В чёрном-чёрном городе

— Прости, что заставил ждать, — закрывая за собой дверь подсобки, скомкано извинился Феликс. Хёнджин, что стоял к нему спиной, медленно обернулся и, не разнимая сложенных за спиной рук, сухо кивнул. Ещё раз осмотрев красноречивым взглядом тесное помещение, заваленное пустыми ящиками и вещами продавцов, Хван многозначительно покосился на Ли, и тот отрицательно замотал головой. — Нет, тут нет камер, если ты об этом. — Прекрасно! — сделав уверенный шаг вперёд, произнёс мужчина. Феликс невольно задержал дыхание и опустил затрепетавшие ресницы. Умом он понимал, что Хёнджин сюда пришёл явно не для того, чтобы признаться ему в чувствах, но глупое сердце всё равно дрогнуло, рассыпавшись мурашками по бледной коже. И пока Хван не увеличил границу между ними, пока не ушёл, захлопнув за собой дверь — на дни, годы или даже вечность — Ли должен был насмотреться на него, досыта надышаться им, чтобы лёгкие жгло. По-прежнему не поднимая глаз, парень потянул носом ставший до боли родным хвойный аромат — ещё по-утреннему густой, не успевший выветриться. Он горчил на кончике языка корой вековых деревьев, щекотал ноздри невесомыми прикосновениями листвы, дышал в лицо пыльцой нежно-голубой медуницы. Феликс проваливался в него, как Алиса в кроличью нору. Летел с беззвучным криком, широко раскинув руки и зажмурив глаза. У этого аромата, как и у самого Хёнджина, не существовало дна. Быть рядом с мужчиной означало вечно падать. Нестись в пропасть, пока не научишься летать. — Феликс? — удивлённо раздалось над головой сквозь гулкий шум в ушах. Ли вскинул подбородок, на полной скорости врезавшись в прищуренные карие глаза, опутанные паутиной едва заметных тонких морщинок. Они смотрели на него с лёгкой тенью беспокойства, прикрытые чёлкой, и парню до щекотки хотелось протянуть пальцы и отодвинуть пряди, чтобы лучше видеть. Чтобы не упустить из виду ничего. Феликс скосил взгляд на припухлые губы — красные и потрескавшиеся от холода, которые мучительно хотелось согреть дыханием — и тут же прикусил свои, наказывая себя за одни только мысли и желания. И чтобы окончательно прийти в себя, Ли усилил давление, прокусывая тонкую кожу и тут же слизывая каплю крови, перебившую солью привкус хвои во рту. — Что ты хотел? — аккуратно отстранившись от Хвана, поинтересовался парень. Голова всё ещё кружилась, но лишние сантиметры дистанции немного отрезвили Феликса и вернули ему утерянное самообладание. Он напомнил себе о том, что всё ещё находился в подсобке магазина, куда в любую секунду мог ворваться разгневанный Мёнсу, и ему совершенно точно не стоило ни видеть, ни слышать ничего лишнего. Босс и без того обладал бурной фантазией и мог надумать себе всякого. — Твой бывший устроил мне разборки этим утром — в лучших традициях любовных мелодрам, — сунув ладони в карманы брюк, неожиданно заявил Хёнджин. — Мне даже пришлось посадить его в камеру. — Прости, что? — оперевшись ослабевшей рукой о стену, округлил глаза Ли. — Он напал на тебя? — Напал — это слишком громкое слово для того, кто едва держался на ногах, — раздражённо закатил глаза Хван. — Но да, он пытался меня ударить, попутно крича, что любит тебя и не позволит нам быть вместе. Представив в красках столь нелепую картину, парень невольно содрогнулся и скривил губы. Если подумать, то Джисон никогда не умел пить. В случае с ним проще было вовсе не употреблять алкоголь, потому что Хан неизменно пропускал тот переломный момент, когда стоило остановиться. Сколько раз, выпив лишнего, бойфренд закатывал ему драматичные сцены с безобразными истериками, жгучими пощёчинами и надолго застревающими в памяти оскорблениями. И как же Джисон любил прикрывать свой дурной нрав выпитым соджу. Мол, это не он был виноват, это всё градус в крови. И утром, вынося мусорные мешки с перебитой накануне посудой, Хан неизменно обещал, что это больше не повторится, хотя его словам не верил ни Феликс, ни даже он сам. — Какой ужас! — прикрыв ладонями пылающее лицо, обречённо простонал Ли. — Извини, пожалуйста, что впутал тебя в эту историю и… — Феликс, сейчас речь идёт не об этом! — мужчина оборвал собеседника на полуслове и устало потёр переносицу. — Устрой он эту сцену у моего дома или где-нибудь на улице, и я бы закрыл на это глаза. Но грёбаный идиот пришёл ко мне на работу, и мои коллеги стали этому свидетелями. Понимаешь? Парень коротко кивнул и опустил голову, уперевшись мутным взглядом в пол. Его захлестнул невыносимый стыд — не столько за Джисона, никогда не отличающегося особым умом и сдержанностью, сколько за самого себя. Чем он только думал, когда втянул Хёнджина в их разборки с Ханом? Зачем заставил бывшего поверить в то, что между ними что-то было? Он сам, своими собственными руками, подписал мужчину на неприятности, сделав его героем безосновательных слухов