В чёрном-чёрном городе

Задержав дыхание, Феликс осторожно набрал нужную комбинацию цифр, которую успел по дороге выучить наизусть, и замок, идентичный тому, что стоял на его собственной двери, приветливо пискнул, тут же сменившись мягким щелчком. От сердца тут же отлегло, хотя Ли и понимал, что Хёнджин вряд ли мог пошутить над ним столь абсурдным способом. Тем не менее, страх быть обманутым и поднятым на смех всё равно присутствовал и отравлял изнутри, лишь сейчас сойдя на нет и отпустив. Парень аккуратно надавил на ручку и потянул дверь на себя, сунул любопытный нос в темноту квартиры и прислушался — чужой дом встретил его идеальной, почти пугающей тишиной. Впрочем, он всё равно какое-то время неуверенно топтался на пороге, не решаясь переступить невидимую границу и всерьёз рассматривая возможность подождать Хвана на лестнице. К счастью, нежелание выглядеть глупо в глазах мужчины в конечном итоге победило. Всё же тот оказал ему доверие своим поступком, и было неправильно от этого доверия столь вероломно отказываться. Ставя подошву на пол прихожей, Феликс действовал столь осмотрительно, будто там, во тьме, на каждом сантиметре были расставлены зубастые капканы, готовые с наслаждением впиться в беззащитную плоть. Они голодно лязгали своими челюстями, а под ними — топь. Вязкая, чёрная, полная липкой пузырящейся жижи. Только ступи, и затянет на самое дно. Пугающий мираж рассеялся в тот самый момент, когда обе ноги твёрдо встали на гладком паркете, ни испытав боли, ни провалившись в болото по щиколотку. Встряхнув головой, чтобы выбить из неё остатки глупых мыслей, Ли закрыл за собой дверь и принялся слепо шарить по стене в поисках выключателя, а когда свет, наконец, вспыхнул, мгновенно зажмурился, уберегая глаза от яркой вспышки. Выждав пару секунд, Феликс медленно разлепил ресницы и протяжно выдохнул. Обвёл взглядом светлые обои, контрастно-чёрный на его фоне гардероб, пробежался глазами по полке с обувью, где в идеальном порядке были расставлены начищенные до блеска ботинки; несколько пар кроссовок и две пары домашних тапочек — большие и поменьше. Феликс не знал, кому принадлежали последние — может, Минджон, может, таинственным подружкам Хвана, но переобуваться в них даже не подумал, гордо отвернув нос. Поставив на пол рюкзак и небольшую коробку с клубникой в шоколаде — милый презент, купленный в кондитерской у дома Хёнджина — Ли стянул насквозь промокшую от дождя куртку и повесил её на свободный крючок. Кроссовки, местами измазанные в грязи, и вовсе брезгливо задвинул в самый угол, чтобы те не испачкали чистый светлый пол. Зря, что ли, Хёнджин весь день потратил на уборку? Чувствуя себя посетителем музея, Феликс подхватил свои вещи и прошёл мимо зеркала, вскользь взглянув на собственное бледное отражение. Не решившись зайти в единственную комнату, вместо этого он набрёл на кухню, щёлкнул выключателем и с любопытством осмотрелся. Та оказалась совсем маленькая, рассчитанная на одного, максимум двух человек. Не слишком обжитая, мерцающая начищенными до блеска поверхностями, будто сошедшая со страниц глянцевого журнала о дизайне. Не было на ней ни цветных прихваток с героями из мультфильмов; ни ярких магнитов, привезённых из поездок и хаотично налепленных на дверце холодильника; ни даже фартука с каким-нибудь смущающим принтом. А вот запах её окутывал совершенно волшебный. Феликс даже зажмурился, чтобы лучше разобрать сложносочинённый букет, состоящий из мясных и пряных ноток, щедро разбавленных ароматом свежего, ещё тёплого теста. Не удержавшись, он сел на корточки перед плитой и заглянул в духовку — запечённая с овощами курица выглядела настолько аппетитно, что он готов был стащить её с противня и вцепиться в мякоть прямо зубами, но это выглядело бы совсем уж дико. Тем более, Ли не собирался ужинать без Хёнджина, хотя тот и написал в сообщении с паролем, что блондин мог покушать без него. И не играло никакой роли то, сколько времени пришлось бы мужчину ждать. На столе, заботливо накрытая белоснежным полотенцем, нашлась знаменитая сырная пицца — коронное блюдо Хвана, о котором тот рассказал Феликсу ещё много дней назад. В голове не укладывалось, что этот момент настал и Хёнджин испёк её специально для него. Не скрывая улыбки, парень легко надавил на хрустящую корочку, проглотил образовавшуюся во рту слюну и тут же, желая справиться с охватившим его искушением, метнулся к холодильнику. На полках его встретил типичный набор тридцатилетнего холостяка, в котором виртуозно смешивались свежие овощи и фрукты, купленные явно для поддержания здоровья и стройности фигуры, с пивом и полуфабрикатами — извечными