В чёрном-чёрном городе

— Нет, ты мне скажи, ты идиот?! — низко склонившись над опустившим голову Бомгю, процедил Мёнсу. — У тебя мозги совсем набекрень! Парень, сидевший в кресле, громко шмыгнул носом и сжался ещё сильнее, словно боялся, что в какой-то момент боссу наскучит общаться с ним лишь словами и тогда он пустит в ход кулаки. — Ты хоть понимаешь, что устроил? Осознаёшь последствия? — разогнув спину, мужчина обвёл угрюмым взглядом магазин и ненадолго задержался на Феликсе. — Вот ему спасибо скажи! Если бы не он, я бы уже давно полицию вызвал! Из сдавленной спазмом груди Бомгю вырвался всхлип, и Ли вновь ощутил необъяснимую жалость к коллеге. Всё же какими бы отвратительными ни были их отношения, злорадствовать всё равно не получалось, как и радоваться чужим проблемам. Пак же, в отличие от блондина, явно не собирался сбавлять обороты. Нервно прохаживаясь за прилавком, он продолжал отчитывать нерадивого сотрудника, в то время как Феликс предпочёл прогуляться между стеллажей и оценить масштаб разрушения. Сторонний наблюдатель вполне мог решить, что по залу прошёлся ураган. То, что не упало с полок, не хрустело и не хлюпало под ногами, стояло криво, кое-как. Чужой кропотливый труд — и самого Феликса, и его коллег — был разрушен. Теперь нужно было поправлять стеллажи, начисто протирать полки, заново расставлять товары и ценники. И при этом стараться не смотреть вниз, чтобы не стошнило от вида разноцветных луж, щедро присыпанных чипсами, фруктовыми леденцами и крошками от печенья. Ли, прекрасно зная на чьи плечи ляжет устранение беспорядка, хотел взяться за дело куда раньше, ещё в тот момент, когда позвонил Мёнсу, чтобы сообщить, что Чан ушёл, а раскаявшийся Бомгю рыдал за кассой, но босс запретил что-либо делать до его приезда. И вот теперь, в четыре часа утра, когда уже даже у организма открылось второе дыхание, босс всё ещё не спешил давать отмашку для начала уборки, ограничившись табличкой «Закрыто» на двери. Так, словно не понимал, что у них в запасе оставалось не более трёх часов, после чего хлынувшую к магазину толпу ранних покупателей будет уже не остановить. — Да не хотел я этого делать! Это Чан меня подбил! — раздался из-за кассы жалобный скулёж Бомгю. — Он весь вечер хвастался тем, какой он крутой. Что может посылать начальника, и делает, что хочет, и никто ему не указ! Я просто не хотел выглядеть лузером на его фоне, вот и наплёл всякого! — И что же ты ему наплёл? Что можешь обчистить магазин, забрать деньги из кассы и ничего тебе за это не будет?! — продолжал бесноваться Мёнсу. — Нет, о деньгах речи не шло! — в отчаянии воскликнул парень. — Я просто сказал ему, что он может прийти и что-нибудь взять для себя, и платить будет не нужно! Мол, я лучший работник, а он мой друг, и так делать можно. Но я же не знал, что Чан решит набрать столько всего на халяву! Феликс хотел было вклиниться в чужой диалог и внести ясность, но вовремя прикусил язык. Плевать, это было не его дело. Он отрабатывал в магазине последние дни. Это Мёнсу должен был докапываться до правды, просматривать записи с камер наблюдения, тщетно допрашивать непутёвого сотрудника, чтобы сделать выводы о том, что в реальности всё происходило несколько иначе. Что Бомгю не просто позволил Чану набивать пакеты товарами, но и сам это делал наравне с ним. Что беспорядок в зале они учинили в четыре руки. Что и уйти из магазина тоже хотели вместе. Нет, Ли совершенно точно не собирался в это вмешиваться. Всё, чего он хотел, так это завершения бесконечной смены и возможности вернуться домой, к котам. Услышав требовательный стук в дверь, все трое одновременно повернули головы на звук и заметили за стеклом высокого мужчину. Тот, не снимая с головы капюшона, принялся жестами показывать, что ему нужно было зайти внутрь, в ответ на что Мёнсу скрестил руки над головой и отрицательно дёрнул подбородком. Несколько секунд мужчина раздумывал, а затем, вместо того чтобы мирно уйти, принялся отчаянно колотить в задрожавшую под ударами дверь. — Феликс, иди и поговори с ним! — не обратив внимания на возмущённо округлившиеся глаза Ли, властно приказал босс. — Чего?! Почему я? — не имея никакого желания общаться с незнакомцем, фыркнул парень. — Ну, пожалуйста! — тряхнув сцепленными в замок пальцами, уже более спокойно произнёс Пак. — Ты же видишь, что у нас с Бомгю тяжёлый разговор? Тип продолжал колошматить по стеклу, и Феликс, сдавшись, сердито цокнул языком. Нарочито громко топая, он подошёл к двери и щёлкнул замком. В лицо тут же ударил промозглый ветер, смешанный с каплями дождя, и Ли невольно поморщился, зябко передёрнув плечами. Мужчина же, не оставляющий