В чёрном-чёрном городе

Высунув от усердия кончик языка, Феликс записал итоговый ответ и ещё раз пробежался глазами по решению задачи, занявшему едва ли не треть тетрадного листа. На всякий случай скрестив пальцы, он сверился с ответом в конце учебника и тут же радостно взвизгнул — формула была посчитана правильно. — Чёрт, я такой умный! — хвастливо заявил он Джинни, сонно наблюдающему за ним с подоконника. — Тебе повезло со мной, понял? Пребывая в блаженной эйфории, блондин небрежно откинул задачник, над которым корпел с самого обеда, готовясь к скорым экзаменам, от души потянулся и вразвалку направился на кухню. Бегло почесал между рыжих ушек хрустящего кормом Луло, вытащил из холодильника полупустую упаковку апельсинового сока и сделал пару глотков прямо из пачки. Поморщился от резкой, ударившей в нос кислинки и со вздохом проверил время на часах — до выхода из дома оставалось чуть меньше сорока минут. Собирать вещи смысла не было — спортивная сумка, набитая всем необходимым, стояла у порога уже с раннего утра. На этот раз он даже полотенце не забыл, аккуратно положив его поверх сменной одежды и кроссовок. По итогу вес сумки вышел довольно большим, но у Ли не нашлось сил, чтобы вновь открывать молнию и рыться в содержимом в поисках чего-нибудь лишнего и не такого уж нужного. Поскольку в планы парня не входило возвращаться домой после тренировки, он дотошно проверил содержимое новеньких автоматических кормушек и питьевого фонтана — коты, за время его отсутствия, не должны были страдать ни от голода, ни от жажды. Заодно, не зная чем ещё себя занять, Феликс заглянул в заведомо пустое мусорное ведро; начисто протёр и без того сверкающий стол; поправил уже идеально взбитые подушки на диване; и обессиленно рухнул на пол перед низким журнальным столиком. Это было горько признавать, но ему оказалось решительно нечему посвятить своё время. Он уже всё сделал утром, сразу же после пробуждения с головой бросившись в рутину бытовых обязанностей. Парень с нелепым энтузиазмом набивал стиральную машину собранной по всей квартире грязной одеждой; сосредоточенно готовил по случайным рецептам из интернета, неумело соблюдая пропорции и порядок действий; лениво возил шваброй по полу и тряпкой по пыльным поверхностям; разбирал прежде наваленные неопрятным комом вещи в шкафу. Он порхал, как Золушка, по всей квартире, убегая от мыслей, от самого себя. Чтобы теперь, когда студия засверкала чистотой, а тетрадь оказалась исписана формулами, свалиться без сил и остаться один на один со всем тем, что неотступно дышало ему в затылок. Прошлым вечером Сынмин обмолвился, что лишь в полном одиночестве можно было отчётливо услышать себя. Вот только Феликс не хотел вести разговоров с собой, как и разбираться во всём том дерьме, что кипело внутри. Он эгоистично желал тишины и покоя, а не продолжения плаксивой драмы, в которую его загнали обстоятельства и, по дурости, он сам. Тем более что любые мысли о Хёнджине неизбежно приводили к тому, что Ли начинал сомневаться во всём, и в своей вменяемости в первую очередь. Сегодня, на относительно ясную голову, парень даже думать не хотел о том, как маньячно выглядели со стороны его поступки. Чёрт, он рылся в вещах Хвана, обнюхивал их, серьёзно? Да, без злого умысла, наивно поддавшись искушению и жгучему любопытству, но всё же. И что подумал о нём Хёнджин? Посчитал больным отморозком, не оправдавшим его ожиданий? Психом, помешанным на нём? А как смотреть ему в глаза теперь, когда он обо всём узнал? Как же стыдно было за произошедшее. Как неудобно. Настолько, что кончики ушей горели, а сердце встревоженно ныло. Но являлся ли он на самом деле сумасшедшим сталкером, или эту идею внушил ему Хван? С того станется переложить вину в единоличном порядке на плечи блондина, а затем наблюдать со стороны, как тот мучается и страдает. Но даже если всё было так, и именно из-за действий и слов Феликса всё оказалось безвозвратно разрушено, то какой смысл был в новых разговорах с Хёнджином и попытках с ним примириться? Дружбы им так и не удалось построить, а уж любви — тем более. Лишь ростки надежды упрямо пробивались через песок и камни — наверх, к солнцу и ясному небу, но проще было вырвать их с корнем, чем позволить набрать силу и расцвести. — Хватит. Заткнись уже! — обхватив руками прижатые к груди колени, приказал самому себе Феликс. — Всё кончено, просто забудь о нём! Но забывать было сложно. Забывать — это как отрывать по кусочку от плоти, живой и кровоточащей. Но Ли правда старался. Он изо всех сил прятался в бесконечных заботах по дому и в лабиринтах запутанных формул. Томился в мыслях об опостылевшей работе и грядущих экзаменах. Растворялся в мечтах о том, что однажды всё непременно наладится, и рядом окажется тот, кто вызовет у него сильные и нежные чувства, совсем не похожие на его больную привязанность к Хёнджину. Но размышлять о том, что и в жизни Хвана мог появиться человек, способный растопить его ледяное сердце, было физически больно. Феликс чувствовал себя мерзким эгоистом, но любви хотел только для себя. Он очнулся в тот момент, когда на экране телефона высветился список из добавленных когда-то в чёрный список контактов. Вздрогнув, блондин мгновенно отшвырнул мобильник на диван и для верности отвесил себе звонкую оплеуху. Нельзя было расслабляться, нельзя думать о Хёнджине. Тот обидел его. Вновь накричал, хотя обещал этого больше не делать. Наделил виной, в единоличном порядке сделав крайним в их ссоре. Сравнил — и это оказалось самым унизительным — с Джисоном. Нельзя было такое прощать, даже если сердце, тоскуя и стеная, малодушно молило об обратном. И раз уж Ли единожды выбрал себя, то стоило и дальше придерживаться такого решения, иначе какая его словам была цена? Феликс отчётливо понимал, что ему нужно было на что-нибудь переключиться. Подумать о чём-то ином, подставив, тем самым, подножку чувствам, медленно одерживающим верх над разумом. Вытравить Хёнджина из памяти любым, даже самым негуманным способом. Замазать сверху краской, наглухо заколотить досками, для верности обмотать колючей проволокой и повесить табличку «Не подходи, убьёт!». А ведь он хотел жить. Стряхнуть с себя однажды груз невзаимной любви и пепел несбывшихся надежд и вновь начать дышать полной грудью. Блондин порывисто подвинул к себе ноутбук и открыл браузер. Занёс пальцы над клавиатурой, но в голове звенела тишина. Вот что ему было делать? Найти и кое-как воплотить в жизнь очередной рецепт, потратив на него остатки продуктов? Заказать ещё одну гору ненужного хлама в первом попавшемся интернет-магазине? А может, приобрести пару книг, чтобы растворить в чужих головокружительных приключениях собственную тоску? Феликс вдруг задержал дыхание и задумчиво прищурился, вспомнив вчерашнее столкновение с Яном в библиотеке. Под гнётом тягостных мыслей о Хёнджине эта встреча толком не отложилась в памяти, но сейчас Ли постарался вспомнить название выпавшей из чужого портфеля книги — просто так, из природного любопытства, чтобы узнать о чём именно читал этот больной ублюдок в перерывах от работы. Парень отчётливо помнил обложку — чёрно-красную, матовую, с оскаленной мордой волка на ней. А вот название вертелось в мыслях, но блондин никак не мог за него ухватиться. — Что-то связанное со зверем, — жмурясь, растирал он лоб. — «Его зовут Зверь»? «Звериное имя»? Нет, не то. Да как же оно было… Феликс перевёл взгляд к окну, за которым вновь крупными хлопьями валил снег, свёл на переносице брови, переносясь мыслями в минувший вечер, и радостно цокнул языком — вспомнил. — «По и-ме-ни Зверь», — стуча по клавишам, произнёс по слогам Ли. Браузер тут же загрузил знакомую обложку, и блондин, довольно ухмыльнувшись, щёлкнул по верхней ссылке, перенаправившей его на сайт книжного магазина. Имя автора ни о чём ему не сказало, поэтому парень перешёл к самому интересному — аннотации. Пробежался по ней взглядом быстро, наискосок, но тут же, озадаченно хмыкнув, вернулся к началу и перечитал ещё раз, на этот раз куда более обстоятельно, внутренне холодея от ужаса и дурного предчувствия. — И как это понимать? Зачем ему вообще читать что-то такое? — Феликс беспомощно взъерошил волосы на затылке и тут же, не оставляя себе шанса передумать, положил книгу себе в корзину.

