В чёрном-чёрном городе

Пока Феликс относил пакет с продуктами на кухню, Хёнджин успел не только по-хозяйски включить свет в прихожей и разуться, но ещё и взять на руки прибежавшего его приветствовать Джинни — тот ласково подставлялся под прикосновения широкой ладони и жмурил предательские зелёные глаза. Понимая, что легко выпроводить Хвана не получится, Ли решил пойти на хитрость и, вернувшись, прижался спиной к дверцам шкафа — всё, что ему было нужно узнать, мужчина мог рассказать за пару минут, и для этого совершенно точно не стоило снимать верхнюю одежду и проходить дальше придверного коврика. Но то ли Хёнджин был глух к намёкам, то ли намеренно их игнорировал, но даже присутствие котёнка на руках не помешало ему ловко стянуть пальто и вручить его растерянному парню. — Что у нас будет на ужин? — нагло поинтересовался он, без спроса проходя на кухонную зону со вторым пакетом продуктов. — У нас? — выгнув бровь, уточнил Ли. — Ну, да! — обернулся Хван. — Я к тебе приехал сразу после работы, и я чертовски голоден. К слову, согласен даже на рамён! Феликс демонстративно закатил глаза и распахнул шкаф, запихивая в него тяжеленное чёрное пальто. Прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за угла, и сам снял куртку, обулся в мягкие удобные тапочки. Глядя на собственное унылое отражение в зеркальной дверце, долго медлил, но всё же стянул шапку — для Хёнджина его новая внешность не являлась сюрпризом, а он сам уже не мог терпеть зуд. Прикрыв ресницы и с наслаждением почесав голову, он коротко выдохнул и направился на кухню, где Хван уже разбирал продукты. Делал он это спокойно и невозмутимо, будто провёл в этих стенах, как минимум, полжизни. Словно Хёнджин был не в гостях, а у себя дома, и это Ли пришёл к нему, а не наоборот. Глядя на эту странную картину, парень ожидал ощутить возмущение, но внутри ворочалась одна только нежность — хрупкая и ранимая, звеняще-звонкая, щекочущая под рёбрами тонким пёрышком. Заметив рядом с собой невысокую тень, мужчина перевёл на парня взгляд и тепло улыбнулся, взвесив лежащую на ладони упаковку муки. — А это тебе зачем? — Это? — растерявшись, сконфуженно наморщил нос Феликс. — Я, кхм, решил испечь булочки. — Булочки? — опустив заворочавшегося Джинни на пол, лукаво ухмыльнулся мужчина. — Ты что, уволился из магазина, чтобы стать пекарем? Ли прикусил губу и отвернулся в сторону, из последних сил глуша в себе желание ответить. Конечно, ему хотелось обо всём рассказать. Поведать в самых ярких красках, оголить эмоции и чувства. Протянуть их на раскрытых ладонях Хвану — смотри, изучай, перебирай, как гладкие цветные камушки. Но было ли это по-настоящему нужно Хёнджину? Не являлся ли его интерес пустым любопытством или актом вежливости? Он бы всё равно ушёл — часом раньше, часом позже. Но открыв ему душу, поделившись своими планами, желаниями и мыслями, Феликсу бы стало гораздо больнее смотреть на захлопнувшуюся дверь. — Так что там с отцом Джисона? — прислонившись спиной к дверце холодильника, перевёл тему парень. — Что он натворил? Хван многозначительно дёрнул бровью и сложил руки на груди. От этого незамысловатого движения тонкая чёрная водолазка тут же натянулась, демонстрируя внушительные мускулы и чётко очерченные мышцы груди, и Ли торопливо отвернулся, переведя взгляд на хрумкающих кормом котов. Если уж под одеждой тело мужчины казалось совершенным, будто музейная статуя, то что бы он испытал, увидь Хёнджина обнажённым? О таком даже думать было стыдно, и Феликс тут же прижал прохладную ладонь к раскалённой щеке. — Хан тебе когда-нибудь рассказывал о своём отце? — потерев слегка колючий от выступившей за день щетины подбородок, поинтересовался брюнет. — Ну, — Феликс задумался, вспоминая их прошлые разговоры с бывшим, — как-то раз, в самом начале наших отношений, он сказал о том, что его родители давно развелись. Я не стал его тогда об этом расспрашивать, а он больше к этой теме не возвращался. — Ясно, — не меняя позы, кивнул Хёнджин. — Что ж, в этом он тебя не обманул. Его родители действительно расстались, когда он был совсем маленьким. Если верить материалам дела, то последние годы перед убийством Хан-старший сильно пил, и, скорее всего, именно его пьянство стало главной причиной развода. Ли зябко поёжился и натянул на кончики пальцев рукава худи. Почему-то ещё нерассказанная история уже до жути его пугала, и ему инстинктивно хотелось оказаться поближе к Хвану — он, честно, не видел иных причин, когда перебрался за стол, оказавшись на целых три шага ближе к мужчине. — После развода он переехал в общежитие на окраине Сеула. С работы его уволили, пить стал ещё больше, часто буянил, раскидывал бутылки, мог даже наблевать в общем коридоре, — откинув длинными пальцами чёлку с лица, хладнокровно перечислял Хёнджин. — Естественно, что соседям это не нравилось, а в особенности одной конкретной семье. Мужчина оттолкнулся от мойки, к которой прижимался всё это время поясницей, и, словно герой остросюжетного фильма, ловко перевернул свободный стул спинкой вперёд и уселся на него. Уложил острый подбородок на сложенные перед собой руки, и заглянул Феликсу в глаза. Хотел впечатлить? Что ж, ему это определённо удалось. — В один из вечеров между соседями вновь