и нелепых сплетен. И теперь, когда всё зашло столь пугающе далеко, именно ему предстояло попытаться всё исправить. — Мне очень жаль, Хёнджин! Я сейчас же поеду в участок и поговорю с Джисоном. Я объясню ему, что ты тут ни при чём, и попрошу оставить тебя в покое! — приняв единственно верное решение, направился к своему шкафчику Феликс. Но не успел он стянуть куртку с крючка, как Хван положил ладони на его сгорбленные плечи и, мягко развернув в противоположную сторону, подвёл к лавке. Силой усадил на твёрдую поверхность и тут же опустился рядом. Даже стиснул для надёжности его ладонь двумя руками — такими горячими, что можно было обжечься. И лишь оказавшись в столь неожиданной западне, Ли ощутил, как сильно его трясло. — Феликс, послушай меня, пожалуйста! — поймав его расфокусированный взгляд, припечатал мужчина. — Ты не должен извиняться за действия этого кретина. Виноват в случившемся Хан, а не ты. И пойми уже, что я прекрасно понимал на что подписывался, когда согласился тебе помочь. Это было моё взвешенное решение, и я сам несу за него ответственность. Парень шмыгнул носом, не отрывая пристального взгляда от собственной исцарапанной ладони, уютно свернувшейся между сомкнутых в замок пальцев. Она казалась такой маленькой и хрупкой на фоне крупных, перевитых венами рук. И, наверное, это было последним, о чём ему стоило сейчас думать, но дурацкая мысль прилипла к нему, как репейный шарик, намертво вцепившись иголками в разгорячённый мозг. — Скажу честно, я недооценил Хана, — тяжело вздохнув, вновь заговорил Хёнджин. — Я надеялся, что наш разговор отрезвит его хотя бы на какое-то время, но это не сработало, а значит, нам нужно попытаться сделать что-то ещё. — Что ты имеешь в виду? — растерянно протянул Феликс. — Ты хочешь посадить его в тюрьму? — За то, что он сделал, увы, не сажают, — покосившись на него, печально улыбнулся Хван. — Но, например, я могу выписать ему штраф за мелкое хулиганство и поставить на учёт. А ещё позвонить в кофейню, чтобы навести справки. Пусть знают, чем занимается их бариста в свободное от работы время. Мужчина злорадно усмехнулся, и Ли, невольно заразившись его настроением, отзеркалил ухмылку. Джисон дорожил своей работой и был на хорошем счету у руководства, так что Хёнджин, как минимум, мог изрядно ему насолить и добавить неприятностей. Но смогло бы это остановить Хана или, напротив, лишь сильнее раззадорило? Нет, им нужен был куда более весомый способ влияния на него. Случайная идея, пришедшая Феликсу в голову и показавшаяся в первую секунду безумной, буквально умоляла, чтобы он озвучил её Хвану. И, видимо, мужчина что-то прочитал в чужих глазах, потому что едва уловимо дёрнул подбородком, давая понять, что готов был его выслушать. — А ты можешь, не знаю, вызвать в участок его маму? — неуверенно уточнил Ли. — Маму? — распахнув ресницы, задумчиво повторил за ним Хёнджин. — Да! Она очень строгая, и Джисон раньше постоянно жаловался на то, что она пилит его и пытается воспитывать, — понизив голос, поделился Феликс. — Я просто подумал, что если она узнает о том, что её ненаглядный сыночек напился и попытался завязать драку с офицером полиции, то не оставит это просто так. Как минимум, усилит за ним контроль. А ещё Хану нужно будет как-то ей объяснить, что вы не поделили, и учитывая, что он держит свою ориентацию в тайне, это тоже добавит ему головной боли. — Я понял тебя, — одобрительно потерев подушечкой большого пальца чужие костяшки, хмыкнул Хван. — Это отличная идея, так и сделаем! Окрылённый подобным заявлением, Феликс даже не расстроился, когда Хёнджин выпустил его руку и поднялся на ноги. Вскочив за ним следом, он стиснул пальцы за спиной и доверчиво заглянул ему в глаза. В нём даже не осталось обиды за долгие часы молчания, в которые Хван не писал и не звонил ему. Сейчас же он пришёл. Находился рядом. Вновь пытался решить его проблемы, даже ладони касался. Не это ли было лучшим доказательством того, что ему не всё равно? Что их связь ещё не разорвалась окончательно? — Ты извини, что я пришёл без предупреждения. Я помню, что ты говорил мне про своего босса, просто не мог дозвониться до тебя всё утро, а держать Хана в камере вечно нельзя, — развёл руками мужчина. — Да всё нормально. Я не думал, что мне кто-то будет звонить, вот и оставил телефон в раздевалке, — отмахнулся Ли, тут же подумав о том, что фраза прозвучала словно завуалированное обвинение в адрес Хвана. — Я, кстати, увольняюсь. — В смысле увольняешься? — тут же встрепенулся Хёнджин. — Что-то случилось? — О, это длинная история! Скажем так, просто пришло моё время отсюда уходить, — обведя взглядом подсобку, с грустью подытожил Феликс. — Забавно, — прищурившись, лукаво посмотрел на него мужчина. — Мы не общались всего ничего, а я уже столько всего о тебе не знаю. Ли неловко рассмеялся