В чёрном-чёрном городе

Феликсу показалось, что время застыло. Что стрелки часов, удерживаемые мощным магнитом, не могли больше сдвинуться ни на секунду вперёд. Что они пытались — яростно, изо всех сил — но совершали лишь незначительные колебания, тут же отбрасывающие их назад, на прежнее деление, на котором мир зациклился и схлопнулся до размеров лестничной клетки, места на которой хватило лишь для двоих. И всё это казалось невыносимым. Чувствовать себя пленником временной петли, неспособным что-либо изменить. Заблудившимся путником, чья тропинка всегда неотвратимо приводила к Джисону. Стоило только немного расслабиться и уверовать в то, что кошмар закончился, как всё повторялось вновь и вновь. Просто в какой-то момент Хан стал его проклятием. Горбом, выросшим на спине. Язвами, покрывшими ладони. Трещинами, что иссекли ступни. Он был инфекцией, бубонной чумой. Пресловутой чёрной смертью. Вгрызался опасным вирусом в мышцы и органы и отравлял изнутри, забираясь так глубоко, что не вытравить никакими лекарствами. Право, что Феликсу, угодившему в хитрую западню, оставалось делать? Попробовать пробраться в квартиру? Но Хан сидел прямо на её пороге и не собирался впускать его внутрь. Попытаться выбежать на улицу? Но его, неуклюжего и хромающего, Джисон бы догнал в два счёта. А может, выхватить из кармана телефон и набрать номер Рики или Хёнджина? Так бывшему ничего не стоило отобрать его и разбить о ступени. Нет, Ли угодил в мышеловку. Глупый зверёк, совершивший целую череду ошибок и позволивший перебить себе хребет железной дугой. Зачем он вышел из дома поздно вечером? Почему не позволил Нишимуре себя проводить? Какого чёрта не взял с собой рюкзак, на дне которого громыхал такой нужный сейчас перцовый баллончик? Он был безоружен, его карманы — пусты. Всё, что у парня осталось, так это он сам. Слабый, испуганный, не способный себя защитить. — Я ждал тебя! — тонко, даже как-то неуместно счастливо воскликнул зашевелившийся Хан. Плечи невольно передёрнуло от отвращения, и Феликс, собрав остатки воли в кулак, сфокусировал расплывающийся взгляд на бывшем: тот по-прежнему сидел на полу, щуря покрасневшие и слегка припухшие глаза, и неотрывно его рассматривал. — Сегодня первый день, когда я смог вырваться из дома и навестить тебя. Ликс, я так скучал! Я переживал из-за всего случившегося и больше всего на свете хотел тебя увидеть! Пришёл, а дома никого нет, — ладонь скользнула по металлу двери и безвольно упала на колени Хана. — Ты был с ним, да? Несмотря на сковывающий всё тело страх, Феликс едва удержался, чтобы не захлопать издевательски в ладони. О, в его бывшем бойфренде дремал идеальный актёр — чертовски талантливый, умевший с лёгкостью перевоплощаться всего лишь по щелчку пальцев. Вот он сидел, жалкий и придавленный его равнодушием, и тонко всхлипывал. Дрожал, как лист на ветру. Смотрел с тоской и отчаянием — столь удушающе искренними, что где-то в глубине души по-прежнему хотелось опуститься на колени и прижать его к своей груди, успокаивая и деля эту боль на двоих. Вот только Ли знал, что всё это было маской. Что достаточно было одного резкого и необдуманного слова, неосторожного взгляда или издевательского смешка, чтобы хрупкая конструкция чужого спокойствия завибрировала, зашаталась и, наконец, развалилась на куски, обнажив всё то уродливое и грязное, что скрывалось под ней. Так может стоило спрятать пушки и штыки, убрать подальше дымящиеся порохом револьверы? Стать безоружным перед Джисоном, безобидным. Пустить пыль ему в глаза. Убедить, что он не нёс зла. Сделать всё, что возможно, лишь бы пробраться в квартиру, оставив зло за её порогом. — Я не был с ним, — кашлянув в кулак, чтобы голос не хрипел так сильно, произнёс парень. — Мы больше не общаемся, если для тебя это так важно. Он наивно надеялся, что Хан зацепится за вторую фразу. Обрадуется, как голодный пёс найденной в мусорном пакете косточке, и примется её обгладывать и смаковать. Вот же, смотри — мы с Хёнджином теперь чужие друг другу люди, нас больше ничто не связывает. Радуйся, кричи от счастья, смейся во все свои белоснежные зубы. Но… — А с кем ты был тогда? Невидимая ветка под Феликсом тонко хрустнула, опасно прогнулась под его весом, а ненасытный пёс, которому не хватало косточки, которому всего и всегда было мало, продолжал кружить далеко внизу, голодно ведя носом и порыкивая. — Я гулял, — действуя наугад и не до конца понимая правил чужой игры, что менялись с космической скоростью, беспомощно выдохнул Ли. — С кем? — не отступая от своего, продолжил давить на него бывший. И это было даже смешно. Он сидел на полу, весь такой слабый и беспомощный, с заплаканными глазами и прижатыми к груди коленями, но Феликс, что возвышался над ним и смотрел на него как на жука, которого мог раздавить, не чувствовал ни силы, ни уверенности. Лишь страх. Ничего, кроме удушающей и накатывающей волнами паники. — Послушай, — нарочито смягчил он звенящий от ужаса голос, — тебе не кажется, что лестничная площадка не лучшее место для разговоров по душам? Джисон нахмурил брови и лишь сильнее вжался спиной в чужую дверь — мол, не заговаривай мне зубы, я никуда с этого места не сдвинусь. И Феликс, в ушах которого трещало ломающееся дерево, сцепил зубы и впился скрюченными пальцами в перила. Что он мог сделать? Как себя защитить? Ли не знал языка Хана, он не умел на нём разговаривать. И каждое его слово, любая попытка спастись из чужих лап делали лишь хуже, приближая неминуемое падение. — Просто скажи, что ты хочешь от меня? — глядя себе под ноги, потому что смотреть в наполненные безумием глаза и видеть в них своё отражение было невыносимо, устало усмехнулся парень. — Ты знаешь, — заколачивая слова в чужую голову невидимым молотком, уже куда более холодно отозвался Джисон. — Я хочу быть с тобой! Тошнота тут же подступила к горлу, ошпарив слизистую кислотой, а сердце мгновенно разогналось, заполошно ударяясь об рёбра и отскакивая от них. Так быстро, что это было больно. Так сильно, что больше не удавалось ровно дышать и что-то там из себя корчить. Хотелось истошно кричать — на Джисона, на себя и на весь этот дурацкий мир, равнодушный к его страданиям. Почему Феликс должен был проходить через это день за днём? Какого чёрта Хан всегда к нему возвращался? Неужели всё действительно закончилось бы лишь в тот момент, когда он распахнул створку окна и, закрыв глаза, шагнул вниз с подоконника? — А знаешь, милый, что я ещё хочу? — мгновенно заземлил его пропитанный ядом голос бывшего. — Чтобы твой ненаглядный Хёнджин мучительно сдох, страдая до последней минуты. Я бы зубами выгрыз его сердце, выдрал глаза и замариновал это всё в банке! Поставил её на видное место в нашем новом красивом доме, чтобы Хван каждый день видел того, кого я по праву вернул себе. Смотрел на то, как мы любим друг друга, как трахаемся прямо перед ним, как мы чертовски счастливы, пока всё, что от него осталось, это кусок мяса и два окровавленных глазных яблока! Джисон резко вскочил и стиснул кулаки, вынудив Ли инстинктивно отшатнуться. Он пока не подходил ближе, но уже подпрыгивал от нетерпения, пружиня каждый свой шаг. Изголодавшаяся псина, сидевшая в нём, прогрызла себе путь наружу и яростно лязгала челюстями, вращала бешено горящими глазами и истекала слюной: добыча, вскарабкавшаяся на дерево, удерживалась на стволе из последних сил, суля скорое наслаждение и головокружительную победу. Несмотря на отвращение и ужас, захлёстывающие его; на ярость, что затапливала изнутри; Феликс понимал, что Хан был серьёзно болен. Что в его голове что-то повредилось и вышло из строя, потому что нормальный человек никогда бы не мечтал ни о чём подобном и уж точно не обсуждал это вслух. Что, может, парень всегда был таким, просто держал