вспыхнул конфликт. Хан-старший, страдающий от похмелья, в какой-то момент не выдержал, схватил нож, прирезал мужчину, а затем и его жену — как выяснилось во время вскрытия, беременную, — безжалостно-равнодушным голосом поделился Хёнджин. — Как результат, он отправился в тюрьму на два десятка лет, и по сей день находится за решёткой. Феликс шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. Теперь ему уже не казался удивительным тот факт, что Джисон никогда не рассказывал толком о своём папе. Будь у Ли такой отец, он бы тоже предпочёл его вычеркнуть из памяти. — А хочешь ещё два любопытных факта о Хане-старшем? — не унимался Хёнджин. Феликс поёрзал на стуле, пытаясь принять более удобное положение, и взглянул из-под ресниц на дерзко глазеющего на него мужчину. Они были разделены одним лишь обеденным столом, таким узким, что достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться чёрных, как смоль, волос. Пряди так красиво переливались в свете лампы, висевшей прямо над ними, что подушечки пальцев буквально зудели от желания их пригладить. Ласково-ласково, нежно-нежно, будто Хван был не человеком, а его котом. — И что это за факты? — Ли попытался вернуться к сути их разговора и вжал вспотевшую ладонь в колючий ёжик собственных волос. — Слушай внимательно! Факт первый, — склонил набок голову Хван, — последнее убийство, совершённое Перевозчиком, случилось за пару месяцев до ареста Хана-старшего. Факт второй — до того, как его уволили, он работал таксистом. Ахнув, Ли прикрыл ладонью рот и недоверчиво уставился на мужчину. Картина в его голове начала складываться, словно хитроумный пазл, но поверить в лежащие на поверхности выводы было просто невозможно. Неужели отец Джисона был тем самым легендарным Перевозчиком? Хладнокровным убийцей, что сначала подвозил жертв, а затем вырезал им сердца? И Феликс встречался с его сыном? Тогда неудивительно, что Джисон оказался таким же психом, как и его чокнутый папаша. — Так, а теперь выдохни и послушай меня! — словно прочитав его мысли, твёрдо произнёс Хван. — Я знаю, о чём ты думаешь. И, поверь, следователи того времени думали о том же самом. И именно поэтому Хана-старшего прорабатывали ещё и по делу Перевозчика. Расследование шло долго, проводилось множество экспертиз, велись десятки допросов, и, как итог — нет, он не был Перевозчиком. Это доказанный в ходе следствия факт. И это ещё одно доказательство того, что всё нужно тщательно проверять, прежде чем навешивать на кого-то вину. Тебе лично оказалось достаточно двух фактов, чтобы записать отца Хана в убийцы и поверить в это, но такие вещи работают иначе. Феликс обиженно нахмурил брови и прикусил подушечку большого пальца. Да, он был весьма впечатлительным человеком, но и детективом он никогда не работал. Ему были неизвестны принципы работы сыщиков, и в своих выводах он руководствовался больше сердцем, чем разумом. Именно поэтому в своё время Чанбин показался ему подозрительным, да и, что душой кривить, он казался ему таковым до сих пор. И по этой же самой причине Ли не доверял всякому, кто вызывал у него хоть немного опасений. — Я, правда, беспокоюсь за тебя, — сцепив пальцы в замок, осторожно поделился мужчина. — Ты попадаешь в категорию потенциальных жертв сразу по двум причинам. Во-первых, ты примерно такого же возраста, как и Доён с Джиуном, и являешься объективно привлекательным, а наш убийца весьма падок на внешнюю красоту. Во-вторых, оба убийства были связаны с районом, в котором ты живёшь. И, конечно, я не утверждаю, что тебе непременно что-то угрожает, но такая вероятность существует! — Ничего я и не привлекательный, хватит говорить глупости! — надулся Феликс, тут же съёжившись под строгим взглядом Хвана. — Это единственное, что зацепило тебя в моих словах? — мрачно отчеканил он. — Нет, но… — Феликс! — властно повысил голос брюнет, и парень послушно замолчал. — Да, Хан-старший не Перевозчик, и вряд ли его сын имеет отношение к новым убийствам. Но всё это не отменяет того факта, что у Джисона могут быть проблемы с психикой, и, как следствие, желание причинить тебе боль и страдания. Я не сторонник теории, что жажда к насилию передаётся через гены, но, возможно, что поступок отца наложил свой отпечаток на Джисона, особенно в столь нежном возрасте. Агрессия никогда не берётся на пустом месте. Быть может, Хан-старший проявлял её и к жене, и к сыну, пока они ещё жили вместе. Сложно вырасти нормальным, когда у тебя перед глазами есть такой пример. Феликс вздрогнул, когда Луло поставил лапы на его бедро, выпрашивая ласки, и машинально почесал за рыжим ушком, услышав в ответ умиротворённое тарахтение. Но даже привычный слуху звук не смог успокоить парня. Та паника, что накрыла его ещё в магазине, вновь возвращалась, надвигаясь высокой пенистой волной. Ли слышал плеск воды, видел гигантскую тень, закрывающую солнце, но не совершал попыток сбежать, покорно опустив руки. — Почему ты считаешь, что Джисон не мог убить Доёна и Джиуна? — с трудом шевеля непослушным языком, задал вопрос парень. — Потому что обычно сталкеры, подобные Хану, зацикливаются на ком-то одном, и их больше никто не интересует. У него просто не хватит ресурса распыляться на кого-то ещё, а за Кваном и Чхве определённо велась слежка