спутниками одиноких вечеров. Отыскав свободное место на одной из полок, Феликс вытащил из рюкзака контейнер с пирожными, который ему вручила Джерим, а сверху поставил заветную коробку клубники. Невольно вспомнилось, как ещё недавно он с растерянным видом стоял перед витриной, жадно переводя взгляд с одного десерта на другой, и пытался угадать, какой из них больше всего пришёлся бы по вкусу сладкоежке Хвану. Хотелось скупить вообще всё и щедро выставить перед мужчиной. Чтобы он наелся от души, весь перепачкался в шоколаде и сливочном креме, и даже не думал переживать о том, что растолстеет. Потому что Феликс всё равно бы его любил, даже если вместо идеального пресса появился круглый мягкий живот, а очертания идеально высеченных скул заплыли слоем жирка. Какая, к чёрту, разница, если внутри Хёнджин остался бы прежним? — На свидание идёте? — неожиданно пришла на помощь девушка-продавец, профессионально считавшая задумчивую улыбку и поплывший взгляд Ли. — А? — подпрыгнув от неожиданности, мгновенно стушевался Феликс. — Д-да! — Тогда могу посоветовать вам что-нибудь лёгкое и идеально подходящее к шампанскому. Вот, например, клубника в шоколаде — свежая, сочная, сладкая! — не скупясь на красноречивые эпитеты, рассыпалась она в похвале. — Есть упаковки самых разных размеров. Есть отдельно с орешками и кокосовой стружкой. Залитые молочным или белым шоколадом. Ваша девушка какой больше любит? Блондин моментально представил «свою девушку» — широкоплечего брюнета ростом метр восемьдесят — и прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Вновь пробежался глазами по клубнике и ценникам, сопоставляя их с балансом своей банковской карты, и уверенно ткнул в упаковку средних размеров. — М-м-м, молочный шоколад — классика, что всегда в моде! — с энтузиазмом выпалила девушка. — Завернуть коробку в подарочную упаковку? — Спасибо, не нужно! — испуганно замахал руками Феликс, даже своим размякшим от любви мозгом понимая, что бантик и шуршащая фольга были бы слишком для них с Хёнджином. И вот теперь, когда заветный десерт перекочевал в холодильник, парень, изнемогающий от охватившего его любопытства, отправился на исследование оставшейся части квартиры. И хотя часть его пыталась протестовать против бесцеремонного вмешательства в чужую жизнь, вторая половина уверенно убеждала в том, что в этом не было ничего такого. В конце концов, он ведь не собирался ничего трогать, только смотреть. Подойдя на цыпочках к ванной, Ли включил свет и робко заглянул внутрь — в нос тут же ударил приятный запах стирального порошка и геля для душа. Помедлив, Феликс прошёл внутрь и закрутил головой, жадно выхватывая любую, даже самую незначительную деталь. Единственную зубную щётку в стакане, мятную пасту и ополаскиватель для рта. В зеркальном шкафчике он нашёл бритвенные принадлежности, несколько упаковок с лекарствами и тот самый древесный одеколон, по которому Ли сходил с ума с момента знакомства с Хваном. Не удержавшись, он снял с парфюма крышку и жадно втянул носом терпкий аромат, тут же поняв, что это было совсем не то. Что эти несомненно прекрасные духи и вполовину не пахли настолько же вкусно, если не смешивались с природным запахом Хёнджина, горечью выкуренных им сигарет и выпитого в перерывах между работой чёрного кофе. Ту же участь постигли и флаконы, найденные на полке в душевой кабине — Феликс, как заправский маньяк, перенюхал каждый, стараясь не думать о том, как его поступок выглядел со стороны. Судя по влажности и ещё мокрым стенам, Хван явно принимал душ совсем недавно, и почему-то представлять его здесь — абсолютно голым, в клубах пара, раскрасневшимся от горячей, хлещущей по плечам воды — казалось слишком смущающим и неправильным. Ли выскочил из ванной, будто ошпаренный. Рвано обмахнулся ладонями, восстанавливая дыхание, и перевёл взгляд на последнюю, ещё не распахнувшуюся перед ним дверь. Та была закрыта лишь наполовину и сквозь щель были видны очертания мебели. Нормально ли было, если бы он зашёл и туда? Спальня — это ведь не то же самое, что кухня или ванная. Это особое личное пространство. Так насколько правильно расхаживать по ней в отсутствие хозяина квартиры? — Чёрт, Ликс, ты только что нюхал его шампунь и полотенце, так чего теперь стыдиться? — уперевшись лбом в дверной косяк, мстительно напомнил самому себе блондин. Смесь удушливого стыда и ослепительного любопытства казалась невыносимой. Каким бы грязным ни казался Феликсу собственный больной интерес, но он не мог заставить себя остановиться. Ему хотелось узнать всё, увидеть собственными глазами, понюхать, почувствовать, запомнить навечно. Впитать