***

Несмотря на то, что от дома до фитнес-клуба можно было добраться за считанные минуты, Феликс всё равно успел изрядно продрогнуть. Прежде чем подняться на крыльцо, он отряхнулся от налипшего на куртку снега, тщательно постучал ботинками о край ступеней и стремительно, сбегая от пронизывающего ледяного ветра, вбежал в приятно-тёплый холл. Уже знакомая девушка-администратор, выглянув из-за стойки, тут же радостно ему улыбнулась и встала в полный рост. Вежливо поприветствовала, посетовала на дурную погоду и предложила выпить кофе, указав на мигающий индикаторами аппарат в углу зала. — Нет, спасибо, — с трудом поборол искушение Ли, переведя взгляд на бейджик, на котором значилось «Хо Юнджин». — Наша договорённость остаётся в силе? Я могу заниматься без тренера? — Да, конечно, как вам будет угодно! — взмахнув по-кукольному густыми ресницами, невозмутимо кивнула девушка. — И если вдруг вам что-то понадобится, то я всегда к вашим услугам. К счастью, мужская раздевалка, в которой резко пахло дезодорантами и въевшимся в стены ядрёным потом, оказалась совершенно пустой. Феликс быстро стянул с себя влажный пуховик, переобулся и нацепил бейсболку козырьком назад, всё ещё опасаясь открыто демонстрировать свою короткую стрижку миру. Впрочем, сегодня утром, взглянув на своё отражение, он с радостью отметил, что волосы успели отрасти пусть и на ничтожные, но всё же пять миллиметров. И если подумать, то Ли ещё никогда так не радовался отросшим чёрным корням, и даже подкрашивать их не стал, чтобы наглядно видеть, как каждый его день становился новым шагом к прежней долгожданной длине. Прихватив с собой наушники и бутылку с водой, парень не стал откладывать неизбежное и направился прямиком в зал. Остановившись на пороге, он осмотрел заполненное людьми помещение в поисках свободных тренажёров, но вместо этого заметил Чанбина, стоящего к нему спиной и уверенно поправляющего стойку какой-то девушки. Та, удерживающая по гантели в каждой руке, повиновалась чужой ладони, что легла между её лопаток, и послушно распрямила позвоночник. Со удовлетворённо кивнул, обошёл её по кругу и вдруг вскинул взгляд на Ли, тут же изменившись в лице. Их зрительный контакт продлился не дольше секунды, после чего блондин, сорвавшись с места, зашагал в сторону дальней беговой дорожки. Прибавив громкость в наушниках, Феликс встал на полотно и выставил нужную скорость. Уверенно побежал, не оглядываясь по сторонам, вместо этого сосредоточив всё внимание на панорамном окне, что находилось прямо перед ним и открывало отличный обзор на дорогу. Ли наматывал сотни метров, неотрывно любуясь непрекращающимся снегопадом и ползущими от светофора к светофору машинами. В это время года темнело рано, поэтому вскоре зажглись фонари и вспыхнули неоновые вывески, а в голову неожиданно пришла мысль о том, что до Рождества оставалось не больше месяца. Неужели и в этом году Феликс должен был встретить его в одиночестве? Так по-глупому хотелось уюта. Ходить по магазинам в поисках милых подарков и с любовью упаковывать их в шуршащую фольгу; украшать квартиру сияющими гирляндами и фигурами снеговиков; варить ароматный глинтвейн с мёдом, корицей и апельсинами и разливать его в красивые пузатые кружки — одну ему, а вторую себе. Укутаться на пару пледом и включить фильм из детства — добрый, светлый, пропитанный щемящей ностальгией, где каждая реплика давно была выучена наизусть. Положить свою голову ему на плечо, закрыть глаза и раствориться в моменте. Принять свою любовь — невзаимную, искалеченную, больную, и позволить ей не поранить себя, а исцелить. Заметив движение справа от себя, блондин, всё ещё пребывающий во власти фантазий, рассеянно повернул голову и тут же потерял равновесие, едва не пропахав носом дорожку — в метре от него возвышался Чанбин и явно хотел поговорить. Интересно, сколько времени он вот так исподтишка наблюдал за ним, дожидаясь подходящего момента? Невыносимо сильно захотелось поддаться эмоциям и упрямо отвернуться от Со. Открыто дать ему понять, что не желал вести с ним никаких душеспасительных бесед. Вот только жестокие уроки Хёнджина, упрямо твердившего о важности разговоров, не прошли даром. Так не стоило ли к ним прислушаться хотя бы раз, в качестве эксперимента? Выключив дорожку и спрыгнув на пол, Ли выдернул наушники и мотнул подбородком, не став размениваться на приветствия с неприятным для него типом. Со, в свою очередь, недовольно вздёрнул бровь, но акцентировать внимание на показной грубости не стал. — Рад видеть, что ты вернулся к спорту, — сложив руки за спиной, с важным видом обратился к нему мужчина. — Почему занимаешься без тренера? — Одному проще, никакого давления, — протерев вспотевшее лицо перекинутым через плечо полотенцем, неохотно отозвался блондин. — М-м-м, — плавно перекатившись с пятки на носок, многозначительно протянул Чанбин. — Я всё никак не возьму в толк, я тебя чем-то обидел? Ли едва не расхохотался от чужой толстокожести, граничащей с глупостью. Неужели Со действительно не понимал, почему Феликс не горел желанием с ним общаться? Или, может, он позабыл о том, как по-скотски вёл себя в тот вечер, когда Ли по глупости помог Харин донести пакеты с продуктами? И даже плевать на то, что он хамил и угрожал ему на пустом месте. Куда сильнее блондина возмутило отношение Чанбина к своей девушке — такой юной, влюблённой и слабой по сравнению с ним. Всё это больно отозвалось внутри и царапалось до сих пор — то ли из-за сочувствия к Харин, то ли из-за понимания того, что Феликс и сам проходил через нечто похожее в отношениях с Ханом. — Слушай, — пожевал губы парень, — твоё поведение в тот раз… Это было неприятно. — Ты о чём? — словно издеваясь над ним, воскликнул Со. — Я не понимаю тебя! — Тогда забей! — не видя смысла объяснять что-то настолько очевидное, попытался обойти его Ли. Реакция мужчины оказалась молниеносной. Он шагнул наперерез блондину столь стремительно, что тот не успел затормозить и врезался в него грудью, тут же с криком отлетев на шаг назад — не столько от удара, сколько от неожиданности. Чанбин же, не собираясь отступать, продолжил надвигаться на него решительно и неотвратимо, ни на мгновение не стирая с лица тёплой, пробирающей до мурашек улыбки. — Если ты про тот случай с Харин, то просто забей. Она любит меня провоцировать и выводить на эмоции. Каюсь, в тот раз я повёлся на её неумелую игру и сорвался в твой адрес, но больше это не повторится, — увещевал он парня, словно дрессировщик загнанного на арену цирка тигра. Запнувшись об один из тренажёров и лишь чудом удержавшись на ногах, Феликс не перестал пятиться и настороженно таращиться на Со. Тот же, вместо того чтобы отступить и не пугать парня и дальше, по-прежнему его преследовал. Вот-вот, и выхватил бы из-за резинки