и едва удержался от того, чтобы не вцепиться в чёрный рукав пальто и не усадить Хёнджина обратно. И уже там, на лавке, стиснув одну большую и горячую ладонь двумя маленькими, взахлёб рассказать ему обо всём — о поездке в приют и белоснежной пленнице, заключённой в темнице из кафеля; о неловкой попытке подружиться с угрюмым Сынмином; о решении вступить в литературный клуб и научиться печь торты. Если бы только Хван захотел, Феликс рассказал ему всё-всё, приукрасил каждую деталь своей скучной жизни, заставляя его смеяться и изумлённо распахивать глаза. Лишь бы ему было весело. Лишь бы он смотрел на него. Феликс бы показал ему свои исцарапанные запястья, которые болезненно ныли под длинными рукавами худи, и позволил себя пожалеть. Пообещал испечь для него самую вкусную в мире шарлотку, и плевать сколько сгоревших и неудавшихся отправилось бы перед этим в мусорное ведро. Он узнал бы названия его любимых книг и прочитал каждую из них от корки до корки в надежде хотя бы немного понять внутренний мир этого недостижимого даже на столь коротком расстоянии человека… Если бы только Хёнджин позволил, Феликс бы сделал всё. — Мне пора возвращаться на работу, — вонзаясь в его мозг, словно остро заточенный нож в подтаявшее масло, прозвучал голос Хвана. Не дожидаясь ответа, мужчина положил ладонь на ручку двери. Надавил на неё, будто на курок пистолета, и Ли, набрав полную грудь воздуха, приготовился к выстрелу. Его глаза жгло, но он упрямо не закрывал их, из последних сил надеясь на обещание, хотя бы самое крохотное и ни к чему не обязывающее. Позвонить, написать — по поводу Джисона, разумеется. Это ведь было логичным продолжением их разговора. Вот только мужчина хоть и не спешил уходить, но всё равно молчал — то ли не мог найти подходящих слов, то ли просто не собирался их произносить. Чем больше секунд проходило в тягостном для обоих безмолвии, тем сильнее начинала трещать по швам уверенность Феликса. Право, на что он рассчитывал? Хёнджин пришёл к нему исключительно из благородных мотивов и желания помочь, и даже тот факт, что он держал его за руку, по большому счёту ничего не значил. Для Хвана это было привычным — поддерживать других, сообщая им дурные вести. Успокаивать, вселять уверенность в то, что зло непременно будет наказано. Относился ли он по-особенному к жертвам преступлений и их близким людям? Нет, это было его рутиной — жуткой, безликой и бесконечной. И Феликса он воспринимал точно так же — жалел, пытался защитить, но близко не подпускал, всё время удерживая на расстоянии вытянутой руки. Ничего эта встреча не меняла — ни отношения Хёнджина к нему, ни их подошедших к бесславному финалу взаимоотношений. Ли не был дураком и отчётливо понимал, что чем дольше и отчаяннее он цеплялся за мужчину, тем хуже делал самому себе. И потому, сцепив зубы, мысленно хлестал себя по ладоням, умоляя его отпустить. — Мне тоже пора возвращаться на кассу, — не собираясь выпрашивать чужого внимания, тоскливо поторопил его парень. — Конечно! — отмер Хван, и уже через мгновение Феликс остался один. Слепо глядя на щёлкнувшую замком дверь, парень поджал губы и жалобно наморщил нос. Дыра в груди, которую он изо всех сил пытался заполнить чем-то и надёжно залатать, вновь стала сквозной и разболелась. В этом заключался весь Хёнджин — он безжалостно разбередил рану, расковырял едва начавшие заживать края и ушёл, пока Феликс корчился от боли и ругал себя за то, что подпустил его слишком близко в очередной раз. За то, что вновь позволил себе обмануться и поверить в невозможное. Вот только Ли не хотел больше быть слабым и ведомым. С Хваном или без него, но он должен был научиться стойкости и храбрости. Умению отпускать того, чей запах намертво впитался в одежду, кожу и кончики пальцев. Того, кого он всё ещё любил, но кто не был способен полюбить его в ответ. И это ни в коем случае не делало Хёнджина плохим. Просто он оказался не его человеком. Так случалось, и это стоило просто принять. Принять и жить дальше. — Больше никакой игры в кошки-мышки, — застыв напротив собственного отражения, твёрдо процедил Ли. — У меня теперь новая жизнь. И я тоже новый! Содрав с головы шапку, он судорожно провёл ладонью по колючему ёжику волос, и быстро, не давая себе шанса передумать, выскочил из подсобки. Мёнсу, как раз обслуживший очередного покупателя, повернул к нему голову и изумлённо охнул. Даже в спинку стула вцепился в поисках опоры. — Спасибо, что подменил меня! — запихнув шапку в карман форменной куртки, вежливо поблагодарил его Ли. — Дальше я сам. Пак беззвучно открывал рот, словно плавающая в аквариуме лупоглазая рыба, и это было бы даже смешно, если бы внутри самого Феликса не тряслась каждая поджилка. Быть уверенным было страшно, а выдавливать улыбку, когда хотелось рыдать, почти физически больно. Но он терпел