В чёрном-чёрном городе

— Вот так, ещё чуть-чуть, — размазывая прохладный гель по свежим шрамам, негромко пробормотал доктор Хван. — Всё хорошо? Не больно? — Нормально, — не открывая глаз, отозвался лежащий на спине Феликс. За минувшую неделю походы в процедурный кабинет стали для него чем-то обыденным. Он приходил сюда каждый день, ложился на кушетку и, не допуская ошибок первых дней, заранее зажмуривался, чтобы яркий свет вспыхнувшей лампы не ослеплял его, лишая на целую минуту зрения. Быстро выучив порядок повторяющихся из раза в раз действий, Ли прекрасно знал, к чему ему стоило готовиться, и сколько это занимало времени. Он даже заранее морщился, держа в голове мысль о том, что вот сейчас, ровно через секунду, будет больно. К счастью, эта боль уменьшалась с каждым разом. Становилась менее острой, заметной, ощутимой. Жаль, что болючая тоска, сидевшая внутри и терзавшая сердце, не утихала с такой же скоростью. Погано, что нельзя было замазать её гелем и заглушить таблетками. Обычно обработку шрамов и перевязки проводила Суин — старшая медсестра и правая рука доктора Хван Ушика. Но в некоторые дни — как сегодня, например — он попадал прямиком на приём к Хвану-старшему. И тот, стоило отдать ему должное, никогда не поднимал тему взаимоотношений Феликса с его сыном, но было во взгляде мужчины что-то изучающее, пробирающее до костей, из-за чего блондину казалось, что его сканировали не глазами, а высокоточным рентгеновским аппаратом. Как удивительно, что он до сих пор дышал после такой убийственной дозы радиации. — Мы закончили, Феликс, можете идти, — даже спустя столько дней общаясь с парнем подчёркнуто-вежливо, погасил лампу Ушик. Ли медленно выдохнул, поднял ресницы и уткнулся взглядом в белоснежный потолок. Отчётливо ощущая стянувшие всё лицо свежие пластыри, он приподнялся на локтях и осмотрелся — мужчина уже перебрался за свой стол и, стянув перчатки, но оставив маску на лице, что-то активно записывал в своём блокноте, с усилием водя ручкой по бумаге. С кряхтением приняв сидячее положение, блондин задрал рукав растянутой футболки и почесал зудящее плечо. В строгом больничном режиме ничего не менялось: теперь ему предстояло вернуться в палату и праздно бездельничать в ожидании обеда. Здесь же рассиживаться было не то чтобы нельзя, просто нежелательно. В хирургическом отделении клиники находились десятки пациентов, и каждый из них должен был пройти послеоперационные процедуры, за которые заплатил миллионы вон. И Феликс, несмотря на своё особое положение, не имел никакого права занимать время доктора Хвана дольше положенного. Просунув ноги в тапочки, Ли побрёл к двери, не прекращая коситься на врача — тот продолжал с усердием вести записи. Тёмная прядь волос, выбившаяся из идеальной укладки, падала на глаза и явно мешала, поэтому Хван-старший изредка дёргал головой, откидывая её назад, и раздражённо хмурился. Были ли они похожи с сыном? Если только чуть-чуть — идеально прямыми носами, густотой смоляных волос и длинными узловатыми пальцами. Феликс не видел мамы Хвана, но был уверен, что всё остальное, самое лучшее, он взял именно от неё. Не было в нём грубых, словно вырубленных топором черт отца. И лоб его не был испещрён бороздами ранних морщин, и подбородок не выглядел массивным, и кожа не казалась такой смуглой. Всё в нём было куда нежнее и эстетичнее. Взятые у отца твёрдость характера, сила воли и завидное упорство были заключены в куда более хрупкую оболочку — безусловно красивую, холёно-аристократичную, с ярким вкусом холодной надменности. Завораживающее зрелище для того, кто никогда не уставал находить в Хёнджине всё новые достоинства. Застыв перед самой дверью, Феликс нахмурился и усилием воли заставил себя остановиться. Он переступил с ноги на ногу, уговаривая себя выполнить задуманное, и робко обернулся к столу врача — тот, заметив его замешательство, медленно отложил ручку и откинулся на спинку кресла. Ли всё утро репетировал перед зеркалом в туалете предстоящий разговор. Подбирал верные слова, искал правильную интонацию. По дороге в процедурный кабинет он был уверен в том, что подготовился на сто процентов. Но сейчас, когда время пришло, парень не мог и слова произнести от охватившего его дикого волнения. Право, максимум, что мог сделать с ним доктор, так это вежливо послать, так почему нельзя было рискнуть и попытать удачу? — Извините, — сцепив скрюченные пальцы за спиной, неуверенно приблизился к нему Феликс, — но вы не могли бы выписать меня сегодня? — Сегодня? — округлив тёмно-карие глаза, похожие на кофейную гущу, искренне изумился Ушик. — Если мне не изменяет память, то мы договорились обсудить этот вопрос в понедельник. — Да, но я чувствую себя намного лучше! У меня уже почти не болит нога, голова перестала кружиться, а шрамам всё равно где заживать — на больничной койке или дома, — блондин взволнованно мазнул ладонью по волосам, с радостью ощутив уже что-то более объёмное, чем опостылевший колючий ёжик. — Я очень хочу вернуться домой. Я чертовски соскучился по своим котам и уверен, что они по мне тоже! — И что? Коты — это единственная причина, чтобы прерывать лечение? — не спеша давать своё согласие на выписку, Ушик вновь ослепил собеседника невидимым рентгеновским лучом. Парень низко опустил голову и нахмурился. Говорить об ещё одной весомой причине было неловко, но по степени важности она превосходила, пожалуй, даже тоску по Луло и Джинни, так что и молчать о ней казалось неправильным. — Я тут узнал, сколько стоит один день нахождения в клинике, и боюсь, что не смогу оплатить больше, чем уже вам должен, — заливаясь краской от накатившего удушливого стыда, признался Феликс. Хван-старший порывисто сдёрнул маску с лица и подался вперёд, облокотившись на край стола. Ли, не желающий встречаться с ним взглядом, вместо этого рассматривал свои тапки — плюшевые, тёмно-коричневые, которые притащил ему Рики вместе со стопкой футболок, парой спортивных штанов и тёплой худи. Ли знал, что вещи для него собирал Хёнджин — кроме него, если верить записям с камеры замка, к нему домой никто не приходил, но принёс их в клинику именно Рики. И он же осуществлял коммуникацию между ними двумя, потому что Хван к нему в палату больше не заглядывал, а Феликс так и не вытащил его номер из чёрного списка. — Я не беру денег с друзей своего сына, — твёрдо, с лёгким оттенком гнева, отрезал доктор. — И если вопрос только в этом, то можете оставаться в клинике столько, сколько того потребует ваше лечение. — Спасибо, но нет. Мне