штанов плеть, чтобы каждое слово начало восприниматься Ли острее, расцветая на коже вспухшими багровыми шрамами. И ведь зал был ярко освещён лампами и полон людьми, но на них никто не обращал внимания. И сам Феликс тоже мог в любой момент остановиться, закричать, просто развернуться и уйти, но, застигнутый в плен недобро прищуренных глаз, продолжал трусливо сжиматься и семенить спиной вперёд до тех пор, пока лопатки с грохотом не врезались в стену. Чанбин, застыв в шаге от Ли, хищно оскалился и оперся рукой о стену, отрезав, тем самым, последние пути к побегу. Донельзя довольный собой, Со окинул издевательским взглядом загнанного в ловушку парня и насмешливо хлопнул его по плечу. — Спасибо, что спросил, у меня всё нормально! — прошипел он в веснушчатое лицо. — Та история начала забываться. Ко мне возвращаются постоянные клиенты, новые регулярно записываются на тренировки. Босс понял, что я хороший сотрудник, и передумал меня увольнять. В отношениях с Харин воцарилась идиллия. Всё вернулось в норму, жизнь прекрасна! — Рад за тебя, — с трудом шевеля судорожно сжатой челюстью, прохрипел Феликс. Чанбин улыбнулся ещё шире, подмигнул ему и выглядел при этом столь расслабленно, что никто из присутствующих не заподозрил бы ничего ужасного, даже если смотрел на них в упор. Тогда почему Ли было страшно до икоты? До зуда в крепко стиснутых кулаках? Со не нападал на него, не разбрасывался угрозами, даже не повышал голос, но колени Феликса подгибались от волнения, а голова лишь невероятным усилием воли не была ещё вжата в плечи. — Эй, ты выглядишь таким напряжённым! — подошёл к нему вплотную мужчина. — С тобой точно всё хорошо? Может, мышцы судорогой свело? Вжавшись затылком в стену, Ли со свистом втянул ноздрями воздух и едва не задохнулся от острой смеси свежего пота и почти выветрившегося геля для душа. Желудок болезненно скрутило, тошнота подступила к горлу, в висках бешено запульсировала кровь, и в тот момент, когда блондину показалось, что его вырвет прямо на чёрную футболку Со, случилось чудо. — Чанбин! — звонко, на весь зал, позвала его застывшая в дверях Юнджин. — Тебя там спрашивают. Подойди, пожалуйста! Окатив девушку неприязненным взглядом, мужчина вновь повернулся к задержавшему дыхание Феликсу, сухо кивнул ему и наконец отступил. И когда он, вслед за Хо, скрылся в коридоре, Ли покачнулся от накрывшей его слабости и крепко зажмурился. И зачем он только сюда пришёл? Что и кому пытался доказать? Нет, от такого психа, как Чанбин, стоило держаться подальше. Бежать от него, как от огня, а не доверчиво впускать в свою жизнь подобно глупой Харин. Чтобы не выглядеть совсем уж жалко в чужих глазах, блондин ещё минут пятнадцать слонялся по залу, ни у одного из тренажёров не задерживаясь подолгу. К счастью, Со больше к нему не подходил, сосредоточив всё внимание на группе из троих новичков, которым устроил экскурсию по залу, сопровождаемую нудной лекцией по технике безопасности. На этот раз в раздевалке оказались сразу несколько парней, поэтому Феликс не решился идти в душ. Пока те громко гоготали на заднем фоне, без стеснения переодеваясь в обществе друг друга, Ли нырнул за распахнутую дверцу шкафчика и быстро сменил пропитанную потом футболку на чистую майку. В конце концов, он всё ещё мог сполоснуть грудь и подмышки в рабочем туалете и не терять зря время в окружении хоть и накачанных, но абсолютно непривлекательных для него молодых мужчин. — Феликс? — тихо позвала его Юнджин, когда парень, погружённый в свои мысли, прошёл мимо стойки. — Можно вас на минуту? Чуть подумав, Ли развернулся и медленно подошёл к девушке. Он был уверен, что та желала обсудить странную сцену в зале, и лихорадочно искал оправдание своему поведению, но стоило той вновь заговорить, как печать недоумения легла на его лицо. — Я подписана на вашу страницу и смотрю все видео, что вы публикуете, — наматывая на палец длинную прядь тёмно-каштановых волос, смущённо призналась Хо. — Я уже скидывала ранее донат, но хотела уточнить, не принимает ли приют иную помощь? — Какую? — выдохнул опешивший от подобного признания Феликс. — Ну, скажем так, материальную? — попыталась подобрать подходящее слово девушка. — Просто моей кошки недавно не стало. Она была совсем старенькой, родители подарили её мне, когда я ещё ходила в начальную школу. И от неё осталось так много разных игрушек, кормов и витаминов, что я не знаю, куда их девать, а выкидывать жалко. Вы не подумайте, там всё новое, ещё запечатанное. Поэтому если можно, то я хотела бы отдать это в приют! Блондин вскинул голову и впервые за всё время знакомства осмысленно взглянул на девушку. Она показалась ему совсем молодой, едва ли старше его самого. Каштановые волосы свободно рассыпались по плечам, лёгкий макияж придавал коже ухоженный и здоровый вид. Форменная футболка с символикой клуба выглядела чистой, без единой складки. Длинные ногти в этот раз оказались не лиловыми, а ярко-жёлтыми, украшенными стразами и фигурками. И пахло от Юнджин тоже приятно — чем-то сладким и фруктовым, словно жвачкой, купленной в магазине у школы на карманные деньги, полученные от бабушки. В каждой пачке находилась маленькая яркая наклейка — Феликс вклеивал их в специальную тетрадь, под каждую коллекцию выделив несколько отдельных страниц. Больше всего ему нравились те, что были с героями мультфильмов, но чаще остальных попадались скучные, не вызывающие интереса автомобили. Как-то раз, обнаружив в пачке наклейку с Пороро — персонажем, любимым всеми детьми без исключения — он не удержался и приклеил её прямо на стол, надёжно прикрыв сверху клавиатурой. И всякий раз, когда ему надоедало корпеть над домашним заданием и печатать скучные доклады, Феликс отодвигал её в сторону и улыбался смешному пингвину в круглых очках. Тот подмигивал ему в ответ — такой весёлый и милый — и подбадривал одним своим видом. Пороро продержался в его комнате ровно четыре дня. На пятый, придя домой после школы и привычным движением сдвинув клавиатуру в сторону, Ли увидел лишь пустоту. Тетради с наклейками, что обычно лежала в нижнем ящике стола, он тоже не нашёл. — Я всё выкинула, — строго, без тени жалости к внуку, отрезала бабушка, когда Феликс прибежал на кухню и принялся взволнованно перерывать содержимое мусорного ведра. — Тебе уже тринадцать лет. Довольно, пора взрослеть! — Но это же просто наклейки! — крикнул мальчишка, с ненавистью глядя на неё снизу вверх. — Это мусор! — ни на секунду не перестав стучать ножом по разделочной доске, рявкнула бабушка. — И вообще, вот купишь свою мебель и порти её, чем захочешь, а в моём доме — мои правила! Блондин вскинул потерянный взгляд на Юнджин, неотрывно наблюдающую за ним, и выдавил неловкую улыбку — он и сам не заметил, как провалился под хрупкий лёд воспоминаний. Возвращаться