в себя запахи этой квартиры, заклеймить себя её очертаниями и сводами, унести с собой целый ворох важных мелочей, потому что каждая из них была о Хёнджине. Дверь поддалась со скрипом, по сантиметру приоткрывая вход в комнату, в которой Хван спал, отдыхал, встречал дорогих сердцу гостей и развлекал красивых женщин. Феликсу даже свет включать было боязно, и он рассматривал помещение через призму сумрака, угадывая очертания поставленной в углу двуспальной кровати, небольшой софы перед огромной плазмой, зеркального шкафа и рабочего стола. Всё казалось минималистичным и неживым — совсем как в рабочем кабинете мужчины. Ни тени беспорядка, ни грамма вольности — всё чёрно-белое, пустое и холодное. Феликс видел это по-особенному отчётливо благодаря свету, проникающему в комнату из коридора. Так и не включив лампу под потолком, парень медленно подошёл к широкому окну и отдёрнул тяжёлую штору. Распахнул стеклянную дверь, вышел на лоджию и тут же покрылся мурашками от царившей на ней прохлады. Бросил взгляд на маленький круглый стол и одинокий стул возле него. На пепельницу, в которой лежал единственный окурок, и подошёл к окну, не сдержав растерянного вздоха — вид с одиннадцатого этажа открывался поистине волшебный. Прилипнув носом к стеклу, задержавший дыхание Феликс очерчивал подушечкой пальца извилистые линии дорог, пульсирующие светом фар, сигналами светофоров и ярких неоновых вывесок. Пересчитывал рекламные щиты, светящиеся в ночи большого города. С высоты птичьего полёта всё казалось маленьким — и ползущие по шоссе машины, и люди, бредущие по обочинам. А ещё намного ближе оказывалось небо — тёмно-синее, звёздное, совершенно бездонное. Казалось, что достаточно было распахнуть настежь окно и высунуть из него руку, чтобы коснуться пальцами чёрного бархата небосклона. Квартира Феликса тоже не находилась совсем уж низко, вот только окна её выходили на унылый двор и крыши таких же серых пятиэтажек. И если ему и хотелось посидеть на подоконнике, так только в те редкие моменты, когда снаружи шёл снег, а Хёнджин курил в приоткрытую створку. Здесь же всё ощущалось совсем иначе. На этой лоджии действительно хотелось проводить время — за едой, чтением, подготовкой к экзаменам. Чтобы отрывая взгляд от скучных страниц, испещрённых формулами и вычислениями, видеть город — гигантский, живой, дышащий. Будь его воля, и Феликс бы сидел здесь часами, любуясь закатами и рассветами, пересчитывая звёзды на небе и загадывая желание на каждую падающую — об одном и том же, из раза в раз. И видя парковавшуюся во дворе чёрную машину, Ли бы непременно бежал со всех ног к двери, зажигая свет в каждой комнате, наполняя её звуками работающего телевизора и закипающего чайника, своей улыбкой, радостным и нетерпеливым ожиданием встречи. Он бы с порога обнимал Хёнджина, целовал его и говорил взахлёб о том, как невыносимо скучал. Чтобы Хван знал о том, что был ему нужен. Чтобы осознавал насколько драгоценным являлся для Феликса. И гораздо позже, поужинав и обсудив всё на свете, они бы стояли на этой лоджии и целовались — на виду у всего города и, вместе с тем, спрятавшись от целого мира. Оглушительная трель мгновенно вернула блондина на землю. Он изумлённо обернулся и нахмурил брови — это Хёнджин пришёл? А почему тогда звонил, а не самостоятельно открывал замок? Может, тактично предупреждал Ли о своём приходе? Чертыхнувшись, Феликс быстро вернулся в квартиру, закрыл дверь, ведущую на лоджию, и поправил штору. Вновь раздался звонок — на этот раз настойчиво-долго, не желая униматься. Чутьё подсказывало — это был далеко не Хван, ему ни к чему было так трезвонить. Тогда кто это был? Задыхаясь от волнения, парень выглянул в коридор и прислушался — всё стихло. Он подождал несколько секунд, всё это время оставаясь неподвижным, а затем подпрыгнул от раздавшегося яростного стука в дверь. Кто-то определённо желал изо всех сил попасть в чужой дом — по иронии судьбы, в момент отсутствия её законного хозяина. — Открывай! — приглушённо донеслось с площадки. — Я знаю, что ты дома, на кухне горит свет! Феликс не знал, что его испугало сильнее — то, что он столь глупо спалился перед незваным гостем, или то, что голос оказался женским. Блондин нервно заметался по коридору, не понимая, что ему стоило делать дальше. Открывать дверь незнакомому человеку было странно и неправильно, а прикидываться глухим — тупо. Свет ведь действительно горел и это было отлично видно из двора. Поддавшись панике, он даже готов был позвонить Хвану, лишь в последний момент одёрнув себя. Тот ведь не развлекался, а выполнял свою работу, собирал улики, общался со свидетелями, искал