себя в руках рядом с Ли. Или это он его таким сделал, когда устал страдать от нелюбви и предложил расстаться. И не играло никакой роли, кем именно был в этих отношениях Феликс — ядом или противоядием — ведь Хан уже был отравлен, и Ли вместе с ним. Они оба умирали от этой болезни, мучая друг друга и страдая в предсмертной агонии. И ветка ломалась не только под Феликсом, но и под Джисоном тоже, только тот этого не замечал. — Давай я позвоню твоей маме, чтобы она приехала и забрала тебя, — предприняв последнюю попытку, обречённую на провал даже в его голове, взмолился Ли. — Джисон, тебе нужна помощь! — Мне нужен ты!!! — набрав полные лёгкие воздуха, пронзительно закричал Хан. — Ты — моя помощь! И ты меня бросил! Ради этого, блять, урода! Его голос раскатистым эхом пронёсся с пятого на первый этаж, и всё существо Феликса прошила слабая надежда. А что, если соседи его услышат и выйдут из своих квартир? Может, ему и самому стоило позвать кого-нибудь? Или даже постучаться в ближайшую дверь, чтобы уж точно наверняка? — А до мамы ты не дозвонишься, — ласково, почти нежно протянул Джисон, вновь пригвоздив к себе рассеянное внимание Ли. — Она спит. — Что ты сказал? — как следует всмотревшись в прищуренные, полные зловещего торжества глаза бывшего, недоверчиво прохрипел Феликс. — Подожди, что ты с ней сделал?.. — О, ничего такого! Просто она не позволяла мне выйти из дома, и я дал ей пару, ну или около того, таблеток снотворного. Она и без того их пьёт каждую ночь. Что такого-то? — издевательски имитируя смущение, ковырнул Хан носом ботинка пол. — Да не переживай ты так, она жива, просто не мешает нам общаться! Феликс на мгновение зажмурился, приводя мысли в порядок, и понял, что пришло время действовать. Что слушать и дальше концентрированный бред Джисона было нельзя. Что не существовало никаких способов с ним договориться и найти общий язык. Что любые слова, сказанные в адрес Хана, обращались остро заточенными ножами в его же, Ли, сторону. Парень отчётливо понимал — у него была только одна попытка. Упусти он эту возможность, помедли ещё хоть минуту, и шанс бы безвозвратно сгорел, а сдаваться мерзавцу без боя отчаянно не хотелось. Подняв на насторожившегося Хана быстрый взгляд, Феликс оценил расстояние между ними, и тут же, не давая себе возможности передумать и струсить, метнулся к ближайшей из трёх квартир. Не став тратить время на кнопку звонка, он забарабанил в дверь сразу же двумя кулаками. — Откройте, пожалуйста! — в отчаянии воскликнул парень, а уже через мгновение отлетел от чужой студии на бешеной скорости. — Издеваешься надо мной? — рыкнул удерживающий его за капюшон куртки Джисон, и ветка, с хрустом надломившись, полетела в бездонную пропасть. Ли не знал наверняка — то ли Хан не рассчитал силу удара, когда толкнул его к перилам, то ли намеренно действовал столь агрессивно — но парень не просто стукнулся спиной о преграду, но и перелетел через неё вниз головой, лишь в последний момент удержанный рукой бывшего, намертво вцепившейся в горловину его затрещавшего по швам пуховика. Кровь прилила к голове и загудела в ушах, перед глазами всё потемнело, а бесполезно свисающие руки принялись испуганно шарить в воздухе в попытке уцепиться хоть за что-нибудь. Джисон же ничего не говорил, лишь дышал жаром в лицо и не спешил ставить паникующего Феликса на ноги. Болезненно выгнувшись в районе поясницы, в какой-то момент парень призвал себя успокоиться и это даже сработало, но ровно на секунду. Исключительно до того самого мгновения, пока он не распахнул ресницы и не увидел перевёрнутый вверх тормашками мир. Пока не осознал, что прямо под ним находилась лестница. Что, ослабь Хан хватку, и он бы упал вниз головой, сломав себе шею об одну из ступенек. И это был бы конец всему — не только мучениям, но и той редкой радости, что дарила ему жизнь. Отпусти его Джисон, и Феликс бы больше никогда не обнял котов, беспокойно наворачивающих круги за дверью. Не позвонил Хёнджину, просто чтобы услышать его голос и убедиться в том, что с ним всё было хорошо. Не узнал о том, что нарыл Нишимура на мерзавца Чонина. Не поступил в университет. Не встретил взаимную любовь всей своей жизни. Но Феликс не хотел умирать. Не здесь и не сейчас. Не от руки своего мучителя. Он свисал над пропастью в один этаж и чувствовал, как сползал всё ниже, как носки его ботинок медленно отрывались от пола и безвольно повисали в воздухе. Хотел кричать — истошно, во всю мощь лёгких — но ему, как заложнику кошмарного сна, даже хрипеть не удавалось. Всё, что он мог, так это задыхаться от слёз и умолять высшие силы, в которые никогда не верил, дать пожить ему ещё чуть-чуть. — Что, страшно? — упиваясь своей властью, Джисон позволил телу Феликса съехать по перилам ещё на пару сантиметров. — А где же твой коп? Почему он не бежит вверх по лестнице, размахивая пистолетом? Или так только в фильмах бывает? Спина, выгнутая в неестественном положении, раскалывалась от острой боли, но Ли отчётливо понимал, что как только ягодицы достигнут перил, Джисон его уже не удержит: ему просто не хватит сил, да и гравитация сделает своё дело. И пытаясь хоть как-то отсрочить собственное падение, Феликс впился в удерживающую его руку и накрыл чужие пальцы своими собственными, усиливая нажим и не позволяя их мстительно расцепить. — Понимаешь теперь, каково мне? — Хан навалился на ноги парня всем телом, вряд ли замечая, что те продолжали скользить и подниматься в воздух, и скривился из-за подступающих к горлу рыданий. — Когда ты меня бросил, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову! И я тебя умолял этого не делать. Не расцеплять грёбаную руку, но ты всё равно меня отпустил, так почему и я не могу этого сделать?! Феликс упрямо молчал: не столько из-за того, что ему нечего было сказать, сколько из-за невозможности разумно мыслить. Голова кружилась. Лестница опасно раскачивалась из стороны в сторону. Дрожали стены, равно как и рука, сжавшаяся у горла. Парень беззвучно открывал рот, хватал губами воздух, но тот застревал в зубах и трахее, не доходя до лёгких. А те уже пекло — до боли, до зуда, до истерики. До невыносимого желания сделать хоть ещё один вдох. И когда показалось, что это конец, что вот сейчас, через секунду-другую всё закончится, случилось чудо: на одном из нижних этажей хлопнула дверь, и морок в глазах мучителя рассеялся. Феликс лично увидел, как растаяла туманная дымка, а на место былому торжеству пришёл ужас от осознания всего происходящего. Джисон испугался — по-настоящему, дико, до дрожи — и это едва не стало фатальной ошибкой. Ощутив, как пальцы Хана, поддавшись шоку и оцепенению, начали медленно расслабляться, Ли изо всех сил вогнал в чужую кожу короткие ногти, возвращая бывшего в реальность. И лишь после этого Джисон, громко охнув и опомнившись, напряг остатки сил и потянул его на себя. Они упали на пол одновременно, сцепившись руками и ногами, дыша надсадно, со свистом. И хотя Феликса по-прежнему била крупная дрожь, а глаза застилали слёзы, он принялся выпутываться из чужих объятий и отталкивать от себя обмякшее тело. — Ты куда? Давай поговорим! — упрямо вис на нём Хан. — Я не отпущу тебя, даже не надейся! Скрипнув зубами, Ли всё же вывернулся из его рук и попытался встать, но Джисон мёртвой хваткой вцепился в его ногу, не позволяя сдвинуться с места, и что-то тараторил без умолку, пока неизвестный сосед, даже не подозревающий о том, что спас своим появлением чужую жизнь, быстро спустился вниз и хлопнул подъездной дверью. — Пусти! — в попытке расцепить чужие пальцы, предупредительно возмутился Феликс. — Нет! — не желая сдаваться, заголосил Хан. — Я сам спрыгну с лестницы, если ты уйдёшь! И мы оба знаем, что это не шутка! Феликс не смог бы точно сказать, что разозлило