действительно нужно домой! — не собираясь отступать от задуманного, не менее упрямо возразил Ли. Мужчине не стоило знать, что Феликс собирался вернуть его сыну каждую вону, что тот потратил на его лечение. Пусть не сразу, но всё же накопить нужную сумму, даже если сам Хван никогда об этом не заикнётся. И дело было не в уязвлённой гордости и даже не в пресловутом чувстве собственного достоинства. А в том, что у парня не существовало иного повода для встречи с Хёнджином, а увидеться с ним хотя бы ещё раз, пусть даже мельком, хотелось невыносимо. Ушик взял в руки блокнот и долго листал исписанные размашистым почерком страницы. Затем, подкатившись на кресле ближе к столу, уложил ладонь на мышку, а взгляд направил на экран компьютера, что-то внимательно изучая и изредка стуча пальцами по бесшумной клавиатуре. Ли, ожидая вердикта, покосился на окно, за которым царило промозглое, серое, теперь уже декабрьское утро. Некстати вспомнилось, как первый зимний день Феликс встретил на узком подоконнике в своей палате, прижавшись лбом к прохладному стеклу и выкрутив до максимума звук в наушниках. Окно выходило на внутренний двор — ухоженный, присыпанный свежевыпавшим снегом газон; множество удобных лавочек и всё ещё цветущие, отливающие кроваво-багряным поздние цветы. Они умирали — Феликс отчётливо это видел даже с высоты третьего этажа. Мороз пожирал и иссушал их. Увядшие от холода лепестки опадали, и их растаскивал ветер, а стебли — голые, сухие как палки — покачивались на ветру, раня каждого, кто посмел бы их коснуться. Феликс ощущал себя таким же цветком — слабым, затихшим перед натиском зимы. Растерявшим силы, яркость, саму жизнь. Но в сердце теплилась надежда на то, что зима, какой бы долгой она порой ни казалась, неизбежно заканчивалась, а за ней приходила тёплая солнечная весна. Она неизменно, из сезона в сезон, давала шанс всему живому — и растениям, и даже людям. И тогда семена, в декабре упавшие в почву, должны были прорасти и вновь стать прекрасными хрупкими цветами. Феликс хотел так же. — Хорошо, я выпишу вас, — растерев переносицу, с тяжёлым вздохом заключил Ушик. — Но вы должны выполнять все рекомендации и каждую неделю посещать клинику до полного заживления шрамов. Я проделал ювелирную работу над вашим лицом, и я не хочу, чтобы мои усилия прошли даром. — Конечно! — тут же согласился Феликс, понимая, что это было и в его интересах тоже. — Суин подготовит для вас всю необходимую информацию, выдаст рецепты, а также контакты клиники. Если что-то случится, сразу же звоните по указанным номерам, никакого самолечения, — строго, словно перед ним стоял непутёвый ребёнок, вещал Хван-старший. — Можете пока собирать вещи, а после обеда отправитесь домой. — Большое спасибо! Я всё сделаю, как нужно! — едва не подпрыгнув от распирающей его радости, выпалил Ли, и быстро, пока мужчина не передумал, выскочил из процедурного кабинета. Несмотря на показную браваду, нога всё ещё приносила дискомфорт, поэтому бежать к палате вприпрыжку Феликс не решился. Преодолев длинный коридор и комнату отдыха с огромным диваном и гигантским количеством настольных игр, в которую Ли так и не решился ни разу заглянуть, он толкнул нужную дверь и с облегчением заперся изнутри. Отдышавшись, парень доковылял до тумбы и принялся выгребать её содержимое прямо на кровать. Кроме одежды, там лежала целая стопка книг и комиксов — их тоже принёс Нишимура, навещавший его едва ли не каждый день. Феликс прочитал всё, что было, от корки до корки. Он часто задавался вопросом о том, кто именно покупал ему ароматные сочные фрукты, будто бы только что сорванные с ветвей; пахнущие бумагой и чернилами фантастические романы, на безумные сюжеты которых он обменивал наполненные кошмарами часы сна; дорожные наборы средств за телом, появившиеся в бездонном пакете Рики аккурат после того, как доктор Хван разрешил ему принимать душ. Неужели Нишимура, с которым они общались всего ничего, был готов тратить на него так много денег? Да и откуда ему было знать, какие ягоды любил Феликс и какие книги хотел прочитать? Что именно от древесных запахов с лёгкой ноткой хвои у него приятно кружилась голова? Это не с Рики он говорил об этом, сидя на подоконнике своей квартиры. Это не с ним он обсуждал свои вкусы, забыв про фильм на экране и видя перед собой лишь изящный профиль, красивее которого ничего в своей жизни не встречал. Но факт оставался фактом — приносил их Нишимура, а не кто-то другой. С трудом уместив большую часть вещей в рюкзаке, остатки Ли рассортировал по пакетам и неодобрительно нахмурился — даже на вид они выглядели чертовски тяжёлыми. Он, конечно, вполне мог вызвать такси, и кто-нибудь из медицинского персонала любезно помог бы ему донести вещи до машины, но ведь потом ему предстояло в одиночестве затащить их на пятый этаж. А доктор Хван был прав — над его лицом была проведена по-настоящему кропотливая работа, и Феликс не мог позволить себе такие нагрузки. Знакомых с машинами, которым бы он мог позвонить и попросить о помощи, у него было не так уж и много, и выбирая между Сынмином, который за все эти дни ограничился сухим «Поправляйся!» в рабочем чате, и Нишимурой, пусть и по распоряжению босса, но всё же торчавшем в его палате на регулярной основе, он остановился именно на втором кандидате. — Да-да, Ликс, внимательно тебя слушаю! — бодро ответил Рики после третьего гудка. — Привет, — поёрзав на краю кровати, неуверенно поздоровался с ним Ли. — Извини, что отвлекаю от дел, но ты сегодня не сильно занят? Просто у меня есть одна маленькая просьба! — Что за просьба? — задумчиво протянул Нишимура, рядом с которым кто-то определённо веселился, хохоча во всё горло. — Что-то случилось? — Нет, я просто хотел узнать, не сможешь ли ты отвезти меня сегодня домой? — прикусив заусенец на среднем пальце, задержал дыхание Ли. Рики озадаченно шикнул на невидимого весельчака, и смех тут же оборвался. И блондин, ощутив за собой вину за то, что столь нагло испортил своей просьбой чужой выходной, обречённо зажмурился. — Но сегодня же суббота, а ты говорил, что тебя выпишут не раньше понедельника, — словно подозревая парня во лжи, осторожно напомнил Нишимура. — Да, но я отпросился у доктора Хвана! — выпалил в свою защиту Феликс. — Если тебе некогда, то ничего страшного, я позвоню кому-нибудь ещё и… — Нет! — тут же прервал его собеседник. — Я приеду часа в два, раньше не получится. — Ладно, договорились, — не скрывая засквозившего в голосе облегчения, шумно выдохнул Ли. — Спасибо, ты меня очень выручил!