перед убийством, — внимательно наблюдая за собеседником, доносил свою точку зрения брюнет. — Опять же, если мы говорим о маньяках, то после убийства их почти всегда накрывает чувство эйфории. Оно может длиться от пары минут до пары недель. Был ли в то время Джисон по-особенному счастливым и взбудораженным? Не припомнишь? — Я не знаю. Нет, кажется, — неуверенно замялся Феликс. — Он начал конкретно слетать с катушек после нашего с тобой знакомства. — Вот видишь? Тогда и Доён, и Джиун уже были мертвы. Джисон хотел бы убить меня, — Хван мгновенно вскинул ладонь, не позволяя Ли произнести ни слова, — но у него не было причин, чтобы расправляться с этими двоими. Ты был с ними даже не знаком, и они не представляли опасности для Хана. Феликс закрыл ладонями лицо и задержал дыхание. От одной мысли о том, что Джисон мог являться убийцей, ему становилось дурно. Он ведь был с ним так близок. Жил под одной крышей, целовался, проводил ночи с ним в постели. Он доверчиво подставлял ему свою спину — день за днём, неделю за неделей, даже не представляя, каким монстром тот являлся на самом деле. Но быть безжалостным преследователем — это одно, убийство же казалось совершенно новой ступенью безумия, к осознанию которой Ли не был готов. — Кроме того, — чужая ладонь невесомо опустилась на плечо и сжала через одежду, возвращая парня в реальность, — Джисон объективно слаб физически. Он напал на тебя исподтишка, застал врасплох, но даже тогда не смог одолеть. А ведь тот же Доён был спортивным парнем. Ладно, Хан мог оглушить его со спины, но как затащил в машину? А как вытащил из неё? А хватило бы у него хладнокровия, чтобы вырезать сердце? Он, вообще, умеет с ножом обращаться? Да и разве есть у него эта самая машина? — Машины нет, он даже водить не умеет, — сморгнув проступившие слёзы, шёпотом поделился Ли. — И да, он очень слаб физически. Я сто раз ему говорил заняться спортом, но ему бы лишь на диване валяться и в тиктоке зависать. И готовить он совсем не умеет. Только кофе варит вкусный и всё! Феликс едва не рассмеялся от облегчения, что захлестнуло его с головой. Как оказалось, совет Хвана работал и в обратную сторону — полезно было искать доказательства не только для обвинения, но и оправдания кого-либо тоже. Открывать глаза шире и смотреть глубже. Заглядывать дальше фактов, что назойливо мелькали перед носом. — Вот видишь? — ладонь плавно перебралась на шею и погладила покрывшуюся мурашками кожу. — Джисон не убивал тех парней, я уверен в этом на девяносто девять процентов. Но на сто процентов я уверен в том, что он может попытаться убить тебя. — Нет! — будто облитый ледяной водой, резко вскочил Феликс. — Не говори так! Не пугай меня! — Пугать? — хищно прищурился брюнет. — А я думал, что Хан с этим уже прекрасно справился. Не из-за него ли сегодня твои глаза красные от слёз? Едва не опрокинув стул, парень выбрался из-за стола и зашагал в глубину студии, даже не чувствуя под ногами пола. Подошёл к окну, постоял у него немного, так и не решившись отдёрнуть штору и выглянуть во двор, и развернулся обратно. Квартира перед глазами качалась из стороны в сторону, словно палуба корабля. Скрипели мачты, волны бились о борт. Морская болезнь булькала тошнотой в горле. Феликсу было плохо, он задыхался, но продолжал бестолково идти вперёд, натыкаясь на стены и мебель. Парень толком не понял в какой именно момент на его пути возник Хёнджин. Широко раскинув руки, будто сети, он поймал его и прижал к себе. Ли — глупая рыбёшка — принялся вырываться, но силы изначально не были равны, да и желание сопротивляться быстро сошло на нет. Как можно было сбегать из объятий, в которых оказалось столь необъяснимо хорошо? Хёнджин едва ли не с самого начала их знакомства стал его единственным в мире безопасным местом. Кто Феликс такой, чтобы спорить с этим чувством? Здесь, в этой части комнаты, было темно. Свет горел вдалеке — у входной двери и над кухонным столом. И, наверное, именно окутавший их двоих сумрак развязал Феликсу язык. Оказалось, что это удивительно просто — рассказывать о чём-то сокровенном, толком не видя лица мужчины, но ощущая его присутствие в виде дыхания, запаха и тепла. — Джисон звонил мне сегодня вечером с телефона матери. Не сказал ничего нового, нёс всё тот же бред, но я вдруг понял, что мне от него никогда не избавиться. Что только смерть поможет мне скрыться от него, — отстранённо, словно речь шла о ком-то другом, произнёс Ли, глядя за плечо Хвана. Парень сам себе удивился — его голос не дрогнул, по щекам не покатились слёзы. Только внутри стало нестерпимо больно, но он ещё в детстве, поддаваясь влиянию бабушки, научился маскировать страдания на лице под маской равнодушия. Та никогда не скрывала, что презирала слабых и ищущих жалости людей. Она считала, что лишь сильные были достойны счастья, и Феликс тащил эту установку за собой всю жизнь, даже когда бабушки уже не стало. Вот только Хёнджина невозможно было водить за нос — Ли давно в этом убедился. Всё он видел — по потухшим глазам, скорбно опущенным уголкам губ и сдавленному дыханию. Будучи профессионалом своего дела, он подмечал мелкие детали и считывал эмоции. Вертел Феликса в руках, как прочитанную от корки до корки книгу. От него ничего нельзя было