его сильнее — глупая манипуляция, больше похожая на дешёвый шантаж, или упёртое нежелание его услышать — но злость, которую он всё это время старался держать в узде, наконец-то нашла свой выход. Зажмурившись и всё ещё не желая причинять боль тому, кого целовал когда-то столь исступлённо и сладко, он сильно пнул Джисона в грудь свободной ногой и заскулил в унисон с ним. А когда бывший, зашипев, на мгновение ослабил хватку, Ли тут же позабыл обо всём и, вырвавшись, со всех ног метнулся к своей двери. Умоляя себя не перепутать заученные наизусть цифры, он быстро ввёл код и потянул дверь на себя. Обернулся через плечо, видя, что Хан уже встал, и перелетел через порог. Потянул на себя рукоятку, видя в уменьшающейся щели искажённое жуткой гримасой приближающееся лицо, и разрыдался от облегчения, когда замок щёлкнул, надёжно отрезав его от преследователя. На дверь тут же обрушился град хаотичных ударов, и Феликс, едва успевший выдохнуть, тут же закрыл руками голову, упал на пол и тонко завыл. А Джисон всё стучал и стучал, с остервенением и первобытной злостью. Он ломился в квартиру и пинал ногами разделяющую их преграду, наверняка оставляя вмятины на металле. Метался как хищный зверь, не способный пробраться в кроличью нору и достать забившуюся в неё добычу. Рыл землю лапами, выл и скулил, но всё было тщетно, а от того ещё ненавистнее. — Хватит! Уходи! — шёпотом умолял Ли, пока по его щекам катились обжигающе-горячие слёзы. — Прошу, оставь меня в покое! Через минуту отчаянного беснования буря за стеной начала медленно стихать, но вряд ли причиной тому стала истерика Феликса: Хан, никогда не отличающийся особой выносливостью, неумолимо выдыхался, и наверняка был сосредоточен на том, чтобы восстановить дыхание для нового рывка. — Я всё равно тебя достану! — так отчётливо, словно стоял за его плечом, пригрозил Джисон, и с такой силой ударил в несчастную дверь, что та жалобно скрипнула петлями и будто прогнулась. Растерев по щекам слёзы, Феликс прислушался — на площадке воцарилась тишина. Не решаясь выглянуть в дверной глазок, он вытащил трясущимися руками телефон из кармана и, глупо листая многочисленные значки приложений, долго не мог найти нужное. А когда ему всё же удалось подключиться к камере, то вместо освещённой лампой площадки он увидел кромешную темноту — то ли программа зависла, то ли Хан что-то сделал с объективом. Так и не сняв уличную обувь, Феликс на корточках дополз до окна и с опаской выглянул из-за шторы. Задержав дыхание, он прождал несколько долгих минут, прежде чем дверь распахнулась и из подъезда, покачиваясь, будто пьяный, вышел Хан. Он обернулся, повертел головой в поисках его окон, и явно будучи уверенным в том, что Ли за ним следил, издевательски послал ему воздушный поцелуй. Так, словно ничего дурного не произошло. Будто они не убивали друг друга день за днём: один своей слепой и эгоистичной любовью, другой не менее незрячей ненавистью. Феликс, размазав рукавом куртки слёзы по лицу, наконец-то встал в полный рост и метнулся на кухонную зону, принявшись хаотично открывать ящики стола в поисках хоть чего-нибудь, что в теории могло его защитить от обезумевшего бывшего. Спустя пару минут отчаянных поисков и с дребезгом перевёрнутых на пол столовых приборов, парень нашёл увесистый молоток для отбивки мяса, которым никогда в жизни не пользовался, и опасно отливающий в свете лампы громадный кухонный тесак. Он уселся под дверью, вытащил из валяющегося неподалёку рюкзака перцовый баллончик, и разложил импровизированное оружие перед собой. Сжал по очереди каждое в руке, примеряясь к удару и репетируя замах, и, слегка успокоившись, затих. Сложил ладони на коленях, взглянул исподлобья на дверь и расправил плечи — ночь предстояла долгая.

***

Феликс, уснувший лишь под утро, возвращался в реальность урывками. Он то приоткрывал ресницы, рассеянно ощущая под щекой колючий ковёр и рассматривая тонкий слой пыли на полу, то вновь проваливался в полузабытьё, где мрачные тени водили вокруг него хоровод и нашёптывали в уши непонятные жуткие слова. Сон был удушливым, реальность — безрадостной, и Ли, балансируя на узкой грани, не отдыхал и не бодрствовал. Его выкинуло из дрёмы лишь в тот момент, когда на лестничной клетке с грохотом хлопнула соседская дверь. Парень вздрогнул и мгновенно распахнул набрякшие от пролитых слёз веки — вокруг было светло даже несмотря на наглухо задёрнутые шторы. В пересохшем горле неприятно пекло, в шею из-за сна в неудобной позе стреляло. Под гудящим от боли позвоночником, лишь чудом не сломавшимся накануне, лежало что-то тёплое и мягкое. Точно такое же размеренно дышало под рукой. Ли пошевелил пальцами и печально улыбнулся: коты. Вот уж кто был с ним и в печали, и в радости. Выждав минуту, чтобы окончательно прийти в себя, парень оторвал щёку от ковра и с трудом принял сидячее положение. Отстранённо взглянул на зажатую в руке рукоятку молотка, на лежащие на расстоянии полуметра баллончик и нож. Питомцы, проснувшись вместе с ним, щурились и внимательно наблюдали за хозяином. Парень вспомнил, что не видел их до того, как уснул: бедняги наверняка забились в укромном месте, испугавшись шума за дверью, и вышли лишь в тот момент, когда всё окончательно стихло. Отыскав в кармане куртки, которую он так и не снял, телефон, Феликс проверил время — шёл одиннадцатый час утра. На экране высвечивались три непрочитанных сообщения от Юнджин и ещё два от Нишимуры, читать, а уж тем более и отвечать на которые у парня не было ни физических, ни моральных сил. Неуклюже, кое-как управляя непослушным телом, Ли встал на ноги и заковылял к входной двери. Боязливо выглянул в глазок, никого за ним не увидев, и лишь после этого стянул с себя куртку и ботинки. Прихрамывая, он добрёл до ванной, умылся и, ощутив головокружение, присел на опущенную крышку унитаза. Чувствовал, что его трясло, и понятия не имел, что со всем этим делать. Да он даже глаза боялся закрыть, потому что стоило только векам сомкнуться, как он вновь оказывался подвешенным вниз головой над лестницей, уходящей на четвёртый этаж. Переживать этот кошмар вновь и вновь было мучительно, но Феликс не мог больше ни о чём думать. Он знал, что рано или поздно, но Джисон должен был за ним вернуться и доделать то, что не успел завершить вчера. И эта передышка была всего лишь жалкой подачкой, ещё одним элементом извращённой игры, придуманной Ханом. Бывший издевательски позволял ему зализать раны, чтобы в следующий раз углубить их ещё сильнее, до самых костей. А сверху, криво усмехнувшись, посыпать солью. Луло, появившись на пороге ванной, требовательно мяукнул и дёрнул рыжим хвостом, и это помогло Ли вновь прийти в движение. Шмыгая носом, он насыпал в пустые миски сухого корма, наполнил блюдца водой и, выдвинув из-за стола стул, опустился на него и обречённо прикрыл глаза. Ему самому не хотелось ничего — ни пить, ни есть, ни даже плакать. Просто уснуть и очнуться в другой вселенной, где никогда не существовало человека по имени Хан Джисон. Где можно было не бояться выходить вечерами из дома, принимать вызовы с незнакомых номеров и без оглядки встречаться с мужчинами, которые нравились. Где не нужно было убегать от любой тени и вздрагивать от малейшего шороха. Где слово «свобода» действительно означало свободу. — И что нам делать? — обратился Феликс к хрустящим кормом котам. Он не собирался обращаться за помощью ни к Нишимуре, ни, тем более, к Хвану. Первый неминуемо бы начал корить себя за то, что не настоял на своём и не проводил Феликса до двери. Подстрекаемый чувством вины, стал бы дежурить возле него в ущерб своей личной жизни и свободному времени. Второй же, безусловно, тотчас примчался к нему на помощь, но тогда все те дни, что они провели друг без друга, как