В чёрном-чёрном городе

Пока Феликс добирался до дома Хёнджина, то успел позвонить ему ещё несколько раз. Результат оставался прежним: гудки шли, но трубку никто не брал, в ответ на что в душе поднималась мутная взвесь отчаяния и тревоги. А вдруг что-то случилось? Что, если мужчина бессовестно нарушил свои обещания? И пока Ли пытался его наивно вызвонить, он, в стельку пьяный, развлекался в компании пленительно красивой, на всё готовой девушки, справляясь со стрессом так, как умел лучше всего. Так что когда парень выскочил из автобуса на нужной остановке и сразу же перешёл на бег, его нервы уже были взвинчены до предела. Влетев на полной скорости в тёмный, покрытый тонким слоем снега двор, блондин поднял взгляд к верхним этажам, выискивая среди десятков одинаковых единственно нужные ему окна, и не сдержал облегчённого стона: на кухне горел свет. Конечно, это ещё ни о чём не говорило, и вполне могло оказаться хитроумным обманным ходом со стороны Хвана, но паника в душе всё равно немного улеглась, позволив перевести дух и продолжить идти вперёд уже куда более размеренным шагом. Выйдя из лифта, парень хотел было нажать на кнопку звонка, чтобы уведомить хозяина квартиры о своём приходе, но в последний момент передумал. Чем бы ни был занят брюнет за закрытой дверью, при условии, что он действительно там находился, хотелось застать его врасплох. Да, это звучало подло и отнюдь не благородно, но разве Феликс не имел права знать правду, какой бы горькой та ни являлась? И чем давать Хвану возможность замести следы, куда правильнее было поймать его прямо на месте преступления, сделав из произошедшего верные выводы. Аккуратно введя нужную комбинацию цифр, Ли потянул на себя дверь и заглянул в едва освещённую квартиру: его встретила тишина. Осторожно переступив порог и щёлкнув замком, он услышал мягкий топот со стороны кухни и невольно улыбнулся. Вышедшие встречать его коты тут же требовательно замяукали, уничтожая на корню всю конспирацию, и подбежали за порцией ласки. Подхватив их на руки и поочерёдно чмокнув, парень ещё раз прислушался, но так ни звука и не уловил: то ли Хёнджин играл с ним в прятки, то ли дома его и вовсе не было. Отпустив котов обратно на волю и разувшись, блондин быстро заглянул в пустую, утонувшую во мраке спальню, и сразу же направился на кухню. Задержав дыхание, будто перед прыжком со скалы, он повернул за угол и растерянно замер, хоть и готовый ко всему, но всё же не к этому: мужчина сидел за столом, уронив голову на сложенные перед собой руки, а рядом с ним возвышались бутылка виски и стакан. Постояв немного на месте, Феликс всё же зашёл на кухню и застыл в шаге от Хвана — тот и ухом не повёл, продолжив размеренно сопеть. Помедлив, блондин всё же взял в руки полную на треть бутылку и внимательно рассмотрел. Этикетка выглядела незнакомой, и он совершенно точно не видел этого виски на полке с другим алкоголем в чужой квартире. Это значило, что Хёнджин купил его совсем недавно. Вполне возможно, когда возвращался с ёлкой домой. И что он пытался запить? Ссору с Минджон или малодушный побег Феликса в приют? Ли нарочно поставил бутылку на стол с грохотом. Коротко всхрапнув, мужчина распахнул мутные глаза, с кряхтением распрямил спину и кинул на блондина расфокусированный пьяный взгляд. Почесав затылок, волосы на котором были собраны в лохматый куцый пучок, он машинально потянулся за бутылкой, плеснул в стакан очередную порцию виски и тут же опрокинул её в себя, довольно икнув. — Я тебе звонил, — без упрёка, просто констатируя факт, опустился напротив Феликс. — Я не слышал, — не ища себе сложных оправданий, махнул рукой брюнет. — Как съездил? — Нормально, — не спеша снимать куртку, в которой уже становилось душно, пожал плечами Ли. Не поднимая глаз на бойфренда, Хёнджин растёр заднюю часть наверняка затёкшей от неудобного сна