В чёрном-чёрном городе

Феликсу казалось, что он не шёл, а парил над влажным, испещрённым лужами тротуаром. Взмахивая невидимыми крыльями, он пружинил каждый свой шаг, то невесомо взмывая над землёй, то вновь наступая на неё, чтобы сильнее оттолкнуться. И плевать было на моросящий дождь, хмурые лица прохожих и нетерпеливо гудящие автомобили, медленно ползущие по дороге — Ли всё было смешно, всё весело. Прибавив до максимума звук в наушниках, он едва удерживался, чтобы не начать танцевать прямо здесь, посреди оживлённой улицы, под десятками изумлённых, не готовых к подобному перфомансу взглядов. И пусть бы его записали в городские сумасшедшие, какая разница? В нём счастье звенело, как мелочь в кармане. И чем сильнее он прыгал и прогибался в такт музыке, чем отчаяннее пытался попасть в её ритм, тем громче оно звякало, тем ощутимее становилось. Библиотека, каменной махиной выросшая на пути, немного охладила пыл парня и вернула его с небес на землю. Не спеша заходить внутрь, Феликс трепетно прижал к груди свёрток со свежеиспечёнными булочками и заглянул в широкие окна первого этажа, за которыми, в ожидании начала, степенно прохаживались люди. За исключением Джерим, Ли никого из них не знал, и ещё вчера эта мысль его радовала, суля новые интересные знакомства и насыщенный событиями вечер. Сейчас же блондин с огромной радостью променял бы чуждую ему компанию на куда более приятное общество Хёнджина. Так почему он не мог развернуться и поехать по выученному наизусть адресу? Ради чего должен был соблюдать нормы приличия и не появляться дома у мужчины раньше оговоренного времени, если они оба жаждали этой встречи? Феликс нахмурился и перевёл потускневший взгляд на мокрый тёмно-серый асфальт. В глубине души он прекрасно знал, что не мог этого сделать. Что не имел на это никакого права. И дело было не только в Джерим, которая наверняка расстроится, если Ли не придёт. И даже не в Хване, что несомненно удивится и начнёт задавать вопросы. Главная проблема, как ни крути, заключалась в нём самом. Блондин упрямо поджал губы и напомнил себе, почему вообще записался в клуб. Ещё раз мысленно проговорил, что нуждался в новых знакомствах и смене привычной обстановки. Что он решил социализироваться не просто так, а ради собственного морального благополучия. Что нельзя было зацикливаться на одном только Хёнджине, который сегодня был, а завтра без предупреждения исчезал. Феликс должен был стать кем-то большим, чем просто по уши влюблённым в Хвана парнем. Превратиться в самодостаточную личность со своими интересами и увлечениями, не зацикленную на одном только мужчине. Так было бы проще им обоим. Так было бы легче самому Ли. С трудом переборов охватившую его робость, парень убрал в карман наушники, неуверенно поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя тяжёлую дверь. Она открывалась медленно и неуступчиво, но чем шире становилась щель, тем сильнее изумлялся Феликс, словно бы там, в открывшемся его взору ярко-освещённом холле, находился совсем иной, незнакомый ему сказочный мир. Первым делом Ли ощутил уютное тепло — оно мягко коснулось кончика замёрзшего веснушчатого носа и пробралось дальше, под куртку и светло-серую худи. Заискрилось на коже, обратилось мурашками и, проникнув глубже, в самое нутро, свернулось солнечным клубком на быстро бьющемся сердце. Следующей волной оказались запахи — ванильно-фруктовые, с тонкими нотками шоколада и орехов. Так вкусно не пахло даже в дорогих кондитерских, в которые в детстве водили его родители. Там даже самый сладкий торт был отравлен горечью обиды и солью непролитых слёз, ведь был не приятным сюрпризом, а очередной попыткой откупиться, извиниться и выторговать себе немного детской любви и понимания. Здесь же запах бисквита и сливочного крема ещё не был отравлен неприятными ассоциациями и приятно щекотал обострившийся до предела нюх. Третьей же, заключительной волной, стал мягкий смех присутствующих людей. Он журчал, словно извилистый ручей между камней, становясь то тише, то вновь набирая мощь. Незнакомцы, разбившиеся на небольшие компании и общающиеся каждый о своём, вплетали свою радость в радость окружающих, и вот уже они все становились маленьким бодрым оркестром, играющим свою особую мелодию. Вздрогнув, когда дверь захлопнулась за его спиной, Феликс застенчиво улыбнулся обернувшимся на него гостям и тихо поздоровался. Некоторые ответили ему вежливыми кивками, другие ограничились взмахами рук, и лишь вынырнувшая из толпы Джерим громогласно поприветствовала его. — Феликс, мой мальчик! — заключила она парня в объятия, почти тут же отпустив, чтобы не смущать ещё сильнее. — Дамы и господа, знакомьтесь — это Феликс, мой юный и любознательный друг, и отныне он будет участником нашего клуба! — Добрый вечер, Феликс! — тут же доброжелательно полетело со всех сторон. — Рады познакомиться! — Да, мне тоже очень приятно! — закрутив головой в разные стороны, принялся кланяться Ли. Сон наблюдала за его мучениями несколько секунд, после чего, подхватив за локоть, повела к дальней стене, где находилось гардеробное помещение. Они вошли в пустующую комнату, и Феликс, передав женщине свёрток с булочками, стянул с себя куртку и повесил на один