В чёрном-чёрном городе

Прибавив до максимума громкость в наушниках, Феликс с обречённым видом плёлся на работу, изредка теряя равновесие на обледеневших за ночь лужах. Ранним воскресным утром освещённые фонарями улицы были пусты — ни шуршащих шинами машин; ни сонных, лениво перебирающих ногами бегунов; ни зевающих собачников с их скулящими питомцами. Город крепко спал, укрытый туманной дымкой, и лишь в редких окнах был зажжён свет — по паре на каждый дом. Вставать в такую рань под надоедливую трель будильника совсем не хотелось. К тому же, Ли был уверен в том, что должен был проснуться больным, вот только удача явно находилась не на его стороне. Иначе как ещё объяснить тот факт, что его ночная прогулка под ледяным дождём не обернулась ни температурой, ни насморком, ни даже болью в горле? Феликс приехал домой в третьем часу утра, вызвав такси лишь в тот момент, когда силы окончательно его покинули. И заваливаясь под одеяло напрочь продрогшим и громко клацающим зубами, даже не имеющим сил принять горячий душ, он твёрдо верил в то, что простудился. Но нет, утро принесло ему лишь мигрень, тёмные круги под глазами и лёгкое головокружение от недосыпа. И пока блондин машинально выполнял привычную утреннюю рутину — от чистки зубов до смены воды в кошачьих мисках — то несколько раз порывался написать сообщение Мёнсу. Так мучительно хотелось прикинуться безнадёжно больным и остаться дома. Погоревать, пока никто не видел. Убаюкать ноющую под рёбрами боль. Выплакаться. Покричать в подушку. А потом накатило острое понимание того, что это бы не помогло, как не помогал алкоголь ушедшим в запой пьяницам. Что лелеять свои страдания можно было вечно, а жизнь была одна, и она уходила. И провести её стоило уж никак не в любовных переживаниях по тому, кто в его чувствах совсем не нуждался. Это даже в собственной голове звучало унизительно — горевать по Хвану, пока тот спал в обнимку с воняющей перегаром Лиан. Нет, уж лучше было пойти на работу и отключить голову и сердце на ближайшие двенадцать часов. Не думать, не скучать, не уговаривать себя сдаться и вытащить выученный наизусть номер из чёрного списка. Не сломаться первым. Не проглотить в очередной раз обиду, и отряхнувшись, как пёс после дождя, сделать вид, что всё было нормально. Нет, только не в этот раз. Не после такого. Несмотря на гололёд, Феликс добрался до магазина вовремя. Шмыгнув замёрзшим носом, привыкшим прятаться в тепле любимого вязаного шарфа, он толкнул дверь и уверенно шагнул в приятное тепло магазина. Окинул взглядом пустое помещение, а затем покосился на стоящего к нему спиной Мёнсу: тот сосредоточенно переставлял товары в кассовой зоне и с присущей ему дотошностью выравнивал ценники. — Привет! — вцепившись в лямку рюкзака, висевшего на плече, поздоровался с боссом Ли. — Доброе утро, Феликс! — не повернув к нему головы, ответно поприветствовал его мужчина. Блондин неуверенно переступил с ноги на ногу и почесал зудевший под шапкой лоб. Судя по отсутствию каких-либо вопросов и заданий на день, Пак был слишком погружён в своё незамысловатое занятие и не собирался от него отвлекаться. Поэтому Ли, не планируя проявлять инициативу в данном вопросе, решил побыстрее скрыться в подсобке и просидеть в ней до самого ухода босса. Вот только стоило ему поравняться с ним, как Пак инстинктивно повернул к нему голову и тут же, громко ойкнув, отвернулся. — Не понял, — сверля взглядом чужой затылок, изумился Феликс. — Это что такое?.. — А? Ты о чём? — Мёнсу, по-прежнему стоя к нему спиной, нервно хохотнул и поправил чёлку. Ли изогнул губы в кривой ухмылке и недоумённо покачал головой. Он не был слепым и прекрасно рассмотрел пластырь на чужой брови, равно как и припухшую гематому под ним. Но раз боссу, судя по всему, не хотелось это обсуждать, парень с радостью готов был ему в этом подыграть. Пожав плечами, блондин миновал стойку и почти дошёл до подсобного помещения, как вдруг Мёнсу окрикнул его по имени. Феликс, почти избежавший нудного обсуждения чужих проблем, скрипнул зубами и медленно развернулся, тут же в удивлении округлив глаза — на этот раз мужчина смотрел прямо на него, во всей красе демонстрируя ссадину, обезобразившую левую половину его лица. — Ну, я всё-таки сходил на тот склад! — отвечая на повисший в воздухе вопрос, удручённо развёл руками Пак. — И нет, ты не подумай, меня там никто не бил, просто так вышло. Феликс неспешно вернулся к кассе и облокотился на разделяющую их с боссом стойку. Мужчина, заметно нервничая, сунул руки в карманы брюк и воинственно вздёрнул покрытый щетиной подбородок. Он явно хотел присесть на уши подчинённому и выговориться, получить в ответ поддержку и одобрение, иначе так бы и продолжал делать вид, что всё было в полном порядке. И Ли, в принципе, готов был его выслушать, но уж никак не выуживать информацию по капле. — Ты знал, что начальник склада — это дядя Чана? — выдержав театральную паузу, возмущённо выпалил Мёнсу. — Да он меня даже слушать не стал! Сразу же заявил, что его племянник не мог никого обворовать и вообще он прекрасный человек. А ещё сказал, чтобы я проваливал, если не хочу проблем! Босс возвёл глаза к потолку и принялся с трагичным выражением лица массировать виски. Если бы не его заплывшее веко, Феликс бы не удержался от лукавого смешка — настолько неловкой казалась ему вымученная актёрская игра Мёнсу. — Ты даже не представляешь, как много там было собак! Они лаяли, как сумасшедшие, рвались с цепей и брызгали слюной! А какие у них были клыки, боже! И я испугался, что эта чокнутая семейка спустит псов на меня, и пошёл обратно к воротам. А там темно, из земли какие-то железяки торчат, я запнулся об одну, упал и ударился бровью, — мужчина машинально схватился за припухшую половину лица и страдальчески простонал, тут же отдёрнув руку. — А эти два болвана стояли и смеялись надо мной! Да это же настоящая банда, что орудует прямо у нас под носом! Несмотря на комичность ситуации, Феликс не мог не осознавать всей её серьёзности. Да, Мёнсу кривлялся и явно сгущал краски, но всё равно становилось заметно, что произошедший инцидент выбил его из колеи. Сам Пак являлся вполне интеллигентным человеком, и Ли в красках представил, как он притащился на склад в своём бежевом пижонском пальто и начищенных до блеска ботинках с исключительно дипломатическим посылом. И как вышел из него же, по уши перепачканный в грязи, и с лицом, залитым кровью. — И что теперь будешь делать? — прекрасно понимая, что идеального выхода не существовало, всё же решился задать волнующий его вопрос блондин. — Ничего? — отвернувшись к тёмному окну, устало отозвался Мёнсу. — Я не собираюсь связываться с этими типами, они и правда выглядят опасными. Но и Бомгю оставлять в штате не буду. Позвоню ему завтра утром и сообщу об увольнении. — Уверен? — ощутил побежавшие по спине мурашки Ли. — Может, стоит с этим повременить? — Я всё решил! — ясно давая понять, кто тут являлся главным, припечатал мужчина. — Сегодня развешу