утаить. — Ты добавил её в чёрный список? — глядя на него с высоты своего роста, прямо спросил Хван. — Да, но Джисона-то я вычеркнуть из жизни не смогу. И когда он не дозвонится до меня ни с одного номера, то придёт поговорить лично, — растянув губы в кривой усмешке, развёл руками Феликс. — Вот как? И поэтому ты решил, что смерть отличный выход? — мгновенно парировал Хван. — Собрался так легко сдаться, серьёзно? Ли не мог точно сказать, что задело его сильнее — ухмылка на чужом лице или показное пренебрежение к его состоянию. Разве сделанный им логичный вывод не заслуживал хотя бы понимания? Или работа Хёнджина оставила на нём столь глубокий след, что он начисто лишился любых зачатков эмпатии? Неужели он не понимал, что Джисон загнал Феликса в угол, и эти мысли были криком отчаяния? — Не смейся надо мной! — грубо толкнув мужчину в грудь, крикнул Ли. — Ты же сам говоришь, что Джисон способен меня убить, так не лучше ли мне самому решить, как я должен уйти?! — В этом и проблема! Джисон знает, что имеет над тобой власть, и нагло этим пользуется! — моментально посерьёзнел Хван. — Я сто раз говорил, что ты не должен его слушать. Но вместо того, чтобы сбросить вызов, ты с ним разговаривал и позволял себя запугивать! Пойми ты уже, что чем отчаяннее ты начинаешь его бояться, тем сильнее становится он! — Да как мне не бояться человека, который преследует меня по пятам?! — вновь обрушив град ударов на чужие, даже не дрогнувшие плечи, завопил Феликс. — Ты хоть понимаешь, что я от любого шороха вздрагиваю? Я даже тени своей боюсь! — Я понимаю твой испуг, он вполне объясним. Это нормальная человеческая реакция в подобной ситуации. Но одно дело опасаться неадекватного бывшего, а другое — всерьёз задумываться о том, чтобы что-то с собой сделать! — легко встряхнув парня за плечи, наклонился к нему Хёнджин. Ли замер, взволнованно заглянув в загадочно мерцающие в темноте глаза. Они смотрели на него прямо, обезоруживая своей смелостью и плещущейся на глубине зрачков уверенностью. И, может, потому, что именно этого парню и не хватало, он и обратился в слух, жадно глотая каждое слово, срывающееся с чужих, обманчиво-мягких губ. — А знаешь, что намного хуже твоего страха? Вера в то, что Хан однажды исправится. Я почувствовал в тебе желание его простить ещё в тот вечер, когда Джисон валялся на земле и с мольбой заглядывал в твои глаза. Не лги, что не испытывал к нему жалости в тот момент, — сурово покачал головой Хван. — Но такие, как он, не меняются. Не становятся в один день хорошими парнями. Хан мудак, и он не планирует отступать — и это правда. И как бы тебе не хотелось порой поверить в обратное, не иди по пути самообмана. Феликс сгорбился, окончательно поник, и если бы не широкие ладони на его плечах, давно бы осел прямо на пол, потому что ноги уже не держали. — Джисон опасен, и он питается твоим страхом. Чувство собственной важности делает его сильнее, позволяя каждый раз повышать градус и прощупывать границы дозволенного. Мы оба понимаем, что Хан безумен, а крайняя точка любого безумия — это желание убить. Но пока он в своей больной голове не пришёл к этому выводу, ты можешь с ним справиться! — Но как?! — практически прорыдал Феликс. Он не стал сопротивляться, когда Хёнджин мягко притянул его к себе и обнял. Напротив, прижался к нему в ответ, потёрся щекой о гладкую ткань водолазки и затих, отсчитывая удары бьющегося о его скулу сердца — такого быстрого и отчаянно смелого. — Советы прежние — ни в коем случае не иди с ним на контакт. Всячески игнорируй. Избегай общения с ним любой ценой. Чем меньше тебя будет в жизни Джисона, тем лучше. Чем равнодушнее ты будешь реагировать на его слова и действия, тем сильнее это будет бить по его и без того невысокой самооценке, — аккуратно скребя ногтями гладкий затылок, делился советами Хван. — В идеале, я и вовсе бы посоветовал тебе уехать из этого района, хотя бы на время, пока всё не уляжется. — Шутишь? — насмешливо фыркнул Ли, не собираясь расцеплять свои пальцы за горячей даже сквозь одежду поясницей. — У меня нет денег на аренду жилья, да и кто мне сдаст квартиру с двумя котами? — Ну, — мужчина кашлянул и странно замялся, — я думаю, мы сможем что-нибудь придумать, если ты всё же решишься на переезд. — Но пока я к нему точно не готов, — нарочито касаясь губами водолазки, проворчал парень. — Кстати, Джисон сегодня сказал, что если я расскажу его матери всю правду о нас, то он расскажет всем о твоей ориентации. Ну, типа, он же считает, что мы встречаемся. Феликс растерянно вздрогнул, когда услышал над головой расслабленный смех. Даже голову запрокинул, чтобы лучше видеть, как веселился мужчина над его словами. Не понимая причин для такой реакции, Ли нахмурился, и Хван тут же поспешил его успокоить, принявшись загибать пальцы один за другим. — Во-первых, если он откроет по этому поводу рот, то я его затаскаю по судам и заставлю выплатить мне громадный штраф. Аутинг в нашей стране, знаешь ли, уголовно наказуемое дело. Во-вторых, он может болтать на этот счёт сколь угодно, но у него нет никаких доказательств моей якобы нетрадиционной ориентации. В-третьих, кто из моих коллег будет его слушать и воспринимать всерьёз после сегодняшнего нападения? Ты вообще знаешь, какой слух