из свободных крючков. Снятый с шеи ярко-красный шарф неаккуратно скомкал и запихнул в рукав пуховика, после чего взволнованно покосился на Джерим. — Ой, как вкусно пахнет! — ни о чём не подозревая, повела носом та. — Вишня, угадала? — Ага, а ещё творог и ваниль, — не решаясь избавиться от шапки, с улыбкой кивнул Ли. — Ох, милый, не смущайся ты так! — по-своему расшифровала его робость Сон. — Ты тут самый молодой, поэтому на тебя в любом случае будут глазеть. Но это только сегодня, а потом ты станешь своим. Феликс кивнул и нервно одёрнул края объёмной худи. Может, стоило забить на сомнения и надеть рубашку и брюки, как он и планировал изначально? Этот наряд определённо подошёл бы для вечера в компании интеллигентных людей, да и Хёнджин, в гости к которому он собирался отправиться прямиком из библиотеки, взглянул на него под иным углом, детально рассмотрев природную худобу, в прочее время спрятанную под бесформенной одеждой. А потом блондин случайно вспомнил Сынмина, пришедшего в кафе в дурацкой, застёгнутой на все пуговицы рубашке, и невольно содрогнулся. Коллега всё испортил своей неловкостью и неуместным нарядом, мгновенно превратив дружескую встречу в жалкое подобие неудачного свидания. А Феликс, вообще-то, не хотел, чтобы Хван придавал их встрече налёт романтики — вспугнуть его хотелось меньше всего. — Кстати, вы прекрасно выглядите! Нет, вы и в магазине всегда казались мне эффектной, но сегодня просто моё почтение, — чтобы сгладить возникшую было неловкость, не удержался от комплимента Ли, в ответ на который Джерим буквально расцвела. — О, спасибо, дорогой! — она сцепила руки в замок и кокетливо повела плечами. — Слышать такое от тебя вдвойне приятно! Сон обернулась к зеркалу, покрутилась из стороны в сторону, наблюдая за тем, как искрилось на свету её тёмно-синее бархатное платье, деликатно украшенное камнями, и вновь хитро взглянула на парня, тут же замерев и прекратив улыбаться. Феликс, судорожно стиснувший в руках вязаную шапку, весь съёжился под чужим испытующим взглядом. Не поднимая глаз на притихшую старушку, он с замиранием сердца вслушался в приближающийся стук её каблуков и малодушно зажмурился. Джерим же двигалась осторожно, без спешки, словно боялась его вспугнуть. А оказавшись в шаге от Ли, положила узкую ладонь на его плечо и ободряюще сжала. — Ты теперь стал ещё больше похож на моего внука! — прищурив неожиданно заблестевшие глаза, с тоской призналась она. — Мне даже на секунду почудилось, что это не ты, а он стоит. Пальцы сжались чуть сильнее, комкая ткань, и пара капель всё же сорвалась с подкрашенных тушью ресниц, вынудив Сон поспешно отвернуться и смахнуть слёзы. Чужая тоска неприятно резанула по живому, и даже стеснение из-за собственных волос отошло на задний план. Хотелось как-то приободрить всхлипывающую Джерим, сказать ей что-то тёплое и ободряющее, но на ум упрямо ничего не шло, вынуждая Ли продолжать стоять безмолвным истуканом. — Ох, прости меня, — старушка обмахнулась ладонями и обернулась к парню с вымученной улыбкой на губах. — Знаешь, ты выглядишь мужественным и повзрослевшим. Тебе этот образ безумно идёт! — Правда? Круто! — продолжая мысленно ругать себя за проявленную по отношению к Сон чёрствость, Феликс провёл ладонью по колючему ёжику и наморщил нос. — Но я всё равно решил отращивать волосы до прежней длины, больше никаких экспериментов! Джерим тихо рассмеялась и её покрасневшие глаза по-лисьи сощурились. Аккуратно поправив капюшон чужой худи, она предложила парню вернуться в зал. Ощутив невольное облегчение при мысли о том, что никто из присутствующих больше не видел его с длинными волосами, Ли чинно согнул руку в локте и позволил Сон кокетливо ухватиться за него. Они неспешно прошлись по холлу, величественные своды которого смыкались высоко над головой; прошагали мимо гостей и поставленных кругом, пока ещё пустующих стульев; и остановились у накрытого белоснежной скатертью стола. Пока Джерим аккуратно выкладывала на одну из пустующих тарелок испечённые им, слегка подгоревшие булочки, Феликс восхищённо рассматривал аккуратные тарталетки с разнообразными начинками, посыпанные сахарной пудрой кексы и целую россыпь залитых кремом и шоколадом эклеров и пончиков. На их фоне собственная выпечка казалась совсем уж неказистой, но это всё равно было лучше, чем прийти с пустыми руками. — Как прошёл твой день? — скомкав промасленную бумагу и отправив её в ближайшую урну, вновь подошла к парню Джерим. — У тебя же выходной? — Да, я отдыхал, — сложив руки за спиной, кивнул Ли. — С утра съездил в приют, проверил наших пушистиков и заодно угостил хозяйку вчерашней партией булочек. Она сказала, что они вышли вполне съедобными! Феликс скорчил забавную рожицу, и Сон, взмахнув ладонями, звонко рассмеялась. — Ой, а хотите я покажу видео оттуда? — внезапно спохватился парень. Старушка согласно кивнула и благоговейно, едва дыша, взяла в руки протянутый телефон. Блондин встал за её плечом, чтобы было удобнее комментировать снятые ролики, и Джерим, подслеповато прищурившись, отодвинула экран подальше, чтобы лучше видеть. — Мамочки мои, как много кошек! — спустя несколько секунд изумлённо ахнула старушка. — Милый, с ними там хорошо