объявления по району, и если кто-то будет приходить и узнавать по поводу работы, собирай их контактные данные и скидывай мне. Уверен, что я найду работника намного лучше, чем этот… — Мудозвон? — услужливо подсказал Ли зависшему, набравшему полные лёгкие воздуха боссу. — Точно, это слово отлично ему подходит! — явно испытав облегчение, согласился Пак. Услышав звон колокольчиков, они одновременно обернулись на распахнувшуюся дверь — в магазин зашла женщина в спортивном костюме и, проигнорировав вежливое приветствие, подхватила корзину и скрылась между стеллажами. Продолжать разговор в её присутствии не хотелось, да и Ли не особо понимал, что ещё мог сказать Мёнсу. Вряд ли бы босс внял его словам о том, что увольнять Бомгю прямо сейчас было дурной идеей. Что если они с Чаном сохранили приятельские отношения, то этот тип вполне мог вписаться за него и устроить обещанные проблемы. Что действовать надо было тоньше и не столь очевидно. При этом Феликс держал в голове мысль о том, что это был не его магазин и не его проблемы. Что его дни здесь были сочтены, и оставалось продержаться совсем чуть-чуть. Но беспокойство всё равно зудело под кожей, а инстинкты кричали о том, что стоило бежать из этого места со всех ног. Мёнсу, какое-то время проведя в кабинете, покинул магазин в начале восьмого, напоследок приклеив на входную дверь объявление о поиске сотрудников. Ли, успевший вскользь пробежаться по условиям работы, с трудом сдержал смех: Пак изрядно их приукрасил, но даже этого вряд ли было достаточно, чтобы на вакансию продавца в круглосуточном супермаркете выстроилась очередь из желающих. — Феликс, дорогой, а кто увольняется? — с порога выпалила Джерим, заглянувшая в магазин почти сразу после ухода босса. Блондин, едва успевший наполнить стакан горячим капучино, с виноватым видом поскрёб затылок, и Сон, ахнув и сразу же всё поняв, резво сбежала по ступеням и подскочила к нему. — Так это ты уходишь? А почему? — сцепив в замок узловатые от старости пальцы, жалобно протянула она. — Это такая внезапная новость! Парень отставил в сторону стакан и сделал шаг навстречу. Тепло улыбнулся обеспокоенной Джерим и, тщательно подбирая слова, попытался не только объяснить своё решение, но и максимально сгладить его, избавив от неприятных подробностей. — Я ведь устроился сюда на время, чтобы заработать немного денег перед учёбой, и задержался намного дольше, чем изначально рассчитывал. А сейчас мне осталось лишь сдать экзамены, и в марте я стану студентом. Какая уж тут работа? — весело отмахнулся Ли, хотя и у самого на душе стало муторно. — И то верно, учёба важнее! — внимательно выслушав его, согласилась Джерим. — Ты слишком хорош для этого места, у тебя большое будущее! Но знай, что нам всем будет тебя не хватать. Протянутая худая рука, украшенная парой золотых колец, бережно коснулась натянутой на голову шапки, ласково её погладила, и Феликс едва удержался, чтобы не подставиться по-кошачьи на полное нежности прикосновение. Он понятия не имел, почему Сон относилась к нему с такой удивительной теплотой. Возможно, она тянулась к нему из-за тоски по собственному внуку, совсем не навещающему её, но Ли, жадный до проявления теплоты в свой адрес, не желал копаться в причинах, вместо этого предпочитая молча принимать чужую любовь. — А вот я скучать не буду, потому что мы с вами не прощаемся! — сглаживая лёгкую неловкость, возникшую между ними, отшутился блондин. — Вот как возьму и приду в гости на чай! — Да я только рада буду, милый! — запрокинув голову, счастливо рассмеялась Джерим. Пока она неспешно бродила между полок, подолгу рассматривая товары, со стороны чёрного входа в магазин заглянул Сынмин. Наткнувшись взглядом на Феликса, он кивнул ему головой в знак приветствия и тут же скрылся из виду. Ли же, памятуя о недавних попытках Кима всячески его избегать, старался держаться на расстоянии и даже не смотреть в сторону коллеги, пока тот заставлял коридор ящиками с продуктами. Всё же выбирать себя было полезно не только в вопросах любви, но и дружбы тоже. — Феликс, дорогой, а ты случайно не терял свой красный шарф? — поинтересовалась Сон, пока парень пробивал её покупки и складывал в пакет. — Терял, — на мгновение замешкался Ли. — О, значит, я была права! — звонко ударила в ладони старушка. — Когда я вчера уходила, то увидела на полу в раздевалке шарф. Я не была уверена в том, что это твой, но попросила Шиён — гардеробщицу — оставить его у себя. Сегодня её смена, так что загляни в библиотеку, и она тебе его отдаст! — Хорошо, спасибо, — аккуратно положив чек поверх продуктов, протянул пакет Феликс. Тепло попрощавшись с Джерим, он проводил взглядом её сгорбленную фигуру, промелькнувшую за окнами, и тут же сник, будто из него разом выкачали весь воздух и с хрустом выдернули позвоночник. Оперевшись локтями на стойку, Ли жалобно поджал губы и зажмурил задрожавшие веки. Так наивно и глупо было верить в то, что он обронил шарф в квартире Хёнджина. Что тот, обнаружив его по утру, непременно бы потащился к нему на работу, чтобы лично вернуть утерянную вещицу. И, обладая куда большей мудростью и настоящим даром убеждения, он бы заставил его поверить в то, что ничего страшного не случилось. Что не о чем было беспокоиться и не к кому ревновать. Что Лиан давно была выдворена за дверь, а для него, Феликса, она по-прежнему открыта. Парень задержал дыхание и едва не сполз на пол от охватившего его отчаяния. Противоречия разрывали его на куски, словно стая голодных диких волков. Одна его часть мучительно жаждала встречи с брюнетом и его попытки объясниться. Другая выла и умоляла избегать мужчину любой ценой, потому что то, что произошло прошлой ночью, нельзя было ни простить, ни забыть — даже несмотря на всю ту глубину чувств, что испытывал Ли по отношению к нему. Последнее, что было нужно парню, так это личный разговор с Хваном, с глазу на глаз. На расстоянии от Хёнджина он ещё мог оставаться сильным и уверенным в своей правоте, но рядом с ним неизбежно бы поплыл и сдался, поверил лживым словам и полным надежды обещаниям. Он позволил бы вытереть о себя ноги и дал зелёный свет на будущие унижения. А ещё, и это самое страшное, вновь допустил мысль о том, что мог быть для него кем-то особенным. — Феликс? Тихо ахнув, блондин обернулся и с недоумением уставился на протянувшего ему стопку накладных Сынмина. Молча выдернув листки из дрогнувшей руки, он кое-как их подписал, ничего толком не видя сквозь пелену слёз, и протянул обратно. Ким, помедлив, забрал бумаги, ещё немного потоптался в коридоре, а после ушёл, закрыв за собой дверь. Ли же, пользуясь тем, что наконец-то остался один, медленно сполз под прилавок и сел прямо на холодном полу. Размазал по щекам столь не вовремя выступившие слёзы, пару раз с усилием ударился затылком о стену, призывая себя успокоиться, и лишь после этого затих. И так и не вылез из своего укрытия до тех пор, пока в дверь, шумно гогоча, не протиснулась большая компания утренних покупателей.

