в воздухе. Не тыкал лапой в рану, проверяя на прочность, но вёл носом, принюхиваясь. — Всё хорошо? — спустя минуту, показавшуюся вечностью, тихо спросил он, и спусковой крючок, что всё это время упирался в подушечку пальца, сработал. Нет, ничего хорошего не было. Как и нормального. Всё было тотально, абсолютно и оглушающе плохо. И совершенно тупо со стороны Феликса было храбриться и убеждать себя все эти годы в обратном. Ничего не осталось в прошлом. Это всё до сих пор зудело в груди — не отболевшее, непрожитое, недолюбленное. Зашитое под рёбрами грубыми нитками, столько лет вызревавшее, ждавшее своего часа. И, чёрт возьми, дождавшееся. — В этот день, тринадцать лет назад, мои родители погибли в автокатастрофе, — не веря, что говорил это вслух, едва слышно поделился Феликс. — Я был у бабушки, от которой они должны были меня забрать, стоял у окна до позднего вечера и звонил им без остановки. Трубку никто не брал. А я злился, так злился, ещё не зная, что их уже не было в живых. Слёзы покатились по щекам, смешавшись с ещё не успевшей высохнуть влагой, и парень стиснул зубы, из последних сил удерживая себя от падения в пропасть — он слишком долго балансировал на самом её краю, исполосовав стопы об острые камни. — Столько лет прошло, — задыхаясь от невыносимой тоски, впервые признался Феликс самому себе, — а мне кажется, что я до сих пор их жду. Хёнджин по-прежнему молчал, размеренно дыша, а капли продолжали сбегать по стеклу, как все те слёзы, что Ли не пролил когда-то.