***

В половине второго Рики прислал сообщение о том, что попал в пробку в центре и задержится, и Феликс со вздохом завалился на диван — ему всё равно некуда было спешить, но долгое ожидание неприятно выматывало и нервировало. Уже давно полностью одетый и плотно пообедавший, блондин без особого интереса пролистал ленты в соцсетях и ответил на сообщение Ихён, интересовавшейся его здоровьем. Кроме хозяйки приюта, с которой у него сложились на редкость тёплые и доверительные отношения, на постоянной основе он общался лишь с Джерим, позвонившей ему ещё на второй день нахождения в клинике. Она тогда громко всхлипывала в трубку и сбивчиво извинялась за то, что весь день пролежала с давлением дома и узнала о случившемся слишком поздно. Феликс же, и сам не сдержавший слёз, долго успокаивал её в ответ и убеждал в том, что с ним всё было хорошо. Ему с большим трудом удалось уговорить Сон не навещать его — Ли понятия не имел, как мог объяснить старушке своё лечение в столь дорогой клинике. Да и ни к чему ей, страдающей высоким давлением, было выходить лишний раз из дома и добираться по слякоти на другой конец города. Вместо личных встреч он предпочёл каждый вечер ей звонить и вести долгие беседы. Парень в красках пересказывал Джерим сюжеты прочитанных книг, а старушка, потрясённо ахая, удивлялась неожиданным поворотам и поступкам героев. А потом, когда Ли выдыхался, слово брала уже она, пересказывая истории из ток-шоу, просмотренных за последние дни, и давая ироничную оценку обсуждаемым на них проблемам. Феликс был уверен: если бы не Джерим, его вечера в больнице протекали куда тоскливее. Заметив всплывшее в верхней части экрана сообщение, Ли машинально нажал на него и провалился в рабочий чат. Юра, скинувшая странное фото с пылью и мусором, следом пояснила, что обнаружила это под дальними стеллажами у стены. И кто это будет убирать?! Несмотря на то, что все участники чата, включая Мёнсу, находились онлайн, до ответа на возмущённое сообщение коллеги снизошёл один лишь Сонхо. Тот, кто это нашёл :))))))))))) Юра тут же принялась что-то строчить в ответ, но Феликс, нахмурившись, погасил экран и откинул телефон в сторону. Всё, что было связано с работой, причиняло ему нестерпимую боль. Первые дни после нападения и вовсе было невыносимо — магазин снился парню каждую ночь. Стоило только уснуть, как он вновь оказывался в зале, с тем лишь отличием, что окна уже были вдребезги перебиты, а под ногами, вперемешку со стеклом, хрустел снег. Свет под потолком мигал, лампы потрескивали, и Феликс, до боли в шее задрав голову, щурился, наблюдая за электрической пульсацией. Он отчётливо знал, что был здесь не один. Что зло находилось прямо за ощерившимися стеклянными клыками окнами. Бродило неподалёку, обивая ноги о порог, но всё ещё не решалось его переступить. Зло шептало слова проклятий на древних, давно мёртвых языках, насылало на него жутких бед и несчастий. Оно дышало зловонным смрадом, жадно лязгало челюстями, с которых сочилась ядовитая слюна. Отиралось о кирпичные стены мохнатым брюхом, оставляя за собой липкую полосу слизи. Тянуло пальцы — гибкие и розовые, словно копошащиеся в земле черви — через щели и проёмы и манило к себе, выговаривая на все тона его имя. Фе́ликс, Фели́кс. Словно иностранец. Пришелец. Кто-то не из этих мест. Даже после того, как нашли и подростков, и заказчика, легче не стало. Зло не успокоилось, потому что ни юнцы, когда-то пойманные им с Мёнсу на воровстве и спустя время решившие отомстить, ни Бомгю, оценивший их работу в жалкие триста тысяч вон на троих, не являлись им. То, что бродило во тьме его кошмаров вокруг магазина, было куда более страшным. И умело оно намного больше, чем исподтишка кидаться снежками и кусками кирпича. — Ну что, ты чувствуешь удовлетворение? Или там, не знаю, торжество? — допытывался Нишимура, принёсший ему радостные новости вечером четверга. — Пацанов теперь поставят на учёт, а Бомгю будет выплачивать ущерб не только магазину, но и тебе. — Ага, вот только сначала будет суд, а потом окажется, что у него нет таких денег, — прекрасно зная, как всё это работало, устало отмахнулся Феликс. — Уж лучше бы его посадили! — Увы, за такое не сажают, — Рики вытащил из принесённого им же контейнера зелёное яблоко, протёр его о джинсы и с хрустом надкусил. — Но ты всё равно молодец, что дал следствию наводку про магазинных воришек. Кто знает, сколько бы времени ушло на поиск засранцев, если бы не те списки. Ли кивнул и откинулся на подушку, внимательно разглядывая потолок. С одной стороны, он был рад, что в произошедшем не участвовал Джисон — тот и без того натворил достаточно дерьма и даже у его конченых поступков должен был иметься какой-то предел. С другой же стороны, Феликс упорно не верил в то, что Бомгю действовал в одиночку. Бывший коллега был ленив и глуп, чтобы придумать и реализовать такой план без чьей-либо помощи. И даже тот факт, что он лично знал подростков, не позволял Ли поверить в то, что вина лежала исключительно на его плечах. Но Чан — самый очевидный кандидат на роль соучастника преступления — оказался кристально чист. Подростки в глаза его не видели и никак с ним не пересекались, ведя все разговоры через Бомгю. И в ночь преступления Чан никуда не уходил со склада, находясь под камерами до того момента, пока не приехали полицейские. И Бомгю, по словам Нишимуры насмерть перепуганный в момент задержания, случившегося через пару дней, клялся в том, что это была лишь его идея — то ли Чан его настолько сильно запугал, то ли парень сам не хотел впутывать знакомого в это дело, прекрасно зная, чем это может для него закончиться. — Я тоже считаю, что эту всратую идею ему подкинул Чан, но уж если за подкуп подростков грозит максимум штраф, то за ничем не подкреплённые слова и вовсе никак не зацепиться с юридической точки зрения, — выслушав сбивчивые доводы Феликса, неутешительно резюмировал Рики. — Позволишь, я дам тебе совет? Не высовывайся никуда вечерами. Сиди дома, пока всё не уляжется. И Бомгю, и Чан находятся на свободе. Они живут прямо у тебя под носом. И честно говоря, я не особо верю в их вменяемость. Ли тоже в неё не верил, и именно по этой причине горел желанием немедленно разорвать отношения с магазином. Он отчётливо понимал: находиться там было небезопасно. Дневные смены, ночные — ему бы всё равно пришлось добираться по темноте, а та с недавних пор начала пугать даже из широких больничных окон. Парень находился в клинике, словно в крепости, окружённый высокими стенами, надёжной охраной, сигнализацией. Здесь бы никто не причинил ему зла, но по ночам он всё равно вздрагивал от шагов за дверью. А что случится, когда