обращаются? — Очень, Ихён прекрасная хозяйка! — расплывшись в улыбке, успокоил её парень. — У кошек всё есть — и хороший корм, и витамины, и игрушки. Только ласки от людей не хватает… А вот тут я гулял с собаками! — Ты посмотри, большие какие! Они ведь добрые? Не кусаются? — схватившись за сердце, сыпала вопросами разволновавшаяся Сон. Феликс не собирался этого делать, но всё равно представил на месте Джерим собственную бабушку. Ли знал все обидные слова, что она могла бы ему на это сказать. Ему не нужно было стараться, чтобы сходу назвать с десяток саркастичных фраз, обвиняющих его в глупости, недалёкости и излишней простоте. Бабуля не любила ни животных, ни проявления слабости во внуке. Её ответом всегда была хлёсткая пощёчина — физическая и ментальная. И за столько лет он так и не разобрался, какая из них была унизительнее. — Нет, они только выглядят грозными, а на самом деле настоящие душки, — изо всех сил отгоняя от себя призраков прошлого, нашёлся с ответом блондин. — Вот эта такса очень смешная! Короче, мы с ней… — Феликс?! Услышав своё имя, произнесённое высоким нервным голосом, парень испуганно обернулся и обвёл взглядом разношёрстную толпу. Он не понимал, кто именно к нему обратился, и прищуренные глаза судорожно перескакивали с одного незнакомого лица на другое в поисках хоть кого-то близкого. А когда всё же нашли, то недоверчиво распахнулись. — А вы что, знакомы? — прижав чужой телефон к груди, изумлённо протянула наблюдающая за ними со стороны Джерим. — Ну надо же, как тесен мир! — Да, я хорошо его знаю! — совладав с эмоциями первой, приблизилась натянуто улыбающаяся женщина. — Феликс лучший друг моего сына. — Да ты что? Я не знала! — поддерживая беседу вместо оцепеневшего Ли, отозвалась Сон. Парень видел, что Соён хотела его обнять в знак приветствия — её руки приподнялись, потянулись к нему, но он нарочито продолжал стоять боком и хмуриться, не имея никакого желания общаться с матерью того, о ком предпочёл бы больше никогда не слышать. И видимо, хоть и с опозданием, но Соён всё же уловила его настрой. Впрочем, это не помешало ей продолжать вести с Ли бессмысленный монолог. — Ты так давно к нам не заходил! У тебя теперь новая стрижка? Я даже не сразу тебя узнала! — взволнованно частила она, словно на общение с парнем у неё была всего минута времени, и та уже заканчивалась. — Джисон сильно соскучился, только о тебе и говорит. Может, заглянешь как-нибудь? Он будет рад! Блондин понятия не имел, что мог на всё это ответить. Равнодушно поведя плечами, он отошёл от стола, и Соён, чуть замешкавшись, заняла его место и принялась выкладывать на плоское блюдо аккуратно нарезанные куски шарлотки — Ли отчётливо видел, как мелко подрагивали её пальцы. Интересно, то было от разыгравшихся нервов или от желания вцепиться в него и как следует встряхнуть? — Ох, Соён, выглядит так аппетитно! — сглаживая повисшую в воздухе неловкость, восхитилась Джерим. — Ты же поделишься со мной рецептом пирога? — Ну, конечно! Прекрасно понимая, что вёл себя совсем по-детски, Феликс всё равно сбежал от женщины в другой конец холла, а когда собравшиеся, наконец, потянулись к стульям, специально дождался, когда сядет Соён, чтобы занять максимально дальнее от неё место. — Всё хорошо? — сердобольно уточнила устроившаяся справа от него Джерим, и Ли коротко ей кивнул, прижимая к груди книгу. Ещё около пары минут в холле царил лёгкий ненавязчивый шум. Скрипели ножки стульев по паркету, шуршала одежда, шелестели страницы в поисках нужной главы, о которой непременно стоило высказаться. И лишь когда все собравшиеся затихли, обратившись в слух, встреча читателей официально началась. — Ещё раз приветствую вас на нашем субботнем книжном вечере, ставшем прекрасной традицией для каждого из нас! — поправив очки в тонкой золотистой оправе, заговорил интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти на вид. — Сегодня к нам присоединились сразу трое новых человек. И прежде чем мы приступим к обсуждению книги, представьтесь, пожалуйста! Феликс перевёл испуганный взгляд на Джерим, в ответ на что старушка жестом призвала его успокоиться. Возмущённо фыркнув, Ли заёрзал на стуле, борясь с желанием сбежать отсюда как можно скорее. Да если бы он знал, что ему придётся толкать речь перед незнакомцами, то в жизни бы сюда не пришёл. Так ещё и Соён, подливая масла в огонь, неотрывно следила за ним с противоположной стороны круга. Сквозь нарастающий шум в ушах услышав аплодисменты, Феликс вскинул взгляд на первую из женщин, поделившуюся информацией о себе, и пару раз вяло хлопнул в ладони. Слово тут же взяла вторая — бойкая старушка в тёплой вязаной жилетке. Толком не слушая её рассказ, Ли покосился на часы, висящие над входом, и призвал себя успокоиться. Совсем скоро это должно было закончиться, и тогда бы он с чистой совестью вырвался из-под тяжёлых сводов библиотеки и помчался к Хёнджину. Интересно, чем тот сейчас был занят? Наверняка готовил что-нибудь вкусное, включив на фоне музыку и цедя понемногу вино из красивого хрустального бокала. Как бы Феликс хотел сейчас оказаться в уютном полумраке его кухни, а не в кругу незнакомых людей, средний возраст которых уверенно переваливал за отметку в сорок