пустил про него Рики? — Хёнджин фыркнул в прижатый к губам кулак. — Что он так бесится, потому что я увёл у него девушку! — Э-э-э, — округлив глаза, шокированно замычал Феликс, — а при чём тут Нишимура? — Ну как же? Он был свидетелем нашей с Ханом стычки и явно догадался, кем вы с ним приходились друг другу. Вот и предложил пустить слух, чтобы обезопасить меня от возможных сплетен. Кстати, не переживай об этом, ты по-прежнему нравишься Рики, и он в курсе того, что я присматриваю за тобой! — Хёнджин подмигнул озадаченному парню и, стиснув его напоследок в своих медвежьих объятиях, отпустил. — Так ты решил, что мы будем есть на ужин? Мужчина развернулся и зашагал прочь, на ходу закатывая рукава водолазки. Феликс же едва удержался, чтобы не кинуться за ним вдогонку и не продолжить свернувший куда-то не туда разговор. Как он вообще должен был понимать формулировку «присматриваю за тобой»? Какой смысл в неё вкладывал Хван, и что она значила для Нишимуры? Рики что, считал их братьями? Друзьями? Просто знакомыми? И не слишком ли много эти двое говорили о Феликсе в его отсутствие? — А это что такое? — мужчина остановился напротив припёртой тумбочкой двери в ванную и озадаченно покосился на Феликса. — Ой! — подпрыгнув на месте, воскликнул парень. — Я же совсем про неё забыл! Хван демонстративно держался в стороне, с подозрением наблюдая за тем, как Ли кряхтел, сдвигая в сторону тумбу, и как нетерпеливо тёрлись о его ноги оживившиеся коты. Бесцеремонно отпихнув их, парень приоткрыл дверь и пролез в узкую щель, едва не зашипев, когда мужчина пробрался следом. Впрочем, сейчас его куда сильнее волновала кошка, чем дышавший в затылок Хван. — Привет, малышка! Ты где? — присев на корточки, осмотрелся Феликс. Кошка нашлась почти сразу — она пряталась в углу за стиральной машиной и была похожа на оголённый комок нервов. Всё ещё грязная и лохматая, она выглядела весьма грозно, и парень не собирался пугать её ещё сильнее и накидываться с объятиями, вместо этого изучив плошки с едой и водой — те ожидаемо были пусты. Судя по примятой лежанке, пушистая и её успела опробовать в отсутствие Ли. — Ох, Феликс, ты не перестаёшь меня удивлять! — рассматривая кошку с безопасного расстояния, весело воскликнул Хёнджин. — Знакомься, это ещё одна из моих невероятных историй! — заразившись его настроением, невольно подыграл парень. — Могу рассказать, если поможешь мне отмыть от грязи эту красавицу. Феликс был уверен, что Хван побрезгует касаться блохастой кошки и откажется от предложения, но когда тот, не говоря ни слова, стянул с себя водолазку, вспыхнул до кончиков ушей и резко отвернулся — столь неуклюже, что чуть в ногах не запутался. — А раздеваться было обязательно? — поднимая рукава худи, сердито огрызнулся он. — Водолазка новая, жалко пачкать, — невозмутимо донеслось в ответ. Ли наградил старшего испепеляющим взглядом, смотря строго ему в глаза и ни сантиметром ниже, и жестом указал на кошку. — Только будь осторожнее, она может быть весьма агрессивной, — настраивая нужную температуру воды, предупредил его Феликс. Выдавив на ладонь приличное количество шампуня для котов, он обернулся и недоумённо вскинул брови — кошка растерянно прижималась к широкой груди брюнета, била хвостом по его идеальному прессу и не совершала ни попыток сбежать, ни напасть на него. И положа руку на сердце, Ли прекрасно её в этом понимал и даже был не против оказаться на её месте. Мытьё животного в две пары рук прошло гораздо быстрее и спокойнее, чем если бы Феликс делал это в одиночестве. И хотя красотка была явно недовольна подобной экзекуцией, злобно мяукала и оставила по паре царапин на руках мужчин, но всё же с достоинством перенесла уготовленную ей процедуру. Она не вырывалась даже в тот момент, когда Хёнджин подхватил её, завёрнутую в полотенце, и начал укачивать, будто ребёнка, что-то ласково приговаривая на смешно дёргающееся ушко. Глядя на то, как в сток стекала мутная коричневая вода, Феликс устало опустил плечи и провёл ладонью по лицу. Оставалось как-то высушить животное, нанести на шерсть капли от блох и впихнуть вместе с кормом набор необходимых витаминов. А завтра её непременно стоило показать ветеринару. — У тебя нет знакомых, которым кошка нужна? — споласкивая руки, уточнил Ли. — Вроде нет, но я могу сделать её фотографию и выложить у себя на странице. У меня много знакомых, вдруг кто отзовётся? — не отрывая взгляда от несчастной мокрой мордочки, протянул мужчина. — А себе её оставить не хочешь? — Ты шутишь? Мои аборигены и красивая женщина? Не в этой жизни! — мгновенно открестился Феликс. — Уж лучше я подберу для неё хороших родителей. Безжалостно вытолкав Хёнджина из ванной, парень отыскал в кладовке обогреватель, который включал в особо холодные зимние вечера, и вернулся к кошке. Он понимал, что сушить её феном было не только бессмысленно, но и опасно, поэтому выбрал более безопасный для всех вариант. Настроил нужную температуру, пододвинул агрегат ближе к дрожащему животному и, наполнив миски свежим кормом и водой, вышел, оставив кошку в покое. — А ну прочь отсюда, дикари! — показал он кулак дежурившим в коридоре Луло и Джинни, и завернул на кухню, тут же наткнувшись взглядом на широкую спину. — Ты что, опять лазил без