он останется со злом один на один? Злом мрачным, ненасытным, которого в его жизни внезапно стало слишком много. — Рики, — просительно позвал Феликс, похлопав по матрасу и приглашая парня подсесть поближе. — Могу я тебя кое о чём попросить? — Давай! — успев сгрызть большую часть яблока, уселся у него в ногах Нишимура. — Только пообещай, что не скажешь Хёнджину, — на всякий случай покосившись на плотно запертую дверь, шепнул Ли. — Поклянись, это важно! Брюнет скривился, словно яблоко в его руке резко превратилось в лимон, и с брезгливым видом отложил его на тумбу. Отряхнул ладони, задумчиво поскрёб затылок и покосился на Феликса, с нетерпением ожидавшего его ответ. — Если ты просишь о чём-то таком, то это значит, что Хван может мне голову открутить! А мне это нужно? Нет! — решительно замахал руками Нишимура. — Хватит того, что я и так мечусь между вами, выполняя роль курьера и переговорщика, пока вы двое не можете нормально друг с другом всё обсудить! Рики отвернулся к стене и воинственно вздёрнул гладко выбритый подбородок, ясно давая понять, что разговор был закончен и дальнейшее обсуждение не имело никакого смысла. Феликс же смущённо нахмурился и принялся теребить одеяло, которым был укутан по пояс. Интересно, а как Хван объяснил коллеге причину их ссоры? Да и что это за ссора была такая, когда мужчина всё для него делал, а Ли даже имя его с неохотой произносил? Наверняка в глазах Нишимуры блондин выглядел мелким заносчивым засранцем, вьющим из Хёнджина верёвки, в то время как босс казался рыцарем. Но не всё ли равно, что думал о нём Рики? Настоящую важность имело лишь то, что он один мог ему помочь. — Тут просто такое дело, — подняв на задержавшего дыхание брюнета осторожный взгляд, заговорил Феликс, — что мне без тебя никак не справиться. В нашу первую встречу Хёнджин сказал, что если я замечу что-то подозрительное, то мне нужно будет об этом сообщить. Вот я и сообщаю, но не ему, а тебе! — Хорошо, сообщи мне, а я передам ему, раз уж я выполняю функцию грёбаного передатчика информации между вами, — сложив руки на груди, с недовольным видом закатил глаза собеседник. Феликс глухо простонал и задёргал ногами под одеялом — столь яростно и возмущённо, что Рики пришлось придавить их ладонью, чтобы не свалиться на пол. Бросив на парня сердитый взгляд, Ли сел ровнее и перевёл дыхание, сделав всё, чтобы его голос звучал куда увереннее, чем прежде. — В общем, есть один человек, о котором я узнал кое-что странное и пугающее. И я бы хотел, чтобы ты его проверил по своим каналам, потому что я сам не нашёл никакой информации, — вспомнив безуспешные попытки прошерстить интернет, пожаловался Феликс. — Ладно, но почему я? Хван тоже может это сделать, — всё ещё не понимал Нишимура. — Да потому что если он что-то о нём найдёт, то ничего мне не скажет. Мол, это не твоё дело, не суй свой нос, куда не следует! Оставь расследование полиции! — пародируя манеру речи мужчины, принялся кривляться Феликс. — А я хочу быть уверенным в том, что этот мудила действительно чист перед законом, потому что в моей жизни и без того достаточно дерьма и хреновых людей, желающих мне зла! Рики вновь бросил взгляд на раскрасневшегося блондина, но сейчас в его глазах, кроме возмущения, угадывалось что-то очень похожее на любопытство. И Ли, ощутив пьянящий вкус уверенности, не собирался отступать от своей цели. — Послушай, для тебя ведь это тоже выгодная сделка! Вдруг окажется, что этот тип как-то связан с убийствами? Представь реакцию Хвана, когда он поймёт, что это ты первым напал на верный след! Да тебя же в должности повысят после такого! И зарплату наверняка прибавят! И может, ты сам уже станешь командовать Хёнджином! — подавшись вперёд, сыпал громкими обещаниями Феликс. — Всё, о чём я тебя прошу, так это всего лишь проверить его биографию. Прошу, помоги мне! Для тебя ведь это совсем несложно! Нишимура нервно поднялся, подошёл к окну, за которым крупными хлопьями падал снег, и некоторое время оставался неподвижным. Ли за эту минуту искусал себе все губы и не отрывал взгляда от широкой спины, и когда Рики обернулся, демонстративно сцепил пальцы в замок на груди. И то ли он выглядел в этот момент по-настоящему несчастным и потерянным, то ли азарт в Рики оказался сильнее здравого смысла, но всё же он кивнул, пусть и нехотя, но всё же давая согласие на их сомнительную сделку. — О ком речь? — нахмурился он, вновь опустившись на край прогнувшегося под ним матраса. — О Ян Чонине — мерзком типе, горящем идеей отравить бездомных котов, — передёрнув плечами, озвучил ненавистное ему имя Феликс. — Подожди, это тот мудак с видео из магазина, на котором ты защищал котёнка? — в очередной раз демонстрируя поразительные знания о подробностях его биографии, щёлкнул пальцами Рики. — Верно, — кивнув, мгновенно подтвердил Ли. — Как оказалось, он работает библиотекарем. Мы недавно случайно с ним столкнулись, и из его портфеля выпала книга. Ну и мне стало интересно узнать о чём читает подобный засранец, вот я и поискал информацию в интернете. И короче… Блондин протянул руку к тумбочке и взял телефон. Саму книгу он так и не успел заказать — та до сих пор лежала в корзине, ожидая его возвращения домой и возможности оформить доставку. Но это не помешало Феликсу прошерстить кучу книжных форумов, чтобы узнать подробности её содержания и не единожды содрогнуться от отвращения. — Скажи, тебе о чём-то говорит имя Хон Ынсок? — зашёл издалека Феликс. — А это что, какой-то экзамен? — вздёрнув бровь, подколол его Рики. — Знаю, конечно. Маньяк по кличке Зверь, орудовавший в Корее в конце семидесятых годов прошлого века. Но причём тут он и Чонин? — Об этом маньяке недавно вышла книга. Называется «По имени Зверь». Наполовину биография, наполовину художественный роман, стилизованный под личный дневник этого самого Ынсока. И именно её и таскал в своём портфеле Чонин, — понизив голос, с таинственным видом поведал блондин. — Знаю, сейчас ты скажешь, что в этом нет ничего такого, но позволь я расскажу и покажу тебе ещё кое-что! Парень разблокировал экран и открыл папку с сохранёнными фотографиями из книги. Помедлив, он всё же протянул телефон заинтригованному Нишимуре и принялся неотрывно наблюдать за тем, как тот листал снимки и кривил губы, явно испытывая неприязнь к увиденным изображениям. — Это реальные фото с места убийств — с кровью, разрубленными частями тел. И книга сама пестрит кровавыми описаниями — от момента убийств жертв до их расчленения. Чёрт, да это буквально готовая инструкция к тому, как мучить людей! А ещё это воспевание безжалостного убийцы и возведение его в ранг героя. Ну, конечно, Зверь же расправлялся не с