пять лет. И это с ними он надеялся завязать знакомство и подружиться? А ради чего? Чтобы обсуждать рецепты пирогов и делиться схемами вязки жилеток? О чём ещё с ними можно было говорить? Да между ними пропасть в пару поколений. Вновь загрохотали аплодисменты, и старушка, закончившая свой пылкий монолог, опустилась на стул и сложила руки на выпирающем круглом животе. Взгляды присутствующих, не сговариваясь, остановились на Ли, а председатель клуба — тот самый мужчина в очках — взмахнул рукой, давая парню слово. — Добрый вечер, — блондин, в отличие от своей пожилой предшественницы, не стал вставать, но сел ровно, распрямив спину и плечи. — Меня зовут Ли Феликс, мне двадцать три года, и я очень люблю читать. Я подумал, что это здорово — не просто знакомиться с книгами, но и обсуждать прочитанное с другими людьми, поэтому я здесь! Не зная, что ещё добавить, он неловко почесал бровь и кивнул — мол, на этом всё. Судя по отсутствию аплодисментов, присутствующие посчитали его речь недостаточно полной, но парня и без того начинало трясти, а стекающая по виску капля пота неприятно щекотала кожу. Что ещё он должен был сказать, чтобы утолить их любопытство? Как повести себя, чтобы они, наконец, перестали так таращиться и отвернулись от него? Зачем он вообще сюда пришёл? Что и кому, идиот, собирался доказать? — Феликс узнал о наших книжных встречах благодаря моей рекомендации. Я приглашала его несколько раз, он сомневался, но я не теряла надежды! Как показала практика, не зря, — внезапно пришла к нему на помощь Джерим, тут же перетянув всё внимание на себя. — Самое главное, что вам нужно знать, так это то, что Феликс очень хороший, умный и воспитанный мальчик. И, что самое главное, он представитель нового поколения. Мне кажется, что нашему клубу как раз и не хватает таких людей, да и для него самого нахождение здесь станет новым опытом. — Джерим, я полностью с вами согласен! — с энтузиазмом поддержал её председатель. — Мы рады познакомиться с тобой, Феликс! Долгожданные аплодисменты загрохотали, и парень, чуть не простонав от накрывшего его облегчения, украдкой смахнул пот с лица. В последующем бурном обсуждении книги Ли не принимал участия, хотя и внимательно слушал мнения остальных — ему повезло, что в клубе было достаточно бойких людей, желающих поделиться своей точкой зрения несмотря ни на что. Они с энтузиазмом сыпали любимыми цитатами, пространно рассуждали о сложных характерах и мотивах поступков героев и до хрипоты спорили с каждым, кто придерживался иной точки зрения. Феликс был твёрдо уверен в том, что если бы не строго регулирующий ход общения председатель, то встреча бы уже через первые пять минут превратилась в форменный балаган с драками разошедшихся не на шутку старушек. Ему самому книга не особо сильно понравилась, показавшись довольно скучной, а местами и вовсе затянутой. Не увидел он в сюжете ни заявленного детектива, ни пресловутой романтики, даже драма показалась высосанной из пальца. Да и финал, мягко говоря, разочаровал, равно как и поступок главной героини — чем больше блондин о нём думал, тем сильнее раздражался. Окружающие же находились в полном восторге от книги и с жаром оправдывали любой поступок умницы Миран. Феликс внимал их доводам, пока царапал ногтем потрёпанный книжный корешок, но в открытую полемику не вступал — не столько из-за стеснения, сколько нежелания ввязываться в бесполезный спор. В конце концов, не такой уж и сильный след оставило прочитанное в его душе, чтобы он сейчас рвал горло перед незнакомыми людьми. Впрочем, его угрюмое молчание и намерение тихо отсидеться в стороне не укрылось от проницательного взгляда председателя. Дождавшись, когда все желающие выскажутся и выпустят друг на друга пар, он обернулся к Ли и, тепло улыбнувшись, попросил его также озвучить своё мнение о сюжете. — Прошу вас, Феликс, здесь все свои! — заметив чужое замешательство, вцепился в него невидимыми клешнями тип. — Как вам книга? Понравилась? — Да, интересная, — без зазрения совести солгал Ли. — Я прочитал её буквально за пару дней. На него вновь начали таращиться — теперь уже не только Соён, но и все, без исключения, собравшиеся. И от столь пристального внимания желание говорить вслух угасало с каждой новой секундой. — Прекрасно, — так и не дождавшись продолжения, задумчиво выдохнул председатель. — А как относитесь к главной героине? Близка ли она вам? Солгать в такой ситуации казалось чем-то лёгким и заманчивым. Ограничиться общими фразами похвалы, поддержать предыдущих ораторов в их категоричном мнении о чужой правоте. Тогда бы от него отстали гораздо быстрее. Свернули всё это обсуждение, мигом позабыли о прочитанном и направились к роскошно накрытому столу. Но врать не хотелось. Не в таком вопросе. Не при Соён, что за весь грёбаный вечер практически не отводила взгляда от его профиля, почти лысой макушки и грубого розового шрама, ещё не успевшего толком затянуться волосами. — Безусловно, мне жаль Миран, — сложив книгу на коленях, начал медленно подбирать слова Феликс. — Её мать жестоко обходилась с ней всё детство, вынуждая жить своей мечтой. Это не Миран, а её мама хотела связать жизнь со спортом. И ей было плевать на интересы дочери и её