попыток прорваться внутрь, мгновенно подошёл вплотную — столь настойчиво, что Феликсу пришлось для надёжности привалиться к дверному косяку. — К сожалению, мы сейчас не работаем. Приходите попозже! — еле-еле выдавив улыбку, выпалил он. — В смысле, попозже? Я что, зря притащился сюда в такую рань? — последовал полный возмущения ответ. — Мне просто нужны сигареты и кофе. Вам что, так сложно их продать? Вы же круглосуточный магазин! — Извините, но по техническим причинам мы не работаем, — твёрдо стоял на своём Ли. — Да как же не работаете? Свет есть, сотрудники на месте! Пустите меня, или я буду жаловаться! Феликс едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Прекрасно понимая, что ничего принципиально нового уже не мог сказать, он бесцеремонно захлопнул дверь перед чужим носом и тут же провернул замок. Покупатель, явно возмущённый таким приёмом, яростно ударил в стекло кулаком, выругался и, наконец, зашагал прочь, сгорбившись под вновь усилившимся дождём. В глубине души нервного типа даже было жаль — его прогулка по холодным тёмным улицам города закончилась буквально ничем. И всё по вине Бомгю и его непутёвого дружка. Спрятав руки в карманах форменной куртки, Феликс неспешно вернулся к прилавку и вслушался в сбивчивую речь Бомгю, захлёбывающегося пьяными слезами и всё ближе подступающей истерикой. — Да я его и не знаю толком! Он часто в магазин приходил, не разговаривал ни с кем, а потом как-то я курил у входа, и Чан остановился, попросил сигарету, вот так и начали общаться, — размазывая по щекам влагу, делился брюнет. — Мы пару раз встречались, выпивали, ну, как сегодня. Хорошо сидели, я даже про смену забыл, а потом как-то всё закрутилось, и вот… Мёнсу провёл ладонью по лицу и болезненно поморщился. Феликс только сейчас обратил внимание на его осунувшийся вид и тёмные круги под глазами — босс, как и они с Бомгю, наверняка не спал этой ночью, решая бесконечный ворох проблем. И делам этим не было видно ни конца, ни края. — Так значит всё? Уволишь меня? — сгорбившись, обречённо протянул парень. — Не знаю, — пожевав губу, не стал лукавить Пак. — Мне нужно подумать, а тебе успокоиться и прийти в себя. Поезжай домой, проспись, а когда я определюсь с решением, то сам тебе позвоню. И да, ты в любом случае в полном объёме оплатишь стоимость товаров — и разбитых, и лежащих в пакетах. — Да в смысле?! — тут же перестав жалобно хныкать, разогнул спину Бомгю. — В пакетах-то почему? Продукты же можно выложить и вернуть на полки! — Да что ты говоришь? После того, как твой дружок в буквальном смысле на них наплевал? — грозно сверкнул глазами Мёнсу. — Иди уже отсюда и не заставляй меня передумать на счёт полиции! Судя по воинственно раздувающимся ноздрям, Бомгю явно хотел сказать что-то ещё, но то ли угрозы сработали, то ли победило нежелание окончательно портить отношения с боссом, но парень поднялся, одёрнул куртку и решительно затопал к выходу. Проходя мимо Феликса, не удержался и пихнул его плечом — так, словно именно Ли был виновен во всём случившемся дерьме — и, наконец, вышел на улицу. Блондин тут же закрыл за ним дверь на замок и отошёл на пару шагов. Внимательно проследил за тем, как коллега закурил и, осмотревшись по сторонам, перешёл дорогу. И лишь убедившись в том, что тот не собирался возвращаться, Ли обернулся к хранившему молчание Мёнсу. — Что теперь будем делать? — обхватив себя руками за плечи, осторожно поинтересовался он. Босс вздрогнул, устремил на парня отсутствующий взгляд и тут же зажмурился. Помассировав виски и медленно выдохнув сквозь зубы, он вновь распахнул ресницы и посмотрел на Феликса уже куда более осмысленно, чем прежде. — Помоги мне произвести опись товаров, которые нужно списать, а затем возьмёмся за уборку, — хрипло проговорил он. — Ладно, — не став спорить, пожал плечами Ли. Вооружившись блокнотом и ручкой, парень отошёл к стеллажам, оставив Мёнсу изучать содержимое заплёванных пакетов. Судя по громким рвотным позывам, босс находился в «полном восторге» от происходящего, и Феликс, прислушиваясь к звукам, лишь тихо фыркал и качал головой. Когда с описью было закончено, они сложили все списанные товары в большой чёрный мешок и вынесли на задний двор. Вернувшись в зал, Ли тут же схватился за швабру, а Мёнсу, сославшись на подскочившее давление, заперся у себя в кабинете. И хотя блондин с самого начала не ожидал от босса особой помощи, но всё равно сердито сверкнул глазами, прошипев парочку отборных проклятий в его адрес. Пока Феликс лениво возил тряпкой по полу, в магазин ещё не раз пытались прорваться покупатели. К счастью, они оказывались не столь настойчивы, как их предшественник, но