обычными людьми, а богатыми. Но разве это отменяет тот факт, что он всё равно являлся монстром? — Постой, — приблизив один из снимков и тут же смахнув его, остановил поток его речи Рики, — ты хочешь сказать, что такую книгу пустили в печать? — Да, сейчас на дворе двадцать первый век, и есть куча издательств, которые печатают вообще всё, что угодно, только деньги им плати! И изначально тираж книги был очень маленький, буквально пара сотен книг. Их раскупили быстро, начали обсуждать в сети, и вот тогда уже разгорелся скандал, — Феликс взбудораженно откинул одеяло и сел плечом к плечу с Нишимурой. — Книгу пришлось экстренно снимать с печати, а автору — дальнему родственнику этого Зверя, решившему сколотить состояние на давно умершем дядюшке — срочно её переписывать. Фотографии заменили нарисованными иллюстрациями, часть описаний убрали, добавили больше художественной выдумки, и вот — её снова можно купить. Из-за всего этого шума спрос на неё вырос во много раз, а первые, не подвергшиеся цензуре книги, коллекционеры и вовсе готовы выкупать за бешеные деньги! — А у Чонина какая версия книги? — вернув Феликсу телефон, прищурился брюнет. — Из первого тиража, — направив указательный палец в сторону озадаченного собеседника, поставил эффектную точку Ли. — Дело в том, что у них отличаются обложки. У отредактированных версий она глянцевая, а у Чонина матовая, я это точно запомнил. Парень сгорбился, уперся локтями в колени и покосился на всё ещё забинтованную, ноющую при ходьбе ногу. Рики, явно потрясённый его пылким рассказом, сидел неподвижно и пристально смотрел в одну точку, лишь изредка моргая. Тишина в палате после стольких минут громкого диалога ощущалась неестественно и дико. — Знаешь, — откашлявшись в прижатый к губам кулак, спустя время нахмурил брови Нишимура, — сам по себе факт чтения такой книги ни о чём не говорит. Да, это не совсем нормально, но вдруг им двигало обычное любопытство? Но в одном ты прав, проверить его всё равно лишним не будет. — Так что, заключаем сделку? — с надеждой протянул ему ладонь блондин. Рики помедлил, глядя на подрагивающую, всю перемотанную бинтами руку, к которой ему наверняка было страшно прикасаться, а затем фыркнул и притянул к себе парня за плечи, легко потрепав. — Куда я денусь, мелкий? — с ноткой грусти выдохнул он. — Думаю, теперь я лучше понимаю Хёнджина. Феликс, задержав дыхание, так и не решился спросить, что это значило.

***

Рики добрался до клиники лишь в половине четвёртого, когда Феликс, разморённый долгим ожиданием, уснул прямо на диване. Пока он наспех умывался и приходил в себя после короткого, оставившего после себя лишь усталость сна, в палату наведалась Суин, передав Нишимуре папку с рекомендациями врача. Когда Ли вышел из туалета, брюнет как раз фотографировал рецепт, ничуть не смутившись его появления. — Хван попросил скинуть, — пожал он плечами в ответ на вопросительный взгляд парня. — Он как раз едет к тебе домой, так что купит их по дороге. Феликс озадаченно моргнул и прикусил и без того саднящую губу. Нет, он прекрасно знал, что Хван каждый день, как и обещал, появлялся у него дома — спасибо камере на замке, фиксирующей всех, кто оказывался на пороге квартиры. Но зачем он поехал к нему домой сегодня? Он ведь наверняка знал о его выписке. Ни к чему было тащиться в свой законный выходной на другой конец города лишь для того, чтобы купить ему лекарства, Ли и сам мог это сделать. А если бы Хёнджин не успел уехать до его приезда? Нет, Феликс не был готов с ним встречаться — не сейчас, когда рана на сердце была столь свежа и глубока. Нишимура, пристально глазевший на него, видимо понял что-то и расслабленно фыркнул. — Чувак, в городе такие пробки, что когда мы доберёмся до твоего района, Хвана там уже не будет, — подхватив его вещи, лукаво протянул парень. — Но если ты хочешь с ним встретиться, то я могу ему написать, и он тебя дождётся… — Не хочу, пошли уже! — первым распахнув дверь, грубо осадил его Феликс. Тепло попрощавшись с персоналом и особенно доброй к нему Суин, парень спустился на первый этаж вслед за Рики. Пока брюнет укладывал чужие вещи в багажник припаркованного у входа автомобиля, Ли одевался перед большим зеркалом в холле. Он натянул пуховик, который, если верить сообщению от Юры в рабочем чате, забрал из подсобки магазина вместе с рюкзаком высокий красивый мужик в пальто, и сменил удобные тапочки на старые ботинки — прежние, насквозь пропитанные кровью, в которых его привезли в клинику, он попросил выкинуть. Спрятав отросшие корни волос под шапкой, а пластыри на подбородке и шее под шарфом, парень вышел на обледенелое крыльцо и поморщился. Рики, зажавший в зубах сигарету, тут же поднялся к нему и любезно подставил локоть, за который Ли, не желающий упасть, с готовностью уцепился. — Ну что, погнали домой? — усадив парня в автомобиль и заняв место за рулём, растёр замёрзшие ладони Нишимура. — Погнали, но не домой, — спрятав руки в карманах куртки, нахмурился Феликс. — Давай сначала заедем в магазин, хочу поскорее со всем закончить. — Серьёзно? — уже заводя мотор, покачал головой Рики. — Но ведь это может подождать. — Ты обещал, что съездишь со мной. Не хочу тебя ещё раз беспокоить, — выдавив улыбку, как можно более легкомысленно заявил парень. Брюнет не солгал — город намертво стоял, погрязнув в бесконечных авариях и многокилометровых пробках. Нишимура делал всё возможное и, не обращая внимания на настойчивые указания навигатора, петлял по узким переулкам и неприметным улочкам, но рано или поздно дорога один чёрт выводила их к очередному затору без конца и края. Пока парень чертыхался и шипел проклятия в адрес других водителей, Феликс с интересом глазел в окно. Он успел соскучиться по суматохе большого города и был рад ощутить себя не больничным затворником, а прямым участником событий. Ему всё нравилось — и длинные вереницы нестройно гудящих автомобилей; и красиво украшенные витрины; и счастливые прохожие, проводящие субботний вечер на ярко освещённых улицах. Тьма, сгущающаяся с каждой минутой, ещё не пугала по-настоящему, лишь едва ощутимо, почти беззубо покусывала под рёбрами. Несколько раз Нишимура отвлекался от дороги, чтобы ответить на сообщения — его телефон стабильно жужжал каждые пять минут. Феликс не знал, кто именно ему писал — может, любимая девушка интересовалась, когда он вернётся домой, а, может, Хёнджин узнавал, как далеко они находились, чтобы успеть вовремя убрать ноги из чужой квартиры. Если подумать, то Ли не составляло никакого труда открыть приложение и проверить записи с камеры, но он не хотел этого делать — что бы там плохого Хван про него не думал, но парень не