***

Как это часто и случалось в выходные, весь день в магазине было не протолкнуться. Истошно визжали дети, воспринимающие торговый зал как ещё одну игровую площадку; лаяли собаки, которых проносили внутрь несмотря на запреты; хохотали сбившиеся в группы подростки, слоняющиеся между рядами. То и дело пищала микроволновка, разогревая очередную порцию еды — то для юной школьницы, устроившей очередной мукбанг для своих десяти подписчиков; то для парочки влюблённых, решивших покормить друг друга токпокки и сделать серию романтичных селфи; то для усталого мужчины в рабочей униформе, чавкающего на весь зал обжигающе-горячим рамёном. Желудок Феликса сходил с ума от одуряющих запахов еды, но ему самому не то что пообедать, но даже просто посидеть времени не было. Весь день он заполошно метался от кассы к коробкам с продуктами, едва успевая расставлять их по полкам и заменять ценники. Ноги гудели, равно как и затёкшая спина, в голове звенело от беспрерывного писка кассового аппарата, так ещё и Мёнсу, будто издеваясь, трезвонил каждый час и требовал предоставить подробный отчёт об эффекте от объявлений. — Нет, никто не приходил и ничего не узнавал, — зажав телефон между щекой и плечом, почти рычал в трубку раздражённый Ли. — И если ты не прекратишь отвлекать меня от работы, то сегодня твой штат уменьшится на ещё одного человека! И ведь казалось, что угрозы срабатывали, потому что мужчина извинялся и спешно прерывал звонок, но спустя какое-то время на определителе вновь высвечивалось его имя, взвинчивая до максимума желание разбить телефон об стену. Феликс с содроганием отсчитывал оставшиеся до конца смены часы, мечтая лишь о том, чтобы поскорее оказаться дома и, упав ничком на диван, уснуть. Но несмотря на нечеловеческую усталость, он встречал покупателей тёплыми улыбками и вежливо с ними прощался. Делал всё четко, без излишней спешки, но и не заставляя людей в очереди сердиться, относясь к ним пусть и с фальшивой, но всё же добротой. Блондин самому себе казался роботом, заточенным на выполнение конкретной задачи, и был уверен в том, что с достоинством выдержит это испытание до конца. А когда дверь в очередной раз широко распахнулась и профессиональная улыбка вспыхнула на губах, программа внезапно дала сбой, и всё развалилось по крохотным пикселям. Вселенная с грохотом схлопнулась, подогнулись ноги, а весь мир сосредоточился на высоком темноволосом мужчине, застывшем в нескольких метрах от него, не спешившем подходить ближе, но неотрывно смотревшем в ответ. — Можно меня обслужить, молодой человек?! — возмущённо донеслось сквозь звон в ушах. Феликс скосил рассеянный взгляд на недовольную женщину, водрузившую на прилавок полную корзину товаров, и наощупь потянулся за сканером. Хёнджин, казавшийся нереальным, выдумкой воспалённого, весь день о нём грезившего мозга, прошагал мимо и встал у ближайшей витрины. Пробивая продукты, Ли едва смотрел на монитор, вместо этого не отрывая изучающего взгляда от брюнета. Тот выглядел вполне отдохнувшим и полным сил — в отличие от него самого. Поверх чёрной худи была небрежно накинута расстёгнутая кожаная куртка, ладони были засунуты в карманы широких джинсов. За окном, в свете фонаря, можно было рассмотреть знакомый чёрный автомобиль, приткнувшийся между двух вымазанных в грязи серебристых ауди. И зачем он только сюда приехал? Феликс не был готов к встрече с ним. — Спасибо за покупку, хорошего вечера! — оторвав чек противно дрожащей рукой, выпалил Ли. Но не успела покупательница наградить его угрюмым взглядом и отойти, как её место тут же занял молодой парень, накупивший целую охапку чипсов и энергетиков, а вслед за ним, будто издеваясь, выстроились ещё два человека. Обслуживая их, блондин и надеялся, и, вместе с тем, до чёртиков боялся, что Хёнджин, устав ждать, просто уйдёт, так и не поговорив с ним. И всё же было интересно узнать, что Хван собирался ему сказать? Может, хотел извиниться и оправдаться за прошлую ночь? Рассказать о том, что ему было плевать на Лиан и её приход, как и произнесённые ей слова, ничего не меняли в их запутанных отношениях? А Ли уже готов был его простить или должен был для вида поломаться? Вопросы продолжали вспыхивать в его воспалённом сознании и тут же гаснуть, но Феликс не знал ответа ни на один из них. Когда третий чек был отправлен в пакет с покупками, Хван, схватив первый попавшийся товар, оказавшийся упаковкой яблочных леденцов, спешно занял место у кассы и едва уловимо улыбнулся. — Привет! — оперевшись на прилавок и нависнув над парнем, выдохнул он. Ли нахмурил брови и направил сканер на штрих-код. Аппарат пискнул, на мониторе высветилась цена, и он, помедлив, всё же поднял хмурый взгляд на ожидающего его ответа мужчину. — Оплата наличными или картой? — как можно более холодно поинтересовался он. Брюнет закатил глаза и покачал головой, словно был раздосадован чужой несговорчивостью. Неужели ожидал, что Феликс, позабыв обо всём, бросится на него с распростёртыми объятиями? А что, это ведь было так удобно — появляться в удобный момент, затеняя чужие переживания радостью долгожданной встречи. — Ты сейчас серьёзно? Решил поиграть со мной в незнакомцев? — Хван впился в блондина пронзительным взглядом и недоверчиво изогнул бровь. Парня тут же передёрнуло от возмущения. Неужели Хёнджин не понимал, почему он вёл себя с ним подобным образом? Или прикидываться идиотом ему нравилось больше, чем объясняться перед тем, кого обидел? Так много всего хотелось ему высказать прямо в глаза. Даже ударить, вложив в замах всю ту боль, что Ли испытал за последние сутки. Проблема заключалась лишь в том, что несмотря на собственные страдания, делать