всё равно подолгу не уходили и любопытно заглядывали в окна, явно пытаясь угадать причину неожиданного закрытия магазина. Блондин нарочито игнорировал их взгляды, но в глубине души всё равно ощущал себя обезьяной, выставленной в зоопарке на потеху публике. И почему только Мёнсу вечно скупился на жалюзи? Вылив в унитаз мутную воду и сполоснув руки с мылом, Ли недолго потоптался под дверью босса, но всё же постучался и робко заглянул в кабинет. Мужчина сидел за столом, задумчиво глядя в одну точку, и далеко не сразу перевёл взгляд на Феликса. — Я прибрался. Табличку с двери снимаю? А то там скоро толпа соберётся, — неопределённо махнул рукой себе за спину Ли. — Спасибо, — со скрипом развернув кресло в сторону парня, вдруг поблагодарил его Мёнсу. Феликс неловко пожал плечами, не зная, что на это ответить, и озадаченно почесал затылок под колючей шапкой. Типа, это была его работа, которую он всегда старался качественно выполнять? Жаль, что Пак заметил это слишком поздно, когда уже столько дел было сделано и слов сказано. — Поработаешь часов до девяти? Юра тебя заменит, а в ночь я сам выйду. И завтра тоже отдыхай. Я как переделаю график, скину его в рабочем чате. — Ладно, — справедливо рассудив, что лишняя пара-тройка часов уже ничего не изменит, согласился Ли. — Как, кстати, ребёнок? Врач его посмотрел? — Да, это всего лишь простуда, — вяло улыбнулся Пак. — Спасибо, что беспокоишься. Блондин коротко кивнул и почти закрыл за собой дверь, как босс позвал его по имени. Недоумённо вскинув брови, Ли вновь заглянул в кабинет и приподнял в вежливой улыбке уголки губ. — Может, всё-таки передумаешь? — потерев колючий подбородок, вскинул взгляд Мёнсу. — Если от моего выбора ещё что-то зависит, то я выбираю тебя. Ему не стоило ничего уточнять — Феликс и без того прекрасно догадался, о чём именно шла речь. А ещё он понял, считав это по бегающему взгляду и мелко подрагивающим рукам, что Паку потребовалось достаточно мужества, чтобы озвучить этот лёгкий, по своей сути, вопрос. Босс ведь не просто предложил ему остаться в магазине. Он сделал это сам, по своей воле, без какого-либо давления извне. Добровольно признал совершённую ошибку и выбросил белый флаг. Первым пошёл на примирение в их безусловно раздутом на пустом месте конфликте. Озвучь Мёнсу этот вопрос чуть раньше, и Феликс бы ответил на него без раздумий. Он согласился бы на любые компромиссы и условия, лишь бы ничего не менять и остаться в магазине, ставшем для него вторым домом. Впрочем, Ли и сейчас не стал тратить время на размышления, хотя его решение за минувшие дни стало не только диаметрально противоположным, но ещё и куда более осмысленным, чем прежде. — Спасибо, но нет, — со вздохом покачал головой парень. — Пришло время идти дальше.

***

Феликс проснулся ближе к вечеру — всё такой же разбитый и ничуть не отдохнувший. Долго смотрел бессмысленным взглядом в потолок, обнимая лежащих у него под боком котов, и с содроганием вспоминал, как они встретили его утром — голодные, чертовски испуганные и мяукающие на весь дом. Даже принцесса, заточённая в ванной, надрывалась изо всех сил и требовательно царапала дверь. Щедро насыпав животным корма и перетискав всех троих, парень тут же заказал питьевой фонтан и автоматические кормушки — не хватало ещё, чтобы питомцы страдали от жажды и голода в его отсутствие. И лишь после этого, поддавшись усталости, он завалился спать — сил не хватило не то что на душ, но даже на то, чтобы перекусить. Но даже во сне Феликсу не было покоя. Там, под закрытыми веками, он вновь и вновь видел Хёнджина: тот продолжал держать руки на руле и хмуриться, пока Ли громко звал его по имени и тряс за плечо, умоляя взглянуть на себя. Хвану всё было нипочём, он оставался неподвижным и невозмутимым. Холодным, как лёд. И никакие мольбы, никакие угрозы не могли его заставить повернуть головы и посмотреть на зарёванного, смятённого его равнодушием Феликса. Ли понимал, что невыносимо соскучился по нему. Без Хёнджина сутки длились год, двое — обращались в вечность. Он хотел услышать его, поговорить с ним, просто подышать рядом, бок о бок, но телефон молчал, как и дверной звонок, и, наверное, в этот раз именно ему предстояло сделать первый шаг. — Я ведь прекрасно знал, что Минджон для него — открытая рана, и всё равно повёл себя, как полный мудак, — вспоминая своё бесцеремонное поведение в машине, делился с кошкой блондин. Та с гордым видом сидела на стиральной машине и сверлила чистившего зубы парня ярко-зелёными глазами, явно приняв сторону Хвана. — Знаешь, я как-то пропустил тот момент, когда превратился во влюблённую ревнивую истеричку, — сплюнув