был больным на всю голову сталкером и не планировал им становиться, устраивая тотальную слежку за дорогим ему человеком. Когда машина, преодолев многочисленные преграды на своём пути, заехала в до боли знакомый район, блондин начал чувствовать стремительно нарастающее волнение. Он старался не подавать виду и не дёргаться лишний раз, но всё равно выдавал себя — то пяткой, принявшейся отбивать чечётку об днище автомобиля; то очередным окровавленным заусенцем на пальце. Нишимура, не отрывающий взгляда от дороги и подпевающий крутящейся по радио песне, к счастью, никак его панику не комментировал. К тому моменту, когда они завернули на полупустую парковку перед магазином, Феликс успел съехать вниз по сиденью и сжаться в тугой комок. Он боялся отрывать взгляд от приборной панели. Ещё страшнее было отстёгивать ремень безопасности и покидать тёплый светлый салон. Но он понимал, что сделать это было необходимо. Если не сегодня, так завтра, но завтра рядом могло никого не оказаться. — Рики, — хрипло позвал он заглушившего мотор парня, — подожди меня здесь, ладно? — Я могу пойти с тобой, это не проблема, — возразил брюнет, но тут же смягчился, столкнувшись с полным мольбы взглядом. — Ладно, но если ты не выйдешь через десять минут, то я пойду следом. Благодарно кивнув, Феликс собрался с силами и поднял голову. Обвёл удивлённым взором новенькие стёкла, заменившие вдребезги разбитые — ещё совсем чистые, ослепительно сверкающие в свете фонарей, и тут же одёрнул себя. Право, неужели он всерьёз думал, что Мёнсу оставит магазин с жуткими чёрными глазницами вместо окон, как наглядное напоминание о случившемся здесь беспределе? Ещё раз покосившись на Рики, вновь строчившего кому-то сообщения, Ли выдохнул, расправил плечи и выбрался из салона. Хлопнув дверцей, он сделал пару шагов в сторону магазина и пристально заглянул в окна — покупателей было не слишком много, а за кассой, скучая в одиночестве, стояла Юра. — Эй, всё хорошо, расслабься! — убеждал он самого себя, не решаясь прикоснуться к двери, по которой, в его кошмарах, елозило влажным брюхом зло. И он понятия не имел, сколько бы времени так простоял, если подошедшая со спины женщина не подтолкнула его сумкой, молчаливо намекая или пройти внутрь, или сдвинуться в сторону. — Простите! — спешно выпалил парень, пропустив её вперёд, а затем аккуратно просочился следом, так и не прикоснувшись к рукоятке двери. Юра, заметив Феликса, тут же расплылась в радостной улыбке. Со скоростью света оббежав кассу, она подскочила к нему, уложила ладони на плечи и осторожно, боясь причинить боль, приобняла. — Ликс, мы так скучали! — прищурив предательски заблестевшие глаза, сдавленно выдохнула она. — Ты как? Мы волновались за тебя! — Да нормально всё, вот только сегодня выписали, — не найдя в себе сил обнять девушку в ответ, непривычно сухо ответил Феликс. — Как у вас дела? — Ну, так себе, если честно, — Юра сделала шаг назад и неопределённо махнула рукой. — Смотри, Мёнсу наконец-то на жалюзи расщедрился! Ли было страшно, но он всё равно обернулся, до хруста стиснув челюсти. Обвёл расфокусированным взглядом чистый пол без следов окровавленного стекла; как следует рассмотрел симпатичные светло-коричневые жалюзи, о которых столько времени упрашивал босса; а затем зацепился за пустой стол, на котором недавно стояла кофемашина — судя по всему, починить её так и не смогли, а новую ещё не купили. Странно, но это место больше не ощущалось своим. Феликсу казалось, что он находился в гостях, где всё было знакомым, но чужим. Ли было трудно представить, что в любой момент он мог зайти за кассу и начать обслуживать покупателей. Или, подхватив один из ящиков, отправиться разбирать товары. Нет, теперь это была не его история. Он перестал сюда вписываться, быть удобным и правильным. Превратился в деталь пазла, по ошибке положенную в другую коробку — сколько ни крути её, ни меняй положение, она не подойдёт, не впишется в чёткий рисунок. — Ты получил деньги, которые мы для тебя собрали? — ласково коснулась его руки Юра. — Это меньшее, что мы могли сделать! Феликс благодарно кивнул, даже сумел выдавить слабую улыбку, и с облегчением посторонился, пропуская к кассе мужчину с полной корзиной продуктов. Пока Юра его обслуживала, парень отошёл к теперь пустому столу у окна и спрятал дрожащие руки в карманах пуховика. Находиться здесь было неуютно и физически неприятно. Казалось, что ещё секунда, и окна вновь начнут взрываться от метких ударов, вонзающихся кусками стекла в кожу. И всякий раз, когда паника начинала усиливаться, Феликс напоминал себе, что та страшная ночь осталась в прошлом. Что сегодня был другой день, что всё было совсем иначе. Что на парковке, слушая в салоне дурацкую попсу, его ждал Рики. И если бы что-то страшное случилось, он бы сразу примчался к нему на помощь. — Ликс? — позвала его освободившаяся Юра, тут же начав жаловаться. — Я уже с ума схожу, честно! Мы с Сонхо остались вдвоём. Я работаю днём, он по ночам. Изредка нас заменяет Мёнсу, но долго впахивать в таком графике всё равно невозможно! Извини, что спрашиваю, но когда твой больничный заканчивается? А то моя дочь уже забыла, как я выгляжу! — Ну, — блондин замешкался, потёр под шапкой лоб и бросил на девушку виноватый взгляд. — А как же новенький парень? — Я тебя умоляю! После всего случившегося никто нормальный тут работать не захочет, — понизив голос, многозначительно округлила глаза девушка. — Вот чёрт, опять кто-то прётся! Тут же заменив злобное шипение милой улыбкой, Юра взяла в руки сканер и принялась пробивать очередную гору товаров. Феликс же, воспользовавшись тем, что покупатель отвлёкся на соседний стеллаж, набирая целую горсть фруктовых жвачек, быстро наклонился к девушке. — Где Мёнсу? — шепнул он. — У себя, — одними губами ответила коллега. В глубине души Ли надеялся на иной ответ, но он знал, что так будет лучше. Какой был смысл в том, чтобы откладывать неизбежное? Рано или поздно, но этот разговор между ними должен был состояться. Осталось потерпеть совсем немного, сделать последний, самый сложный шаг, и разрубить уже эту пуповину, протянувшуюся между магазином и им самим. Неуверенно постучав и не став дожидаться ответа, Феликс приоткрыл дверь кабинета и мгновенно столкнулся с прищуренным взглядом Мёнсу — тот словно ожидал его прихода, глядя холодно и выжидающе. Помедлив, Ли прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Остановился в шаге от стола босса, не зная, что сказать, и лишь тогда Пак поднялся и с притворным радушием распахнул свои объятия. — Феликс, мальчик мой, как же я рад тебя видеть! Он подошёл к парню и крепко его обнял, с чувством похлопал