убийцу. И тут нелепый звонок от Феликса, весь смысл которого сводился к «тут к тебе пришла какая-то девка, мне впустить её или скинуть с лестницы?» — Я никуда не уйду, пока ты мне не откроешь! — вновь заголосила незнакомка, дубася в дверь изо всех сил. — Хёнджин, пусти меня! Грохот на площадке стоял оглушительный, и было лишь вопросом времени, когда соседи не выдержат и выглянут из своих квартир. И тогда Феликсу уже точно придётся открыть. Так может не стоило собирать в два раза больше свидетелей? Вдруг попытка отделаться малой кровью ему бы удалась? Парень выглянул в глазок, увидев лишь тёмную растрёпанную макушку, и выругался, прежде чем щёлкнул замком. Он торопливо открыл дверь, слегка задев по плечу незваную гостью, и та мгновенно вскинула голову и улыбнулась. Впрочем, увидев на пороге далеко не Хвана, тут же озадаченно нахмурилась и отступила на шаг, вряд ли подозревая, что Феликс, в свою очередь, без труда её узнал — девичий образ застрял в воспоминаниях, словно заноза, с самой первой встречи. И как оказалось, не зря. — Ты кто? — приложившись к горлу зажатой в руке бутылки, пьяно икнула Лиан. — Хёнджина нет, — нахмурив брови, проигнорировал заданный ему вопрос Ли. Судя по расфокусированному взгляду, девушка его не узнала — то ли была для этого достаточно пьяна, то ли просто не признала в короткостриженном парне длинноволосого блондина, когда-то наведавшегося в её бар в компании Хвана. — Супер, значит я его подожду! — выдохнула она, опалив Феликса парами виски, и бесцеремонно толкнула в грудь, расчищая себе дорогу. По-хорошему, стоило вытолкать её обратно и демонстративно захлопнуть дверь, но что, если Лиан приходилась Хёнджину не просто знакомой? Вдруг они хорошо дружили? Или даже встречались тайком от всех? Как бы тогда мужчина отреагировал, узнав, как грубо Ли обошёлся с ней? Лиан, тем временем, вцепилась в его локоть, чтобы сохранить равновесие, и стащила с ног ботильоны на толстом каблуке. Поставив на полку под зеркалом полупустую бутылку, она стянула с плеч тонкую кожанку, швырнула её Феликсу в лицо и по-хозяйски затопала прямиком на кухню. Борясь с отвращением, блондин отбросил чужую куртку на кожаный пуф и тенью зашагал следом — ещё не хватало, чтобы она там что-нибудь разнесла в его отсутствие. Окинув помещение осоловелым взглядом, Лиан бесцеремонно сдёрнула с пиццы полотенце и тут же жадно облизнулась. Не спрашивая разрешения, стащила кусок и тут же отправила себе в рот, отвратительно мыча от наслаждения. Прожевала, запила виски и лишь после этого опустилась на табурет, сверля прищуренными глазами застывшего у окна Феликса. — Так кто ты такой, парень? — закинув нога на ногу, скривила она накрашенные помадой губы. — А ты? — огрызнулся блондин. — Ясно. Когда нечего сказать, отвечай вопросом на вопрос, — показав ему оттопыренный большой палец, издевательски хохотнула девушка. Немного подумав, она стащила ещё один кусок, и Ли стало обидно до слёз. Хёнджин испёк эту пиццу специально для него, а эта дрянь пришла без спроса и ела то, что предназначалось исключительно ему. К чему он сам не посмел даже пальцем прикоснуться, пока Хвана не было рядом. — Так когда он придёт? — неаккуратно роняя крошки на стол, прочавкала Лиан. — Понятия не имею, — с грохотом выдвинув табурет с противоположной стороны стола, опустился напротив девушки Феликс. — Он не говорил мне о том, что кто-то должен прийти. — И что, выгонишь меня? — небрежно закатила глаза Лиан. — Ну, попробуй, раз такой смелый! Она поднялась и уверенно открыла один из шкафчиков, вытащив из него упаковку бумажных салфеток — чтобы знать о таком, нужно быть постоянным гостем и, наравне с Хёнджином, хозяйничать на кухне. И тут же, в подтверждение его теории, девушка достала из совсем другого шкафа стакан. Второй предложила Феликсу, но тот коротко мотнул головой и опустил взгляд на крепко сцепленные в замок пальцы. — Уверена, что виски с нашей прошлой встречи должен был остаться, — Лиан с головой залезла в одну из тумб, чем-то звеня, а блондин, не в силах справиться с нарастающим раздражением, достал из кармана джинсов телефон. Не прекращая коситься на тёмную макушку, он открыл диалог с Хёнджином и набрал короткое сообщение — без каких-либо вступлений и пояснений, но с отчётливым оттенком недовольства, чтобы мужчина всё понял с полуслова. Пришла твоя подружка, мог и предупредить. Отключив звук на телефоне, Феликс перевёл взгляд на отыскавшую бутылку Лиан — та, радостно вскрикнув, вновь рухнула на табурет и лихо открутила тут же отлетевшую куда-то под стол крышку. — Точно не будешь? — ещё раз уточнила она и, не дождавшись ответа, равнодушно