шеи и поморщился. Парню тоже хотелось скривиться: от стойкого и неприятного запаха алкоголя, исходившего от любимого человека; от его лишённого эмоций взгляда; от невозможности мирно и спокойно провести субботний вечер. Нет, но почему с Хваном всегда было так сложно? Это ведь не отношения, а бесконечная прогулка по натянутому между небоскрёбов тонкому канату. — Выпьешь со мной? — неожиданно встрепенулся мужчина и, не дожидаясь согласия от парня, неуклюже выбрался из-за стола и направился на поиски ещё одного стакана. Откинувшись на спинку стула, Феликс исподлобья наблюдал за тем, как Хёнджин, пошатываясь, бродил по кухне, заглядывая во все шкафы подряд. Так и не отыскав стакана, он прихватил кружку, из которой Ли цедил по утрам какао, зачем-то дунул в неё и грузно рухнул на прежнее место. Щедро плеснув виски, он пододвинул чашку бойфренду, затем наполнил свой стакан и поднял его в воздух, наблюдая за тем, как искрилась в свете лампы янтарная жидкость. — За тебя, — прохрипел Хван, прежде чем сделал три больших, наверняка обжёгших нутро глотка. Невольно поёжившись от увиденной картины, Феликс обхватил себя руками за плечи и нахмурился. Если подумать, то у него в семье никто не пил, разве только отец позволял себе бокал шампанского по праздникам. Сам же Ли редко испытывал потребность в алкоголе. И если в юности на страже его трезвости стояла бабушка, готовая шею свернуть за малейший признак опьянения, то в более осознанном возрасте его самого не тянуло к выпивке. Джисон в этом плане отлично ему подходил: такой же трезвенник, способный улететь после пары бутылок пива. А вот Хёнджин, как оказалось, был совершенно иной историей. Как показала их недолгая совместная жизнь, он выпивал много, со вкусом, толком не чувствуя меры. Интересно, его можно было считать пьяницей? Являлось ли это, в принципе, нормальным — столь часто и обильно прикладываться к бутылке, ведь даже Минджон упоминала вчера его загулы. Даже любопытно, сколько шагов отделяло Хвана от того, чтобы окончательно опуститься на социальное дно, превратившись в вонючего, никогда не просыхающего алкаша? Нет, не таким мужчиной однажды очаровался Феликс. Не такого он когда-то полюбил. — А что ты отмечаешь? — брезгливо покосился парень на темневший в чашке виски. — Пф, а что, было что-то хорошее? — издевательски заржал брюнет. — Нет, любимый, я пью, когда всё плохо. А плохо у меня практически всегда! Печально кивнув, Ли хотел промолчать и не ввязываться в обречённый на провал диалог с пьяным человеком, но в последний момент одёрнул себя, не став примерять роль покорного, готового мириться с любым дерьмом партнёра. Вместо послушного молчания и глотания обид, он подался вперёд, перехватил рассеянный взгляд Хёнджина и, до минимума сократив расстояние между ними, тоскливо вздохнул. — А то, что мы с тобой стали встречаться, тоже плохо? Разве это не повод для радости? — в одиночку взвалив на себя ответственность за честность в их новоиспечённой паре, изумлённо прохрипел он. — Ну, конечно, это радость! Разве по мне не видно, как сильно я счастлив? — так холодно и отчуждённо, что на мгновение стало больно дышать, издевательски хмыкнул Хван. И как-то резко расхотелось сидеть с ним за одним столом. Пытаться вести диалог, лезть в такую тёмную и до сих пор неприветливую душу. О чём с ним вообще можно было разговаривать, если тоска после короткой беседы с Минджон оказалась сильнее счастья от начала их отношений? Да и было ли вообще это счастье? Если бы Феликс ни настоял, ни выдрал зубами признание из чужой глотки, то они бы так и оставались никем друг другу: без клятв, обязательств и громких лживых фраз. Но раз Хёнджину не были нужны отношения, то зачем он тогда на них согласился? Так бы и продолжал пить в одиночестве, тоскуя по своей бывшей возлюбленной, а не пытался вести запись на новой странице