из прошлого всегда было больно, поэтому он медленно повёл плечами, разгоняя кровь, и напомнил себе о том, что давно уже стал взрослым и ни от кого не зависел. Что мог хоть всю квартиру плакатами с Пороро обклеить и никто бы ему и слова не сказал. — Сожалею по поводу вашей кошки. Терять питомцев всегда больно, — попытался поддержать он поникшую Хо. — И да, вы можете поделиться вещами с приютом! К слову, я собираюсь поехать туда с друзьями в ближайшие дни — они вызвались побыть волонтёрами. Не хотите составить нам компанию? Ли запоздало прикусил язык, но слова уже были произнесены. Ему так хотелось подбодрить лишившуюся питомца Юнджин, что он позволил себе лишнего и пошёл на ложь. Оставалось лишь надеяться на вежливый отказ со стороны собеседницы и впредь не обещать того, что заведомо являлось обманом. — А так можно? — не оправдав его робких надежд, восторженно прошептала девушка. — Да, я согласна! Я очень люблю животных! Феликс выдавил неуверенную улыбку и ограничился сухим кивком. Нет, он давно хотел, чтобы приют посетили волонтёры и отлично провели время за играми и уходом за животными. Но где было их взять? А ведь Хо, поверившая ему на слово, явно рассчитывала на большую компанию. — А вы будете снимать это на видео? Я что, появлюсь на вашей странице?! — Юнджин взвизгнула и тут же прикрыла ладонями рот, принявшись приглушённо извиняться. — Простите, я такая эмоциональная! — Да всё нормально, — решив, что лучшим выходом было немедленно убраться отсюда, успокоил её Феликс. — У меня есть ваш телефон, так что я напишу, когда решу все организационные вопросы! Как именно он собирался их решать, блондин не имел ни малейшего понятия. Быть может, перестань он попадаться Хо на глаза, и она бы позабыла о нелепом, спонтанно озвученном предложении? — Я свободна каждый день после семи вечера и по воскресеньям! — крикнула ему вдогонку девушка и радостно помахала на прощание рукой. — Супер! — оттопырив большой палец, выпалил напоследок Феликс, прежде чем толкнул дверь и кубарем, напуганный собственной смелостью, скатился по заснеженным ступенькам.

***

— Привет! — с улыбкой поздоровалась Юра, стоило накрутившему себя Ли переступить порог магазина. — Ну и погодка на улице, правда? Парень потёр замёрзший кончик носа и согласно кивнул, окидывая взглядом полупустой зал. Пользуясь тем, что никто из покупателей пока не спешил к кассе, он подошёл к прилавку и неуверенно замялся — коллега казалась ему лучшим вариантом из всех возможных. Право, если не Юра, то кто ещё? Другие бы и слушать его не стали, после первой же фразы послав, куда подальше. И хоть Феликс и чувствовал себя до ужасного неловко, но медлить всё равно не мог, ведь смена девушки уже подходила к концу. — Ох, Ликс, ты бы только знал, что тут творилось сегодня! — доверительно наклонившись к чужому уху, на долю секунды опередила его Юра. — Бомгю тут такое устроил, жесть просто! Не сразу вспомнив о том, что именно сегодня Мёнсу планировал сообщить подчинённому об увольнении, Феликс подозрительно прищурился и подался вперёд, одним своим нетерпеливым видом требуя подробностей. К счастью, коллега была не прочь посплетничать и, убедившись в том, что их никто не подслушивал, продолжила свой рассказ. — Короче, они провели в кабинете минуты три, а после Бомгю вылетел в коридор с матом и проклятиями, и Мёнсу побежал вслед за ним. Они продолжили ругаться в зале, прямо при покупателях. Бомгю вопил, что Мёнсу его предал, что он подаст на него в суд, а напоследок и вовсе перевернул полку с товарами и убежал, — Юра указала пальцем на ближайший стеллаж и раздражённо цокнула языком. — Вот мне делать нечего, да? Я целый час всё расставляла по местам! Тут же улыбнувшись подошедшей покупательнице, девушка принялась пробивать её товары, а блондин, нахмурившись, отошёл в сторону. Интересно, босс специально составил график таким образом, чтобы именно Ли выпала ночная смена после грандиозного увольнения Бомгю? А что, если бы тому приспичило продолжить конфликт, и он припёрся в магазин, когда тут никого, кроме них двоих, не осталось? Ну почему именно Феликс всегда оказывался крайним? — А ещё сегодня приходил один мальчик на собеседование, — когда место у стойки освободилось, вновь поманила его рукой Юра. — На год младше тебя, но вроде сообразительный. Если не передумает, то на днях выйдет на стажировку. — Круто, — растерявшись от количества свалившихся на него новостей, кивнул Феликс. — Надеюсь, Бомгю сюда больше не заявится, а новый парень окажется более адекватным. — Было бы здорово! — девушка сложила руки на груди и тяжело вздохнула. Несмотря на беспокойство, заворочавшееся в груди, Ли решил не откладывать разговор с коллегой на другой день. Делов-то было на минуту. И если ему было суждено получить отказ, то лучше, чтобы это случилось как можно раньше, и у него осталось время на поиск иного решения проблемы. — Слушай, Юра, — неуверенно почесал затылок Феликс, — а ты ведь в курсе истории с приютом? — Ну, конечно, — мгновенно расплывшись в улыбке, с теплотой произнесла девушка. — Мы с дочкой все твои видео смотрим. Ты бы слышал, как смешно она говорит «кисики» и «пёсики»! — Ого! — смущённо замялся блондин. — А ты, кхм, могла бы меня выручить и съездить туда один раз в качестве волонтёра? Юра выразительно округлила глаза, будто Ли предложил ей что-то возмутительно-неприличное, и неуверенно пожала плечами — так обычно делали вежливые люди, которым не хватало смелости ответить категоричным отказом. Феликс досадливо поморщился и отвернулся в сторону, мысленно ругая себя последними словами. Он же упорно перебирал в голове имена всех своих немногочисленных знакомых, пока добирался от фитнес-клуба до места работы. Право, ну кого ещё он мог позвать? Джерим? И как бы она себя чувствовала в шумной компании молодёжи? А, может, стоило поговорить с Сонхо и его «заей»? Подкинуть бы им эту идею под соусом необычного свидания, и вдруг они согласились куда охотнее несговорчивой напарницы? Других вариантов всё равно не оставалось. — Ликс, я не знаю, правда, — неуверенно произнесла девушка. — Я, конечно, люблю животных, но мне не особо хочется светиться в интернете… Сопоставив реакцию коллеги с недавними радостными воплями Юнджин, Феликс пришёл к выводу, что ему не дано было понять мир таких непохожих друг на друга и отличных в своих желаниях женщин. Радовало лишь то, что Юра сама продолжила развивать эту тему, а не свернула разговор в другое русло. — А ты можешь мне сказать, кто ещё поедет? –всматриваясь в нервно бегающие глаза Ли, задумчиво уточнила девушка. — Ну, одна моя знакомая, она примерно твоя сверстница, прикольная девчонка! — блондин, описав Хо столь незамысловатым образом, переступил с ноги на ногу и покосился на зашедшего в зал со стороны чёрного входа