и попытки Ли твёрдо встать на ноги, потеряли всяческий смысл. Всё бы встало на круги своя, и Феликс занял привычную роль жертвы, а Хёнджин — его спасителя. И он бы вновь нянчился с ним, успокаивал и вытирал рукавом пальто сопли, так и не рассмотрев за слезливой истерикой не беспомощного мальчика, а взрослого и самостоятельного парня, способного и без чужой помощи постоять за себя. Впрочем, Феликс не видел смысла идти в полицию даже в обход Рики и Хвана. Он всё равно не мог предоставить доказательств произошедшего, так как мудила Хан нарочно повредил ему камеру. Но даже имея на руках видео, Ли бы всё равно не добился того, чтобы его посадили. Максимум, бывшему бы выписали очередной штраф, разозлив ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда больше? И напрашивался лишь один логичный вариант — сбежать. Спрятаться там, где Джисон бы никогда его не отыскал. Перебравшись за журнальный стол, парень подогнул под себя ноги и поднял крышку ноутбука. Закрыл вкладку с так и недописанным докладом и вместо неё открыл поисковик. С лёгкостью нашёл сайт с предложениями аренды и отсортировал варианты от самых дешёвых к дорогим. Пролистал все квартиры до единой из той ценовой категории, которую мог потянуть, всматриваясь в фотографии жилья и вчитываясь в условия проживания, а затем, психанув, откинулся на диван и сжал в руках голову. Ни одно из предложений категорически ему не подходило. Квартиры были крошечными, с убитым ремонтом и ободранными стенами, но арендодатели требовали за них баснословные суммы, отдельной строкой выделяя, что домашние животные находились под строгим запретом. Феликс мог закрыть глаза на капающие краны, бегающих по полу тараканов и отсутствие мебели, но он не мог отказаться от Луло и Джинни, за которых был в ответе. И он решительно не понимал, почему должен был платить бешеные деньги, имея собственную квартиру в Сеуле. Точнее, понимал, но от понимания этого легче не становилось. Может, стоило рассмотреть переезд в другой город? Рядом со столицей, но где цены должны были оказаться на порядок ниже. Выбрать такое место, откуда можно было ездить на учёбу, не тратя на это больше пяти часов в день. Он бы мог спать в поезде и даже готовиться к занятиям; писать задания для других студентов, набирая их побольше, чтобы потянуть аренду и оставить кое-что на жизнь. И, скрестив пальцы, терпеливо ждать, когда Хан перебесится и переключит своё больное внимание на кого-нибудь ещё. Смартфон коротко прожужжал, высвечивая на экране очередное сообщение от Юнджин, и Феликс, зажмурившись, глухо простонал. За всеми этими переживаниями он лишь сейчас вспомнил о грядущей поездке в приют. И встреча, которая ещё вчера сулила приятные впечатления, теперь нависала над Ли неотвратимым злом. Он не мог представить, как вообще выходить из квартиры после вчерашнего, а что уж говорить о поездке на другой конец города? Помедлив, он с неохотой зашёл в чат с девушкой, читая её последние сообщения. Юнджин с энтузиазмом предлагала ему идеи для стрима из приюта, даже не подозревая, что отныне для Феликса любой прямой эфир был подобен смерти. Он был уверен, что Джисон следил за его страницей, и тотчас бы примчался в то место, откуда Ли начал вести запись. И его не остановили бы ни Ихён с её безобидными питомцами; ни две подруги, желающие стать звёздочками чужого блога; ни забитый Сынмин, выполнявший роль то ли водителя, то ли грузчика, учитывая то количество корма, которое он катал в багажнике своей машины. Более того, Феликс считал, что Хан мог причинить зло не только ему, но и всем тем, кто его окружал: от ярости и бессилия, от застилающей глаза ревности и осознания того, что его бывшему бойфренду было лучше с кем-то другим, чем с ним. Поэтому Ли не хотел никем рисковать. Ничью жизнь, кроме своей собственной, подставлять под удар. И если раньше Феликс ещё сомневался, то сейчас он был твёрдо уверен в том, что Джисон сошёл с ума. Тот больше ничего не боялся — ни неприятностей, которые ему сулила новая встреча с полицией; ни новых стычек с теми, кто оставался на стороне Ли. Его привычная жизнь разрушалась на глазах, а он сам всё сильнее слетал с катушек, всякий раз расширяя границы дозволенного. Да он, в конце концов, уже несколько раз пытался убить Феликса. И это, чёрт возьми, было ненормально. Даже Соён больше не имела над сыном власти. Безумие Джисона коснулось и её — той единственной, кто по-настоящему любила и дорожила им. Всё ли было с ней в порядке? Действительно ли Хан накачал мать снотворным, или это была ложь? Поддавшись панике, Ли даже вытащил её номер из чёрного списка и проверил время последнего выхода в сеть — женщина заходила в мессенджер семь минут назад. Ну или тот, кто пользовался сейчас её телефоном. Конечно, надёжнее было бы позвонить и лично поинтересоваться её самочувствием, но парень так и не нашёл в себе смелости, чтобы сделать это. Вместо этого парень вновь сосредоточился на диалоге с Хо. Он отчётливо понимал, что не был способен покинуть сегодня стены квартиры, и не хотел откладывать хоть и неприятный, но всё же неизбежный отказ от встречи. И так эгоистично хотелось верить, что девушка могла его принять и не обидеться. Юнджин, прости, сегодня не получится съездить в приют, планы изменились ((Мне очень жаль! Давай сделаем это в следующий раз? ^^ Чувствуя себя погано, как никогда, Феликс трижды перечитал текст и лишь после этого его отправил. Он не любил отказываться от своих обещаний, равно как и ненавидел обманывать других, но у него не осталось иного выбора. Ли чувствовал себя выпотрошенным. Лишённым мужества, воли, стойкости. Он устал бороться с ветряными мельницами и прикидываться сильным. Делать счастливыми других в ущерб самому себе. И единственное, чего он в эту минуту желал, так это остаться под защитой родных стен. Ясно. Ответ, прилетевший спустя секунд тридцать, не содержал ни смайлика, ни забавного стикера. Юнджин отчётливо дала понять, что не собиралась принимать его извинения и делать вид, что всё в порядке. Наверняка уже его обматерила и параллельно записывала возмущённые голосовые подруге. Сухое ёмкое слово, впитавшее в себя всё разочарование девушки, неприятно царапало, поэтому Ли поспешил закрыть чат, оставив попытки наладить общение с Хо до лучших времён — сейчас у него и без того было достаточно проблем. Вот только выйдя из одного диалога, он тут же наткнулся на другой, не менее остро мозоливший глаза. И зная Нишимуру, лучше было ответить ему немедленно, а не дожидаться его появления на пороге своей квартиры. Доброго утречка, мелочь! Как спалось? Кошмары не мучили? : DDD Ты там ещё спишь, что ли? Данные своего воздыхателя скинуть не забудь, ок? Феликс занёс пальцы над сенсорной клавиатурой, раздумывая над ответом, и поморщился. Он не знал, что на это ответить. У него не было сил, чтобы здраво размышлять. Но выбери он неверный тон, ошибись хоть в одной букве, и Рики, словно полицейская овчарка, тут же почует неладное. Доброе утро, дылда! Данные не скину, потому что поездка в приют отменяется. Целый день буду сидеть дома и писать курсовые Т_Т Рики прочитал сообщение почти сразу, но долгое время ничего не писал в ответ — то ли было некогда, то ли нарочно тянул время, повышая градус интриги. И когда Феликс, устав ждать и переживать, погасил экран телефона, тот тут же издевательски ожил, тонко завибрировав в его ладони. А что так? Интересно, любопытно было Нишимуре или его боссу, который, если верить Рики, продолжал держать руку на пульсе событий и следить через напарника за жизнью парня? Да у всех как-то планы поменялись. Договорились на следующей неделе сгонять. На этот раз Рики ничего не ответил, и Ли, со смесью облегчения и едва уловимого разочарования, уткнулся носом в прижатые к груди колени.