по спине, и лишь после этого сделал шаг назад, вернув Ли способность дышать. — Как себя чувствуешь? Говорил же, что не умрёшь! — шутливо погрозив ему пальцем, припомнил Мёнсу. — Ты присаживайся. Хочешь чая? Мужчина щёлкнул кнопкой электрического чайника и суетливо полез в тумбочку в поисках чистых кружек. Там таких отродясь не водилось — все выглядели одинаково почерневшими от заварки, что проще было выкинуть, чем отмыть. Юра, правда, как-то раз попыталась привести их в презентабельный вид, так только маникюр испортила. — Я тебе звонил, — для верности подув в найденные кружки, косо глянул на него через плечо Пак. — Почему трубку не взял? — Был на процедурах, — без зазрения совести солгал Ли. — Мёнсу, нам нужно поговорить. — Конечно, нужно! И для начала, раз уж мне не удалось сделать этого по телефону, я бы хотел лично попросить у тебя прощение, — уложив руку себе на грудь, с нарочито важным видом извинился мужчина. — Прости, я погорячился и поспешил с выводами! Я рад, что ты не причастен к случившемуся, а Бомгю… ну, он всегда был пропащим, так что чёрт с ним! Пак выудил из коробки два пакетика чая и разложил их по кружкам. Феликс же, которого чужие извинения ни капли не тронули, горько покачал головой. Как у Мёнсу всё было просто — сначала обвинить на пустом месте, доведя человека чуть ли не до истерики, а затем забрать свои слова обратно. Ну, он же признал свою вину, так зачем раскручивать с новой силой конфликт? И вообще, это не Пак плохой, а Ли злопамятный. — А ещё я тут распределил смены на декабрь, — вернувшись к столу, принялся перебирать бумаги мужчина. — Где же график?.. В общем, сам понимаешь, месяц сложный, праздники на носу, так что работы будет много. Я постарался распределить смены так, чтобы вы с Юрой работали в день, а мы с Сонхо в ночь. Выходных почти не будет, но зато в качестве премии каждому заплачу двойной оклад! С большим трудом отыскав смятый лист, разрисованный яркими текстовыделителями, Мёнсу протянул его Феликсу и улыбнулся — мол, держи, изучай, принимай к сведению. И самое поганое, что рука Ли на одну секунду дёрнулась ему навстречу. Повелась, глупая, на льстивые обещания. А что? Блондину ведь были нужны деньги, а тут двойной оклад за один месяц. Так не потерпеть ли ещё чуть-чуть, совсем капельку? Чтобы точно хватило на таблетки и на жизнь, чтобы не лезть в сбережения, отложенные на чёрный день? Дневную смену можно было пережить, если добираться на работу и с работы на такси. И с тяжестями можно было разобраться, если бы Сынмин расставил ящики по залу, минимизировав его усилия. И… — Стоп! — обратившись к самому себе, решительно припечатал Феликс, и лишь после этого жужжащий голос в голове заткнулся. — Что, прости? — под шум закипевшего чайника, переспросил всё ещё протягивающий лист Мёнсу. Ли затих и задержал дыхание, словно застывший на вершине скалы птенец. Птенцу было страшно, ему отчаянно не хватало мужества. Он знал, что где-то там, далеко внизу, за туманной завесой плескалось ярко-синее бездонное море, на пенистой поверхности которого отражались облака. Чтобы полететь над ним и ощутить запутавшийся в крыльях ветер, нужно было набраться достаточно смелости, и Феликс цедил её из себя по капле. Он хотел стать не беспёрой пташкой, неуклюже выпавшей из гнезда, а вольной гордой птицей. Подняться высоко-высоко, распороть крыльями белоснежные облака, пролететь над морем, красиво переливающимся в солнечных лучах. Ощутить томительно-сладкий вкус свободы, разливающийся в груди, и больше никогда не променять его на бесцельное сидение на холодных серых камнях. — Я увольняюсь, — подняв на Мёнсу твёрдый взгляд, уверенно произнёс Ли. — Я больше не приду в магазин, так что избавь меня от своего красноречия. — Да-да, я помню, что ты увольняешься, — положив график на стол и придавив его ладонью, оскалился Пак. — Но прошу, войди в моё положение. У магазина сложные времена. Доработай до января и иди, куда хочешь! — Я предупредил тебя о том, что ухожу, две недели назад! — не выдержав, повысил голос блондин. — О, и неделю из этого срока провёл на больничной койке! — ткнул пальцем в его сторону Пак. — По твоей вине, между прочим! Возмущённо скрипнув зубами, Мёнсу спрятал ладони в карманах брюк и привалился бедром к столу. Окинул Феликса насмешливым взглядом с головы до пят и рвано покачал головой. Ли знал. Он чувствовал, что у них не получится расстаться на хорошей ноте, но всё равно не желал идти на попятную. Парень понимал, что Пак собирался на него давить — отчаянно, изо всех сил, играя на его болевых точках, словно на клавишах пианино. И прежде, чем это случилось, он решился продемонстрировать мужчине свой главный козырь. — Если ты меня не уволишь, то уже завтра сюда заявится пожарная инспекция и представители налоговой. И я им расскажу обо всём, о каждом твоём недочёте — о несоблюдении техники безопасности и криво нарисованных планах эвакуации, о махинациях с трудовыми договорами и чёрной бухгалтерии, и тогда тебе крупно повезёт, если ты ограничишься десятком штрафов, а не полным закрытием магазина! — внутренне умирая от страха, опустился до мелочных угроз блондин. — Ты действительно этого хочешь?! Мёнсу, поигрывая желваками, коротко усмехнулся и всмотрелся в чужие глаза в попытке понять блефовал он или нет, и это недоверие, вечное сомнение в его силах, окончательно сорвало тормоза. — Хватит смотреть на меня! Просто отдай мне документы и честно заработанные деньги, и мы оба с радостью забудем друг о друге! — переступив с ноги на ногу, с нотками подступающей истерики в голосе потребовал Феликс. — Ты можешь говорить всё, что угодно, но сюда я больше не приду и работать не буду. И тебе всё равно придётся меня уволить! А ещё на парковке меня ждёт полицейский, и через три минуты, если я не выйду к нему, он придёт сюда, и ты будешь вести разговор уже с ним! Последнее предложение блондин прокричал прямо в вытянувшееся лицо босса, ощутив при этом поистине садистское удовольствие. И почему он только раньше этого не сделал? Терпел все унижения, шёл на уступки и поступался гордостью. А надо было просто наорать на него и уйти, хлопнув дверью. — Твою мать! — ещё не знакомый толком с новой, безумной стороной Феликса, прошипел Пак. — Как же ты меня достал, идиот малолетний! Гневно раздувая ноздри, Мёнсу подошёл к сейфу, ввёл код и вытащил из него тонкую ярко-красную папку с договорами сотрудников и металлическую коробку с наличными, которой от души звякнул об стол. Иронично, но когда-то Феликсу были известны и цифры от замка, и в коробку эту он не раз заглядывал — пусть и по прямым распоряжениям босса. Психуя, из-за чего движения выходили дёргаными, Пак