больно Хвану он не хотел. Феликс сердито покосился на шагающую к кассе девушку с ведёрком мороженого; перевёл взгляд на двух подружек за столом, которые битый час не могли доесть свои кимбапы; зыркнул на пожилого мужчину, мучившего кофемашину; и едва не заскулил. О каком нормальном разговоре между ним и Хёнджином могла идти речь, если магазин кишел людьми? Чужие глаза неотрывно следили за ними; уши любопытно прислушивались, вожделея сплетен. Все вокруг упрямо мешались под ногами, каждому стало до них дело. Хоть хватай всех за шкирки и выкидывай за порог. — Мне кажется, что я просил тебя не приходить больше в магазин, — с укором в голосе напомнил Феликс, тут же встретив вынырнувшую из-за спины Хвана девушку фальшивой улыбкой. — Так ты всё равно увольняешься, — вытащив из кармана куртки карту и приложив её к терминалу, вполголоса парировал мужчина. Пока Ли, скрипя зубами, пробивал злосчастное шоколадное мороженое, Хёнджин продолжал стоять у кассы и шуршать купленными сладостями. Отправив в рот леденец, он бесцеремонно протянул пачку Феликсу, но тот даже не взглянул в его сторону. А вот девушка не стала отказываться от любезно предложенного угощения, и, вытащив пару конфеток, улыбнулась Хвану, и кокетливо заправила за ухо прядь длинных волос. Поплыла в два счёта, как сам Ли когда-то. Становилось горько от осознания того, что если бы только мужчина захотел, то ему бы хватило и пары минут, чтобы охмурить девицу и пустить трещины в её ровно бьющемся сердце. Ему для этого даже особых усилий не нужно было прикладывать — он нравился окружающим по определению, инстинктивно, с первого, неизменно становящегося фатальным взгляда. Ничего не обещающий, упрямо сохраняющий дистанцию, Хёнджин продолжал влюблять людей в себя — с лёгкостью, которой не могли добиться даже самые опытные ловеласы. И пусть он и вряд ли желал этого, но всё равно смотрел, как глупые мотыльки с треском сгорали в его ослепительном жарком огне. Смотрел и по-прежнему ничего не делал. Вздрогнув от звона колокольчиков, Феликс вскинул взгляд на мужчину, так и не разобравшегося с настройками кофемашины и ушедшего ни с чем. Подружки к этому моменту тоже успели улизнуть, оставив за собой груду мусора. Лишь девушка с мороженым продолжала какое-то время крутиться возле кассы, изредка бросая на брюнета заинтересованные взгляды. Впрочем, Хван больше не проявлял к ней интереса, со скучающим видом барабаня пальцами по стойке и перекатывая за щеками леденец. С трудом дождавшись, когда разочарованная девица уйдёт ни с чем, Феликс убедился в том, что в магазине, кроме них с Хваном, больше никого не осталось, и подбежал к двери. Быстро, пока её вновь никто не толкнул, он провернул замок и повесил табличку «Закрыто». И стремительно, пока решимость его не покинула, схватил Хёнджина за рукав куртки и поволок в сторону чёрного выхода. — А тебе разве можно так делать? — иронично хмыкнул тот, пока Феликс пыхтел в попытке повернуть вечно заедающую ручку. — Ну так я же всё равно увольняюсь! — как следует навалившись на дверь плечом, вернул мужчине его же слова блондин. Дверь, наконец, поддалась, распахнулась с тонким, протяжным скрипом. В проём потянуло ноябрьским холодом, влажностью, запахом прелой листвы. Остаться бы в тесном коридорчике один на один с Хёнджином, его хрипловатым голосом и впитавшимся в кожу ароматом леса. И чтобы ни шума пролетающих по дороге машин, ни криков споривших между собой прохожих. Только они вдвоём в крохотном замкнутом пространстве, где до полного сумасшествия — один шаг. Вот только сделать его сегодня Феликс был не готов. Не для того он выбирал себя и рубил по-живому, чтобы сдаться просто так, без боя и ссадин на стиснутых кулаках. О том, что выходить на улицу в одной лишь форменной куртке было плохой идеей, Феликс догадался почти сразу. Ещё вчера он бы подстроил всё специально, позволив Хвану укутать себя в пропитанную парфюмом кожанку и приобнять за плечи. Сегодня же всё стало иначе. Прямо сейчас хотелось выглядеть сильным и независимым в чужих прищуренных глазах. Повести себя так, чтобы Хёнджин понял — Ли не нуждался в его заботе, он был стойким сам по себе. Стараясь не стучать зубами от холода, парень привалился спиной к грубой кирпичной стене и сунул руки в карманы, тут же нащупав на дне одного из них пачку сигарет и зажигалку. Он пробил их на кассе ещё ранним утром, поддавшись неясному, странному порыву. Даже успел разорвать фольгу, но дальше так и не зашёл, решив оставить первую выкуренную им сигарету на вечер. Впрочем, на улице уже стемнело, а его главный триггер, неизменно вызывающий тахикардию и сердечную боль, находился столь близко, что лишь глубокая затяжка могла немного отрезвить и вернуть разлетающиеся стаями мысли на место. — Я бы хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. Некрасиво вышло, я всё понимаю, — перекатывая леденец во рту, нарушил тишину Хван. — Я не знал, что Лиан придёт и устроит представление. Феликс поднял на него глаза, но тут же, не выдержав прямого ответного взгляда, отвернулся. Это казалось нелепым, но другого слова он просто не мог подобрать. Как ещё можно было определить чувство острой неудовлетворённости, вспыхнувшее под рёбрами после долгожданных извинений со стороны брюнета? Вот же он — стоял прямо перед ним, не уходил от разговора и пытался удержать зрительный контакт. Даже прощения попросил, а парню всё было мало. И он сам не знал, чего именно хотел — то ли пылких клятв, то ли падения на колени в попытке коснуться губами его замёрзших, покрасневших рук. — Ты с ней спишь, — подняв взгляд к тёмно-синему небу, озвучил очевидный факт Ли, и тут же поморщился от того, насколько