Кима. — И вот Сынмин ещё! — Сынмин?! — шокированно переспросила Юра. — Что? — услышав их, растерялся Ким. Понимая, что его ложь набирала совсем уж сумасшедшие обороты и отступать было просто некуда, Феликс подбежал к парню, закинул руку на его одеревеневшее плечо и силой подтащил к прилавку, поставив прямо перед носом зависшей Юры. — Сынмин любезно согласился отвезти нас всех в приют и побыть в роли волонтёра на один вечер. Правда же? — Ли посмотрел на него со смесью мольбы и тревоги, и едва ощутимо наступил на ботинок, когда молчание коллеги неприлично затянулось. — Ага, согласился, — опоздав примерно на вечность, послушно кивнул парень. — Да ладно? — девушка обмахнулась ладонями и бросила на них двоих нечитаемый взгляд. — В общем, это не займёт много вашего времени. Съездим туда, поиграем с животными, я сниму несколько видео для своего профиля. Если кто-то против мелькать в кадре, то я ограничусь съёмками лишь со спины! — прибегая ко всем возможным аргументам, нервно частил блондин. — А потом мы заедем в какую-нибудь классную кафешку, и я вас угощу пиццей и мороженым в качестве благодарности! Ну так что?! Феликс с облегчением ощутил, как плечо Кима неуловимо расслабилось, и тут же, в знак поддержки, вцепился в него пальцами и ободряюще потряс. Юра же, неотрывно наблюдающая за ними, вдруг хитро улыбнулась и, сдавшись, махнула рукой. — Ладно, давайте сделаем это! — Отлично! Спасибо! — парень радостно перегнулся через стойку, схватил её ладони и бережно сжал. — Обещаю, будет весело! И тут же, освободив место для очередного покупателя с корзинкой, полной товаров, оттащил в сторону хмурого Сынмина. — Ты извини, что я вот так, без предупреждения, — прошептал он, мысленно отметив, что Ким был на порядок выше его, и приходилось задирать подбородок, чтобы общаться не с его губами, а иметь возможность заглянуть в глаза. — Ты ведь подкинешь нас до приюта и обратно? Я понимаю, что ты можешь быть занят, но я могу оплатить тебе деньги за бензин! Он заметил, как тёмные брови коллеги неуловимо нахмурились, и невольно вспомнил прошлый вечер, когда брюнет, проявив чудеса настойчивости, не бросил его мёрзнуть в одиночестве у библиотеки, а довёз до самого дома. Если бы Феликсу не было настолько плохо, он обязательно его поблагодарил и, может, даже пригласил на чай, но сил хватило лишь на то, чтобы не разрыдаться в его присутствии и молча уйти. Сегодня же за своё вчерашнее поведение было мучительно стыдно. Как и неудобно за нелепую попытку втянуть Сынмина в те события, в которых он был совершенно не заинтересован. Это же смешно, парень просто проявил сочувствие и жалость по отношению к нему, а Ли уже нагло пользовался его добротой. — Если ты ещё хоть раз заикнёшься про деньги, я точно передумаю, — отведя от него помрачневший взгляд, оскорблённо протянул Ким. — Спасибо! — выпалил блондин за секунду до того, как коллега, поджав потрескавшиеся от холода губы, вернулся к своим рабочим обязанностям. Пользуясь оставшимися до начала смены минутами, Феликс заглянул в подсобку и повесил в шкафчик пуховик. А затем, запершись в туалете, разделся по пояс, намочил полотенце горячей водой и тщательно им протёрся, смывая осевший на коже после тренировки солёный пот. Чувствуя себя куда более посвежевшим, чем минуту назад, он натянул обратно майку и худи, накинул сверху форменную куртку и вышел в коридор, тут же столкнувшись нос к носу с Мёнсу. Судя по тому, что Пак был одет в пальто и зажимал подмышкой кожаный портфель, он уже собирался идти домой и ждал лишь Юру. Гематома на его брови выглядела всё так же хреново, но припухлость заметно спала, сделав взгляд более живым и открытым. — У тебя дома что, душ не работает? — неприязненно покосившись на полотенце в чужой руке, передёрнул плечами мужчина. — Я просто умылся, в глаз что-то попало, — не стал вдаваться в подробности Феликс. Он хотел было улизнуть, но босс схватил его за руку и оттащил вглубь заставленного коробками коридора. Покосился на Юру и Сынмина, занятых накладными, и наклонился чуть ниже, заговорив при этом столь тихо, что Ли с трудом разбирал его слова. — Бомгю уволен, он сюда больше не сунется. Но если что, звони, я буду на связи, — вкрадчиво предупредил Мёнсу подчинённого. Тут же вспомнив о головной боли в лице теперь уже бывшего коллеги, Феликс нахмурился и возмущённо сложил руки на груди. — Может, хотя бы сегодня я не буду работать один? Мы оба знаем, что Бомгю чокнутый и способен что-нибудь выкинуть. Я не хочу провести всю ночь в магазине в одиночестве! — Ой, да ничего он тебе не сделает! — не восприняв его переживания всерьёз, беспечно отмахнулся Пак. — Я ему прямым текстом сказал, что напишу заявление в полицию, если он не успокоится! — И всё равно, я не хочу оставаться тут один, — продолжил настаивать на своём Ли. — Мне хватило прошлого раза, когда он припёрся сюда бухим в компании того стрёмного типа со склада. И я… — Прекрати! — рассердившись, повысил голос Мёнсу, и Сынмин, привлечённый шумом, изумлённо на них обернулся. — Вот кого я должен поставить тебе в пару, а? Юра уже отработала свою смену, Сонхо как всегда не в городе, а больше никого и нет! Феликс возмущённо фыркнул и возвёл глаза к потолку. Безусловно, босс звучал логично, вот только все эти правила работали в отношении всех, кроме самого Ли. В тот день, когда Бомгю не вышел в ночь, Мёнсу ничто не помешало попросить блондина задержаться, хотя он, как и Юра, отработал законные двенадцать часов. Да и в прежние времена Пак не гнушался выдёргивать его с выходных, и плевать ему было, чем он был занят, где находился и как себя чувствовал. — Останься сам, это же тебе приспичило увольнять Бомгю прямо сейчас, — холодно, больше не церемонясь и не играя в вежливость, огрызнулся Ли. — А ты мне ещё подерзи! — махнув перед его носом оттопыренным указательным пальцем, не растерялся мужчина. — Ты уже оштрафован за несанкционированное закрытие магазина, но мы можем не ограничиваться только этим! И вообще, скажи мне спасибо, что я закрыл глаза на то, с кем именно ты вёл беседы на заднем дворе, хотя клялся его больше сюда не тащить! Парень раздражённо тряхнул зажатым в кулаке полотенцем и сделал шаг навстречу раскрасневшемуся боссу. Мрачно взглянул на него из-под нахмуренных бровей и с огромным трудом подавил желание его ударить — сильно, наотмашь, стирая брызнувшей кровью опостылевшую циничную ухмылку. Знал бы только Пак, как сильно его достал, и как невыносимо Ли хотелось покончить с этой бесконечной магазинной историей. Пусть бы он всю его зарплату себе забрал, только бы расторг уже договор и вернул документы. — Юра сказала, что ты стажёра наконец-то нашёл? Что ж, даю тебе три дня, чтобы его удержать, и сваливаю! — прохрипел Феликс, прежде чем скрылся в подсобке, от души хлопнув дверью.