пожала плечами. — Ну, как хочешь! Налив себе полный стакан, она сделала пару глотков и тут же крепко зажмурилась, уткнувшись лицом в рукав свитера. Сдавленно прохрипев, обернулась к холодильнику и распахнула дверцу, принявшись по-хозяйски шарить на полках. Естественно, отыскала клубнику, лежащую на видном месте, и с радостным видом содрала прозрачную крышку. — М-м-м, моя любимая! — втянув ноздрями запах шоколада, мечтательно протянула она. — Нет, Хёнджин точно чувствовал, что я приду, раз купил её! Не обратив никакого внимания на вытянувшееся лицо Феликса, девушка отправила в рот крупную ягоду и прикрыла ресницы от наслаждения. Ли же, медленно осознавая всю абсурдность происходящего, безуспешно боролся с накатывающим отвращением и желанием сбежать отсюда со всех ног. — Так ты его девушка? — игнорируя настойчивую вибрацию в кармане, в лоб спросил Феликс. — Кого? Хёнджина? — не выпуская из рук стакан, уточнила Лиан. — Не-е-ет, что ты! Хван у нас встречался только с одной девушкой, а все остальные — так, куклы для развлечения и снятия стресса! Блондин поджал губы, когда вибрация унялась — раз Хван имел возможность ему позвонить, значит большую часть своих дел он уже решил. Возможно, мужчина уже находился по пути домой, ещё не подозревая, что приятный вечер был безнадёжно разрушен. — Мы с ним всего лишь трахаемся время от времени, — пустилась в хмельные пояснения брюнетка, явно решив излить Феликсу душу. — Просто он думает, что если сразу же на берегу сказать о том, что не ищешь отношений, то это мгновенно отпугнёт и помешает в него влюбиться. Ну, не дурак ли? Лиан расхохоталась, а затем залпом осушила содержимое своего стакана. Едва восстановив дыхание, тут же вновь заполнила его до краёв, и, похлопав себя по карманам, вытащила пачку сигарет. Феликс молча наблюдал за тем, как она, щёлкнув зажигалкой, закурила, и с трудом поборол желание попросить сигарету для себя. Он никогда не курил и даже не испытывал желания затянуться, но в последние дни ему всё чаще казалось, что не существовало лучше способа успокоиться и прочистить мысли. Так, может, стоило прекратить быть хорошим парнем и обзавестись хоть одной вредной привычкой? — Козёл он, — стряхнув пепел над горлышком первой, принесённой с собой бутылки, вымученным голосом прохрипела Лиан. — Приходит, когда ему надо, и даже не звонит, когда во мне не нуждается. Девушка поднесла сигарету к губам и глубоко затянулась, наполняя лёгкие дымом. Блондин же, обратившийся в слух, одновременно жаждал и боялся услышать правду, которую она знала. Каждая клеточка его тела кричала о том, что была не готова к ней, но извращённое любопытство требовало крови и грязных подробностей чужой, вряд ли взаимной любви. — Он как-то раз завалился ко мне ночью в бар — пьяный, едва на ногах стоял, — рассказывала Лиан, пока Феликс не отводил взгляда от её дрожащей руки. — Я так и не поняла толком, что случилось. Он лишь сказал, что убил — пусть плохого, но всё же человека. А потом затащил меня в кабинку туалета и трахнул прямо в ней. Без слов, механически, словно я не человек, а резиновая кукла. Застегнул ширинку и ушёл. А ты знаешь, что я сделала после смены? Попёрлась к нему домой, чтобы проверить всё ли с ним хорошо! Вот дура! Девушка мелко затряслась — то ли от охватившего её нездорового смеха, то ли от рыданий, что отчаянно рвались сквозь крепко сомкнутые зубы. Ему и самому хотелось плакать — не столько от несостоявшегося долгожданного свидания, сколько от непрошенных откровений о дорогом для него человеке. Нет, он прекрасно знал, что Хёнджин был взрослым тридцатилетним мужчиной. Что у него было много женщин, головокружительных романов и коротких, ни к чему не обязывающих интрижек. Но столкнуться лично со всей этой грязью Феликс оказался не готов, равно как и рассмотреть в подробностях тёмную сторону Хвана. Того самого, жестокого и равнодушного, который не искал отношений, и ломал даже тех, кто был искренне в него влюблён. Феликс не допускал мысли о том, что Лиан ему лгала — та была слишком пьяной для того, чтобы нести настолько связную ложь. Да и отчаяние, сквозившее в каждом её слове, было невозможно столь виртуозно и талантливо сыграть. Её боль была знакомой, Ли легко угадывал в ней и свою собственную — то была боль невзаимной любви к человеку, любить не умевшему или давно разучившемуся это делать. И может, Лиан была послана ему свыше, чтобы наглядно показать, что случалось с теми, кто подпускал людей, подобных Хёнджину, ближе, чем стоило. Кто позволял им пробраться в себя так глубоко, что уже не выкорчевать, позволяя выжигать и отравлять себя изнутри, не оставляя