пену, взглянул на своё мрачное отражение Феликс. — Всегда презирал Джисона за подобное, а сейчас сам всё крушу и жду, что за мной будут бегать и вымаливать прощение. Оттолкнувшись от раковины, парень опустился на пол и привалился спиной к стене. Поднял глаза на кошку, по-королевски снисходительно наблюдающую за ним с высоты, и отчаянно помотал головой. В груди пекло так сильно, что становилось физически больно, но с каждым произнесённым вслух словом, с даже самым незначительным на первый взгляд выводом, всё становилось будто бы проще и решаемее. — Я не должен быть таким, понимаешь? Я не хочу превращаться в Хана! Я не такой, я — нормальный! — в отчаянии ткнул себе пальцем в грудь Феликс. — Минджон мне не враг. Она важный для Хёнджина человек. И мне не за что её ненавидеть, потому что лично мне она не сделала ничего плохого. Принцесса мягко спрыгнула на пол и подошла к парню. Повела любопытным носом, принюхиваясь, и жалобно пискнула, когда Ли схватил её и прижал к своей тяжело вздымающейся груди. — Может, пойдёшь к ней жить, а? Вдруг она окажется хорошей хозяйкой? Кошка ткнулась мокрым носом в подбородок и попыталась вырваться — Феликс тут же её отпустил, напоследок ласково почесав за ухом. А после, сбросив с себя одежду, зашёл в душевую кабину. Несмотря на принятое решение, он ещё долго не осмеливался написать Хвану. Упрямо занимал себя то приготовлением позднего обеда, то бесцельным листанием лент соцсетей, то звонком Ихён с просьбой объяснить, как правильно готовить булочки. Женщина, на удивление, проявила энтузиазм и потратила битых полчаса, объясняя по видеосвязи, что именно нужно было добавить в тесто и как правильно его выместить, чтобы оно стало в меру эластичным. — Ты, кстати, видела? Я опубликовал недавно ещё один ролик, — сосредоточившись на приготовлении начинки, вскользь произнёс парень. — Видела, — хитро прищурилась Ихён. — Ты, кстати, зря переживал, потому что с нашего прошлого разговора на счёт приюта упало ещё пятьсот тысяч. — Серьёзно?! — не поверив своим ушам, обрадованно подпрыгнул Феликс. — Да! Говорю же тебе, это только начало, — наблюдая за его искренней реакцией, рассмеялась Кван. — А волонтёры? — тут же опомнился Ли. — Кто-нибудь к тебе обращался по этому поводу? — Пока нет, — наморщила нос женщина. Пообещав приехать завтра и угостить булочками, Феликс тепло попрощался с Ихён и принялся выкладывать на раскатанное тесто начинку. Руки казались неловкими, почти деревянными, но парень не отступал и лишь стискивал зубы, вкладывая в каждое своё движение мягкость и осторожность. Луло и Джинни, нагло вскарабкавшиеся на стол, неотрывно наблюдали за его манипуляциями и подёргивали ушами. — Нет, а как я ему напишу? — принялся рассуждать вслух Феликс. — Вдруг Хёнджин решил, что ему не нужен вот такой истеричный друг, ревнующий его к бывшей? Чёрт, да мне даже вспоминать об этом стыдно. Психанул, убежал, рыдал, как тупая малолетка! Как хорошо, что он не пошёл за мной следом… Коты смотрели на хозяина без осуждения, но Ли всё равно отвернулся и поджал губы. Если не видеть, с кем именно он разговаривал, то можно было представить, что сзади находился самый настоящий психолог, готовый выслушать рассказ о сердечных проблемах и казавшихся неразрешимыми дилеммах. — Вдруг они до сих пор любят друг друга, а тут я лезу к Хвану со своими чувствами? Нет, я понимаю, что на взаимность мне не особо стоит рассчитывать, но просто это так жалко выглядит — признаваться в любви мужчине, который до сих пор страдает по другой женщине, — криво сворачивая раздутые от начинки булочки, делился переживаниями Феликс. — Чувство, что я веду себя, как герой второсортной мелодрамы. Такой жалкий и трусливый! Луло мяукнул — то ли соглашаясь, то ли опровергая всё сказанное — и Ли, вытерев испачканные в муке руки полотенцем, взял в руки телефон. Долго вертел его в ладони, прежде чем набрался смелости разблокировать экран и открыть диалог с Хёнджином. Но и после этого он несколько раз набирал и стирал текст, ни одну из фраз не считая подходящей случаю. Стоило ли начинать их разговор с принесения извинений? Вряд ли. Хван был умным мужчиной и должен был догадаться, что Феликс чувствовал за собой вину, раз написал ему первым. А, может, было правильным сходу уточнить про решение Минджон забрать себе кошку? Мол, не передумала ли она это делать, всё ли в силе? Но тогда выходило, что парень писал Хёнджину лишь с целью поскорее избавиться от принцессы, а не потому, что сходил с ума от разлуки с ним. Всё ещё сомневаясь в правильности своего выбора, блондин направил камеру телефона на противень с булочками, а затем скинул получившийся снимок в диалог