***

Несмотря на скверную погоду, весь вечер в магазине было не протолкнуться. И всякий раз, когда дверь широко распахивалась, а в помещение, беспокоя колокольчики, влетал снежный ветер, Феликс искренне улыбался очередному позднему покупателю. Он ещё никогда прежде так не радовался набитому людьми залу и очереди у микроволновой печи. Пусть бы они тут слонялись до самого утра, снимали свои мукбанги, громко смеялись и толкались у кофемашины, лишь бы не оставляли его одного. И вселенная явно находилась на его стороне, потому что плотный человеческий поток стал иссякать лишь после десяти часов вечера. Но даже тогда, ведомые своими желаниями, в магазин продолжали заглядывать редкие покупатели и устало слоняться между стеллажей. Ли даже разговоры с ними пытался заводить, растягивая их пребывание в зале на максимально возможный срок. И пока одни отделывались общими фразами и спешили поскорее уйти, другие, напротив, охотно с ним болтали, воспринимая будто бармена в ночном клубе. — Я вот только с работы еду, — жаловался пожилой мужчина, купивший пару лотков яиц, кусок твёрдого сыра и бутылку молока. — Мой рабочий день до шести часов вечера, но кого это волнует? Домой приезжаю только поспать. Жена вечно пилит, дети растут без моего участия, и я для них не больше, чем кошелёк. Ну, что это за жизнь такая? — Мне девушка позвонила, попросила привезти ей шоколадную пасту и клубнику, — делился парнишка, удручённо поджавший губы. — Я ей говорю, что на улице холодрыга, и вообще мне рано утром на учёбу идти, а она психанула, мол, значит ты меня не любишь. Я и поехал! А что мне ещё оставалось? — Захотела на завтрак детям блинчики испечь, а мука закончилась, — сетовала уставшая женщина, натянувшая куртку поверх пижамы. — Вот ещё и джем вишнёвый купила, их любимый. Феликс внимательно выслушивал каждого. Каждому кивал, поддерживал по возможности. Это было странным — относиться к покупателям не как к тем, кто перманентно раздражал одним лишь своим существованием, а с душой. Пытаться их понять, вникнуть в чужие проблемы — всё это было для парня новым опытом. И конечно, он не собирался так поступать на постоянной основе, но в качестве исключения не был против попробовать. В половине двенадцатого магазин окончательно опустел. Отказываясь в это поверить, Феликс прошёлся мимо рядов, заглянул в каждый угол, но так никого и не обнаружил. Чтобы не слоняться без дела, он прибрал обеденную зону, заменил пакеты в урнах, а набитые мусором мешки вынес на задний двор. Снаружи бушевала метель, поэтому парень не решился относить их к контейнерам, и вернулся внутрь. Повоевал со сломанной дверью, которую на этот раз некому было пнуть с обратной стороны, и чуть ли не бегом помчался отогреваться обратно в зал. За время его отсутствия в магазин так никто и не заглянул. Стараясь не забивать голову дурными мыслями о жаждущем мести Бомгю, Феликс решил перекусить. Он взял себе сэндвич с ветчиной и стакан капучино и честно оплатил их своей картой. Удобно устроился за стойкой, с наслаждением вгрызся зубами в слегка поджаренный, хрустящий хлеб, и именно в этот момент, по всем законам подлости, дверь распахнулась, и помещение заполнилось звоном колокольчиков. Толком не прожевав, Ли проглотил здоровенный кусок сэндвича, быстро запил его обжигающе-горячим кофе и вскочил на ноги, тут же растерянно замерев — посреди зала, выглядя не менее удивлённым, чем он сам, возвышался никто иной, как Минхо. — Вы уже вернулись из поездки?! — радостнее, чем от себя ожидал, воскликнул Феликс. — Да, сегодня вечером, — заметно расслабившись, с улыбкой кивнул мужчина. — Какая удача, что сегодня именно твоя смена! — Да у нас весь график поменялся, — неловко фыркнул Ли и тут же сконфуженно замолчал. — А мы вот приехали, а холодильник совсем пустой, даже завтракать будет нечем! — Минхо закатил глаза и тут же с теплотой взглянул на парня. — Ты ведь кушал? Продолжай, я не буду тебя отвлекать. Мужчина подхватил корзинку и тактично скрылся между рядами. Блондин же, обрадованный мыслью о том, что вновь находился не один, не стал спорить и вернулся к своему позднему ужину. Периодически Минхо попадал в поле его зрения, и тогда Феликс с интересом его рассматривал. Сегодня мужчина выглядел по-новому. Видимо, не успевший сменить одежду после долгой дороги или вовсе не видевший в этом смысла, он был одет не в привычный костюм и пальто, а в спортивные штаны и расстёгнутую на груди объёмную куртку. Наверняка приехал на машине, потому что его тёмные волосы не блестели от растаявшего снега, да и белоснежные кроссовки не оставляли на полу грязных следов. По сравнению с их последней встречей, Минхо действительно казался отдохнувшим и полным сил. Парню чудилось, что его лицо даже слегка округлилось и порозовело. Сам Феликс со своими тёмными кругами под глазами и извечной бледностью оставлял желать лучшего. Но у него и не было за плечами любящей семьи и прекрасного отдыха на горячих источниках. — Как там Япония? — вновь прибегнул к своему сегодняшнему фокусу блондин, стоило Минхо подойти к кассе с набитой продуктами корзиной. А мужчина будто только этого и ждал. Оперевшись ладонями о разделяющий их прилавок, он принялся в красках рассказывать о нескольких днях, проведённых на далёком заснеженном острове. И звучал он при этом столь восторженно и радостно, что заслушавшийся его Феликс без труда представлял сверкающие на солнце белоснежные склоны; счастливо хохочущих детей, впервые в жизни вставших на лыжи и тут же с визгом свалившихся в сугроб; оглушительно лающего Бифа, ни на шаг не отходящего от хозяев и по самую грудь утопающего в снегу. — Нам всем это было нужно, — напрочь позабыв про три огромных пакета, отставленных на пол, проникновенно делился мужчина. — Это такое счастье — ощущать, что ты находишься в кругу семьи, где тебя ценят, где ты всегда по умолчанию будешь любим… Хочешь покажу фотографии? Ли не хотел, но отказываться не стал — ночь впереди предстояла долгая. Чтобы было удобнее, он даже обошёл стойку и встал рядом с Минхо. Тот положил телефон на прилавок между ними и смахивал снимки, посвящая каждому