спроса у меня в шкафу?! — Если я тебе больше нравлюсь без футболки, то так и скажи, — обернувшись, лукаво фыркнул Хван. Оставив его колкую реплику без ответа, Феликс перебрался за стол и с преувеличенным интересом осмотрелся — часть продуктов мужчина убрал в холодильник, покупки для котов аккуратно сложил на тумбочке, а отложенные в сторону овощи и сосиски сосредоточенно нарезал. Одним словом, хозяйничал, как мог, пока Ли и слова против сказать не смел, неотрывно глядя на застиранную ткань своей майки, удивительно здорово смотревшейся на плечистом Хване. Кому-то в этой жизни должно было сказочно повезти, ведь не мог такой красивый и статный мужчина вечно оставаться одиноким. Феликс мог перечислять его достоинства бесконечно, равно как и любоваться тем, как уверенно Хван держал нож, как быстро и ловко нарезал им продукты, помешивал со знанием дела кипящий бульон в кастрюле, добавляя в него приправы и пробуя на вкус. Он выглядел таким расслабленным на чужой кухне, словно она ему по праву принадлежала. Переставлял солонки по своему усмотрению, вальяжно закидывал полотенце на плечо, отбивал пальцами ритм незнакомой мелодии по столешнице. На плите всё шкворчало и бурлило; мягкий жёлтый свет освещал каждый уголок; пахло вкусно, совсем как дома, когда мама в свои редкие выходные без устали кружилась на кухне, готовя для них с папой обед. И какой же пустой должна была стать без Хёнджина квартира — Феликс уже проходил через это, он знал, что всё так и будет. Чувствовал, как вместе с хлопком двери из неё выкачают весь кислород. Как покроется слоем пыли мебель, затянутся паутиной окна и двери, а он сам превратится в поросший мхом камень. Но пока этого не случилось, пока свет горел, а Хван находился рядом, Ли должен был удерживать этот момент изо всех сил, не позволяя счастью заканчиваться. — Я вчера после работы отловил бездомных котов у магазина и отвёз в приют, а эту кошку забыл отдать, — смущённо признался парень. — Наверное, это был знак, что ей там не место. — Ты молодец, — движения ножа на миг замедлились, прежде чем тот застучал по доске на прежней скорости. — Кто тебе помогал? Или ты на такси поехал? — Меня подвёз Сынмин — это наш грузчик, — Феликс забрался с ногами на стул и тепло улыбнулся. — Он немного странный. Деньги брать наотрез отказался, а когда я предложил ему вместе пообедать, то вообще промолчал. Но как мне его ещё отблагодарить? — Не понял. Ты его, типа, на свидание пригласил? — Хёнджин бросил в рот небольшой кусок моркови и с хрустом его раскусил. — С ума сошёл? — возмутился Ли. — Я даже не знаю, какой он ориентации. К тому же, Сынмин не в моём вкусе. Я просто предложил ему вместе покушать в знак признательности за помощь, вот и всё! Хван задумчиво поскрёб бровь, но больше ничего на этот счёт не сказал. И вряд ли он в тот момент подозревал, что посеял своей репликой сомнения в чужой душе. А вдруг мужчина был прав? Что если и Сынмину предложение пообедать вместе показалось чем-то большим? Не потому ли он испугался и теперь избегал любых разговоров на эту тему? Ну, Феликс и идиот, конечно. Так сильно хотел подружиться с Кимом, а в итоге взял и всё испортил. — Ну, а с булками что за история? — никак не унимался Хёнджин, продолжая сыпать вопросами. — Ой! — лениво отмахнулся Ли, больше не видя смысла в сохранении секретов от собеседника. — В общем, я пойду в субботу в литературный клуб, меня знакомая давно туда приглашала. А там, оказывается, принято приносить выпечку на чаепитие. Вот теперь буду руку набивать, чтобы не опозориться. — Угостишь? — покусывая нижнюю губу, задорно хмыкнул Хван. — Конечно! — горячо заверил его Ли. — Только если пообещаешь закусывать активированным углем… Они обменялись взглядами и одновременно рассмеялись. Хёнджин — звонко и весело, Феликс — хоть и натянуто, но всё равно радостно. Чтобы не сидеть без дела, Ли вызвался помочь нарезать овощи для салата. Потеснив мужчину, он встал с ним бок о бок, и уже не так ловко, но всё же прикладывая для этого максимум усилий, принялся орудовать ножом. Хван краем глаза наблюдал за ним, изредка давал советы, и парень мог поклясться, что видел в его взгляде одобрение. — Я давно хотел спросить, а какие у тебя есть хобби? Чем ты любишь заниматься в выходные? — пытаясь заполнить возникшую между ними неловкую пустоту, живо поинтересовался Ли. Почему-то в их случае Феликсу казалось более безопасным слушать и молчать, чем говорить. — Если честно, то в последнее время я просто люблю спать и ничего не делать, — вытирая руки полотенцем, признался Хван. — Когда мы с Минджон встречались, она вечно меня куда-то вытаскивала — то в кино, то на выставку, то просто в ресторане поужинать. Каждый год я дважды брал отпуск на работе и мы путешествовали. В основном, на море, но пару раз ездили в Европу и бывали в горах. Сейчас я ничего не хочу, лень куда-то выходить. Пару раз в месяц могу встретиться с друзьями и выпить, родителей регулярно навещаю, а больше и не выбираюсь никуда. Феликс прикусил губу и тоскливо посмотрел на мужчину. Он сам наивно полагал, что Хван уж точно не вёл столь скучную, подобную его собственной жизнь. Почему-то ему казалось, что Хёнджин был окружён шумными друзьями и красивыми женщинами и все выходные проводил