жалко это прозвучало. Хван, в свою очередь, свёл брови на переносице и наградил парня испытующим взглядом, пронизывающим настолько, что тот даже дышать перестал, покрепче стиснув пачку во вспотевшей ладони. Глупым, каким же он был глупым, раз попрекал Хёнджина за какие бы то ни было отношения. Мужчина не должен был за них оправдываться, потому что они были никем друг другу. И уж тем более он не должен был нести ответственность за дыру в чужой груди, даже если именно его рука вынула когда-то из плена развороченных рёбер сердце. — Если для тебя это важно, то в последний раз мы занимались с ней сексом ещё до нашего знакомства, — с удивительной прямотой заявил Хван. — Да что ты говоришь?! — оглушённый столь наглой ложью, огрызнулся блондин. Устав справляться с чувствами, он трясущимися руками вытащил из пачки сигарету и сунул её между губ. Чувствуя себя вдвойне нелепо перед неотрывно наблюдающим за ним мужчиной, он принялся неловко чиркать зажигалкой, но та лишь бесполезно высекала искры вместо огня. Феликс отчаянно тряс ей, пытался заново, но у него ничего не выходило. Некстати вспомнилось, что у самого Хёнджина зажигалка была красивая, с откидывающейся крышкой и гравировкой на золотистом металле, он же себе купил самую дешёвую, кислотно-розовую, которую сейчас хотелось вдребезги разбить об асфальт и не позориться. — И давно ты курить начал? — склонив набок голову, небрежно поинтересовался Хван. Оставив его без ответа, Феликс в очередной раз крутанул колёсиком и то, тонко хрустнув, окончательно сломалось. Выругавшись, он уже хотел выплюнуть сигарету, как вдруг Хван, вытащив из кармана джинсов свою дорогущую зажигалку, протянул руку к чужому лицу и щёлкнул механизмом, опаляя веснушчатые щёки едва ощутимым теплом от пламени. Парень застыл от неожиданности, позволив огню коснуться кончика всё ещё зажатой между губами сигареты. В горло тут же повалил едкий дым, захотелось закашляться, и Ли торопливо перехватил фильтр пальцами, отводя руку в сторону. На языке тут же образовалась вязкая горечь, голодный желудок болезненно скрутило, но Хёнджин продолжал на него смотреть и пасовать было никак нельзя. Парень вновь поднёс фильтр к обветренным губам и, превозмогая отвращение, затянулся. Не выдержал, тут же зажмурился и зашёлся надсадным кашлем, а когда открыл глаза, то Хёнджин молча выдернул из его пальцев сигарету, швырнул на крыльцо и яростно растоптал подошвой кроссовка. — Тебе не идёт, — тоном, не терпящим возражений, заявил он, протянув на вытянутой ладони горсть яблочных леденцов. — Съешь, станет легче! — Да отстань ты! — несильно ударив его по руке, в отчаянии взмолился Ли. Хван покачал головой и, будто издеваясь, уже сам закурил, вновь заполняя наэлектризованный воздух между ними тошнотворным запахом табака. Оперевшись спиной на перила крыльца, мужчина отвернулся в сторону и затянулся так глубоко, что кожа на его скулах натянулась. Какое-то время он удерживал дым внутри, а затем выдохнул через ноздри, после чего порывистым движением стряхнул пепел себе под ноги. — Не понимаю, чего ты на меня дуешься, — задумчиво глядя в пустоту, пожал плечами Хёнджин. — Я не твой парень, я даже не ухаживал за тобой. Мы друзья, если ты вдруг забыл. И вот я готовлю для нас ужин, даю тебе пароль от своего замка, а ты впускаешь ко мне в дом без разрешения пьяную девушку, безоговорочно веришь в её бредни, а когда я прихожу и пытаюсь хоть как-то это всё разрешить, убегаешь и добавляешь меня в чёрный список. Браво, это поступок взрослого человека! Зажав сигарету в зубах, Хёнджин издевательски похлопал в ладони, пока задохнувшийся от возмущения Феликс в бессильной злобе сжимал кулаки. Нет, брюнет не зря работал следователем — умение переворачивать стрелки и вменять другому вину за происходящее было развито у него превосходно. — Я её впустил, потому что она барабанила в дверь, как ненормальная! Я боялся, что она перебудит всех соседей, и у тебя из-за этого будут проблемы! — кое-как нашёлся с ответом Ли. — Но это были бы мои проблемы, а не твои! Пойми уже, что ты не имел никакого права впускать кого-либо ко мне в дом без моего согласия! — устав сдерживаться, в сердцах рявкнул на парня Хван. Феликс всхлипнул и резко отпрянул, наткнувшись лопатками на шершавую стену. Весь съёжился, упрямо замотал головой, уходя в стадию отрицания и не желая признавать вину перед решительно настроенным, распалённым Хёнджином. — Ты поехал на место преступления, я не должен был тебя отвлекать, — старался не звучать совсем уж жалко Ли. — Я ведь хотел, как лучше! — Тогда бы просто сидел тихо в квартире, а Лиан побуянила и ушла! — всё ещё взвинченно, но уже на тон ниже процедил Хван. — Если бы я хотел её видеть, то дал бы ей пароль от двери, но он, удивительно, был только у тебя! Это тебе ни о чём не говорит? Парень резко повернулся к мужчине боком и зарылся носом в ворот тонкой, совсем не согревающей его куртки. Впрочем, холод давно отступил на второй план, сменившись паникой и бессилием. Он знал, нутром чувствовал, что всё так и будет. Что Хван перевернёт всё с ног на голову и выставит идиотом именно его. Мол, это Феликс глупый и наивный дурак, и это исключительно по его вине они повздорили. А вот если бы он вёл себя по-взрослому, то всё сложилось совершенно иначе. Мужчина ведь был не Джисон, с которым, несмотря на всю его психованность, они общались на равных. Нет, Хёнджин был старше и опытнее, и он без зазрения совести этим пользовался. — Может, я и не прав в том, что впустил её, — Феликс осторожно коснулся пальцами кирпичной стены и скривил болезненно потрескавшиеся губы, — но зачем ты меня обманываешь во всём остальном? Лиан же осталась