короткую историю. — Вот это было снято ещё в Сеуле. Аён плакала в аэропорту, потому что боялась лететь на самолёте. Мы с Миной пообещали купить ей самую красивую куклу, если она будет смелой девочкой, и что ты думаешь? Домой она вернулась во-о-от с такой Барби! — Минхо хохотнул и для наглядности показал руками её размеры. — А вот тут мы ходили на каток. Смотри, как классно Чжебом держится на льду! Он даже сказал нам, что хочет заняться фигурным катанием. Думаешь, в шесть лет начинать не слишком поздно? Феликс понятия не имел и ограничился пожиманием плеч, но собеседник этого даже не заметил. — А это моя Мина, — нежно улыбнулся он, любуясь фотографией жены в эффектном вечернем платье. — В ту ночь мы уложили детей спать и на час выбрались в ресторан. Выпили вина, много говорили… Я рад, что в моей жизни есть такая потрясающая женщина. — Здорово, когда любовь оказывается взаимной, — искренне произнёс Ли, после чего мягко оттолкнулся от стойки и вернулся за кассу. — Вы наверняка счастливый человек, потому что иметь такую большую и дружную семью — это настоящее чудо! — Верно, это чудо, — не сводя задумчивого взгляда с парня, согласно кивнул Минхо. — Кстати, у меня же есть для тебя маленький подарок! Как чувствовал, и не стал его выкладывать. Мужчина сунул руку во внутренний карман куртки и ободряюще улыбнулся растерянному блондину, совершенно не готовому к презентам в свой адрес. Он уже готов был замахать руками и наотрез отказаться от любых сувениров, чем бы они ни являлись, но Минхо на мгновение его опередил. — В этом нет ничего особенного, — доверительным тоном предупредил он, — я просто захотел сделать тебе приятно. Ты так усердно работаешь для всех нас. Повертев небольшую, размером с мизинец вещицу, мужчина робко водрузил её на стойку и аккуратным движением подвинул к притихшему Феликсу. Парень помедлил, но всё же опустил взгляд, увидев перед собой белоснежного фарфорового котика с поднятой вверх правой лапкой. Тот выглядел донельзя довольным, нарисованные усы озорно торчали в разные стороны, а глаза были сыто прищурены. — Как увидел его, сразу о тебе вспомнил. Ты же любишь котов? — Минхо поскрёб затылок и неловко заглянул Ли в глаза. — Это манэки-нэко. Говорят, что они приносят удачу своим владельцам. — Он прекрасен, спасибо, — блондин сжал фигурку в ладони и тщательно рассмотрел под светом ламп. — Надо же, какая кропотливая работа! — Рад, что тебе нравится, — Минхо переступил с ноги на ногу и случайно задел пакет, тут же привлёкший его внимание своим шуршанием. — Ох, мне пора идти, пока жена меня не потеряла! Удачной смены! — И вам тоже удачи! — помахав бережно зажатым в руке котиком, попрощался Феликс. Он медленно подошёл к окну, сквозь снежную пелену наблюдая за тем, как брюнет уложил пакеты в багажник, а затем, подышав на замёрзшие руки, нырнул в салон. Когда его машина вывернула с парковки и скрылась в темноте, парень устало размял шею и вернулся на своё рабочее место. Ещё раз рассмотрел в деталях котика и недоверчиво фыркнул — надо же, Минхо о нём вспомнил, находясь в далёкой Японии. А другим кассирам, администраторам и официантам он тоже покупал манэки-нэко? Или те не были с ним столь любезны и учтивы, как Ли? Недоверчиво покачав головой, Феликс на минуту заглянул в подсобку и убрал фигурку в рюкзак — ему не хотелось ни потерять, ни ненароком разбить её. А вернувшись в зал, он взялся за разбор коробок с товарами — благо тех было достаточно, чтобы занять его внимание на ближайшие несколько часов. Вставив в одно ухо наушник и прибавив громкость, он разрезал ближайшую к нему коробку канцелярским ножом и принялся выставлять на полку рыбные консервы. Работа была механической и привычной, и не мешала вполголоса подпевать любимым песням, уносящим его далеко отсюда. Мелодия волокла парня над заснеженным, охваченным огнями городом, кружила в снежном вихре до головокружения, но Феликс всё равно не прекращал смотреть вниз, выискивая среди пульсирующих фарами автомобильных жил одну-единственную, нужную ему машину. Ту самую, в которую он готов был стремглав запрыгнуть, если бы только водитель разблокировал дверь. Ли знал, что этим вероломным поступком обесценил бы все свои старания и лишился остатков гордости, но чужие голоса, переплетённые с красивой надрывной музыкой, продолжали его гипнотизировать, твердя о важности любви. И так хотелось поддаться их сладкоголосым увещеваниям и спикировать вниз, в снег, под колёса, чтобы автомобиль с визгом затормозил, а мужчина, испуганно выбравшийся из салона, крепко его обнял. Ещё раз. Так, как умел только он один. А Феликс бы ещё раз его простил, потому что в одном Лиан оказалась чертовски права — уж лучше было так, чем совсем без него. Чтобы беспокойные руки не потянулись к телефону и не натворили дел, Ли подхватил ящик с колой и оттащил его к стеллажу с напитками. Подтянув рукава форменной куртки, он принялся дотошно поправлять бутылки и освобождать место для новой партии. Периодически блондин косился в сторону двери, но в магазин больше никто не заглядывал, что казалось неудивительным — температура на улице приближалась к минус десяти, а метель и не думала заканчиваться. Такая погода в Сеуле, да ещё и в конце ноября, была редкостью, и было бы странным, если она не пугала людей. Феликс подхватил последние две бутылки в ящике, когда услышал странный стук. Резко повернувшись к окну, он вначале не понял, что именно произошло. Несколько секунд блондин стоял неподвижно, пытаясь рассмотреть за плотной пеленой снега хотя бы очертания фонарей, и когда в стекло со стуком врезался снежок, вскрикнул и громко выругался. Через мгновение последовал ещё один, а затем ещё и ещё, а потом всё резко стихло, будто и не было ничего. — Твою мать! — отчётливо понимая, что благодаря панорамным окнам был у невидимого стрелка, как на ладони, он взволнованно прикусил губы и крепче стиснул всё ещё зажатые в ладонях бутылки. Ли даже предположить не мог, кто это был. Может, развлекалась пьяная молодёжь, возвращающаяся домой после вечеринки. Может, Джисон, выбравшись из-под домашнего ареста, решил таким образом привлечь