ни одного живого островка, превращая всё в бесконечную мёртвую пустошь. Феликс ведь тоже имел все шансы занять однажды место девушки. Оказаться тем, к кому Хёнджин сбегал от проблем на работе, в объятиях кого хотел развлечься и найти кратковременное утешение. Блондин бы доверчиво открывал Хвану дверь, искренне радовался его приходу, послушно позволял себя брать и топить в развороченной груди грызущие его тревоги, а затем оставался ни с чем, разбитый и раздавленный, пока мужчина проживал свою жизнь — где-то там, далеко от него, не имея ни малейшего желания укреплять их связь и выводить её на новый уровень. В одном Лиан была кристально права — Хёнджин честно предупреждал каждого, кто рисковал в него влюбиться. Он не искал отношений, он ничего и никому не обещал, но глупые мотыльки всё равно сгорали в его ослепительном огне, наивно считая себя уникальными, теми единственными, что одни на миллион. Вся соль заключалась в том, что одна на миллион в жизни Хёнджина уже случилась, и имя ей Минджон, а все остальные были лишь жалкими тенями по её подобию. Хван ими пользовался, терял интерес и уходил. И Феликс не был исключением из этого жестокого правила. Парень вскинул потускневший взгляд на девушку и понял, что больше не испытывал к ней ни злости, ни раздражения — лишь щемящее понимание её боли и слепой ужас от осознания того, насколько созвучна она была с его собственной. Они оба плыли в одной лодке, хотя и не желали этого. Храбро гребли, идя против течения, но река по имени Хван Хёнджин вела их к крутому порогу, которое бы ни одно судёнышко не выдержало — тем более, настолько жалкое. — И почему ты это терпишь? — хрипло, не узнавая свой собственный голос, спросил Феликс. — Потому что я его люблю, — неожиданно тепло улыбнулась Лиан. — Потому что быть с Хёнджином хоть как-то лучше, чем вообще оказаться без него. Она смахнула с щеки слезинку и крепко затянулась в последний раз, после чего отправила окурок на дно бутылки. Задумчиво сжевала ещё одну ягоду, облизнула перепачканные в шоколаде пальцы и подняла на Феликса мутный от выпитого взгляд. — Ты тоже с ним спишь? — не церемонясь и не играя в вежливость, с загадочным видом выдохнула она. Губы Ли дрогнули, слегка задрожав, но так и не разомкнулись. Они с Лиан испытующе смотрели друг на друга и молчали — может, пару секунд, может, минуту. Время стёрлось, перестало иметь какое-либо значение, замкнувшись на идеально ровном прямоугольнике кухни, и лишь писк сработавшего замка смог разбить сомкнувшийся над ними купол и впустить в сжавшиеся лёгкие спасительный воздух. — Хёнджин! — воскликнула девушка, бросившись навстречу влетевшему на кухню Хвану и повиснув у него на шее. — Сюрпри-и-из! Феликс, набравшись смелости, поднял глаза на мужчину и сжался — тот смотрел на него в упор, словно не замечая льнувшую к нему Лиан. И лишь в тот момент, когда та, с жадностью обхватив ладонями чужое лицо, звонко чмокнула Хёнджина в губы, тот отмер и рывком отодвинул её от себя. — Ты что здесь делаешь?! — грубо, почти агрессивно рявкнул он. — Я сто раз говорил не заваливаться сюда, когда тебе будет угодно! — А, то есть я могу заваливаться только тогда, когда этого хочешь ты? — попыталась расшифровать его посыл Лиан. — Хорошо, успокойся, я же не знала, что сегодня ты развлекаешься с дыркой поуже! Блондин отчётливо видел, как стремительно сжались кулаки Хвана, и даже успел испугаться за переставшую видеть края девушку, но тот ограничился тем, что отодвинул её от себя на безопасное расстояние и предупредительно выставил палец. — Замолчи, ты ничего не понимаешь! — О, любимый, я единственная здесь понимаю всё! — вновь схватилась за стакан Лиан. Решительно не понимая, почему он до сих пор находился в этой квартире, Феликс зажмурился и тряхнул идущей кругом головой. Нет, ему нечего было здесь делать. Теперь уже точно. Он сохранил квартиру в сохранности до прихода её хозяина, и теперь мог с чистой совестью умыть руки, а не продолжать оставаться свидетелем чужих любовных разборок. Всё, что от него требовалось, это встать из-за стола, одеться, вызвать такси по пути на первый этаж, и вернуться к себе домой, к котам и привычной тишине. И уже там он бы от души поплакал — горько-горько, сильно-сильно. Пожалел бы себя до истерики, до сбитых об стены костяшек пальцев, но всё равно бы сделал правильные выводы и перестал лезть в это болото. Отправил номер Хвана в компанию Джисона пылиться в чёрном списке. Вычеркнул бы мужчину из памяти и мыслей — пусть медленно и со скрипом, но всё же. А потом, если повезло, нашёл себе нормального парня, который бы его любил и ценил. Для которого отношения были