исключительно в их обществе. Пил искрящееся шампанское, отрывался на танцполе, пока вокруг него вились, отталкивая друг друга, охотницы за неприступным сердцем. И то ли Хван намеренно лгал, примеряя на себя загадочный образ следователя-одиночки, то ли Феликс, что куда больше походило на правду, совсем не разбирался в людях. — Может, музыку включить? — робко предложил Ли, пока брюнет накрывал на стол. — Ты не против? — Включай, конечно, — сосредоточенно расставляя приборы, отозвался Хван. Получив одобрение, парень схватил в руки телефон, спешно перебирая все плейлисты, что у него были в наличии. Ни шумный рок, ни легкомысленная попса, ни тем более хип-хоп с его хулиганской лирикой не подходили к атмосфере вечера. Оставался лишь один вариант — инструментальная музыка. Интересно, как мужчина к ней относился? Хёнджин едва уловимо дрогнул, когда из колонки полилась трогательная, наполненная осенней тоской мелодия. Она звучала негромко, толком не заглушая ни шорох их шагов, ни звон тарелок, ни копошение котов, возившихся у двери в ванную. Щекотала знакомой печалью рёбра, сворачивалась клубком на сердце и ныла, как старый шрам перед непогодой. Летала невидимым ветерком между мебелью, котами и людьми, наполняя квартиру ощущением чего-то неизбежного и волнительного, подобравшегося так близко, как никогда прежде. Феликсу хотелось кружиться в этой мелодии подобно листу, сорвавшемуся с ветки дерева. Пикировать над полом, невесомо касаясь плеч Хвана и провожая взглядом потолок. Танцевать вокруг него, как те несуществующие девушки из клубов, но без пошлости и вульгарности. Как мотылёк у огня — порхать невесомо, на кончиках пальцев, почти касаясь хрупкими крыльями губительных языков пламени. Вместо этого Феликс сидел напротив Хёнджина с идеально ровной спиной и приклеенной к губам вежливой улыбкой. Благодарил мужчину за еду. Говорил, что это было очень вкусно. Жевал и проглатывал. Проглатывал и жевал, пока горечь во рту перебивала пряный вкус приправ. — Я тебе немного завидую, потому что ты можешь завести домашнее животное, а я нет, — перемешивая палочками рис в тарелке, тихо признался Хёнджин. — С собакой надо гулять, а у меня на это совсем нет времени. Кошкам нужны внимание и ласка, а я дома иногда сутками не появляюсь. Вот прихожу домой, а там никого. Никто не ждёт, свет не горит. Мёртвая тишина. Феликс аккуратно отложил ложку в сторону и убрал руки под стол. Вцепился вспотевшими ладонями в колени, сжав их крепко, до синяков, и поднял на брюнета воспалённый от пролитых за день слёз взгляд. Музыка по-прежнему лилась по квартире, то набирая обороты, закручиваясь вихрем и трагично нарастая, то вновь превращаясь в спокойный тихий ручей, протянувшийся вдоль гладких камней. Мелодия всё делала по-кинематографичному драматичным. Двух мужчин, замерших напротив друг друга. Гул холодильника и шум закипевшего чайника. Темноту, что сгустилась вокруг стола, сокращая весь мир до крохотной, освещённой кухонным солнцем, точки. Никого больше не было, только они и музыка. — Ты не подумай, я не жалуюсь. Тебе ведь тоже несладко, и ты понимаешь, о чём я говорю, — подцепил пальцами отросшую чёлку Хёнджин. — Разница лишь в том, что ты одиночка не по своей воле, а я осознанно выбрал такой путь. Каждый день я размышляю о правильности своего решения, иногда сомневаюсь, но всякий раз напоминаю себе, что людям, как и животным, тоже нужны внимание и ласка, и если я не могу им этого дать, то тогда зачем всё это? Феликс не хотел вступать в этот диалог и начинать спор, не желал портить такой прекрасный вечер, но обида, которую он весь вечер пытался придушить и заткнуть, наконец, зарычала и вырвалась на волю. Она встала в полный рост, мстительно оскалила зубы, и игнорировать её и дальше было уже невозможно. — Ты мне поэтому не звонил и не писал? Потому что сознательно выбрал путь гордого одиночки, которому не нужны ни возлюбленные, ни друзья? — криво улыбнулся Ли. — Конечно, это твоё право, и я не смею с ним спорить, просто зачем ты тогда опять ко мне пришёл? Зачем готовишь ужин, ведёшь разговоры? Хотел предупредить по поводу Хана? Ну, так мог бы сообщить по телефону, для этого необязательно сюда ехать! — Феликс… — Нет, дай мне договорить! — ткнув указательным пальцем в сторону замолчавшего мужчины, рявкнул Ли. — Я тебе честно признался в своих чувствах, так неужели ты не понимаешь, что делаешь мне больно? Ты то приходишь, то уходишь. То мило улыбаешься, то игнорируешь. Я тоже человек, и я испытываю эмоции! И ты мне нравишься, и я согласен на дружбу с тобой, но если ты ещё раз решишь исчезнуть без предупреждения, то я больше никогда не впущу тебя обратно! С грохотом отодвинув стул, Феликс сбежал в единственно возможное в крохотной квартире укрытие — к окну. Но просто стоять у него парню показалось мало, поэтому он нырнул за штору, уткнувшись носом в ледяное стекло, за которым вновь шёл снег. Взгляд заметался по двору, зорко всматриваясь в каждую тень и пытаясь различить в ней конкретного человека — к счастью, безуспешно. Слух же был сосредоточен на звуках за спиной. Не хотелось пропустить уход Хвана. Это казалось правильным — лично услышать хлопок двери, чтобы принять конец, каким бы трагичным он ни оказался. Лоб прижался к прозрачной