с мужчиной. Ну что, ещё хочешь попробовать моё кулинарное творение, или страх победил? :) Отправленное сообщение тут же показалось глупым и нелепым, но удалить его Феликс не успел — Хван прочитал его спустя пару секунд и принялся моментально печатать ответ. Ли покрепче сжал телефон в ладони, чтобы не пропустить вибрацию, и зажмурился, не находя себе места от волнения. Секунды шли, но мобильный упрямо молчал. Быть может, Хёнджин подбирал слова, чтобы сообщить об окончании их общения? Решал, как покорректнее послать его куда подальше? Или вовсе давно передумал отвечать и закрыл чат, а Феликс, как дурак, продолжал ждать. Он даже начал вести отсчёт минувших секунд, но на восьмой телефон щекотно дёрнулся, и Ли мгновенно распахнул ресницы. Мне купить по пути активированный уголь?) Парень нервно рассмеялся и тут же закрыл ладонью рот, будто его мог кто-то услышать и позавидовать искрящемуся счастью, током побежавшему по венам. Опустившись на стул и боднув лбом тут же склонившихся над ним котов, он закусил губу и застучал пальцами по сенсорной клавиатуре. Лучше купи вина, я бы не отказался выпить)) Телефон молчал куда дольше, чем в первый раз, но Феликс всё равно продолжал терпеливо ждать, подперев подбородок рукой. Коты, не оставляя его один на один с тревогами, также сидели на прежних местах и подметали крышку стола пушистыми хвостами. Трудный день? Если честно, то у меня тоже) Приеду часов в восемь. Феликс шумно выдохнул от накрывшего его облегчения и, не удержавшись, звонко чмокнул экран телефона. Быстро, пока на радостях не забыл, отправил улыбающийся смайлик с поднятым вверх большим пальцем и бросился к духовке — времени до прихода мужчины оставалось не так уж и много, а успеть нужно было кучу всего. Пока булочки запекались, источая на всю квартиру волшебный аромат, Ли, вооружившись шваброй, помыл пол, протёр на полках пыль, собрал разбросанную по всей квартире грязную одежду и закинул её в стиральную машину. Вернулся на кухню и, боясь готовить что-то слишком сложное, решил отварить рис и пожарить мясо — почему-то казалось, что Хван приедет чертовски голодным и будет рад горячей еде. Интересно, а Минджон была такой же заботливой, милой и удобной? Наверняка каждый вечер крутилась у плиты, чтобы побаловать любимого чем-то вкусным, развлекала его разговорами, внимательно слушала, а, оказавшись в спальне, делала всё возможное, чтобы доставить Хёнджину удовольствие уже иного толка. Но даже такой идеальной, как она, не удалось задержаться с ним надолго. Чего-то не хватило, что-то не заладилось в их совершенном механизме. Один винтик сломался, а следом за ним из строя вышли все остальные. И вот прежде казавшаяся вечной конструкция превратилась в груду бесполезного ржавого металла и растянутых пружин. Больше не тикала, отсчитывая секунды чужого счастья; не вибрировала тонко и радостно. Всё яркое выцвело, растеряв не только краски, но и смысл. Было всё и ничего не осталось. И всё же, история любви Хёнджина и Минджон будоражила Феликса, в одинаковой степени восхищая и пугая. Хотелось узнать больше, докопаться до самой сути, но не только из любопытства, но и от желания лучше понять чужое сердце. Чтобы, если повезёт, подобрать к нему правильный ключ и запустить проржавевший механизм заново, наполнить скучную и однообразную жизнь Хёнджина смыслом, красотой и светом. Тихо любоваться тем, как он начнёт заново расцветать и расправлять крылья. И скромно греться у его огня так долго, как ему позволят. Вздрогнув от громкой вибрации, блондин едва не скатился с дивана, на который ненадолго присел, чтобы передохнуть, и со всех ног бросился к кухонному столу. Впрочем, взглянув на экран, он нахмурился и сжал кулаки — звонил ему далеко не Хван, а Мёнсу, а звонки от босса в последнее время совсем не радовали. — Да, — прижав трубку к уху, напряжённо отозвался Ли. — Что-то случилось? — Нет, я просто хотел кое о чём спросить, — часто щёлкая шариковой ручкой на заднем фоне, задумчиво произнёс Пак. — Ты хорошо знаешь этого Чана? — Вообще нет, — почесал затылок Феликс. — Я даже не знал его имени до прошлой ночи. Понимание, что его не собирались срочно выдёргивать в ночную смену, прокатилось волной облегчения по телу. И на этом фоне необходимость поговорить с боссом о неприятном типе не показалась блондину такой уж ужасной. — Я так понял, что он из местных? — продолжал допытываться Мёнсу. — Ой, я понятия не имею, где Чан живёт, но знаю, где он работает. Я своими глазами не раз его видел на территории склада — он то в будке у ворот дежурит, то машины разгружает. Я так понял, он там и охранник, и грузчик — два в одном, — зажав телефон между