подобно спортсменам, выкладывающимся на каждой из своих тренировок. Без усилий нельзя было ставить рекорды, а Феликсу хотелось стать чемпионом. — А это?.. — Мёнсу обвёл пальцем собственную голову и красноречиво замолчал. — Смена имиджа! — белозубо оскалился Ли. — Ясно! — отведя глаза, чтобы не таращиться на парня совсем уж откровенно, согласно выдохнул босс. — А этот, как там его имя?.. Пак вновь растерял слова, рисуя ладонью маршрут от подсобки к входной двери, но на этот раз Феликс не собирался ему помогать. — Что ему было нужно? — с усилием сформулировал свою мысль Мёнсу. — Да так, — пожал плечами парень. — Я всего лишь передал ему твою чёрную бухгалтерию. Босс побледнел столь стремительно, что внутреннее напряжение тут же отпустило Ли, и он едва сдержался, чтобы не фыркнуть ему в лицо. Как легко, оказывается, было напугать Пака. — К-к-какую т-т-такую чёрную б-б-бухгалтерию? — заикаясь, возмутился он. — Я честен перед законом! — Ну, тогда тебе не о чем волноваться, — понизил голос Феликс, прежде чем расхохотался. Вряд ли мужчина догадывался, что подчинённого рассмешило не столько выражение его лица, сколько потребность выпустить скопившуюся нервозность. Потому он и гоготал, вытирая выступившие на глазах слёзы. Плакал, сквозь смех, потому что реветь ему хотелось куда больше, чем веселиться. — Знаешь, шутник, я даже рад твоему увольнению! — одёрнув полы пиджака, ворчливо осадил его Мёнсу. — Совсем от рук отбился! Феликс промолчал, и Пак, что-то бубня себе под нос, скрылся за дверью кабинета. Ли же, вытащив из кармана шапку, тут же натянул её обратно и с облегчением выдохнул — так ему стало гораздо комфортнее. Не зря Чанбин его учил на их первой и пока единственной тренировке — любые нагрузки нужно было наращивать постепенно, давая организму возможность к ним привыкнуть.

***

После работы Феликс направился за покупками в супермаркет неподалёку. Ещё днём, пользуясь редким отсутствием покупателей, он вбил в заметки телефона список товаров, чтобы ничего не забыть, и теперь со знанием дела закидывал их в тележку. Конечно, большую часть продуктов он вполне мог купить в магазине Мёнсу, но делать это под носом пришедшего на смену Бомгю совершенно не хотелось, да и сам Пак аннулировал все скидки сразу же после того, как Феликс объявил о своём желании уволиться. А вот для супермаркета у него была дисконтная карта, так что Ли не видел смысла переплачивать. Джерим, выполнившая своё обещание, принесла ему не только книгу, первую пару глав которой он прочитал ещё во время смены, но и потрёпанный блокнот с рецептами. Феликс долго листал пожелтевшие страницы, без труда разбирая аккуратный женский почерк, пока не выбрал самый лёгкий, на его взгляд, вариант — булочки с творогом и вишней. И именно поэтому к его стандартным покупкам вроде рамёна и чипсов, прибавились мука, молоко и замороженные ягоды. Укладывая их в тележку, Ли с трудом сдерживал смех, рисуя в голове грядущий процесс готовки и не питая особых надежд на результат. Он был уверен, что ничего съедобного с первого раза не выйдет, но попытаться всё равно стоило. — А ты вишню любишь? — серьёзным тоном спросил парень у Сынмина, когда тот подсунул ему стопку вечерних накладных. — А что? — хмуро парировал Ким. — Да так. Подбираю меню для нашего совместного обеда, — ставя размашистые подписи на мятых листах, непрозрачно намекнул Феликс. Сынмин пожал плечами и молча ушёл, пусть и не отвергнув повисшее в воздухе предложение, но и не приняв его. И именно в тот момент Ли решил, что больше не станет поднимать эту тему и навязываться. Он уже неоднократно сообщал о своём желании отблагодарить коллегу, и повлиять на дальнейшее было не в его силах. Возможно, Сынмин просто не хотел с ним сближаться, и Феликсу стоило уважать его решение и не давить. Любить было тяжело, но и дружить, как показала практика, ничуть не легче. Особенно долго Ли задержался у полок с краской для волос. Обычно он высветлял пряди в салоне у знакомого мастера, но в этот раз ему хотелось сделать всё самому, не пугая никого «экстремальной» длиной и свежими рубцами на коже головы. Парень неспешно перебирал коробки, сравнивал тона, мысленно примеряя их к себе и жалея, что рядом не было никого, с кем бы он мог посоветоваться. Того, кто бы уверенно ткнул пальцем в одну из упаковок со словами: «Вот это то, что тебе нужно!» Выбрав, наконец, подходящий оттенок, а также докупив всё необходимое для домашнего осветления, Ли направился в отдел для животных. Он не знал, как долго ему предстояло жить с кошкой, поэтому собирался обеспечить ей максимально комфортное проживание. Но не успел Феликс подхватить с нижней полки огромный мешок наполнителя для кошачьего туалета, как ощутил вибрацию телефона в кармане куртки. Нахмурив брови, парень вытащил мобильник и взглянул на экран, тут же озадаченно