мечты. Мать проецировала на девочку исключительно свои нереализованные цели. И когда Миран получила травму, поставившую крест на её спортивной карьере, мать отреклась от неё и вычеркнула из своей жизни. А для ребёнка, сколько бы лет ему ни исполнилось, нет ничего больнее, чем родители, которые перестали в него верить и любить. Собравшиеся переглянулись, не спеша вступать в полемику с новым участником, и лишь председатель, внимательно слушавший Ли, с участием подался вперёд, чтобы задать новый вопрос. — А что ты считаешь моментом силы Миран? Какой поступок заставил тебя ей гордиться? Блондин многозначительно почесал бровь и откинулся на спинку стула. В принципе, он всё ещё мог обойтись малой кровью. Взять и поддержать остальных, рассказав о важности прощения близких людей и способности давать им второй шанс. Вот только быть честным сейчас было важнее, чем просто казаться правильным и подстраиваться под других. Хотелось донести свою правду и поделиться искренним мнением. Чтобы люди его услышали. Чтобы услышала Соён. Иначе зачем он вообще сюда пришёл? — Момент силы — это осознанный шаг Миран с подоконника второго этажа. Она знала, что это её не убьёт, лишь наградит тяжёлой травмой, но всё равно пошла на это, ведь иного способа избавиться от давления матери не существовало. Она сделала это не для того, чтобы стать калекой, а чтобы обрести долгожданную свободу! — вытянулся стрункой Ли, ни на секунду не прекращая жестикулировать. — А вот слабость она проявила в тот момент, когда спустя много лет простила мать. Та ведь извинилась не за то, что переломала ей всё детство, таская по каткам и соревнованиям, а лишь за то, что несколько лет с ней не общалась, полностью переложив уход за больной дочерью на плечи бабушки. Но ведь именно из-за её упрямства всё и случилось. Если бы она только услышала Миран, то ничего из этого не произошло! Шепотки недовольства прокатились по кругу, и несколько рук мгновенно взметнулись вверх, желая вступить в полемику и оспорить озвученное Феликсом мнение. И лишь Джерим ободряюще коснулась его плеча и тепло улыбнулась, подталкивая, тем самым, закончить свою мысль. — Я прекрасно понимаю, что на протяжении всех глав автор сознательно подводил читателей к теме прощения. Эта мысль прошивала все страницы — от первой до последней. Автор показал во всей красе благородство Миран, закрывшей глаза на поступки матери. Мол, смотрите, какая она добрая, чистая и непогрешимая. Берите пример, прощайте своих обидчиков, ха! Феликс возмущённо покачал головой и упёрся локтями в широко расставленные колени. Книга, что по-прежнему была зажата в ладонях и назойливо мелькала перед носом, внезапно начала вызывать раздражение и желание отшвырнуть её подальше. — Нет, правда, слог автора прекрасен, но вот сюжет ниже среднего. Ну, что нам даёт эта книга, кроме порции нравоучений и навязанных стереотипов о необходимости прощения ближнего своего? Миран, потратившая год на то, чтобы снова начать ходить, а затем выбравшая профессию по душе, впервые за всё повествование стала амбициозной и волевой. Она начала жить так, как того хотела, и шла по своему пути уверенно и твёрдо. Закончила университет, построила отличную карьеру, создала семью. И всё ради чего? Чтобы спустя десяток лет её мать — постаревшая и ещё сильнее поглупевшая — появилась на её пороге и попросила прощения. И всё, и исчезла сильная Миран, как по щелчку пальцев! Безропотно простила эту женщину, впустила в свою жизнь. Куда делся её характер и внутренний стержень? — сам того не замечая, вопрошал в оглушительной тишине Феликс. — Что бы я сделал на её месте? Спустил мать с лестницы, захлопнул дверь и прожил счастливую жизнь без неё! Она не дала мне ничего хорошего, не помогла ни с чем и потому ни на что не имела права. Сила — она же не во всепрощении, а в умении жить даже после самого страшного предательства. — Позвольте возразить, — женщина в вязаной жилетке повернулась всем корпусом к парню и поджала тонкие губы. — Если мы не прощаем наших недругов, то это тяготит нас до конца дней. Да, Миран могла не помогать своей матери, но простить её всё равно следовало. Это же самый близкий человек! — О, настолько близкий, что не вспоминала о Миран до тех пор, пока та не стала влиятельной и богатой? — не сдержав смешка, криво усмехнулся Ли. — Прощая своего недруга, мы снимаем камень с его души, а не со своей. Это ему важно получить наше прощение, потому что он ошибся, предал и сделал нам больно. Но что это меняет в нашей жизни? Ну, кроме того, что один засранец из прошлого получает билет в наше настоящее? Верно! Ни-че-го. Гораздо правильнее, как по мне, просто отпускать своих обидчиков. Не думать о них, не вспоминать, не проносить злость на них через годы. Просто забить и вычеркнуть из памяти, и пусть они до конца своих дней тащат на себе груз предательства — вот она, достойная карма за всё совершённое дерьмо! Откинувшись на спинку стула, Феликс воинственно вздёрнул подбородок и перевёл взгляд на Соён — намеренно, даже провокационно. И женщина, которую нельзя было назвать глупой, что-то поняла, уловила двойное дно в пылкой речи парня. Вздрогнув, словно от пощёчины, она резко отвернулась и сгорбилась, спрятав под чёлкой