логичным исходом взаимных чувств, а не чем-то, от чего стоило бежать без оглядки. — Ты куда? — взволнованно встрепенулся Хван, стоило Феликсу подняться со стула. — Пожалуйста, давай поговорим! Я всё объясню! — Не надо, — с вежливой улыбкой отказался Ли. — Девушка тебя долго ждала, не оставляй её одну. Он попытался обойти Хёнджина, но тот схватил его за запястье и притянул к себе. Заглянул в глаза с высоты своего роста, попытался что-то сказать, но Лиан вновь повисла на его руке и потёрлась щекой о ткань угольно-чёрного, влажного от измороси пальто. — А, может, втроём попробуем? Ну, чтобы никому обидно не было! — Да заткнись ты, пьяная идиотка! — не выдержав, обернулся к ней Хван. — Ещё одно слово, и я тебя в окно выкину, клянусь! Этой заминки оказалось достаточно, чтобы Феликс вырвался из ослабевшей хватки и добежал до прихожей. Ничего не видя из-за застилающих глаза слёз, он содрал с крючка куртку, подхватил кроссовки с рюкзаком, и прямо так, в одних носках, выскочил на площадку. Он успел спуститься на два пролёта, когда из квартиры выскочил Хёнджин и громко позвал его по имени — это подстегнуло лишь прибавить скорость, вынуждая едва ли не кубарем скатываться по крутым ступеням. Благо, Лиан вновь что-то закричала и Хван, вместо того чтобы кинуться в погоню за ним, с воплями вернулся в квартиру. На одной из нижних площадок, растерев слёзы по лицу, Феликс натянул кроссовки и куртку, вытащил из внутреннего кармана шапку и с ужасом понял, что шарфа в нём не оказалось. Он лихорадочно попытался вспомнить, где именно его оставил, но даже если шарф остался лежать на полу квартиры Хвана, Ли бы ни за что не вернулся за ним. Застегнув пуховик до самого подбородка, парень вышел из подъезда и, отойдя немного от двери, обернулся — время было позднее, и на всём одиннадцатом этаже горело лишь одно окно, и Феликс отлично знал, кому именно оно принадлежало. Он медленно побрёл прочь, вытащил из кармана телефон и увидел один пропущенный вызов от Хёнджина и сообщение от него же. Какая ещё подруга? Ты о чём? Блондин устало усмехнулся и остановился в кромешной темноте чужого двора. Ближайший фонарь находился достаточно далеко, чтобы рассеянный свет касался Ли, и, парень был в этом уверен, его невозможно было рассмотреть даже с высоты столь неосмотрительно облюбованной им лоджии. Осознав это, Феликс, вместо того чтобы вызвать такси, повернулся лицом к дому и задрал подбородок до боли в шее, неотрывно таращась на злосчастное окно. Он смотрел на него до рези в глазах, пытаясь угадать, что же такого за ним происходило. Интересно, Хёнджин и Лиан продолжали ругаться? Или Хван, пойдя на поводу у страсти, пылко целовал льнущую к нему девушку? Она ведь за этим к нему и пришла — поломанная, жадная до чужой ласки, готовая положить у ног Хёнджина всё то немногое, что ещё у неё оставалось. Разве мог мужчина отказаться от столь щедрого дара? Интересно, почему они не включали свет в комнате? Предпочитали сделать это на кухонном столе или не хотели разрушать уютную темноту спальни? А может, они просто доедали пиццу, разрывали зубами истекающую соком курицу, кормили друг друга грёбаной клубникой в шоколаде и, дурачась, обливались виски, походя обсуждая, каким же непроходимым дураком был этот жалкий Ли Феликс. Какого чёрта Хёнджин не выбежал его искать, а предпочёл остаться с ней? Неважно, что они там делали — спорили, занимались сексом, дрались. Значение имело лишь то, что Хван был не здесь, а там. Он даже не звонил ему, не строчил лихорадочно сообщения, будучи занятым чем-то иным, куда более увлекательным. И Феликс действительно был долбанным неудачником и конченой размазнёй, раз вместо того, чтобы гордо уехать, продолжал давиться слезами и ждать появления того, кто и не думал отправляться на его поиски. — Ну, где ты?! — захлёбываясь слезами и отказываясь верить в то, что Хёнджину было на него всё равно, в отчаянии прошептал блондин. Он сел на корточки и спрятал лицо в коленях, всякий раз морщась, когда на кожу его шеи падали ледяные капли дождя. Его куртка, толком не успевшая высохнуть, вновь набухла от влаги, став неимоверно тяжёлой, изо всех сил тянущей его к земле. А, может, к асфальту его прибивало чувство собственной неважности. Осознание того, что Хёнджин остался доламывать Лиан, а не разносить по щепкам то живое и хрупкое, что надсадно выло в груди Феликса на все тона. Шмыгнув носом, парень поднял голову к окну и не поверил своим глазам — свет погас, и чужая квартира полностью утонула в кромешной тьме. Он испуганно вскочил, попятился в поисках укрытия, будучи уверенным в том, что подъездная дверь вот-вот откроется, а