***

К вечеру Феликсу удалось немного успокоиться. С трудом, но всё же он убедил себя в том, что находясь в квартире, он был в безопасности. Как минимум, до понедельника, на который был запланирован поход в клинику, он мог не показывать носа на улице, пользуясь услугами многочисленных служб доставки в случае необходимости. И именно дома, под защитой стен и хоть и помятой, но всё ещё крепкой двери, он мог дышать ровно и спокойно, не боясь за свою жизнь. Право, что мог ему сделать Джисон? Оставить кучу собачьего дерьма на пороге? Скулить всю ночь в дверную щель о том, как сильно любил и ненавидел его? Бродить под окнами с тоскливо задранной головой? Безусловно, живи Ли на первом, втором или даже третьем этаже, то придурок вполне мог попытаться вскарабкаться к нему по водосточной трубе, но до пятого по обледенелой стене он бы в жизни не добрался. А с крыши, на которую ещё нужно было выбраться, он, скорее, не к нему бы в окно постучал, а свалился на землю и сломал себе шею. И честное слово, Феликс бы не стал по нему рыдать. Так что парень был твёрдо убеждён — у него всё находилось под контролем. Особенно после того, как он, стиснув в одной руке молоток, боязливо открыл дверь и сковырнул прилепленную придурком на камеру жвачку. И теперь, потягивая зелёный чай, потому что любая еда вызывала лишь тошноту, Ли не отлипал от экрана телефона, отслеживая в режиме реального времени происходящее на лестничной клетке. К окну он тоже регулярно подходил. Аккуратно отодвигал штору, сканировал взглядом двор, но людей внизу было слишком много, чтобы он мог с лёгкостью отыскать среди них Джисона. Одни, нагруженные пакетами, заходили в подъезд; другие выходили из него. То и дело подъезжали машины местных жителей и заказанные кем-то такси. По площадке с криками и воплями носились дети; двое соседок, сцепившись языками, сплетничали под фонарём. Ещё час, максимум два, и все бы разошлись по квартирам, заперлись под замками, прикинувшись слепыми и глухими, не готовыми рисковать собой и спасать неудачника, умоляющего о помощи с верхнего этажа. Феликс не то что бы на них злился. Он, может, и сам не вышел, если под дверью его студии один тип пытался сбросить с лестницы другого. Но неужели они не чувствовали совсем ничего? Ни разочарования от собственной трусости, ни беспокойства за незадачливого соседа, чью дверь накануне чуть не вынесли? Или отсутствие трупа стало сигналом к тому, что причин для волнения не существовало? Понимая, что ждать помощи было не от кого, Ли решил сам обеспокоиться вопросами безопасности. Ещё днём, оставив идею найти подходящее съёмное жильё, он заказал себе электрошокер и портативную камеру видеонаблюдения: планировал установить её на окне и отслеживать всех, кто заходил в подъезд, даже лёжа на диване. Специально выбрал разрешение получше, чтобы картинка выглядела чёткой, и чтобы приближение не сильно съедало качество. Увлёкшись, парень также забрался на сайт охранной компании, выяснив, сколько стоили их услуги, установи он у себя дома пресловутую тревожную кнопку — дороже было только арендовать бодигарда, который бы ходил за ним повсюду, словно верный пёс. И поскольку таких денег у Феликса не нашлось, он решил довольствоваться малым — молотком, ножом и уже собираемым на складе интернет-магазина электрошокером. Прекрасно понимая, что всё это было в высшей степени безумным, Ли продолжал цедить чай и плавно раскачиваться из стороны в сторону. Повторял, как мантру, что находился в безопасности, что ему ничего не угрожало, что Джисон ещё не научился проходить сквозь стены. До рези в глазах парень всматривался в экран телефона, отстранённо замечая, как непрерывная трансляция жрала батарейку; прогуливался до окна каждые пять минут, мысленно ища отличия от той картинки, что наблюдал во дворе триста секунд назад; и беспрерывно подливал в глубокую чашку давно остывшую воду из чайника. Джисона по-прежнему не было видно. То ли Соён, умудрившись вернуть себе ускользающую власть над сыном, вновь заперла его под замком; то ли тот нарочито соблюдал дистанцию, заставляя Феликса нервничать и, вместе с тем, задумывая в его адрес очередную подлость. То ли, и это казалось самым страшным из всех возможных вариантов, сегодня он нацелился не на Ли, а на того, кого ненавидел ещё отчаяннее и сильнее. Стоило только робко допустить эту мысль, как клубок безумия начал стремительно раскручиваться, погружая парня в абсолютный хаос. Закусив губу и забыв про кружку, он принялся нарезать круги по квартире и заламывать пальцы. Что там Хан вчера нёс? Что-то про вырванное сердце и глазные яблоки? Нет, безусловно, Хёнджин был сильнее физически, но что мешало этому мудаку напасть на него исподтишка? Ударить чем-нибудь тяжёлым по голове или вогнать нож в спину, толкнуть под проезжающую мимо машину или брызнуть в лицо кислотой. Существовала тысяча способов сделать Хвану больно, и для этого не нужно было обладать сверхъестественными способностями, лишь изрядной степенью отмороженности. Ведь как-то же безымянный маньяк расправился с Доёном — спортсменом с медалями, завсегдатаем фитнес-клубов. Вскрыл такому непобедимому силачу грудную клетку и выкорчевал из неё сердце. Значит, и Хёнджина тоже могли одолеть. Особенно, когда он не был готов к нападению. Метнувшись к столу и схватив телефон, Ли смахнул с экрана трансляцию и зашёл в давно замолкший диалог с мужчиной. Бросил взгляд на его статус: прямо сейчас Хван находился в сети, и зелёный кружок давал призрачную надежду на то, что с ним всё было в порядке. Если бы только Феликс мог, то непременно позвонил Нишимуре и попытался узнать, где сейчас находился Хёнджин. Но Рики не был дураком и сразу бы заподозрил неладное. Начал задавать вопросы, на которые Ли не мог ответить, суетиться, поднимать шум. Но ему это не было нужно. Всё, о чём мечтал парень, так это о грёбаной тишине и спокойствии. Но мог ли он быть спокоен, не зная ничего о Хёнджине? Что, если только от него сейчас зависело смог бы пережить мужчина эту ночь или нет? Феликс и без того достаточно трусил — и сегодня, да и в целом по жизни. Так неужели сейчас, когда на кону стояло столь много, он вновь предпочтёт спрятаться в своей скорлупе и промолчать? Прибавит звук в телевизоре, как его равнодушные к чужой беде соседи, пока неподалёку будет бесноваться монстр, сотрясая окружающее его пространство жуткими орами. И когда он будет кого-то с наслаждением мучить и убивать, парень, считая себя непричастным, продолжит задорно хохотать над несмешной, чертовски тупой комедией. Пожалуйста, будь осторожнее. Не в силах набрать на расплывающейся перед глазами клавиатуре что-нибудь ещё, Феликс решительно отправил сообщение и, зажмурившись, хрипло выдохнул. И хоть его ощутимо трясло, но под рёбрами расползалась теплота и осознание того, что он всё сделал правильно. Распахнув через секунду глаза, Ли увидел, что Хван уже прочитал отправленный ему текст, и тут же, обжёгшись об пластиковый корпус, отложил телефон на стол экраном вниз. Закусив подушечку большого пальца, он беспокойно закружил по крохотной кухоньке — столь стремительно, что даже Джинни отвлёкся от вылизывания и без того блестящей шерсти. А когда телефон прожужжал, сигнализируя о новом сообщении, Феликс резко застыл и в ужасе на него уставился. Спустя пару минут звук повторился, и лишь после этого он, отмерев, перебрался на диван, поближе к спавшему возле подушки Луло. — Я не буду ему отвечать, — сцепив пальцы в замок, упрямо обратился к самому себе парень. — Мне никак не объяснить ему смысл сообщения. Он слишком умён и тут же поймёт, что я по уши в дерьме! Джинни мягко запрыгнул на его колени, и Феликс, в попытке расслабиться, принялся почёсывать его между чёрно-белыми ушками. И всякий раз, когда телефон начинал вибрировать, он мысленно загибал пальцы, ведя счёт чужим сообщениям. На пятом, обречённо всхлипнув, парень спрятал лицо в ладонях и заскулил. Ну что Хёнджину было от него нужно? С чего вдруг он стал таким разговорчивым? Они же не общались. Они же, типа, находились в ссоре. Так почему нельзя было молча принять к сведению его предупреждение? Успокаивало лишь одно: теперь Хван совершенно точно не выглядел растерянным и сонливым. И что бы он там ему не написал в этих пяти текстовых обрывках — заковыристые, как и подобало офицеру полиции, вопросы; отборные проклятия и требования держаться от него подальше; надменные пожелания оставить свои советы при себе — но Хёнджин увидел его сообщение, прочитал его и принял к сведению, а всё остальное уже не являлось столь важным. К счастью, телефон больше не подавал