напряжённо забегавшие глаза. Неужели догадалась, кому на самом деле предназначались столь резкие, полные злобы слова? — Феликс, вы слишком юны и не обладаете нужным жизненным опытом, — снисходительно произнесла всё та же женщина в жилетке. — Мудрость всегда приходит с возрастом. И когда вы повзрослеете, то начнёте думать иначе, вот увидите! А когда сами станете родителем, то и вовсе взглянете на всё с другой стороны. Блондин коротко хохотнул и перевёл взгляд в потолок, украшенный чуть облупившейся старинной лепниной. Он не собирался больше ни с кем спорить — после произнесённой тирады внутри было пусто и звонко. Хотелось сполна насладиться этой тишиной и приятной расслабленностью, а не доказывать незнакомке, имени которой даже не запомнил, что пережил к своему возрасту достаточно дерьма, чтобы составить твёрдое убеждение на данный счёт. — Что ж, Феликс, благодарим вас за смелость! Всё же Джерим была права, когда говорила, что нам нужен свежий взгляд молодого поколения, — председатель поправил очки и энергично захлопал в ладони. Сон, поддержав мужчину, повернулась к парню лицом и зааплодировала ещё громче, в то время как остальные, включая впавшую в глубокую задумчивость Соён, ограничились парой вялых хлопков. На чаепитие блондин не остался, сославшись на неотложные дела. Чувствуя себя крайне уязвимым в толпе уже не слишком тепло настроенных к нему людей, он желал поскорее сбежать к Хёнджину. Увидеть его, может даже обнять, и, не скрывая улыбки, рассказать обо всём случившемся. Заглянуть в тёмно-карие хитрые глаза в поисках столь нужного ему одобрения, а, увидев, с облегчением рассмеяться. Хоть Джерим и оказалась огорчена скорым уходом Феликса, но не стала спорить и уговаривать его остаться. Вместо этого она набрала целую коробку десертов со стола и впихнула её в руки упирающегося парня. — Ты очень хорошо выступил! — сжав на прощание его ладонь, твёрдо произнесла старушка. — Признаться честно, я вначале считала иначе, но твой монолог заставил меня о многом задуматься. — Без вашей поддержки я бы и двух слов не связал! — тепло улыбнулся ей Ли. — Правда, спасибо за всё. Сон смущённо отмахнулась и протянула руку, убирая невидимую пылинку с чужого плеча. — Больше не придёшь? — без труда догадалась она. — Конечно, что тебе, молодому, делать со стариками. Даже мне с ними порой скучно. Феликс хотел сказать, что дело было совсем не в этом, но всё же промолчал, вместо этого отыскав в толпе Соён — та с задумчивым видом стояла у окна, сжимая в руке блюдце с так и не тронутым эклером, и вряд ли обращала внимание на происходящее вокруг. И пусть парень и не чувствовал за собой вины за сказанное, но находиться рядом с подавленной женщиной всё равно было невыносимо. — Я тут подумал, что мы могли бы проводить вот такие встречи один на один, — вновь повернувшись к Джерим, неловко предложил парень. — Я бы с радостью встречался с вами в уютных кофейнях и обсуждал прочитанные книги. Только при условии, что если бы они были чуточку интереснее, чем занудная сага про всепрощающую Миран! — Правда? — Джерим всплеснула руками и растянула подрагивающие губы в нежной улыбке. — Милый мой, неужели тебе совсем не жаль свободного времени, раз ты решил потратить его на общение с одинокой старушкой? Прошу, не надо таких жертв! — Да никакая вы не старушка! — тряхнув зажатой в руках коробкой, наигранно возмутился Феликс. — И да, я бы с радостью продолжил с вами разговоры о книгах! Так что вы подумайте об этом, хорошо? Ли обнял напоследок смятённую его словами Сон, а затем, громко попрощавшись с остальными, торопливо вышел на промозглую улицу. После духоты набитого людьми помещения прохладный, почти зимний ветер показался Феликсу особенно приятным. Подставив разгорячённые щёки ледяным каплям дождя, он спустился по ступеням и зашагал в сторону остановки, как вдруг за спиной раздался хлопок двери и быстро приближающийся стук каблуков — парню даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. — Феликс, прошу, мы можем поговорить?! — пытаясь его догнать, отчаянно воскликнула Соён. Парень не хотел оборачиваться, но и прикинуться глухим тоже не мог. В конце концов, женщина не сделала ему ничего плохого, и её единственный грех заключался в том, что она воспитала на всю голову отбитого, помешанного на Ли сына. Поэтому, скрепя сердце, блондин развернулся, лишь в этот момент осознав, что так и не надел шапку, некрасиво оттопырившую карман куртки. Женщина, натянуто улыбнувшись, остановилась в метре от него и поплотнее закуталась в накинутый на плечи платок. Растерянно покачала головой, словно не знала с чего начать, и вновь пробежалась хмурым взглядом по стрижке парня. Закусила губу, но так и не проронила ни слова, вызывая у Феликса стойкое желание сбежать. — Вы точно хотели поговорить, а не просто поглазеть на меня? — нарочито-скучающе поинтересовался Ли, маскируя за напускным равнодушием охватившую его нервозность. — Вы с Джисоном поссорились, — проигнорировав его тон, утвердительно произнесла Соён. — Поэтому ты совсем к нам не приходишь? — Верно, мы больше не общаемся, — категоричным тоном отрезал парень. — Почему? Вы и раньше вздорили, но ведь мирились как-то! — удивилась его ответу женщина. Феликс