плечом и ухом, полез в холодильник Феликс. — А почему ты об этом спрашиваешь? Мёнсу, запыхтев в трубку, ответил далеко не сразу. Вначале что-то невнятно промычал, видимо, не горя особым желанием посвящать Ли в свои планы, но позже сдался и шумно выдохнул. — Да я тут надумал сходить к его начальнику и поговорить о случившемся, — сердито процедил Пак. — Пусть как-то повлияют на него, беседу проведут. Да хоть уволят, честное слово! — Слушай, Чан мне показался не особо адекватным. Может, лучше, ну его? — нервно сжав в руке упаковку сливочного масла, произнёс Феликс. Судя по небрежному фырканью, Мёнсу был настроен воинственно и не собирался прислушиваться к чужим предостережениям. Тихо порадовавшись тому, что его рабочие смены в стенах магазина были сочтены, Ли вернулся к плите и перевернул шкворчащее на сковороде мясо. — А что это за склад, ты можешь мне сказать? — Так он у нас один на улице, — оттянув растянутый ворот футболки, почесал плечо Феликс. — Ну, он прямо за гаражами, железным забором ещё обнесён. — А-а-а, это где недавно убитого мальчишку нашли? — догадался Пак. — Всё, понял, спасибо! Босс говорил что-то ещё, но сказанное совершенно не отложилось у парня в голове. Вместо этого всё его внимание захватила совсем другая фраза Мёнсу, и стоило им попрощаться, как он тут же бросился к ноутбуку и открыл браузер. Развернув на весь экран карту, блондин вбил адрес магазина и увеличил масштаб. А затем, ведя пальцем по монитору, провёл черту от супермаркета до склада, в котором работал Чан — ничтожное расстояние, разделённое гаражами и пустырём за ними. И именно там, как верно подметил Мёнсу, и нашли истерзанное маньяком тело Джиуна. По позвоночнику тут же побежали мурашки, а к горлу подступила вязкая тошнота. Феликс продолжал пристально смотреть на то место, где обнаружили труп замученного блогера, мысленно обведя его жирным красным кругом, и боялся допустить мысль о том, что в его смерти мог быть замешан Чан. И дело заключалось не в том, что он оправдывал наглого, едва знакомого ему мерзавца. Просто не было ли при таком раскладе настоящим чудом то, что из всех молодых парней маньяк выбрал в свои жертвы именно Доёна и Джиуна, а не Феликса, что также находился от него на расстоянии вытянутой руки? И что мешало ему сделать своей новой целью именно блондина, что столь неосмотрительно посмел перейти ему дорогу? — Нет, глупости! — захлопнув крышку ноутбука, хмуро отчеканил Ли. — Нельзя поддаваться паранойе. Это лишь совпадение. Это не может быть правдой.

***

Как и обещал, Хёнджин приехал ближе к восьми. С порога улыбнулся — тепло и без тени обиды, протянул звякнувший бутылками пакет и поставил у стены спортивную сумку. Судя по одежде — джинсам и толстовке — успел заехать домой и переодеться. — Как добрался? — выпалил Феликс первое, что пришло на ум, не спеша уходить на кухню и жадно дыша насыщенным ароматом древесного парфюма. — Пятничные пробки, — стягивая кроссовки, скривился мужчина. — М-м-м, как вкусно пахнет! — Ага, вкусно, — думая о совсем другом запахе, заторможенно согласился Ли. — Проходи! Пока Хван приветствовал по очереди котов и мыл руки с дороги, Феликс вытащил из пакета две бутылки вина и коробку шоколадных конфет. Положив на стол штопор, он встал на носочки и полез в шкафчик за бокалами, едва не вскрикнув, когда мужчина, аккуратно придержав его за талию, прошёл мимо. — Помощь не нужна? — с улыбкой уточнил он. — Бутылку открой, — одёрнув чуть задравшуюся на спине футболку, замялся парень. Приподняв длинные рукава толстовки и напрягая увитые венами смуглые запястья, Хёнджин ловко вытащил пробку и разлил вино по подставленным бокалам. Бесцеремонно подвинув бедром суетящегося Феликса, он принялся самостоятельно раскладывать по тарелкам рис и мясо, а на попытку отобрать инициативу, лениво цокнул языком. — Садись уже, и так столько всего сделал! Когда они, наконец, уселись напротив друг друга, Ли действительно ощутил себя выдохшимся. Он покосился на вполне аппетитные румяные булочки, что лежали в хлебной корзинке; рассмотрел хорошо прожаренное мясо; полюбовался овощным, заправленным оливковым маслом салатом; и мысленно похвалил себя. Хоть парень и нагружал себя делами осознанно, чтобы убежать от дурных мыслей и не волноваться в ожидании встречи, но результат определённо того стоил. — За то, чтобы сложных дней в нашей жизни было поменьше, но если они и случались, то заканчивались вот так, — подняв бокал за тонкую ножку, неожиданно произнёс тост Хёнджин. Феликс улыбнулся и согласно кивнул, позволив стеклу их фужеров с тонким стуком соприкоснуться. После чего, сделав небольшой глоток кисло-сладкого вина, жадно