во двор заедет жёлтое такси. Хёнджин усадит на заднее сиденье зарёванную Лиан, даст щедрых чаевых водителю, чтобы тот проводил девушку прямо до дома, а потом поедет к нему. Поговорит, всё объяснит, извинится. И тогда они, успокоившись, на пару подумают обо всём случившемся. Но прошла минута, три, десять, но дверь так и не распахнулась. Такси не приехало. Свет в окнах не загорелся. Стало очевидно, что Лиан и не собиралась никуда уезжать. Что Хёнджин не просто переспал с ней прямо сейчас и бесцеремонно выставил за дверь. Нет, он оставил её у себя. И это ранило куда сильнее, чем мысли о чужой близости. Потому что настоящей близостью был не секс, а то, что происходило после него. — Сука, сука, сука! — устав сдерживаться, отчаянно крикнул парень, пнув попавшийся под ноги бумажный стаканчик из-под кофе. Тот жалобно хрустнул и улетел в темноту, а Феликс, больше не оборачиваясь, решительно зашагал прочь. Усилившийся дождь бил его по лицу и плечам, но блондин этого даже не замечал. Ему было так плохо и гадко, что хотелось просто исчезнуть, без остатка растворившись в этой бесконечной ночи. И он отчётливо понимал, что отныне ему нигде не было покоя. Всё было отравлено, всё разбито. Ли задыхался и хотел кричать. До последнего вздоха проклинать себя за то, что однажды встретил Хёнджина и повёлся на его лживые уловки. Что поверил ему — вопреки всему — и сам же обжёгся о свою слепую неуёмную веру. И он больше не хотел отрицать очевидное и убегать от правды. Ли изо всех сил старался принять царапающую сердце мысль о том, что Хёнджин позвал его к себе не просто так. Что он хотел с ним переспать, заклеймить своим именем и запахом, щедро напиться его любовью и нежностью, но ничего не дать ему взамен. Хван бы воспользовался им, сломал, а, наигравшись, выбросил. Как вышвыривал раз за разом Лиан. Как проворачивал это со всеми теми, чьих имён Феликс не знал. Они с Хёнджином могли бы дать друг другу многое. Стать красивой и счастливой парой. Проблема заключалась в том, что они хотели разного. Что Феликс готов был отдать Хвану всё, но тому ничего от него не требовалось, только тело и его любовь. Телефон в кармане зажужжал и парень, застыв посреди тротуара, сжал его сквозь одежду и зажмурился. Весь сгорбился, скукожился, а вибрация всё не унималась, сигнализируя о падающих на его мобильник сообщениях. Феликс с усилием разлепил влажные ресницы и покачал головой — улица была совершенно пуста, ни автомобилей, ни людей. Все сидели по домам, с наслаждением цедили горячий имбирный чай и грелись под тёплыми одеялами. Один он полз по ночной улице, словно выбравшийся во время дождя червяк — бесцельно и глупо, до первой шины или подошвы, что оставили бы после него липкую жижу. Едва согнув окоченевшие от холода пальцы, блондин вытащил телефон и разблокировал экран. Пробежался глазами по залитому дождём диалогу, и бегло прочитал каждое сообщение, запоздавшее примерно на вечность. Ты уже дома? Глупо вышло, прости! Давай встретимся завтра и всё обсудим? Я могу встретить тебя после работы! Хёнджин печатал что-то ещё, но с Феликса было довольно. Он открыл настройки, выбрал лаконичное «Добавить контакт в чёрный список» и уверенно ткнул на «Да». И тут же, пока не передумал, пока эмоции не взяли верх над разумом, удалил диалог с мужчиной, и, зажмурившись, протяжно завыл. Сердце болело, мучительно сжималось, но мозг был беспощаден. Он кричал о том, что пора было это всё останавливать. Что пока можно было спасти хотя бы крохи того чистого и прекрасного, что ещё оставалось в нём, Феликс должен был это сделать. Не сделал бы это сейчас, и потерял себя окончательно. Растворился в Хване, как Минджон, Лиан и ещё десятки парней и девушек. Стал пустышкой, неинтересной даже самому себе, что уж говорить о таком, как Хван? Поддавшись влюблённости, он напрочь забыл о том, каким мужчина являлся на самом деле. Перестал чётко видеть через розовые очки симпатии его недостатки. Взял и наивно поверил в другого Хёнджина — того, которого попросту не существовало в реальности. Повёлся на его заботу, выставленную напоказ мужественность и нарочитое благородство. Решил, что они способны были подружиться, хотя ни одному из них эта дружба и даром была не нужна. Максимум, на который мог рассчитывать Ли — это стать его «куклой». Одной из многих, безропотных и по уши влюблённых. Но одно отличие от всех остальных всё же присутствовало — кто-то готов был довольствоваться малым, а Феликс — нет. — Иди ты к чёрту! — парень поднял слезящийся взгляд к вновь бесконечно далёкому небу, и задохнулся от накатившей на него тоски. — С меня довольно, Хёнджин. Отныне я выбираю себя.