замерев — если верить определителю, то ему звонила мама Джисона, и Ли понятия не имел, что она собиралась ему сказать. Когда она вообще набирала его номер в последний раз? С чего вдруг он сейчас ей понадобился? Приподняв шапку на моментально вспотевшем лбу, Феликс поднёс палец к телефону, борясь с искушением сбросить чужой звонок. Он понимал, что желание Соён поговорить с ним было обусловлено её вызовом в полицию. И либо Хан переложил вину за свой проступок на Ли, и теперь женщина планировала его отчитать и призвать к ответственности; либо она собиралась попросить у него о помощи, прикрываясь щитами вроде «вы же друзья», «ты хорошо влияешь на Джисона» и «он скорее тебя послушает, чем меня». Догадывалась ли Соён о том, что Феликс не хотел общаться ни с ней, ни тем более с её неадекватным сыном? — Да сбрось ты уже сама! — продолжал медлить парень, пока смартфон в его руке нервно жужжал. Но стоило только вибрации затихнуть, а на экране высветиться информации о пропущенном вызове, как Соён, проявляя чудеса настойчивости, вновь набрала его номер. Беззвучно выругавшись, Феликс возвёл глаза к потолку и, скрепя сердце, поднёс телефон к уху. — Слушаю! — Феликс, блять, ты чего натворил?! — ударил по барабанной перепонке взвинченный голос Хана. — Это ты подговорил мудака притащить в отдел мою мать? Не поверю, что тупица сам до этого дошёл! Ли, совсем не ожидавший услышать голос бывшего, в первую секунду растерялся, но тут же постарался взять себя в руки. По всему выходило, что Хана уже отпустили из полиции — вряд ли тот звонил ему с телефона матери прямиком из участка. Джисон хоть и был идиотом, но хорошо понимал — после всего произошедшего Феликс не собирался ни вытаскивать его номер из чёрного списка, ни принимать вызовы с незнакомых номеров. Соён же была другим делом, и Ли даже не приходила в голову мысль о том, что Хан был способен с ним связаться с помощью её телефона. Получалось, что он в очередной раз его недооценил и поплатился за это. — Тупица здесь только ты. На что ты вообще рассчитывал, когда припёрся бухим на разборки с офицером полиции? — не в силах промолчать и сбросить звонок, возмутился в ответ Феликс. — Офицером полиции! — кривляясь, передразнил его Хан. — Слишком много чести для такого куска дерьма, как он! Можешь передать ему, что я выплачу полтора миллиона вон, пусть подавится, но от своего я всё равно не отступлюсь! Парень сам не заметил, как вцепился в стеллаж в поисках опоры, в то время как стены магазина опасно накренились, грозясь обрушиться на его идущую кругом голову. Борясь с тошнотой, Ли прижался лбом к прохладной полке, а Джисон всё продолжал говорить, расписываясь в собственном сумасшествии. И, видимо, Феликс недалеко от него ушёл, раз продолжал его слушать вместо того, чтобы отнять трубку от уха. — Мы будем вместе, хочешь ты этого или нет. Это всё временное, оно закончится рано или поздно, а я буду с тобой всегда! Бросай его и возвращайся ко мне. Обещаю, я никогда не упрекну тебя в измене! — упрямо, словно заведённая игрушка, твердил Хан, в то время как Феликсу хотелось истошно и отчаянно кричать. Парень не желал демонстрировать бывшему своих эмоций, потому молча кусал кулак и смотрел в одну точку. Но если бы он только мог, то с превеликим удовольствием перевернул стеллаж, и пусть бы остальные начали валиться за ним следом по эффекту домино, превращая идеально выверенное пространство в хаос из разбитых вдребезги, раскатившихся по всему магазину товаров. И Феликс бы прыгал по ним, безжалостно пинал, доламывая то, что ещё можно было продать, и вопил так, что никто не рискнул подойти к нему ближе и вразумить. — Прими уже тот факт, что ты никуда от меня не денешься! Ты мой, — по-змеиному шипел Хан, клеймя парня. — Делай, что хочешь, но меня ничто не остановит. Я люблю тебя! Феликс зажмурился и изо всех сил ударил себя ладонью по виску. Глупым, каким же он был глупым. Почему до сих пор не сбросил звонок, покорно позволив Джисону навязать свои правила игры? Он вёл в этом диалоге. Он каждым своим словом заталкивал Ли в угол. Он был везде — шёпотом в ушах, шорохом шагов, лязгом переполненных тележек, подскакивающих на плитке. Он стучал набатом в черепной коробке, и Феликсу хотелось упасть на колени и биться лбом об пол, чтобы заглушить не только голос Хана, но и любую мысль о нём. Он его любил? Считал своим? Серьёзно?! А вот Феликс его ненавидел — так сильно и отчаянно, как не мог никого и никогда полюбить. — А ты уже рассказал матери о своей ориентации? Как она это восприняла? — Ли прибегнул к последнему аргументу и до скрипа стиснул челюсти. — Ещё не рассказал. А ты что, хочешь припугнуть меня? Думаешь, мама от меня откажется или запретит встречаться с тобой? — издевательски хмыкнул Джисон. — Можешь сделать это за меня, но только знай — как только ты