накинулся на еду. Брюнет, казавшийся не менее голодным, выпил залпом почти половину бокала и также переключился на рис с мясом, не забывая хвалить Ли и с наслаждением мычать — парню было и смешно, и приятно от столь честной реакции Хвана. — Я не особо хорошо знаю твои вкусы, — размазывая палочками соус по тарелке, смущённо признался блондин. — Мне показалось, что рис с говядиной — это такой универсальный вариант, который понравится всем. Я ведь угадал? — О, я не особо привередлив в еде! — замахал руками мужчина. — Я из тех, кто съест всё, что угодно, и будет хвалить, даже если заработает несварение. Но к тебе это точно не относится, ужин великолепен! — Хочется в это верить. Феликс неловко замолчал и взял в руки салфетку, промокая губы. Отголоски нерешённого конфликта давали о себе знать и мешали вести себя привычным образом. Демоны нашёптывали в уши всякий бред, и Ли, веря им, косился на Хвана, пытаясь найти в его взгляде, мимике и движениях тень обиды или злость уязвлённого эго, вот только мужчина казался совершенно обычным — в отличие от него самого. — Расскажешь, почему твой день был тяжёлым? — желая оттянуть неизбежное обсуждение их недавней ссоры, задал иной вектор их разговора Феликс. — Если это, конечно, не секрет! — Да какое там, — сделав ещё один глоток вина, невесело усмехнулся Хёнджин. — Поругался с Рики, получил выволочку от начальства, весь вечер провёл в архиве, перебирая груду старых дел и глотая пыль. Ничего интересного, привычная рутина. — А что вы не поделили с Нишимурой? — не особо рассчитывая на честный ответ, поинтересовался Ли. — Он казался мне добровольно дружелюбным. — Так и есть, Рики отличный парень. В наших ссорах почти всегда виноват я, вот и сегодня он просто попал под горячую руку, — с невесёлым смешком констатировал Хван. — А что у тебя было? Ли неожиданно осознал, что правдивый ответ вполне мог не понравиться мужчине. Но вот незадача, у него не было заготовлено на этот счёт никакой, даже самой кривой лжи. Да и, положа руку на сердце, обманывать Хёнджина совсем не хотелось. — О, — Феликс взял в руки бокал, но пригубить вино так и не решился. — Мой коллега со своим дружком чуть не ограбили ночью магазин, но я смог предотвратить преступление! Хочешь ещё добавки? Блондин выдавил робкую улыбку, но это ничуть не изменило угрюмого выражения, отразившегося на чужом лице. Хёнджин отложил в сторону палочки, откинулся на спинку стула и вновь сурово посмотрел на собеседника. Тот, в свою очередь, успел уже несколько раз пожалеть о сказанном и теперь нервно покусывал и без того потрескавшиеся губы. — Ты же должен был отдыхать ночью, — склонив набок голову, напомнил мужчина. — Да, но мне пришлось остаться на сутки… — Сутки?! — возмущённо подскочил на стуле Хван. — Это нормально, по-твоему?! — Да просто коллега не вышел вовремя на смену, и Мёнсу попросил меня задержаться на несколько часов. Я хотел отказаться, но у меня не было ключей от магазина, и я не мог просто взять и уйти, оставив его открытым! — попытался оправдаться Феликс. Хёнджин раздражённо покачал головой и вытащил из кармана пачку сигарет. Покосился в сторону окна, явно желая покурить и остыть, но так и не встал из-за стола, вместо этого переведя сердитый взгляд обратно на притихшего парня. — Ты же понимаешь, что они все просто пользуются твоей добротой? — вкладывая вес в каждое своё слово, холодно отчеканил мужчина. — Когда ты уже начнёшь думать о себе? Когда уволишься оттуда? — Скоро, — не желая развивать конфликт, мягко ответил блондин. Они молча, больше не глядя друг на друга, доели рис и салат. Не позволив Феликсу ничего делать, Хван самостоятельно включил чайник и помыл посуду. А когда последняя чистая тарелка перекочевала в шкаф, вытер руки полотенцем и всё же направился в сторону окна. Блондин обернулся, глядя на то, как мужчина нырнул за штору, и тут же, словно кусок металла за магнитом, послушно потянулся следом. — Тут холодно, — привычно предостерёг его успевший распахнуть створку окна Хёнджин. — Плевать, — присев на подоконник, легкомысленно отмахнулся Феликс. О том, что он переоценил свои возможности, парень догадался спустя несколько секунд — его руки, едва прикрытые короткими рукавами футболки, тут же покрылись мурашками. Конечно, он всё ещё мог вернуться в комнату за худи, но вместо этого предпочёл прижаться к источающему тепло мужчине, наслаждаясь темнотой и тишиной, что накрыла их. Обернувшись, парень увидел кружащиеся в свете фонарей снежинки и затаённо улыбнулся. Протянул руку на улицу в попытке поймать хоть одну, но Хван тут же схватил его за плечи и потянул обратно к себе, словно боялся, что Феликсу этого