жизни, не поставив точки на предыдущей. — Хреново мне, — шмыгнув носом, потянулся Хван за пачкой сигарет на краю стола. Не став выходить на балкон, он закурил прямо за столом. Благо от Феликса отвернулся, выдыхая дым в сторону закрытого окна. Впрочем, уже через минуту на кухне стало нечем дышать — и от горького табака, и от неприлично затянувшейся паузы — и парень, поднявшись на ноги, сам распахнул настежь створку. Оперевшись ладонями на подоконник, он подставил разгорячённое лицо свежему ветру и крепко зажмурился, наивно мечтая, чтобы всё это оказалось сном. — Может, тебе уйти? Не ожидавший подобной фразы в свой адрес, Ли нахмурился и резко обернулся. Хёнджин по-прежнему сидел за столом, держа у губ дымящуюся сигарету, а между лопаток парня будто торчала рукоятка ножа, лишь едва не коснувшаяся остро заточенным лезвием быстро бьющегося сердца. — Вот зачем я тебе такой нужен? — Хван хрипло хохотнул и всё же обхватил фильтр потрескавшимися губами. — Старый, скучный мужик, имеющий проблемы с алкоголем и головой. Я уже разрушил жизнь Минджон, не хочу ещё и тебя сломать! Феликс возмущённо возвёл глаза к потолку и оперся поясницей на подоконник. Лучше бы Хёнджин и дальше занимал рот выпивкой, чем нёс подобную чушь, от которой лишь хотелось скрипеть зубами и кидаться в бойфренда чем-нибудь тяжёлым. — Сынмин кажется мне хорошим и честным парнем. По крайней мере, он точно окружит тебя любовью и заботой. Поверь, эти две штуки важнее всего в отношениях! — брюнет залпом допил содержимое стакана и вытер ладонью влажные губы. — Может, Ким и бесит меня так сильно, потому что с лёгкостью даёт тебе то, чего мне самому не хватает? — Даже так? — сложив руки на груди и хотя бы с их помощью защищаясь от летевших в него слов, вкрадчиво поинтересовался Феликс. — Ну, то, что ты меня не любишь, даже не вызывает у меня теперь особых сомнений. Правда, хотелось верить, что хотя бы забота с твоей стороны была искренней! Обиженно поджав губы, блондин попытался было прошмыгнуть мимо, но Хван, демонстрируя похвальную для пьяного человека прыть, схватил его за локоть и потянул на себя, врезавшись лбом в живот. Крепко обвил руками вокруг талии, не позволяя сдвинуться с места, и рвано выдохнул. — Не слушай меня. Это не я, это виски с тобой разговаривает! — в отчаянии прошептал он, покрывая поцелуями напряжённое тело поверх куртки. — Я просто не могу так, понимаешь? Мне умереть хочется от того, как сильно я себя ненавижу! Ощутив, как охваченные судорогой руки сжались вокруг него ещё теснее, Феликс не выдержал и оторвал от себя лицо мужчины. Обхватил руками за щёки, заглянул в растерянные, полные затаённой боли глаза, и тоскливо покачал головой. Он бы всё отдал, чтобы узнать о том, что тяготило Хвана и грызло его с такой неумолимой силой. От чего или кого он бежал, пытаясь забыться в выпивке, беспорядочных связях и спрятав своё сердце за семью замками? Что случилось между ним и Минджон, из-за чего он больше не мог оставаться прежним? Что сподвигло его на страшные клятвы о вечном вынужденном одиночестве? — Знаешь, я только одно пытаюсь понять. Ты же мог ничего ей о нас не рассказывать, — осторожно озвучил беспокоившую его мысль Феликс. — Придумал бы что-нибудь, она бы поверила! Хёнджин печально усмехнулся и потёрся колючей от щетины скулой о мягкую кожу чужой ладони. Выгнув шею, коснулся губами хрупкого запястья — нежно, почти невесомо — и измученно опустил веки. — Я уже поступил подло, когда начал встречаться с тобой. Не скажи я Минджон об этом, и поступил бы в два раза хуже, — не допуская сомнений в искренности тихо произнесённых слов, процедил мужчина сквозь крепко стиснутые зубы. Едва сдержав рвущееся с губ рычание, Феликс возвёл глаза к потолку и преисполнился искренней ненавистью к девушке. У них ведь с Хёнджином всё только начало налаживаться. Они наконец-то