откроешь на эту тему рот, я всему миру выложу правду об офицере полиции Хване. Как думаешь, его оставят на службе, когда узнают о ваших отношениях? Не поставят на нём клеймо пидора? Хан явно хотел добавить что-то ещё, словно эффект от сказанного был недостаточным, но на заднем фоне раздался возмущённый голос Соён, явно заметившей пропажу телефона, и бывший тут же отключился. Феликс же, утробно зарычав, принялся пинать колёса заскрипевшей тележки. Та покатилась прочь, грохоча закинутыми в неё товарами, в то время как сам Ли опустился на корточки и разрыдался, спрятав лицо в трясущихся ладонях. Он отчётливо понимал, что застрял в ловушке. Что не существовало никакого способа избавиться от Джисона. Что даже окажись тот в тюрьме на долгие годы, однажды он бы всё равно из неё вышел и всё повторилось вновь. Хан зациклился на нём. В его больной голове перемкнул какой-то тумблер, и Феликс не понимал, как это исправить. Что он должен был сказать или сделать, чтобы это безумие прекратилось. Чтобы он смог наконец свободно дышать. Всё разом потеряло смысл. Покупки по списку; уход за белоснежной красавицей, коротающей весь день в ванной; вкусный ужин и интересный фильм, который он планировал посмотреть перед сном. Не существовало никакого толка от продолжения борьбы за свободу, потому что Джисон забрал её себе и не собирался возвращать. Куда бы Феликс ни пошёл, что бы он ни делал, Хан бы следовал за ним по пятам. И либо они в конечном итоге вновь стали встречаться, либо одному из них просто пришлось умереть. — Ой! — громко воскликнула девушка, завернувшая в проход и тут же попятившаяся назад. — Молодой человек, с вами всё хорошо? Зарёванный Феликс, посмотрев на неё из-за плеча, приглашающе махнул рукой, но девушка предпочла молча удалиться. Сам он, не имея сил встать, привалился спиной к стеллажу и продолжил смотреть в одну точку, изредка вытирая рукавом куртки бегущие по щекам слёзы. Там, под вязаным красным шарфом, парень ощущал сжавшиеся вокруг шеи невидимые прохладные ладони. Они сдавливали его горло крепко, с яростью пережимая сосуды и не позволяя воздуху попасть в лёгкие. И даже всхлипы не заглушали тонкий хруст ломающихся позвонков. Феликс осознавал, что находился на грани. Он уже давно балансировал на самом краю, но сегодня бездна оказалась особенно близко — смотрела прямо ему в глаза, обжигая щёки смрадным дыханием. Она звала к себе, зная, что Ли особо нечего терять, лишь пристроить котов в хорошие, добрые руки. Найти надёжного человека, который позаботился о Луло и Джинни в его отсутствие. Он бы постарался им объяснить, что иного выхода не существовало. Что он, правда, пытался его найти, но у него ни черта не вышло. А ещё стоило непременно поблагодарить за всё Хёнджина. Тот был единственным, кто по-настоящему пытался ему помочь, рискуя собственным положением в обществе. Теперь, когда ставки повысились, Феликс не собирался и дальше безвозмездно пользоваться его добротой, но это ничуть не преуменьшало прошлых заслуг Хвана и благодарности Ли. Как бы всё не закончилось по итогу, но мужчина подарил ему тепло, заботу и нежность, раскрасив в яркие цвета монотонные серые будни. Если бы только они встретились с ним на пару лет раньше. Если бы только у Феликса был хоть крохотный шанс на взаимность. Так толком и не успокоившись, парень с трудом поднялся на дрожащих ногах и ухватился за ручку тележки. Не глядя скинул в неё несколько упаковок корма и кошачьих витаминов, какие-то звенящие игрушки, и побрёл в сторону кассы. Не желая ни с кем общаться, Ли пробил товары на кассе самообслуживания и, подхватив тяжёлые пакеты, зашагал к выходу. Уже на улице, не отходя далеко от стеклянных дверей, он всмотрелся в темноту и трусливо переступил с ноги на ногу. Несмотря на возникшее в голове желание со всем покончить, сгустившаяся тьма до сих пор не на шутку его пугала. А что, если Джисон сбежал из дома и поджидал его во дворе, желая любой ценой продолжить разговор? И даже вызови он такси, каковы были гарантии, что Хан не сидел под дверью его квартиры? И во всём мире не было ни одного человека, которого бы Феликс мог попросить о помощи. Чтобы не загораживать никому проход, парень отошёл в сторону и поставил пакеты у своих ног. Мимо него проносились люди, спешно загружали покупки в багажники автомобилей или тащили их на себе, скрываясь в сумраке. Они смеялись, спорили, разговаривали по телефону. Даже не смотрели в его сторону, будто он уже совершил непоправимое и превратился в безликого призрака. В горле вновь встал солёный ком, а глаза запекло от влаги. Чтобы отвлечься, парень достал из кармана смартфон и сразу же заметил сообщения в рабочем чате. Открыл их без особого интереса, наблюдая за очередной перепалкой Бомгю и Мёнсу. Один возмущался слишком большой партией вечерних товаров, второй скидывал цитаты