у тебя на ночь. Вы что, книги с ней читали, вооружившись фонариками? Обнажать свою истинную боль было страшно. Но во время всего их разговора, длившегося по ощущениям вечность, Хёнджин продолжал снимать слой за слоем, медленно подбираясь к самой сути, к пульсирующей болью точке, в которой скопилась вся обида Феликса. И если парень хотел продолжать с ним общение, то должен был её проговорить, а не держать внутри, отравляя себя страхами и жуткими предположениями, и день ото дня становясь слабее. — Нет, знаешь, я всего лишь уложил её спать и выключил свет, чтобы она быстрее угомонилась. Но ты что, следил за мной, серьёзно? И теперь призываешь к ответу, как ревнивый муж? — выдержав театральную паузу, весело уточнил мужчина, а затем, запрокинув голову, рассмеялся. Что-то в его хриплом смехе показалось странным и даже пугающим, но это ощущение тут же отошло на задний план. Куда важнее стало оправдать свой больной интерес к чужим окнам, под которыми Феликс провёл неоправданно много времени. — Я не следил за тобой, не льсти себе! Я всего лишь ждал такси! — не зная, куда деть беспокойные руки, решительно выпалил Ли. — Ого! А давно у нас такси едет по полчаса? Глубокой ночью не бывает пробок и мало заказов, так с чего бы машина тащилась так долго? Или, может, ты, подобно Джисону, устроил за мной слежку? А что, под твоими же окнами стоят и таращатся часами наверх, а ты чем хуже? — хлёстко, наотмашь ударяя каждым словом, чеканил Хёнджин. — Послушай, ты презираешь Хана, но сам поступаешь ничуть не лучше, чем он! — Замолчи! — мгновенно выйдя из себя и растеряв остатки выдержки, толкнул его в плечо Феликс. — Я не такой, как он! Не смей нас сравнивать! — Да ты ещё хуже! — отшвырнул сигарету в темноту брюнет. — Ты корчишь из себя моего друга, а сам только спишь и видишь, как оказаться в моей кровати! Думаешь, я не заметил, что все флаконы в ванной стояли не так, как раньше? Что, скажешь это Лиан спьяну их обнюхивала или всё-таки ты?! Феликс схватил губами воздух и наощупь нашёл ладонью стену, только это всё равно не помогло — мир кружился перед глазами, растворяя в дикой пляске металлический забор, исписанный граффити; мусорные баки с выглядывающими из них мусорными мешками; звёзды на небе; искажённое яростью лицо напротив. Парня тошнило, все внутренности скручивало в приступе паники. Земля качалась, как палуба корабля, попавшего в шторм. Вот-вот, и судно бы разбилось о скалы, разлетелось на мелкие щепки, скрылось в пучине пенной, покрытой рябью воды. По щекам Феликса покатились слёзы и он тут же растёр их рукавом куртки. Хотелось набрать полную грудь воздуха и прокричать о том, что он был нормальным. Что сравнение его с Джисоном было не просто оскорблением, а самым настоящим унижением. Но тут же накатывало осознание того, что Хван был чертовски прав. Что Ли был на всю голову больным, потому что нормальный не стал бы рыться в чужих вещах, утыкаться носом в грязное полотенце и дежурить под окнами, нервно наворачивая круги. — Я совру, если скажу, что ты мне безразличен. Я действительно относился к тебе очень хорошо, но я устал! — вцепился пальцами в перила Хван. — Устал от твоих вечных истерик и неумения решать проблемы словами. От твоих обид и ревности. Я чудовищно задолбался от жизни, от грёбаной работы, где каждый день кого-то насилуют и убивают! Я хочу спокойствия и понимания, а не высосанных из пальца драм! Феликс обречённо усмехнулся и покачал головой. Он был готов к тому, что после столь пылкой тирады Хёнджин бы развернулся и ушёл, но тот продолжал стоять на прежнем месте, тяжело дыша и мрачно глядя на него из-под нахмуренных бровей. Так, словно давал ему долгожданную возможность защититься и спасти то немногое, что ещё оставалось целым, но уже покрывалось глубокими трещинами. Вот только Ли осточертело быть спасителем. — Ясно, теперь я тебя понял, — пронзительно заглянул в карие глаза парень. — Пока люди вокруг удобны и выполняют все твои прихоти, тебя всё устраивает. К ним можно притащиться после работы, поужинать и хорошо провести время. И ты не хочешь считаться с их болью и обидами, тебе нет до них никакого дела. Ты же ничего им не обещал, ничего не должен! Вот только избегая отношений, ты ещё избегаешь и ответственности, и если это поступок взрослого человека, то я предпочту навсегда остаться ребёнком! — Вот именно! — взвился в ответ Хёнджин. — Я ничего не обещаю, но вы всё равно влюбляетесь в меня и прыгаете в кровать, а потом вешаете на меня вину за свои разбитые надежды! Голос Хвана хрипел, звенели натянутые до предела нервы. Феликс остро чувствовал, что и ему тоже было больно. Не будь это так, и не распалялся бы он сейчас, обнажая перед ним своё уязвимое нутро. Так и зачем тогда нужны были эти чувства, если лучше от них никому не становилось? Не стоило ли поступить правильно и оборвать всё прямо сейчас? Довольно мучений для них двоих. К чёрту дружбу, к чёрту любовь к мужчине. Ничего хорошего из этого не построить. И если Хвану было страшно бросать спичку на протянутый между ними мост, то Ли готов был это сделать за него. — Не беспокойся, Хёнджин, я снимаю с тебя вину за свои чувства. Спасибо тебе за всё, и будь счастлив, — он протянул ладони, похлопал его по плечам, едва касаясь куртки, и малодушно сбежал. Уже там, в сумраке подсобки захлёбываясь слезами, он изо всех сил тянул на себя несчастную дверь, а та, заклинившая, никак не закрывалась. Хотелось закричать от отчаяния, вырвать ручку с мясом и со всей дури швырнуть о стену, как неожиданно на помощь пришёл Хёнджин. Он навалился на дверь со стороны улицы, ударил для верности ногой, и та захлопнулась, окончательно отрезав их друг от друга.