тяжело вздохнул и перевёл взгляд на забитую машинами дорогу — по противоположной стороне улицы неторопливо полз нужный ему автобус. Интересно, сколько ещё таких должно было проехать мимо, пока до Соён окончательно не дошло, что их с Ханом пути разошлись навечно? — Джисону очень плохо. Мой сын угасает на глазах, а я ничего не могу с этим сделать! — не дождавшись реакции на свои слова, сдавленно прошептала Соён. — Ты знал, что он недавно угодил в полицию? Его чудом отпустили, но сообщили обо всём работодателю, и Сонни переживает, что теперь его заставят уволиться, а он ведь так дорожит этой работой! — Сонни, — катая на языке непривычную вариацию чужого имени, насмешливо протянул Феликс. — Ну, а от меня вы чего хотите? Соён вытерла мокрые от слёз щёки и робко переступила с ноги на ногу. — Ну, — наверняка рассчитывая на иную реакцию, замялась она, — может, заглянешь к нам на днях? Джисон взял отпуск и целыми днями сидит дома. Вам двоим просто нужно поговорить! Блондин сдавленно фыркнул, борясь со рвущимся наружу смехом, и попятился от опешившей женщины. Ему стоило уходить, и как можно скорее, если он не желал сорваться и вывалить на Соён секреты, о существовании которых той не стоило знать. — Не уходи, пожалуйста! — упрямо бросилась она вслед за ним. — Ты, правда, нужен моему сыну! Неужели так сложно простить его и поддержать в трудную минуту?! Вы же друзья! Я не верю, что вашей дружбе так легко пришёл конец! — Возвращайтесь в библиотеку, здесь холодно, — устав от чужой навязчивости, отчеканил Ли. Он почти не удивился, когда женские пальцы цепко обвились вокруг его запястья, пригвождая к месту и не позволяя уйти без чёткого обещания. Парень обречённо поднял глаза к тёмно-синему небу, выдохнул изо рта облачко пара и в который раз за вечер пообещал себе, что скоро всё закончится, даже если сейчас кажется бесконечным. А сейчас нужно было стиснуть зубы и потерпеть. Совсем чуть-чуть. — Скажи мне, что такого ужасного случилось между вами? Из-за чего вы повздорили? — не оставляя попыток докопаться до правды, продолжала стискивать его руку Соён. — Я вижу, что моему сыну плохо. Вот только Джисон молчит, и ты тоже ничего не говоришь, а я ведь просто хочу во всём разобраться и помочь! Феликс пристально всмотрелся в рваные чёрные облака, неспешно плывущие над крышами многоэтажек, и устало прикрыл ресницы. Хану повезло — у него была заботливая мама, готовая бороться за него любой ценой, а его собственная даже в далёком детстве предпочитала решать рабочие задачи, а не вникать в переживания жалобно всхлипывающего сына. Оборачиваясь к Соён, парень отчётливо понимал, что у него в рукаве пряталось множество козырей. Он мог прямо сейчас безжалостно раздавить её правдой. В красках рассказать о том, что они с её ненаглядным сыном встречались несколько месяцев. Прямо как взрослые — с поцелуями и занятиями любовью. И что когда они расстались, у Джисона сорвало крышу и он превратился в конченого психопата. Что новая стрижка Феликса была не данью моде и не желанием попробовать что-то новое. Что это милый и чувствительный малыш Сонни его насильно подстриг, оставив на память грубый, до сих пор болевший шрам. И что даже после этого он не прекратил преследования и угрозы, превратив жизнь Ли в кошмар наяву. Как бы справилась женщина с такой возмутительной и непривлекательной правдой? Пошатнула бы она её слепую и неудержимую веру в сына, или, напротив, сделала ещё сильнее? Впрочем, Феликс не хотел проверять материнские чувства на прочность и становиться сволочью, подобной Хану. — Джисон сам обо всём расскажет, если посчитает нужным, — вглядываясь в полные слёз карие глаза, отказался идти на поводу своих демонов Ли. — Но мы с ним больше не друзья, и я не приду к вам и не буду вытаскивать Джисона из того состояния, в которое он сам себя загнал. Пожалуйста, оставьте меня в покое и сыну передайте то же самое. Я его никогда не прощу. Не в этой жизни. На этот раз Соён не стала его останавливать. Феликс, чеканя каждый шаг, теперь уже лишённый былой лёгкости, дошёл до пешеходного перехода и быстро обернулся — сгорбленная женщина стояла на прежнем месте, закрыв ладонями лицо, и, кажется, рыдала. Её, в отличие от Хана, было искренне жаль, но Ли не собирался больше проявлять слабость. Когда красный сигнал светофора сменился зелёным, Феликс со вздохом ступил на проезжую часть. Под ногами замелькали ровные белые полосы; машины, выстроившиеся в ряд, ослепили фарами. Казалось диким, что ещё пару часов назад парень готов был выскочить на дорогу и танцевать, будто сумасшедший, отрываясь под музыку, кричащую в наушниках. Как вернуть теперь то беззаботное состояние? Как вновь расправить крылья за спиной, если те переломанными плетьми волочились за ним по асфальту? Ли медленно, с трудом переставляя ноги, добрёл до остановки и присел на скамью. Соён, понурив голову, уже подходила к крыльцу библиотеки. Её платок, упавший с одного плеча, безвольно тянулся вслед за ней по асфальту, и наверняка успел промокнуть от впитавшейся в него грязи. Невыносимо захотелось прямо сейчас оказаться по нужному адресу. Не тратить время на дорогу, а телепортироваться прямо на пороге квартиры Хёнджина, растворяя все тревоги и