из рабочего договора первого, напоминая о его прямых обязанностях. Раньше бы Феликс, издеваясь, скинул ржущий смайл, сейчас же молча закрыл диалог и поджал губы. Это уже была не его история. Он сам вот-вот должен был стать воспоминанием — для коллег, Хёнджина и котов. — Феликс, это ты? — раздалось совсем рядом. Парень вздрогнул и закрутил головой, не сразу отыскав источник звука, а затем остановил изумлённый взгляд на приветливо махавшем ему рукой мужчине – Минхо. Тот только вышел из дверей магазина, держа в руке небольшой пакет, и тепло ему улыбался. — Добрый вечер! — вежливо поздоровался Ли. — А ты чего тут делаешь? Ждёшь кого-то? — подойдя ближе, дружелюбно уточнил мужчина. — Нет, просто… — парень замялся, подбирая слова. — Просто свежим воздухом дышу. Минхо слегка удивлённо кивнул, покосившись на почти растаявший снег, превратившийся в кашу. Они оба понимали, что на парковке пахло, чем угодно — бензином, сигаретным дымом, сладкими женскими духами — но никак не свежестью. — Может, тебя подвезти? — заглянув ему в глаза, неожиданно предложил мужчина. Феликс шумно шмыгнул носом и отвернулся, не собираясь принимать чужую помощь. Он понимал, что поступал глупо и некрасиво, но не хотел чувствовать себя запертым в тесном пространстве машины с кем-то посторонним. Исполнять навязанную обстоятельствами роль, поддерживать беседу, мило улыбаться. Не сегодня, когда земля в который раз ушла из-под ног — на этот раз фатально. Услышав подозрительное шуршание, парень перевёл взгляд на Минхо и ахнул — тот с лёгкостью подхватил его пакеты и потащил к серебристому автомобилю, припаркованному неподалёку. Пришлось помчаться за ним следом — хотя бы для того, чтобы забрать свои покупки обратно. Пока Феликс неловко перепрыгивал через лужи, изо всех сил сохраняя равновесие, Ли успел закинуть и свой, и чужие пакеты в багажник. Распахнув дверцу со стороны водительского места, он весело подмигнул парню и скрылся в салоне. Феликс помялся, но всё же забрался на пассажирское сиденье, не став и дальше разыгрывать нелепое представление. — Подскажешь адрес? — пристёгиваясь ремнём безопасности, обратился к нему Минхо. Не то что бы Ли хотелось в свою квартиру, но он послушно продиктовал улицу и номер дома. Почти всю дорогу они ехали в тишине — благо, путь занимал считанные минуты. Феликс понимал, что вёл себя по-детски, но не находил в себе сил, чтобы завязать вежливую беседу. Он даже в сторону мужчины толком не смотрел, чтобы тот не заметил сверкающих в глазах слёз и не начал задавать вопросы. — А мы уже завтра вечером будем в Японии, — уже под самый конец поездки, с теплотой в голосе поведал Минхо. — У нас столько планов на эти дни, мы хотим всё успеть. Для детей и Бифа это будет первая поездка так далеко, но они уже сейчас в полном восторге! — Я рад за вас! — устало, но искренне улыбнулся Ли. — Вашим родным крайне повезло, что у них такой замечательный муж и отец! — Да ладно тебе, — смутившись, отмахнулся Минхо. — Просто я очень сильно их люблю. Он аккуратно завернул автомобиль в просвет между домами, и Ли тут же сунул руку во внутренний карман куртки, проверяя в нём наличие перцового баллончика — это стало своеобразным ритуалом, без исполнения которого он не решался выходить на улицу. — Спасибо, что подвезли, — щёлкнув ремнём безопасности, негромко произнёс Феликс. — Желаю вам хорошо отдохнуть! Напоследок он пристально посмотрел на мужчину, пытаясь запомнить его черты и мысленно прощаясь, и уже хотел порывисто выйти, как ладонь Минхо коснулась его колена, пригвождая к креслу, и тут же исчезла. — Подожди! — не повышая голоса, попросил мужчина. — У тебя самого всё в порядке? Ты выглядишь так, словно тебе требуется помощь. — Спасибо, но нет, у меня всё хорошо! — не собираясь вмешивать в свои проблемы очередного человека, торопливо отмахнулся Феликс. — Ладно, как скажешь, — не стал и дальше на него давить Минхо. — Может, мы обменяемся номерами телефонов? Если тебе вдруг понадобится моя помощь, то звони — помогу, чем смогу! Парень настороженно покосился на собеседника и передёрнул плечами. Он не понимал, зачем Ли всё это было нужно. Он — продавец, Минхо — покупатель. Их никогда ничего не связывало, кроме коротких бесед у кассы. Так зачем ему тогда понадобился его номер телефона? О какой такой помощи он твердил? И вообще, Феликс больше не искал друзей. Отныне он нуждался лишь в одном — уединении. — Я плохо сплю, вот и всё. Но я помню о ваших словах и буду больше отдыхать, обещаю! Вы тоже хорошо отдохните — и за меня, в том числе. И не беспокойтесь обо мне, со мной всё отлично, — как можно более уверенно выпалил Ли. Он понятия не имел, поверил ли Минхо его словам, да и это не имело никакого значения. Больше не глядя в его сторону, парень выбрался из машины и направился к багажнику. Мужчина, к его удивлению, вышел