***

Беспокойно покусывая покрытые корочками и саднящие губы, Феликс не отходил от окна, за которым крупными хлопьями падал снег. Он начался внезапно, словно нависшей над городом серой туче распороли брюхо, и покрывал ровным белоснежным полотном дороги, тротуары и крыши домов. Он оседал на плечах спешащих по своим делам прохожих и капотах припаркованных на обочине автомобилей, кружился в рассеянном свете фонарей, налипал толстым слоем на стекло, закрывая обзор. Парню хотелось поскорее оказаться в эпицентре бури. Идти, протянув руки к небу и растапливая снежинки в тепле своих ладоней. Ловить их губами, топить о веснушки на щеках. Слепить по пути домой снежок и так и не кинуть его в темноту. Сонхо, как назло, задерживался. Уже даже Сынмин разгружал вечернюю партию товаров, а напарника всё не было видно. Не желая повторения недавней истории с Бомгю, Ли уже готов был сам набрать номер коллеги, как тот самостоятельно появился на горизонте, да ещё и не один, а в компании нежно жмущейся к нему девушки. Когда они, звонко смеясь, вбежали в магазин, блондин усердно протирал стол от крошек, а мнущийся у кассы Ким прижимал к груди стопку накладных. — Привет! — поздоровался одновременно с обоими парнями Сонхо. — Зай, посиди пока там, покушай что-нибудь, а я потом к тебе присоединюсь. «Зая», согласно кивнув, протиснулась мимо Феликса и забралась на высокий табурет. Расстегнула короткую, едва прикрывающую спину куртку, и достала из кармана телефон, тут же уткнувшись в экран. — Это моя девушка, — шёпотом озвучил очевидную вещь коллега, когда Ли подошёл к нему. — Не говори ничего Мёнсу, ладно? А то опять бухтеть начнёт! — Да мне вообще всё равно, забей! — отмахнувшись, успокоил его блондин. — Слушай, а ты бы не мог заступить на смену чуть раньше? Мне просто нужно в библиотеку успеть, я там забыл кое-что, а они закрываются ровно в семь часов. — Да иди, конечно, не вопрос, — на ходу стягивая куртку, кивнул Сонхо. — Я переоденусь только! Пока напарник шуршал за дверью верхней одеждой, Ли поставил подписи на беспомощно протянутых Кимом накладных и выкинул в мусорное ведро давно опустевший стакан из-под кофе. Недолго подумав, аккуратно выровнял клавиатуру, поправил разноцветные ручки в стакане и благодарно улыбнулся коллеге, прошедшему за кассу. — Спасибо, ты меня очень выручил! — прежде чем метнуться за курткой, поблагодарил его Ли. Он провёл в раздевалке меньше минуты, но когда вышел, Сынмина уже не было видно. Сонхо же, перестав перемигиваться с хохочущей девушкой, тут же оживился и подозвал его к себе. — Слушай, а чего это Мёнсу выкатил в чате напоминание о штрафах? — понизил голос коллега, словно кто-то мог их подслушивать. — Ой, да ну его! — блондин отмахнулся, не желая вспоминать недавнюю истерику босса, но всё же не стал уходить от ответа. — Я закрыл магазин буквально на пять минут, а у покупателей уже случился припадок и они начали названивать ему. Ну, Мёнсу и взбесился. Позвонил мне, пообещал выписать штраф, а заодно кинул напоминание в общем чате. — Вот козёл! — заняв сторону коллеги, цокнул языком Сонхо. — А ты чего магазин-то закрыл? — Да живот что-то прихватило, — жалостливо произнёс парень, в ответ на что напарник ободряюще хлопнул его по плечу. — Собачья у нас работа, даже в туалет спокойно не сходишь! — И то верно, — поддержал его Сонхо. — Правильно делаешь, что сваливаешь отсюда. Я тоже слиняю при первой же возможности! Едва оказавшись на улице, Феликс вдохнул полной грудью морозный воздух и ненадолго прикрыл веки. Спешить ему было незачем — библиотека являлась обычным предлогом, чтобы пораньше уйти с опостылевшей работы. Вместо того, чтобы тащиться за шарфом, парень планировал заглянуть в супермаркет неподалёку и накупить себе какой-нибудь вредной, но вкусной дряни, а по приходу домой устроить ночной киномарафон, смотря фильмы до тех пор, пока не провалится в сон. Вот только не успел он оставить и десятка следов на свежевыпавшем снегу, как проезжающая мимо машина затормозила и посигналила ему. Порывисто повернув голову, Феликс тут же узнал автомобиль и тоскливо поджал губы. Стекло с пассажирской стороны, тем временем, плавно опустилось, и в нём промелькнуло взволнованное лицо Сынмина. — Садись, я подброшу тебя до библиотеки! — перекрикивая шум мотора, предложил он. — Мне всё равно ехать в ту же сторону! — Спасибо, но не надо, — продолжил идти Ли. Он был уверен в том, что Ким, не отличающийся особо решительным характером, не станет дважды его приглашать, но тот, вопреки ожиданиям, медленно поехал на одной с ним скорости. — Если пойдёшь пешком, то не успеешь до закрытия. Я же помочь хочу, — беспомощно, даже как-то печально произнёс коллега. И то ли тихий просительный голос подкупил Феликса, то ли победило нежелание портить Сынмину настроение, но он остановился и со вздохом кивнул. В конце концов, для брюнета это стало большим шагом — не просто проявить инициативу, но даже лёгкую настойчивость. Откажи он ему сейчас, и Ким бы надолго растерял чудом приобретённую решимость. Опустившись на пассажирское сиденье, парень первым делом поднял стекло, а затем, нахохлившись, отвернулся к окну. Ким, без труда уловив его настрой, проявил тактичность и не стал лезть с разговорами, вместо этого сосредоточив внимание на дороге. Заработали дворники, стирая мокрые снежные подтёки на лобовом стекле. Машина проехала пару сотен метров по прямой и свернула в малозаметный переулок, уверенно покатилась вдоль гаражей. Феликсу было плевать, куда они ехали и сколько времени оставалось до закрытия библиотеки. Всё, что его волновало, так это возможность поскорее оказаться дома и дать волю чувствам. Принюхавшись, блондин ощутил в салоне слабый, почти выветрившийся запах псины. Он показался ему резким и неприятным, но парень всё равно стал дышать глубже, стараясь вытравить и снаружи, и внутри ненавистный лесной аромат. Пора было с ним распрощаться, смыть вместе с верхним слоем кожи, выплюнуть из себя. Не вспоминать больше, не грезить о прекрасном, но несбыточном. Отпустить ко всем чертям и начать уже жить дальше. Колёса подпрыгнули на незаметном в темноте ухабе и машину ощутимо тряхнуло. Ли, стукнувшись виском о стекло, ойкнул от неожиданности и заметил, что Сынмин тут же сбросил скорость, явно не желая приносить ему дискомфорт. Даже покосился украдкой в его сторону, но, захваченный врасплох, тут же отвернулся. Они ещё недолго попетляли по запутанному лабиринту из узких проулков, о существовании которых парень прежде и не подозревал, и вынырнули прямиком на охваченную огнями улицу, на противоположной стороне которой возвышалась библиотека. — Без трёх минут семь, нормально? — паркуя машину возле крыльца, сердобольно уточнил Ким. — Да, спасибо, хорошего вечера! — на одном дыхании выпалил Ли, прежде чем выбрался из салона. Натянув на пальцы рукава куртки, он стремительно поднялся по скользким ступеням и