к себе внимание. Ну, или это на самом деле был Бомгю, пришедший то ли мстить, то ли напугать Феликса до усрачки. И пока ему это прекрасно удавалось. В наушнике всё ещё проникновенно пели о любви — вполне расслабленно, чтобы не обращать внимание на летящие в окно снежки. Наверное ему и правда не стоило зацикливаться на этом? Вдруг вытащи он телефон и начни звонить Мёнсу, и невидимый стрелок бы разозлился, и решил перейти к куда более опасным действиям? Ещё и входная дверь, как назло, находилась слишком далеко — до неё бежать через весь зал, а ведь надо было ещё успеть провернуть замок, пока в магазин никто не ввалился. — Я сам в этом виноват! — зло припечатал Феликс, борясь с искушением швырнуть бутылки с колой в стену. — Я не должен был слушать Мёнсу! Всегда так было — босс поступал так, как считал нужным, а Ли расхлёбывал последствия его действий. И ладно бы, если речь шла о перестановке стеллажей или дурацких акциях, от которых было больше мороки, чем реальной выгоды. Но увольнение Бомгю — это иной уровень. Пак видел, что тот отреагировал неадекватно, но всё равно оставил Феликса в ночную смену одного. Не закрыл в качестве исключения магазин, не выделил ему напарника, не остался с ним сам. Просто бросил его тут на произвол судьбы, а Ли — тряпка, слабак и размазня — в очередной раз под него прогнулся и теперь трясся от страха перед тем, кого даже не мог видеть, и чьих мотивов не мог предугадать. Наивно надеялся, что пронесёт. Что в Бомгю победит здравый смысл и нежелание угодить в ещё большие проблемы. Рассчитывал, идиот несчастный, что в магазине всю ночь будет кто-нибудь находиться. Бросил в лицо Мёнсу эффектную фразу про три дня, но в итоге победил не он, а грёбаный Пак, потому что сейчас тот беспробудно спал в тёплой постели в обнимку с женой, а Феликс даже пошевелиться не смел, ощущая себя загнанным в ловушку зверем. Медленно, стараясь не делать резких движений, блондин поставил бутылки на полку и наклонился за ящиком. Крепко стиснул его в правой руке, будучи готовым прикрываться им, словно щитом, и осмотрелся. Добраться до двери или хотя бы подсобки, которая также закрывалась изнутри на замок, можно было двумя способами — либо напрямую, мимо окон; либо обойдя массивную морозилку и нырнув за длинный стеллаж. Второй вариант казался ему более безопасным, и Феликс, плавно сдвинувшись с места, попытался быстро её обогнуть, но не успел сделать и двух шагов, как в стекло вновь прилетел снежок. Удивительно, но парня это не испугало, а, напротив, чертовски рассердило. Какое право имел прятавшийся в темноте засранец так себя вести? Это не Феликс, а он сам был грёбаным трусом, действующим исподтишка. Да и что он мог ему сделать, как испугать, кроме бессмысленного кидания снежков в окно? Ли всё ещё находился внутри ярко-освещённого магазина, под защитой камер наблюдения. Мерзавец бы ни за что сюда не сунулся, чтобы не засветить свою поганую рожу, так что и бояться тоже было нечего. Свирепо глянув в тёмное стекло, за которым ничего не было видно, парень гневно раздул ноздри, поудобнее перехватил ящик и, наплевав на последствия, зашагал к двери прямым, ещё минуту назад казавшимся неоправданно опасным путём. Быстро переставляя ноги, он прошёл четверть зала, как вдруг раздался жуткий грохот, во все стороны брызнуло разбитое стекло, а под ногами со свистом пролетел камень. Парень ахнул, резко затормозил и в ужасе уставился на зияющую в окне дыру, сквозь которую в помещение залетали снежинки и проникал зимний холод. Он шокированно моргнул, не веря, что это происходило с ним в реальности, и вновь забегал взглядом по утонувшей в темноте парковке. Теперь стало страшно по-настоящему, а паника обожгла лёгкие. Феликс отлично знал, что при встрече с рычащей собакой стоило замереть и не шевелиться. Но то был не бешеный пёс, а человек, и о столкновениях с такими не учили в школе. О таком не предупреждала даже жадная до криминальных историй бабушка. — К чёрту! — втянув голову в плечи и зашагав прямо по осколкам, рвано прохрипел Феликс. Он отсчитывал свои стремительные шаги по хрустящему стеклу инстинктивно, против воли, и на пятом окно впереди него взорвалось от нового удара, уже куда более близкого, чем первый. Блондин не успел увернуться и часть стекляшек обожгла лицо и попала за воротник. И именно острая боль его отрезвила и вынудила перейти на бег. Чувствуя себя героем кошмарного сна, в котором не получалось ни кричать, ни толком переставлять ноги, Феликс бежал вперёд, но словно бы стоял на месте. Мир замер, время обратилось липкой сахарной патокой, захватившей его в свои тиски и мешающей двигаться. Он набирал полные лёгкие воздуха, силясь закричать, но по итогу лишь хрипел. Едва отрывал подошвы ботинок от плитки под ногами. Прятался за ящиком, в который жадно вгрызались новые осколки — огромные и совсем маленькие, больше похожие на стеклянную пыль. Один раз в него и вовсе врезался кусок кирпича, с глухим стуком отлетев под стеллаж. Промчавшись мимо входной двери, на закрытие которой больше не хотелось тратить время, Феликс завернул к подсобке, непослушными пальцами повернул ручку, и именно в этот момент камень прилетел в крайнее стекло — то самое, за которым находилась касса и отливающая сталью кофемашина. Удар оказался такой силы, что осколки долетели до дальней стены, ошпарили острой болью шею и лицо, посекли руки, но дверь, наконец, поддалась, и парень ввалился внутрь, тут же задвинув щеколду. Феликс задержал дыхание и прислушался — из зала больше не доносилось ни звука. Никто не швырял камнями в стёкла, не врывался с улюлюканьем в магазин и не громил полки. Всё было спокойно, как и несколько минут назад, только музыка больше не играла, да и сам наушник куда-то пропал. Парень хрипло втянул губами воздух и зажмурился. Щекам, как и ладоням, было невыносимо горячо. Он коснулся скул дрожащими пальцами, ощутил под ними густо сочащуюся кровь и, зажмурившись, закричал, неуклюже оседая на пол. Кошмар не закончился, а Феликс не открыл глаза, проснувшись в своей постели. Этот жуткий сон стал его реальностью, и убегать от неё не было смысла.