признаков жизни, и Феликс, постаравшись взять себя в руки, погладил мирно сопевших возле него котов. Скатившись с дивана, он вернулся на кухню, сполоснул чашку и, всё ещё избегая прикасаться к мобильнику, принялся поправлять налепленные на дверцу холодильника магниты. Заодно содрав несколько ярких стикеров, записи на которых безнадёжно устарели, он скомкал их и уже хотел отправить в мусорное ведро, как вдруг услышал за своей спиной оглушительно-громкую в тишине студии вибрацию. Испуганно обернувшись, Феликс в страхе уставился на жужжащий смартфон, но тут же призвал себя успокоиться. Он настроил сегодня входящие вызовы таким образом, что позвонить ему могли только люди из избранных контактов, а тех было катастрофически мало: Ихён, Джерим, Суин, Сынмин, Рики и Хёнджин. И положа руку на сердце, Ли мог бы поговорить сейчас с каждым из них, кроме последнего. Уже приготовившись малодушно скинуть вызов, парень взял в руки мобильник и развернул к себе экран. И тут же, захлебнувшись хлынувшим в лёгкие воздухом, недоверчиво округлил глаза. Чёрт, трезвонил ему далеко не Хван, а тот, звонка от которого он ожидал меньше всего. И что только Киму могло от него понадобиться в столь поздний час? — Алло? — прижав трубку к уху, неуверенно произнёс Ли. — Сынмин, ты чего звонишь? — Ты издеваешься надо мной? — выдержав паузу, обжёг его холодом бывший коллега. — Ты что, даже не читал мои сообщения? — Сообщения? — тупо повторил за ним парень. Всё ещё плохо соображая, он махнул пальцем по шторке уведомлений, с ужасом обнаружив, что все пять посланий, ранее прилетевших на его телефон, были отправлены именно Сынмином. Я чуть-чуть задерживаюсь, Мёнсу приспичило передвинуть пару стеллажей. Уже сажусь в машину, скоро буду! Вы где? Феликс, вы же не уехали без меня? Ты меня развёл, что ли?.. Ли мгновенно прошибло ледяным потом, и он вцепился ослабевшей рукой в спинку стула. Каким же непроходимым идиотом он всё-таки оказался: заранее предупредил Юнджин об отмене встречи и извинился, а написать аналогичное сообщение Сынмину даже не додумался. Он просто забыл про Кима, словно тот являлся пустым местом. А ведь тот не подвёл: поменял свои планы, честно приехал на место встречи, волновался из-за опоздания и по итогу совершенно логично посчитал, что над ним пошутили. Взяли и выставили на всеобщее посмешище. Может, даже сняли на камеру исподтишка, чтобы выложить в своём блоге и собрать лайков с угрюмого обманутого неудачника. Чёрт, да Феликсу не было так стыдно ещё никогда в жизни, и, поднося телефон к уху, он бы даже не удивился, если Ким обматерил его последними словами и, не позволив вставить и фразы, первым бросил трубку. — Я виноват, каюсь, — произнёс парень, неуверенно подбирая слова. — Просто кое-что случилось, но ты тут ни при чём, и я не хотел над тобой шутить! — Мне плевать, можешь не оправдываться, — устало, явно желая поскорее свернуть их напряжённый диалог, вклинился Ким. — Просто выходи и забирай купленные вчера вещи. Я больше не собираюсь, как идиот, возить их в своём багажнике. Нахмурившись, Феликс подскочил к окну и впервые за сутки широко отдёрнул штору: Сынмин не блефовал, его автомобиль действительно стоял прямо под окнами, освещая включёнными фарами наконец-то опустевший двор. Более того, он вышел из салона и, продолжив дышать в динамик, распахнул багажник, принявшись выставлять пакеты на тротуар. — Но мне ведь нельзя таскать тяжести! — не придумав ничего лучше, жалобно выпалил Ли, будучи не готовым покидать свою надёжную крепость. — Пожалуйста, давай встретимся завтра днём и я тебе всё объясню! Пусть покупки пока останутся в твоей машине! — Нет, Феликс! Или ты выходишь прямо сейчас, или я уезжаю, а они остаются валяться в снегу! — раздражённо рявкнул Ким, после чего сбросил вызов и, повернувшись к окнам спиной, затих. В ужасе закрыв ладонью рот, парень привалился спиной к стене и зажмурился. Судя по тону, которым с ним общался Сынмин, тот не шутил в своих угрозах и не собирался идти на попятную. Он был зол на него, притом совершенно заслуженно, и имел полное право избавиться от пакетов в багажнике. Не выйди за ними Феликс, и их бы кто-нибудь непременно украл за ночь. Или, отсырев от снега, корма и наполнители пришли в негодность. А ведь Ли купил всё это не на свои деньги, а на донаты, отправленные приюту. И он должен был отчитаться перед Ихён за каждую вону, и не потому что она от него того требовала, а потому что только так было правильно и честно. Не доставь парень эти неподъёмные пакеты на нужный адрес, на какие бы средства он приобрёл аналогичный список товаров? Его банковский счёт и без того стремительно оскудевал, теряя ноли куда быстрее, чем приобретая их. И раз уж спускаться всё равно было необходимо, то гораздо лучше было это сделать, когда внизу находился Сынмин — пусть злой и взбешённый, но всё ещё не такой страшный, как невозмутимый в своём безумии Джисон. Убедившись в том, что Ким всё ещё никуда не уехал, Феликс со всех ног метнулся к двери. Торопливо натянул ботинки, вытащил из шкафа пуховик, путаясь в рукавах и застёжках. В левый карман сунул перцовый баллончик, в правый — телефон. Уже провернул было замок, но в последний момент передумал и вернулся к журнальному столику, на котором лежал кухонный тесак. Схватил его за прохладную рукоятку, повертел в ладони, не зная, как удобнее перехватить и не напугать Сынмина, а затем сунул за пояс джинсов, накрыв сверху длинной футболкой и незастёгнутой курткой. Прежде чем покинуть студию, Ли ещё раз выглянул в глазок — в тесном коридоре не было видно ни души. Быстро выдохнув, словно готовился нырнуть в чёрную океанскую воду, Феликс прошмыгнул на лестничную клетку и с гулким эхом захлопнул за собой дверь. Осторожно придерживаясь стены, он дошёл до ступеней и осмотрелся — нижние пролёты казались пустыми, а сам подъезд безмолвствовал. Отпрянув подальше от перил, которые обжигали его даже на расстоянии, парень побежал вниз по ступеням, двигаясь так быстро, как только мог. Травмированную ногу предательски простреливало на поворотах, но Ли старался не обращать на это внимания и не сбавлять темп. Уже на третьем этаже парень чувствовал себя выдохшимся, а на первом, скатившись кубарем с последних ступеней и лишь чудом сохранив равновесие, он едва нашёл в себе силы, чтобы толкнуть плечом скрипнувшую петлями металлическую дверь. Чудо, но Сынмин, накинувший на голову капюшон светлой куртки, всё ещё подпирал спиной дверцу машины. При виде запыхавшегося и лохматого Феликса, вывалившегося из подъезда, он тут же отвернулся с оскорблённым видом, и его плечи, прежде опущенные, уверенно расправились. Пройдя мимо пакетов, которые нещадно трепал разошедшийся к ночи снежный ветер, Ли бегло осмотрелся и осторожно тронул Кима за плечо. Тот ловко увернулся от прикосновения, демонстрируя степень своей обиды, и Феликс жалобно прикусил губу, всё сильнее теряя в себе уверенность. — Прости, пожалуйста! Я знаю, что мои слова ничего не изменят, но я… чёрт… если бы ты только знал! — Ли поморщился и поднял глаза к тёмно-синему небу, на котором едва заметно мерцали звёзды. — Сынмин, я прошу, оставь у себя пакеты до завтра, я не смогу их поднять в одиночку на этаж! Феликс вновь беспокойно завертел головой, цепко всматриваясь в тени от деревьев и припаркованных вдоль обочины автомобилей. Его ощутимо колотило: и от не на шутку разыгравшихся нервов, и от забиравшегося под расстёгнутую куртку декабрьского холода. Ни остро заточенный нож за пазухой, ни баллончик под рукой не придавали ему смелости. Только Ким, даже не желавший на него взглянуть, внушал слабую надежду на то, что пока он находился рядом, Хан не осмелился бы напасть. — Я не держу на тебя зла, просто это было жестоко, — по-прежнему стоя к нему спиной, вдруг отозвался Сынмин. — Я на мгновение словно вернулся в школу. Знаешь, меня там тоже любили позвать погулять, а затем кинуть и высмеять всем классом. — Но сейчас всё совсем не так! — сжав скрюченные от холода и волнения пальцы, сипло выпалил Феликс. — Я просто забыл тебе написать! — Но ведь это звучит ещё хуже! — молниеносно обернувшись, окатил его искренним возмущением Ким. — Говоришь, тебе нельзя таскать тяжести? А что ты мне предлагаешь? Затащить их к тебе на этаж? И это после того, как ты со мной поступил?! Знаешь, ты можешь не поднимать все пакеты сразу. Носи их по одному, ходить ведь тебе врачи не запрещали? Сынмин говорил что-то ещё. Сыпал бесполезными советами; размахивал длинными, покрасневшими от холода руками. Твердил Феликсу одно и то же. Цедил нравоучения, жаловался и ныл. Вот только все