толкнул тяжёлую дверь. Окинул взглядом уже знакомый светлый холл, в котором, в отличие от прошлого вечера, было на удивление немноголюдно, и зашагал в сторону гардероба. Всё же не удержался и бросил короткий взгляд на то место, где ещё недавно стояли кругом стулья, и в красках вспомнил свою пылкую речь — такую смелую и откровенную, что захватывало дух. В голове не укладывалось, что ещё сутки назад Феликс был уверенным в себе и чертовски счастливым, а что теперь осталось от него? Запоздало повернув голову, Ли не успел вовремя затормозить и на полной скорости налетел на выскочившего из раздевалки парня. Они ощутимо ударились лбами, тут же отскочили друг от друга, и тип, потерявший равновесие, с грохотом уронил на пол кожаный портфель, в котором ещё секунду назад что-то сосредоточенно искал. Из раскрытого отделения выпало красное яблоко, торопливо покатилось по гладкому мрамору, а следом выскользнула увесистая книга — Феликс инстинктивно повернул голову, чтобы получше рассмотреть матовую чёрно-красную обложку с оскалившимся волком и прочитать лаконичное название «По имени Зверь». — Извините, пожалуйста! — записав парня в любители детективов, виновато выпалил Ли. Он уже хотел было наклониться за откатившимся к его ногам яблоком, как тип, странно зашипев, сел на корточки и принялся самостоятельно запихивать вещи обратно в сумку. И лишь в тот момент, когда он бросил на него испепеляющий взгляд снизу вверх, Феликс признал в нём того, кого меньше всего ожидал увидеть в подобном месте — злосчастного Ян Чонина, мудака и отравителя кошек. Человека, ненавистного ему до зубовного скрежета. — Чего уставился, придурок? — поправил он сползшие на кончик носа очки. — Надо смотреть, куда прёшь, кретин ты конченый! — Вот ты бы и смотрел, у тебя же целых четыре глаза! — мгновенно нашёлся с ответом Ли. Чонин ощетинился, грозно ткнул пальцем в его сторону, явно подбирая выражения, но так и не произнёс больше ни слова. Грубо оттолкнув Феликса со своего пути, он со всех ног кинулся к выходу, не обращая внимания на то, как пояс его светло-серого пальто волочился за ним по полу. Блондин же, с трудом переборов искушение и не бросившись за ним вдогонку, чтобы этим самым поясом придушить, вновь повернулся к гардеробу и наткнулся на пожилую женщину, надёжно перегородившую ему вход. — Библиотека закрывается, — сложив руки на груди, ворчливо ткнула она подбородком в сторону настенных часов. — Приходите завтра! — А я не за книгами, а за шарфом пришёл! Вы же Шиён, верно? — с трудом вспомнив имя, произнесённое Сон этим утром, вежливо улыбнулся Феликс. Нахмурившись, женщина окинула его с головы до ног изучающим взглядом, а затем, слегка оттаяв, согласно кивнула. — Ты ведь от Джерим? Сейчас принесу! Шиён ненадолго скрылась из виду, но вскоре Ли вновь услышал её шаркающие шаги. Она протянула блондину аккуратно сложенный красный шарф, ответила сухой улыбкой на его искреннюю благодарность, и уже хотела уйти, как тот вновь обратился к ней. — Простите за любопытство, а Чонин, он?.. — Он работает здесь, — глянув на него через плечо, ответила женщина. — Ян порядочный молодой человек, просто немного странный. Шиён развела руками, будто извиняясь за выходку коллеги, и скрылась за дверью гардероба. Феликс же, кое-как замотав вокруг шеи шарф, побрёл к выходу, искренне надеясь, что Ян давно ушёл, а не мстительно поджидал его за углом. Казалось, что снегопад за время его отсутствия пошёл ещё сильнее, щедро закрасив мазками белого прежде нетронутые чёрные пятна асфальта. Сразу же расхотелось идти в магазин, да и вообще куда-либо. Парень медленно спустился вниз по ступеням, обернулся к зданию библиотеки, и именно в этот момент свет в фойе потух, и весь первый этаж погрузился в темноту. Вновь распахнулась дверь, из которой вышла Шиён в компании ещё одной немолодой женщины. Оставшийся внутри охранник громко попрощался с ними и заперся изнутри на замок. Феликс понимал, что ему тоже нужно было идти — хоть куда-нибудь, но вместо этого он дождался, когда женщины пройдут мимо, и устало опустился на каменную заснеженную ступень. Сгорбился, спрятал лицо в коленях, и тихо завыл в такт ветру, свистевшему под мрачными сводами крыльца. Под веками его ждал Хёнджин, едкий запах дыма и кислый — от леденцов. Там, внутри его звенящей черепной коробки, они продолжали ругаться и разбрасываться спичками, поджигая всё подряд, не щадя ничего. Они яростно крушили и ломали друг друга, соревнуясь в язвительности сорвавшихся с языков фраз. Рубили резко, с плеча — по нервам, связям, по красным нитям, что протянулись между ними, словно кровеносные сосуды, и теперь висели безжизненно, лишившись всяких сил. Ничего не осталось, лишь выжженная мёртвая земля, на которой ещё долгие годы не выросло бы ничего хорошего. На зубах хрустел пепел, ветер завывал в сквозной дыре в груди. Как Феликсу жить с любовью, до которой никому не было дела? Как не сойти с ума без Хёнджина? Парень самому себе был противен. Хван ведь прямо ему сказал, что бежал от драм, а Ли был ходячей театральной трагедией в трёх актах. Они не подходили друг другу изначально, и сколько бы блондин не опиливал себя, срезая лишнее и ненужное, его бы края никогда не совпали с краями Хвана, так и оставшись израненными и чужеродными. — Замёрзнешь же. Феликс моментально узнал раздавшийся над ним голос и лишь сильнее съёжился. Он не боялся застыть от холода. Может, он даже жаждал этого. А чего он точно не хотел, так это вести душеспасительные беседы с Сынмином, ещё недавно делавшим всё, чтобы держаться от него подальше. Впрочем, коллега, вместо того, чтобы сдаться и уйти, опустился рядом и шумно шмыгнул носом. Какое-то время сидел молча, почти невесомо касаясь блондина своим локтем, а затем, тихо откашлявшись, заговорил — Феликсу пришлось напрячь слух, чтобы разобрать тающие в свисте ветра слова. — Ничто в этом мире не длится вечно — ни хорошее, ни плохое. И если ты чувствуешь, что остался совсем один и тебя некому обнять, то обними себя сам — порой и это утешает. А ещё, я лишь недавно это понял, лишь в полном одиночестве мы можем отчётливо услышать самих себя. Феликс потёрся щеками о джинсы, стирая с них неуместную влагу, и с обречённым видом повернулся к Киму. Тот, на удивление, совсем не казался грустным, и смотрел на звёздное полотно неба с задумчивой, столь несвойственной ему улыбкой. Удивительный ведь человек — мог давно уехать домой к псу и заниматься своими делами, а вместо этого морозил задницу на каменной ступени и утешал парня, с которым недавно даже разговаривать не хотел. И было в этом что-то щемящее, царапающее и без того ноющее сердце, что Феликс не удержался и уложил голову на дрогнувшее плечо Сынмина. Нахмурился, проехался лбом по мокрой от снега куртке и зажмурился до цветных пятен перед глазами. Он всё ещё не мог этого принять и осознать — снег шёл, а Хёнджина больше не было рядом.