горести в приятном общении с ним. Они бы просидели с Хваном до глубокой ночи, обсуждая всё на свете, и плевать, что Ли нужно было оказаться на работе к семи утра — он готов был пожертвовать сном ради общества мужчины. Да и не только сном, если уж говорить совсем начистоту. Нужный автобус подъехал гораздо быстрее, чем блондин ожидал. Он нырнул в тёплый полупустой салон и занял свободное место у окна. Принялся рыться в карманах в поисках наушников, чтобы растворить в музыке шум двигателя и голоса пассажиров, но вместо этого нащупал завибрировавший телефон — звонил, что оказалось совсем не удивительным, Хёнджин. — Да? — слегка удивлённо принял вызов Ли. — Привет, — раздался в динамике чуть запыхавшийся знакомый голос. — Ты уже едешь? — Ну, я только недавно вышел из библиотеки, — замялся Феликс. — Мне нужно ускориться? — Не в этом дело! — оборвав его на полуслове, сконфуженно выпалил Хван. — В общем, Ликс, мне очень жаль, но планы поменялись. Блондин перевёл взгляд к окну, за которым мелькали горящие неоном вывески и фонарные столбы, и крепче перехватил телефон в пальцах. Сердце, совершив головокружительный кульбит, мучительно сжалось, а в уголках глаз начало щипать. — Меня срочно вызвали на работу, — с опозданием в несколько секунд пояснил Хёнджин. — Прости, но я никак не мог отказаться. Феликс кивнул самому себе и ковырнул ногтем сердце, нарисованное чёрным фломастером на спинке впередистоящего кресла. Он даже не чувствовал особого удивления по этому поводу — в его жизни вечно всё шло наперекосяк, пора было привыкнуть. — Что-то случилось? — как можно более невозмутимо поинтересовался он. — Ничего принципиально нового. Двойное убийство, преступник сбежал. Нишимура один не справится, вот меня и выдернули в законный выходной, — глухой стон ударил по нервам, и Ли печально улыбнулся, продолжая касаться нарисованного кем-то сердца. — Мне очень жаль, что всё так вышло. — Не бери в голову, всё в порядке, — позволяя автобусу уносить себя в неизвестном направлении, тоскливо отозвался блондин. — Я всё понимаю, такая уж у тебя работа. Ты, главное, береги себя. И напиши, когда вернёшься домой. Несмотря на напускную мудрость и понимание, Феликс явственно ощущал, как его горло царапала почти детская обида. Он ведь, дурак, весь день провёл в ожидании этой встречи. Разыгрывал её в голове десятки раз, меняя наряды и реплики, подстраиваясь под любое развитие событий. Ему казалось, что он готов был абсолютно ко всему. Что ни одна ситуация не была способна поставить его в тупик. Но вот он здесь — разбитый и раздавленный, ехавший по маршруту, в конечной точке которого его больше никто не ждал. И винить было некого — разве только безымянного убийцу, унёсшего не только несколько невинных жизней, но и безжалостно уничтожившего то чудо, которым столь отчаянно грезил Ли. — Слушай, Ликс, а может, ты всё равно приедешь? — вероломно ворвавшись в хаотичный ход чужих мыслей, выпалил Хван. — Я там столько всего приготовил, что в одиночку точно не съем. — Ты что, предлагаешь мне прийти к тебе домой в твоё отсутствие, чтобы покушать? — Феликс сморгнул выступившие слёзы и неловко рассмеялся. — Нет, конечно! — тут же парировал Хван. — Хотя и это тоже… Просто я мог бы дать тебе пароль от замка. Ты бы зашёл внутрь и подождал меня. А я постараюсь закончить побыстрее! Блондин озадаченно моргнул и перевёл рассеянный взгляд на распахнувшиеся на очередной остановке дверцы. Из салона вышли несколько человек, ещё столько же зашли, после чего автобус, грузно покачнувшись, продолжил свой путь. По-хорошему, Феликсу тоже стоило выйти. Перейти на противоположную сторону дороги, дождаться нужного транспорта и поехать домой, к котам, к привычному одиночеству. Но вместо этого он, преисполнившись странной, почти абсурдной надежды, всерьёз обдумывал предложение Хёнджина. — А тебе это не кажется странным? Ну, посторонний человек у тебя дома, — уже мысленно приняв чужое предложение, для вида ломался Ли. — Слушай, — судя по сбитому дыханию, мужчина явно спешил, — а если бы мы поменялись местами, ты бы пустил меня к себе домой? — Конечно, но это другое! — Нет, Феликс, это то же самое. Я тебе доверяю, и я приглашаю тебя к себе домой, — решительно произнёс Хван, вкладывая твёрдость в каждое произнесённое слово. — А если ты решишь меня тайком ограбить, то я лично тебя арестую и накажу! Не ожидавший подобного выпада в свой адрес, Феликс растерянно рассмеялся и тут же смущённо съехал вниз по сиденью, стоило остальным пассажирам покоситься в его сторону. Чувствуя себя влюблённым дураком, он вновь обвёл пальцем кривое чёрное сердце и с трудом проглотил нелепую реплику про «а как наказывать будешь?» — Звучит, как попытка флирта, — не удержавшись, всё же тихо пробормотал он. — Нет-нет, я в таком не силён, — явно скромничая, отозвался Хван. — Прости, Ликс, но мне правда нужно бежать. Пароль скину сообщением! Услышав короткий сигнал отбоя, блондин опустил руку с зажатым в ней телефоном и поднял взгляд на окно, за которым пролетали улицы вечернего города. Всмотрелся в собственное отражение на стекле — полупрозрачное и дымчатое — и всё равно уловил лихорадочный румянец на щеках и поплывший от счастья, совсем сумасшедший взгляд.