нашёл файл с его договором и копиями документов, и небрежно швырнул их Ли. Все сотрудники были тут трудоустроены по запутанным серым схемам, избавляющим Мёнсу от части налогов. По хорошему, Феликс даже мог не отрабатывать ни дня, но всё равно пошёл навстречу боссу, и ради чего? — Так, сколько ты у меня заработал за ноябрь? — щёлкнув мышкой, уставился на экран Пак. — Ага! Довольно крякнув, он отсчитал нужное количество купюр, а затем, довольно оскалившись, вытащил из них три наиболее крупных. — Это штраф за то, что ты закрыл магазин без спроса. А это, — отложив ещё три, скривился мужчина, — за оскорбления в мой адрес, зафиксированные на камеру в зале. Остальное твоё, так уж и быть. Мёнсу вальяжно обошёл стол и протянул парню ставшую совсем уж тонкой пачку, а когда Феликс, приложив усилие, поднял в воздух плотно перевязанную под одеждой руку, издевательски швырнул деньги ему в лицо. Купюры с шелестом, словно осенние листья, разлетелись по всему кабинету, усыпали разноцветным ковром пол, и Мёнсу нарочито нагло прошёлся по ним ботинками. И пока Феликс — оглушённый и потрясённый — смотрел на них, босс подошёл к тумбе и заполнил одну из кружек кипятком. Хотелось плюнуть в самодовольную рожу теперь уже точно бывшего босса и уйти, задрав нос и оглушительно хлопнув дверью. Побыть гордым и самодостаточным. Сохранить чувство собственного достоинства хотя бы напоследок. Но, чёрт, эти деньги были ему нужны на лечение и на жизнь. Парень столько всего сделал, столько часов отпахал на ненавистной работе, чтобы честно заработать их, так почему он должен был добровольно от них отказываться? Переборов слабость и отвращение к самому себе, Ли сел на корточки и принялся собирать купюры непослушными пальцами, комкать и запихивать их в карманы куртки. Мёнсу, усевшийся на стол, язвительно посмеивался над ним и громко цедил явно горячий, обжигающий язык чай. — Давай-давай, побирушка, — ни в какую не затыкался он. — Хочешь, я тебе ещё мелочи накидаю? Подхватив последнюю банкноту, Феликс встал в полный рост и, наградив мужчину испепеляющим, полным ненависти взглядом, решительно зашагал к выходу. В голове шумело, коридор раскачивался, словно лодка на волнах, и он цеплялся пальцами за стены, чтобы не потерять равновесие. Обогнув кассу, Феликс растерянно осмотрелся в поисках двери, словно бы напрочь позабыв, где она всегда находилась, и ощутил, как у него открылось второе дыхание. Теперь от свободы его отделяло совсем чуть-чуть. Крылья — трепещущие и нетерпеливые — уже расправились, а лапки замерли на самом краю. Ещё шаг, один только шаг и… — Ликс, так что? — жалобно позвала его Юра. — Ты когда в смену выходишь? Парень порывисто обернулся к девушке, лишь сейчас отметив, какой усталой и вымотанной та выглядела. И чего только она держалась здесь? Почему они все тянули с увольнением и терпели к себе скотское отношение Мёнсу? Оно того не стоило. Жаль, что Ли это понял только сейчас. — А он не выходит. Он у нас увольняется! — выйдя из-за угла, язвительно протянул увязавшийся следом босс. — Бросил любимый коллектив в трудном положении и умыл руки. Достойный поступок, браво! Пользуясь отсутствием покупателей в зале, Мёнсу громко захлопал в ладони и подмигнул растерянной девушке, застывшей за прилавком. — Давай, Юра, скажи ему спасибо от всего нашего дружного коллектива! Ты теперь весь декабрь будешь горбатиться наравне с Сонхо, а этот… этот будет плевать в потолок! — визгливо, почти на ультразвуке, надрывался Пак. — Я, Феликс, взял тебя на работу без какого-либо опыта, всегда исправно платил и поддерживал, а ты, неблагодарный, вот так мне отплатил? Я тебе доброту, а ты мне плевок в лицо?! В ушах звенело, а желание перевернуть что-нибудь, мстительно нагадив напоследок, настойчиво стучало в висках. Ли не сделал бы этого лишь из-за уважения к Юре и её труду, потому что именно девушке пришлось бы тратить время на уборку и повторную расстановку товаров по полкам. — А ты никогда не задумывался, почему от тебя все сотрудники уходят со скандалом? — намекая на недавнее громкое увольнение Бомгю, хрипло поинтересовался блондин. — Может, дело не в нас, а в тебе? — Конечно, я ведь самый ужасный босс в мире! — подняв руки к потолку, мгновенно взвился Мёнсу. — Что, тоже мне окна ночью перебьёшь?! — Да пошёл ты, — попятившись к двери, устало выдохнул Феликс. — Нет, это ты пошёл! — истошно закричал ему вслед Пак. — Чтобы я тебя здесь больше никогда не видел! Даже не смей приближаться к моему магазину! Мужской голос грохотал подобно раскатам грома. Он отскакивал эхом от стен, стучал дробью по сверкающим, отражающим лампы стёклам, и утробно гудел. Феликс бежал от него быстро, со всех ног, но он всё равно догонял его и отдавался болезненной вибрацией в теле. Даже в тот момент, когда дверь захлопнулась, разъединив их и оставив по разные стороны магазина. Не в силах сдвинуться с места, Ли продолжал смотреть на то, как покрасневший от натуги Мёнсу продолжал выплёвывать оскорбления в его адрес. Он ничего не слышал, не мог прочитать дурные слова по губам и видел лишь искривлённый рот босса, брызжущий слюной, и низко опущенную голову всхлипывающей Юры. Пак что-то втолковывал ей, тыча пальцем в сторону Феликса, а девушка, прижав ладонь ко рту, быстро кивала. Не выдержав, Феликс отпрянул от двери и слепо зашагал в сторону дома. Ноги разъезжались на льду, и каждое неосторожное движение отдавалось острой болью в пояснице, но было плевать. Хотелось поскорее уйти отсюда — с карманами, набитыми деньгами, на которые даже месяца нельзя было протянуть. Выдохнуть, а потом перевернуть эту страницу жизни, написав на новой что-то более правильное и хорошее. Или хотя бы попытавшись это сделать. — Эй, Феликс, ты куда?! — свистнув, кто-то громко позвал его со спины. Испуганно обернувшись, Ли увидел высунувшегося из салона Нишимуру и с облегчением опустил плечи, вспомнив, что приехал сюда не один. Быстро, пока взбешённому Мёнсу не приспичило выскочить ещё и на улицу, чтобы продолжить разборки, он вернулся к машине и забрался на пассажирское сиденье. Попытался было пристегнуться ремнём, но заледеневшие пальцы дрожали так сильно, что Рики, обеспокоенно цокнув языком, помог ему это сделать. — Ну что, уволился? — на всякий случай уточнил он, хотя видел и бережно прижатый к груди договор, и вываливающиеся из карманов скомканные деньги. — Мудила твой начальник, вот кто! Нишимура перевёл взгляд на дверь магазина и неуловимо изменился в лице. Феликс, нахмурившись, боязливо покосился в ту же сторону и внутренне содрогнулся — Мёнсу, сложив руки за спиной, мрачной тенью возвышался прямо за стеклом и не сводил с машины полного ненависти взгляда.