покажется мало и он высунется из окна уже по пояс. — Когда ты у меня дома, всегда идёт снег, — не предпринимая попыток вырваться, парень вжался виском в твёрдый живот и затих. Хёнджин глубоко затянулся, выдохнул серый дым в морозный воздух, согревая его на пару градусов, и поднял глаза к вечернему тёмно-синему небу — наверняка бархатному наощупь, если бы удалось коснуться его рукой. Феликс смотрел туда же, не видя звёзд, не видя ничего из-за пелены снега, но умоляя небеса продлить этот момент навечно. — Прости меня за резкость, мне очень жаль, — против воли вырвалось из груди, и блондин обречённо опустил ресницы, больше не в силах молчать о чём-то настолько важном. — Минджон твоё драгоценное воспоминание, и я не должен был вести себя таким образом. Спустя секунду, длившуюся вечность, на затылок легла широкая горячая ладонь, согревая и успокаивая, пуская по позвоночнику мурашки. Поддавшись порыву, Феликс ткнулся носом в пропахшую хвойным лесом толстовку и задохнулся от нежности, от ни с чем не сравнимого, незамутнённого счастья. Сквозь шум в ушах он ощутил, как чужие узловатые пальцы опустились на шею, бережно пересчитали позвонки, словно клавиши фортепиано, а затем Хван, зажав сигарету в зубах, расстегнул молнию и стянул кофту со своих плеч. — Грейся, — прошептал он, заботливо закутывая Феликса в толстовку и присаживаясь рядом. Парень задержал дыхание, робко посмотрел на Хёнджина, оказавшегося настолько близко, что голова шла кругом, и торопливо отвернулся. Просунул ладони в рукава, запахнул толстовку на груди и мимолётно ткнулся в неё носом, жалея, что аромат нельзя было собрать ложкой и съесть, как сваренное бабушкой по осени яблочное варенье. — Ты тоже прости, что накричал на тебя, — хрипло признал свою ошибку Хван. Феликс перевёл на него расфокусированный взгляд. Залюбовался чёрными прядями, что жадно трепал ветер; красными прожилками в сигарете, особенно заметными в моменты глубоких затяжек; длинными пальцами, крепко обхватившими фильтр. Голова закружилась и он со стоном уложил её на чужое плечо — такое идеальное, будто бы выточенное специально для него. И едва не заскулил, когда Хёнджин протянул руку и накрыл ладонью его пальцы. — Такие ледяные, — прошептал он. — Замёрз? — Нет, — ещё тише, чем мужчина, отозвался Ли. — Давай ещё немного так посидим? Он зажмурился крепко — так, что глазам стало больно — и, задержав дыхание, позволил себе быть смелым, хотя бы на пару минут. Медленно, чтобы не вспугнуть, Феликс повернул запястье, развёл пошире пальцы и переплёл их с дрогнувшими на мгновение пальцами Хёнджина. Не дождавшись сопротивления, сжал крепко и надёжно, и затих. Секунды шли одна за другой, но Хван не вырывался. Не торопился сбежать, скрыться за шторой, растворить в электрическом свете то неловкое нечто, что распустились запоздалым осенним цветком на подоконнике пятого этажа. Он оставался рядом. Дышал размеренно и глубоко. Позволял маленькой прохладной руке изучать грубые подушечки своих пальцев и переплетения линий на ладони. В их спины задувал холодный ноябрьский ветер. Он раздувал штору, как парусник несущегося по волнам корабля. Вокруг не было видно ни зги, но на рассвете, быть может, они бы прибились к чужим приветливым берегам. А если нет, то это не страшно. Ведь Феликс уже был дома, и домом его были не точный адрес, не стены и не крыша над головой, а человек, что подставлял ему своё плечо, не позволяя продрогнуть под ледяными промозглыми ветрами. — Если мы просидим так ещё минуту, то я точно слягу с воспалением лёгких, — наклонившись к чужому уху, не сдержал смешка Хёнджин. Сладкое марево тут же рассеялось, и Феликс, встрепенувшись, едва ли не силой затолкал Хвана обратно в квартиру — тот едва успел затушить окурок в любезно поставленной на подоконник специально для него старой чашке. Ли, проводив его влюблённым взглядом, потянулся к створке окна, чтобы захлопнуть, и тут же взволнованно замер — во дворе, задрав голову, стоял человек, и смотрел прямо на него. Он возвышался тенью над заснеженной землёй, широко расставив ноги и спрятав руки в карманах куртки. И, Ли мог поклясться в этом, вокруг него клубился чёрный дым и трещали искры, словно человек этот вырвался из самой преисподней и пришёл сюда за ним. Исключительно по его, Феликса, душу. — Хёнджин? — едва шевеля губами, встревоженно позвал он мужчину. — Подойди, пожалуйста! — Что такое? — вновь нырнул за штору Хван. Ему хватило одного взгляда на вытянувшееся и побледневшее лицо, чтобы тут же отодвинуть Феликса и перевеситься через подоконник — человек, что ещё недавно неотрывно смотрел наверх, быстро скрывался среди деревьев, заметая свои следы.