его слова и жесты в одночасье перестали иметь значение. Абсолютно всё потеряло свой смысл, когда Ли, ни на мгновение не перестававший вглядываться в темноту, увидел вдалеке его. Он узнал его по рваной, дёрганой походке. По чёрной куртке и болтающемуся на плече рюкзаку. Джисон, вывернувший из-за угла, шёл прямо на них, всё сильнее набирая скорость и почти сорвавшись на бег. И Сынмин, что стоял к нему спиной, даже его не видел. Он и понятия не имел, что за чудовище прямо сейчас приближалось к ним. Убегать было бессмысленно — в подъезде, код от которого Хан прекрасно знал, он бы догнал его в два счёта. Парадоксально, но на улице, открытой всем ветрам, Феликс чувствовал себя куда спокойнее. Или, может, это присутствие Сынмина придавало ему сил. Как бы то ни было, но с места он так и не сдвинулся, продолжив исподлобья следить за ухмыляющимся бывшим. И когда тот поравнялся с машиной, крепче стиснул в кармане прохладный баллончик, будучи готовым применить его в любую секунду. Заметив, наконец, что Феликс неотрывно смотрел ему за плечо, Ким замолчал и недоумённо обернулся: Джисон наблюдал за ними с другой стороны автомобиля, и уголок его губы нервно подёргивался, что в темноте казалось ещё более жутким. Прищурившись, Сынмин выждал пару секунд и вновь покосился на Ли — тот, наверняка бледный, как снег под их ногами, едва заметно к нему приблизился. — Это кто? — нарочито игнорируя Хана, небрежно поинтересовался он. — Да, Феликс, это кто? — отзеркалил его вопрос ощетинившийся Джисон. — Познакомишь нас? Пустой желудок болезненно скрутило, и Ли едва удержался от того, чтобы не выплюнуть поднявшуюся к горлу желчь. Он прекрасно понимал, что этот короткий диалог был начисто лишён смысла: да, Хан и Ким не были знакомы лично, но они не раз сталкивались нос к носу в магазине, когда Джисон часами торчал возле кассы и трепался обо всём на свете, лишь бы никуда не уходить. А теперь оба дружно участвовали в обоюдном фарсе, прикидываясь незнакомцами. — Слышь, ты, — продолжив держаться на расстоянии, обратился к Сынмину оскалившийся Хан, — езжай по своим делам, нам поговорить нужно! — Нет! — вкрадчиво взмолился Феликс, вцепившись в чужой рукав, и этого оказалось достаточно, чтобы Ким, нахмурившись, задвинул его себе за спину. Джисону подобный порыв явно не понравился. Недоверчиво покачав головой, он сбросил с волос капюшон куртки и зло взъерошил короткие тёмные локоны. Выставив в их сторону указательный палец, парень хохотнул и цокнул языком. — Ну ты и шлюха, Феликс! — разочарованно, вкладывая в голос всю накопленную обиду, протянул бывший. — То перед полицейским ноги раздвигал, теперь перед этим хмырём! Для тебя что, наличие тачки — это верный признак того, что с типом стоит потрахаться? Сука ты меркантильная, вот кто! Ли даже стыдно не было. Он бы объяснился перед Сынмином как-нибудь потом. Или тот, проявив такт, сделал бы свои выводы и не стал лезть в душу. Сейчас важным было совсем другое: Джисон заводился в самом худшем смысле этого слова. Каждой своей фразой он подстёгивал самого себя и начинал буквально трястись от ярости, а Феликс, что ещё днём не хотел вмешивать никого постороннего в их разборки, теперь трусливо прятался за широкой спиной Кима. И это было чертовски подло и неправильно. — Уходи! — сделав шаг в сторону, вынырнул из-за чужого плеча Ли. — Я не позвонил в полицию вчера, но сделаю это сегодня! Видишь камеры у подъездов? Они всё запишут, каждое твоё действие! — Да пожалуйста! Я с удовольствием распишу копам то, какая ты мудацкая проститутка с членом между ног и жадной до хуёв задницей! — Джисон хищно оскалился и начал стремительно обходить по кругу машину. — Иди сюда, я сказал! Феликс в страхе попятился, чуть не поскользнувшись на снегу, и Джисон тут же прибавил шаг. Сынмин, явно не подозревая, что имел дело с конкретным психом, схватил его за локоть в попытке придержать, но тут же охнул от боли и вцепился в своё запястье, а Хан, успешно обогнув его, подскочил к растерянному Ли и со свистом махнул острым лезвием в нескольких сантиметрах от изумлённо вытянувшегося лица. Взвизгнув, Феликс запоздало отпрыгнул назад и тут же сунул руку под куртку, шаря в поисках ножа, но Джисон и не думал останавливаться. Вооружённый и готовый к схватке куда лучше Ли, он продолжал рассекать воздух карманным, почти игрушечным ножом, продолжая глупо фыркать и совершать обманные, доводящие до истерики выпады. — Что ты делаешь? — пальцы упрямо соскальзывали с рукоятки, а ноги разъезжались на обледенелом асфальте. — Хочешь сесть в тюрьму?! — Плевать, зато тебя наконец прикончу! Как следует вцепившись в тесак, Ли с криком выдернул его из-за ремня, но не успел даже наставить на Хана — тот со звоном выскользнул из дрожащей ладони и, прокатившись по льду, улетел под днище ближайшей машины. Встретившись с окончательно почерневшими от гнева глазами бывшего, Феликс запоздало вспомнил про баллончик, но вместо того, чтобы достать его, закрыл руками голову и сел на корточки. Сжался весь в тугой комок, зажмурился, приготовившись к боли, но вместо вонзившегося в плечо ножа услышал сдавленный хрип и грузный звук упавшего рядом с ним тела. Распахнув слипшиеся от слёз ресницы, парень в страхе отшатнулся и повалился на спину, ощутив под ладонями шершавую ледяную корку. В метре от него, придавив своим весом к земле хрипящего от нехватки воздуха Джисона, совсем по-звериному рычал Сынмин. Его локоть надёжно зажимал чужое горло и вполне мог свернуть даже шею, но пока не делал этого. И Хан, напоровшийся на куда большую силу, чем его собственная, беспомощно бил руками по снегу и захлёбывался им же. Ножа в ладони уже не было видно, тот наверняка отлетел в сугроб, но зато кровь была везде: и на искривлённом лице Джисона, и на его одежде. Она капала на лёд, вгрызаясь чернотой в толстую корку, орошала брызгами кристально-белый снег, и захлёбывающийся рыданиями Феликс далеко не сразу понял, кому именно она принадлежала. Верный ответ нашёл его сам, когда взгляд переместился с покрасневшего от натуги лица бывшего на бежевый рукав куртки Сынмина, потемневший от крови. Именно этой, раненой рукой, он и пытался расправиться с Джисоном, и лишь осознание того, как сильно рисковал Ким, помогло Феликсу собраться с мыслями и торопливо подползти к нему. — Хватит, отпусти его! Тут камеры! — силой расцепляя железный захват, взмолился Ли. Он был уверен в этом: не поддайся ему Сынмин, и он бы в жизни не оттащил его от бившегося в агонии Хана. К счастью, видимо тот и сам понял, что пора было остановиться, но напоследок всё равно мстительно стиснул чужой затылок в своей ладони и с хрустом приложил закашлявшегося парня лицом об лёд. Феликс так и не понял, что именно издало тонкий жалобный звук — чужая переносица или приказавшие долго жить передние зубы — и оглушительно зашёлся в рыданиях, так и не поднявшись с колен. Ким, игнорируя истерику Ли и вялые попытки Джисона пошевелиться, сунул руку под одну из машин и вытащил застрявший под колесом тесак. Быстро сунул его за пазуху, явно не желая светиться лишний раз перед камерами, и вернулся к Хану. Рывком перевернул на спину, всматриваясь в его окровавленное, разбитое лицо, и закатал рукав куртки, демонстрируя глубокий порез на запястье. — Решишь заявить на меня, и я заявлю на тебя в ответ. Ты напал первым, камеры это зафиксировали, и мне пришлось обороняться. Как думаешь, на чью сторону встанет суд — благородного защитника или неадекватного психа? — хладнокровно уточнял он у хрипящего под собой тела. — И только попробуй ещё хоть раз сунуться к Феликсу! Клянусь, я сверну тебе шею и спрячу так, что твой труп никто и никогда не найдёт! Подумай, оно тебе точно нужно? Напоследок издевательски шлёпнув Хана по щеке, Сынмин поднялся в полный рост, с лёгкостью поставил на ноги Ли и, взяв за руку, аккуратно повёл за собой. Не сводя глаз с барахтающегося на льду Джисона, Ким убрал пакеты обратно в багажник, а затем мягко подтолкнул Феликса к подъезду. — Идём, я провожу тебя до квартиры! — объяснил он свой порыв с трудом соображающему парню. Они поднимались по лестнице медленно, то и дело совершая передышки. Ли держался за стены, жмурился, но даже под опущенными веками мир продолжал кружиться и раскачиваться подобно палубе попавшего в шторм корабля. Парня мутило, ему было физически плохо, и он едва держался на ногах. И когда Ким, устав наблюдать за его мучениями, с лёгкостью подхватил исхудавшее тело на руки, Феликс даже не нашёл в себе сил воспротивиться этому. — Этаж какой? — продолжив с прежней скоростью переть наверх, хмуро уточнил Сынмин. Вместо