преграде, облачко пара размыло картину за ним. Феликс нарисовал пальцем кривое сердечко и тут же стёр, пока никто его не увидел. Он был уверен, что всё сделал, как надо. Что это было по-настоящему важно — искренне рассказать Хёнджину о своих чувствах. Теперь ход был за ним. Парень забрался на край подоконника, принялся бесцельно болтать ногами и едва ощутимо биться затылком о стекло. Секунды ползли еле-еле, ветер утробно завывал, падающий с неба снег искрился в сиянии фонарей. Его дом-корабль теперь плыл не по ярко-синей глади, а вспарывал носом ледяные глыбы северных морей. Один неверный поворот, пробоина в обшивке, и никаких шансов на спасение. Судно пойдёт ко дну, и он вместе с ним. И лишь пингвины да белые медведи станут свидетелями бесславного крушения безымянного корабля. — Тук-тук-тук? — вопросительно раздалось из-за шторы. — Поговорим? Не услышав отрицательных возгласов, мужчина медленно пробрался в укрытие Феликса и виновато улыбнулся. Парень пожал плечами, постаравшись показаться равнодушным, и демонстративно отвернулся к окну. Хёнджин же, сминая в ладони пачку сигарет, привалился плечом к стене и навис над ним — как самый холодный и опасный айсберг в мире. — Я не буду говорить, что был занят на работе, потому что это не самое достойное оправдание. Ты был честен со мной, и я тоже хочу быть таким, — пачка перекочевала в карман брюк, как и рука, что её сжимала. — Я правда не знал, как реагировать на твоё признание. Мне нужно было время обо всём подумать, и оно мне нужно до сих пор, но даже сутки без общения с тобой показались мне вечностью. Знаешь, вокруг меня давно не появлялись люди, с которыми бы мне было по-настоящему хорошо, и я не хочу, чтобы это чувство исчезало. Мне нравится проводить время с тобой, заботиться о тебе, слушать твои истории, но я не ищу любви и не могу тебе её дать. Мне жаль, что в ответ на твою влюблённость я могу предложить лишь дружбу, но если эта сделка тебя устроит, то давай посмотрим, что из этого выйдет. Феликс облизнул вмиг пересохшие губы и поднял на Хвана робкий взгляд. Тот нервно переминался с ноги на ногу, вновь принялся теребить пачку и хмурился столь сильно, что парня так и подмывало разгладить подушечками пальцев морщины на чужом лбу. Неужели Хёнджин думал, что дружба — это мало? Что Феликс был способен сказать ему «нет»? Да он даже мечтать о большем не смел. Чтобы не портить столь трогательный момент словами, парень молча открыл окно и зажмурился от ударившего в лицо ветра. Он не знал, что за мысли пронеслись в тот момент в чужой голове, но судя по вытянувшемуся лицу Хвана, ни о чём хорошем он точно не подумал. — Эй, ты чего! — горячая ладонь бережно легла между лопаток, оберегая от возможного падения, в ответ на что Феликс смешливо фыркнул. — Да я для тебя открыл. Кури, если хочешь! Хёнджин чуть наклонился вперёд, глядя на заснеженную землю с высоты пятого этажа, и зябко поёжился — то ли от холода, то ли от охвативших его тревог. Не убирая своей руки со спины Ли, мужчина выбил сигарету из пачки и вложил между губ. Чиркнул зажигалкой, высекая искры, и крепко затянулся, тут же выпуская дым над коротко стриженой головой. — Замёрзнешь же, слазь! — У меня худи тёплая, — беспечно отмахнулся парень, так и продолжив сидеть на краю подоконника между ледяной пустотой и источающим жар Хваном. — Ты меня извини, я тоже погорячился. Просто день был сложный, а тут ещё Джисон со своим звонком. — Сегодня, во время разговора с Ханом, я понял, что он окончательно помешался на тебе. Ты стал его навязчивой идеей. Да, мы можем замедлить его на какое-то время, но рано или поздно кривая дорожка вновь приведёт его к твоему порогу, — держа сигарету у губ, откровенно признался брюнет. — Я не хочу тебя пугать, но ты должен понимать, что от этого человека исходит реальная угроза и он способен на всё. И мне важно, чтобы ты научился противостоять его безумию. Чтобы оно не сломало тебя, прежде чем он слетит с катушек. Поверь, я и не таких подонков сажал в тюрьму и с Джисоном справлюсь. Только ты береги себя и даже не думай о том, чтобы сдаться! Феликс судорожно сжал в кулаке ткань футболки на чужой груди, ощутив себя неожиданно уязвимым. Он зажмурился, окутанный облаками горького серого дыма, и с тревогой вслушался в нарастающий за шторой грохот мелодии. Парень лишь сейчас, в эту самую секунду, отчётливо осознал — он буквально висел над пропастью в пять этажей, доверившись одной лишь руке, что уберегала его от падения. Отдёрни Хёнджин ладонь, и он бы потерял равновесие, полетев вниз головой, и так и не успев расправить крылья, которых у него отродясь не было. Так почему Хван столь надёжно его держал? И почему он сам вероломно доверял ему? Выдохнув дым от последней затяжки, мужчина подался вперёд, на мгновение прижавшись теснее, практически вплотную, окутав своим мягким хвойным теплом, и с грохотом захлопнул створку. Ли прильнул к нему инстинктивно, словно магнит к железу, и безропотно отпрянул, стоило Хёнджину распрямить спину и гибко потянуться. — У тебя есть что-нибудь сладкое? — протянув ладонь, поинтересовался он. Феликс бы схватился за неё, даже предложи ему Хван на пару спрыгнуть с крыши. — Что-нибудь точно найду, — пообещал он, позволив утянуть себя вглубь квартиры.