следом и помог достать пакеты. — Тебя проводить? — положив ладонь ему на плечо, вежливо поинтересовался он. Феликс едва погасил в себе жгучее желание послать Минхо, куда подальше. Неужели он так хреново выглядел, что тот ни в какую не желал оставлять его в покое? Не нужно было ни провожать его, ни помогать ему, ни вникать в растущие в геометрической прогрессии проблемы. Да он даже сам себе не мог помочь. И не существовало никого другого, кто бы мог это сделать. Даже Хван Хёнджин оказался бессилен, так что можно было взять с идеального отца семейства? — Я сам, спасибо. Всего доброго! — грубее, чем планировал, отрезал Ли. Прошмыгнув мимо массивного чёрного автомобиля, перегородившего двор, он добежал до подъезда и открыл тяжёлую железную дверь дрожащей рукой. Не оглядываясь, помчался вверх по лестнице, но тут же затормозил, когда вместо того, чтобы захлопнуться, дверь с протяжным скрипом распахнулась. Кто-то зашёл за ним следом, зашуршал подошвами по пыльным ступеням, стремительно приближаясь, и, выронив один из пакетов, Феликс выхватил из кармана баллончик и резко обернулся. — Тихо! — подняв ладони, мгновенно остановился его преследователь. — Это я, Хёнджин! Сморгнув образовавшуюся перед глазами пелену, Ли в страхе всмотрелся в высокую фигуру, медленно узнавая мужчину, и обречённо простонал. Опустив руку с зажатым в ней баллончиком, он осел на ступени и растёр ладонями лицо, пока Хван собирал обратно в пакет рассыпавшиеся по лестнице товары. — А ты чего тут делаешь? — смутно вспоминая припаркованный во дворе автомобиль, на который он сперва не обратил внимание, уточнил парень. — Хоть бы предупредил, что приедешь. — А что, ты бы тогда не позволил всяким мужикам провожать себя до подъезда? — прислонившись спиной к стене, фыркнул Хван. Феликс смерил его подозрительным взглядом и уязвлённо отвернулся. — Этот мужик — покупатель из магазина. — А тебя все покупатели до дома подвозят? — не унимался Хёнджин. Психанув, Ли вскочил и решительно продолжил подниматься на верхний этаж. Право, мало у него в жизни было трудностей, чтобы тратить время на препирательства с Хваном. Тот жил в своей собственной парадигме — приходил, когда хотел; уходил, когда считал нужным; ничего не обещал. Так какого чёрта Феликс должен был тратить на него своё время? Тем более сейчас, когда он просто хотел остаться один. — Да ладно тебе, я же шучу! — ожидаемо увязался следом мужчина, продолжив тащить забытый Ли пакет. — И вообще, я пришёл по делу! — Будто бы ты когда-нибудь приходил просто так, — обогнав его на пару пролётов, проворчал Феликс. — Дай мне всего одну минуту, и если я не заинтересую тебя сказанным, то ты с чистой совестью спустишь меня с лестницы! — поразительно весело крикнул ему вслед Хёнджин. Остановившись рядом с дверью своей квартиры, Феликс поставил пакет на пол и дождался появления Хвана. Тот, слегка запыхавшись, откинул со лба чёлку и перевёл дыхание. Встал напротив него, скользнул изучающим взглядом по осунувшемуся лицу и тут же, нутром почуяв недоброе, помрачнел. Мужчина считал его с лёгкостью, будто раскрытую книгу, на глазах превратившись в защитника всех униженных и оскорблённых. Вот только Феликсу не нужна была его жалость. Только любовь. — Кто тебя обидел? — прямо спросил Хван. — О, это долгая история! — попытался насмешливо отмахнуться парень. — Не поверишь, но я здесь именно из-за твоих невероятных историй, — без тени улыбки возразил Хёнджин. — Расскажешь? Феликс медленно выдохнул и коснулся тёплыми подушечками пальцев закрытых глаз — ресницы были сухими, но доверять себе было нельзя. Как и нельзя было верить Хёнджину. Рано или поздно, но он бы всё равно ушёл, как делал это всегда, и тогда бы Ли стало ещё хуже, чем сейчас. Зачем он вообще говорил ему всё это? Какого чёрта игрался с ним? И что в нём самом было сильнее — желание столкнуть Хвана вниз по ступеням или прижаться к нему так близко, чтобы стало невозможно дышать? — Твоя минута почти истекла, — почесал бровь Феликс. — И если это все твои аргументы, то я пошёл. — Ладно! — на всякий случай придержал его за локоть Хван, хотя парень продолжал стоять на месте. — Это всё ещё касается Джисона. — Вот как? — сложив руки на груди, устало отозвался Феликс. — Что ещё этот говнюк успел натворить? — На этот раз не он. Хёнджин обвёл подозрительным взглядом пустую площадку и подошёл ближе, касаясь губами чужого, вмиг заполыхавшего уха. — Ты в курсе, — щекотно прошептал он, — что его отец сидит в тюрьме за убийство? Хван тут же отстранился, заглядывая в лицо Феликса и считывая его реакцию, но парень и не думал скрывать эмоции, взглянув на мужчину широко распахнутыми глазами. Не произнеся ни слова, он на автопилоте открыл дверь и прошёл в тёмную квартиру. Хёнджин, для верности выждав пару мгновений, победно усмехнулся и прошёл следом.