ответа Ли молча показал ему ладонь с оттопыренными пятью пальцами. Рядом с нужной дверью ничуть не уставший Ким бережно поставил его на пол и, придерживая за плечи, тактично отвернулся, чтобы не видеть вводимый парнем пароль. И когда он уже готов был развернуться и уйти, Феликс удержал его за рукав и затащил в тускло освещённую студию вслед за собой. — Надо обработать рану, — чуть не упал он в попытке стянуть ботинки. — Иди на кухню, я принесу аптечку! Коты при виде незваного гостя спешно бросились врассыпную, а Ли, сбившись с заданного маршрута, подошёл к окну и выглянул вниз — Джисон ковылял в ту же сторону, откуда пришёл, то и дело замирая и ловя равновесие. Ночь обещала быть холодной, и если бы он упал по пути домой, то мог насмерть замёрзнуть. И Феликс, думая об этом, отчаянно не понимал, почему после всего случившегося его всё ещё продолжало беспокоить будущее Хана. Сморгнув беспрерывно катившиеся по щекам слёзы, парень всё же добрался до аптечки в зеркальном шкафчике в ванной и вернулся к столу, за которым успел расположиться Ким. Куртку он так и не снял. Напротив, ещё ниже опустил рукав и задумчиво смотрел в одну точку, даже не повернув головы на звук шагов. — Р-раз-д-дев-в-айся, — запинаясь через букву, выдохнул Ли. Он неаккуратно высыпал перед гостем содержимое коробки — бинты, пастилки от кашля, полупустой флакон с перекисью. Начал растерянно всё это перебирать, не зная, с чего начать, и когда Ким, отодвинув его скрюченные пальцы, указал подбородком на второй свободный стул, едва не взвыл от облегчения. — Не беспокойся ты так, просто царапина, — с явной неохотой избавившись от пуховика, успокоил его брюнет. — Только кровью тебе всё залью. Феликс хотел крикнуть, что никакая это была не царапина, но вместо этого, будто заворожённый, смотрел на то, как Сынмин, сцепив зубы, заливал глубокую рану на запястье перекисью. Та шипела и пенилась, а кровь продолжала вытекать, собираться в лужу на столе и капать на пол. — Может, скорую? — жалобно шепнул Ли. — Глупости какие, — разорвав зубами упаковку, принялся накладывать самому себе повязку Ким. — Лучше скажи, кем тебе приходится этот мудень? Бинт тут же начал краснеть от проступившей крови, и Феликс малодушно отвернулся, спрятав лицо в ладонях. Это всё было невыносимо. Избитый Джисон, бессильно отползающий от его дома. Неожиданно хладнокровный Сынмин, оказывающий сам себе первую помощь на его крохотной кухоньке. Он сам, за последние сутки доведший себя до нервного срыва. Что ещё должно было случиться, чтобы окончательно сломать Ли? Где находился тот самый предел? Черта, переступив которую, он бы никогда не стал прежним? — Эй, у тебя успокоительное есть? Тебе бы не помешало, — покрепче затянул бинт Ким. Сложив выпотрошенные лекарства обратно в коробку, брюнет огляделся в поисках тряпки и тщательно протёр залитый кровью стол. Затем, сев на корточки и скрывшись из виду, проделал то же самое с полом. Феликс, чувствуя себя словно под убойной дозой снотворного, откинулся на спинку стула и поморщился. Коты, не спеша приближаться, продолжали наблюдать за ними с расстояния. — Джисон мой бывший парень, — не видя смысла скрывать очевидное, с опозданием ответил Ли на заданный вопрос. Сынмин, выкинув окровавленную тряпку в мусорное ведро, сухо кивнул и вновь сел напротив. — Это из-за него ты, кхм, забыл мне позвонить? — откинул он чёлку со лба здоровой рукой. Феликс кивнул головой и крепче закутался в так и не снятую куртку. Возможно, уже завтра утром он бы пожалел о своей откровенности, но сегодня ему было плевать абсолютно на всё. — И давно он тебя преследует? — так, словно ему было дело до чужой трагедии, нахмурился Ким. Ли безмолвно развёл руками. Он не знал. Он не зачёркивал в календаре дни, превратившиеся благодаря Джисону в кошмар. — Слушай, я понимаю, что тебе было страшно, но ты же понимаешь, что совершил ошибку, когда перестал бороться? — перегнулся через стол брюнет, чтобы нахохлившийся Феликс, спрятавший нос под воротником куртки, лучше его услышал. — Ему могло хватить даже одного удара ножом, чтобы пробить тебе артерию. И всё, тебе бы уже никто не помог! — Хватит! — не желая думать об этом, взмолился Ли. — Нет, не хватит! — в тон ему упёрто процедил Сынмин. — Тебе повезло, что рядом был я, и что я успел его перехватить. Но ты должен держать удар, даже если остаёшься со злом один на один. Тем более, если ты остаёшься один! Кусайся, дерись, выдавливай глаза и бей по яйцам, но не вставай на колени и не принимай покорно смерть! Феликс скрипнул зубами и раздражённо отвернулся в сторону. Он хотел, чтобы Ким ушёл. Чтобы оставил его в одиночестве. Чтобы дом вновь стал крепостью, а коты его верными стражниками. И тогда, в тишине и спокойствии родных стен, Ли бы зализал свои раны и нашёл силы вернуть утраченное спокойствие. Вновь начал мыслить трезво и здраво. Невозмутимо. Но Сынмин не спешил уходить. Напротив, сверлил его странным взглядом, определения которому парень не готов был дать. Больше ничего не говорил, не давил, не разрисовывал чёрными красками его и без того мрачное будущее. Просто дышал, размеренно и тихо, и Ли, невольно перестроившись под его ритм, и сам задышал ровнее. Быстро устав от неловкой тишины, повисшей между ними, он даже захотел проявить гостеприимство и угостить своего спасителя чаем. Уже открыл рот, чтобы озвучить своё предложение, но уловил странный шорох на лестничной клетке. Изумлённо обернулся, нахмурил брови и тут же с криком вскочил на ноги — кто-то изо всех сил забарабанил в дверь. Ещё сильнее и отчаяннее, чем вчера. Ещё оглушительнее и мощнее. Каждый новый удар взрывался болью в висках и шпарил кипятком по коже. Пугал и без того паникующих котов, мечущихся по студии и не способных найти себе места. Сводил с ума Феликса, вынуждая его закрыть ладонями уши и забиться в самый тёмный угол кухни. — Всё, я звоню в полицию! — заметавшись в поисках телефона, не выдержал Ли. — Угомонись, это не он! — будучи уверенным в своей правоте, поднялся из-за стола Сынмин. — Стой тут, я схожу и проверю! — Нет, не ходи туда! — мгновенно вцепился в футболку на его спине Феликс. — Пожалуйста, не стоит. Он постучит и сам уйдёт! Парень понятия не имел, чего в эту минуту страшился больше: того, что избитый до полусмерти Джисон нашёл в себе силы подняться на пятый этаж и продолжить разборки, или того, что Ким, пугающе невозмутимый, был готов разобраться с ним. Сумел бы Ли совершить невозможное и оттащить его от Хана во второй раз? Да и много ли нужно было бывшему, с трудом стоящему на ногах? Щёлкни его Сынмин по разбитому носу, и он бы с грохотом скатится по проклятой лестнице, по пути сломав себе хребет. — Не мельтеши! — покосился на него через плечо брюнет. — Оставайся тут! Схватив в руку возвращённый с улицы тесак, всё это время лежащий на краю стола, Феликс упрямо вышел вслед за Сынмином в прихожую и прижался лопатками к стене. Грохот в дверь ни на секунду не смолкал, шпаря автоматной очередью по оголённым нервам. Зло бесновалось снаружи, рвалось в квартиру, и это был далеко не сон. И Ли, захлёбывающийся паникой, не понимал, что стоило делать с неприятно-тяжёлым ножом — нападать на других или защищать им себя. Замок щёлкнул, и стук, резко оборвавшись, тут же прекратился. Скрипнула, поддавшись толчку, дверь, и начала медленно приоткрываться. Феликс задержал дыхание и обратился в слух, до побелевших костяшек вцепившись в гладкую рукоятку. Он был готов ко всему: к Хану, что перепрыгнет через порог и с оглушительным воплем вцепится Сынмину в горло; к полиции, вызванной кем-нибудь из соседей, наблюдавших за дракой из окна. Даже Соён, пришедшая, чтобы заступиться за избитого сына, его бы ни капли не удивила. Вот только прошла секунда, другая, третья, но ничего не произошло. В квартиру не ворвался ни изрыгающий ругательства Джисон, ни готовая отстоять его честь мама. Не звякнули наручники, защёлкнувшись на запястьях Сынмина. Да и сам Ким молчал, глядя на невидимого парню гостя столь растерянно, будто увидел не живого человека, а призрака. — Где он? — встревоженно спросил голос, который Феликс почти успел позабыть, и, не веря своим ушам, Ли опасно покачнулся. Доковыляв столь невовремя отказавшими ногами до двери, парень бесцеремонно оттолкнул со своего пути Сынмина и выскочил на лестничную клетку, прямиком к раскрасневшемуся, тяжело дышащему Хёнджину, одной рукой придерживающемуся за стену. Мужчина стоял прямо перед ним — живой, настоящий, знакомо пахнущий лесом и свободой — и Феликс, со звоном уронив на плитку теперь бесполезный нож, зажмурился и бросился ему на шею.