стали разговаривать и понимать друг друга, как Минджон, инстинктивно почувствовав опасность, вновь ворвалась в мир Хвана и всё перевернула вверх дном: как ураган, сравнивающий дома с землёй; как столб торнадо, разрушающий всё, что попадалось на его пути. Ей хватило всего нескольких минут, чтобы разнести в щепки и уничтожить размеренную, едва вставшую на ровные рельсы жизнь бывшего. — Расскажи мне обо всём, пожалуйста! — Ли в отчаянии опустился на корточки перед Хёнджином и поочерёдно поцеловал его ладони. — Я не буду тебя осуждать, не буду ни за что корить, потому что это не моя история, но я всё ещё могу разделить твоё горе с тобой! Хочешь, кричи. Хочешь, плачь. Хочешь, не знаю, бутылку о стену разбей. Только не молчи, прошу. Тебя же тишина и убивает! Хван помедлил, с затаённой надеждой и страхом всматриваясь в широко распахнутые глаза парня, умоляющего его о правде. Он облизнул губы, беззвучно пошевелил ими, словно подбирал правильные слова. И когда Ли показалось, что мужчина почти сдался, почти согласился открыть свою душу, как тот отвернулся от него и коротко покачал головой. — Не сегодня. На мгновение Феликсу остро захотелось закатить истерику. Вместо Хвана начать оглушительно вопить, швыряться предметами в ни в чём неповинные стены и по-прежнему распахнутое окно, выплёвывая при этом отборные гнусные оскорбления. Но почти сразу на него нахлынуло осознание: если он хотел однажды докопаться до сути, то должен был не бить по носу этого покусанного и потрёпанного жизнью зверя, вызывая в нём лишь агрессию и желание защититься, а, напротив, проявить непривычные для него ласку и нежность. Важно было дать понять Хёнджину, что он оставался на его стороне не только на словах, но и на действиях. Они ведь оба подорвали доверие друг друга, значит и оба должны были заново его отстраивать, попутно набивая шишки, мозоли и кровавые ссадины. Понемногу, по крохе, создавать крепкий фундамент здоровых отношений, чтобы быть вместе не только на пустых, пусть и красивых словах. — Ладно, я подожду, — мягко, почти ласково выдохнул Ли, отступая от своей цели. — Ты примешь душ? — Да, — покорно кивнул Хван. — И зубы почищу. — Ну, каков джентльмен! — иронично фыркнул Феликс, прежде чем встал в полный рост и осмотрелся. — Иди, а я пока приберусь тут. Решительно прихватив с собой бутылку и сигареты, и всем своим видом показав, что на сегодня было достаточно возлияний, парень отошёл к раковине и воинственно расправил плечи. Он понимал, что Хёнджину ничего не стоило с лёгкостью отобрать у него виски и продолжить пить до посинения, но тот этого так и не сделал. С кряхтением поднявшись и придерживаясь за стену, он заковылял в коридор, но на пороге замедлил шаг и обернулся. Посмотрел на озадаченного Феликса внимательно, сканируя взглядом с головы до пят, а затем, кивнув каким-то своим мыслям, наконец-то скрылся из виду.

***

Проснувшись в начале восьмого утра, что для воскресенья казалось поистине преступным, Феликс страдальчески простонал и уткнулся носом в подушку: в комнате стоял жуткий запах перегара. Не выдержав и минуты, он аккуратно перелез через посапывающего Хёнджина и как можно более тихо распахнул настежь стеклянную дверь. Быстро растеряв остатки сна из-за царившей на балконе прохлады, он поёжился и выглянул во двор: тот был пуст, если не считать парня, нервно ожидавшего кого-то возле своей машины, и то и дело проверявшего время на наручных часах. Блондин с трудом представлял, чем мог занять сегодняшний, заранее казавшийся бесконечным день. Тратить его на очередной виток выматывающих разборок с Хваном совершенно не хотелось. Тем более, что завтра ему предстояло сдавать экзамен и был велик риск сбить скандалами правильный настрой. Печально, но в том, что они с мужчиной могли спокойно сосуществовать после вчерашнего, у Феликса были огромные сомнения. Оставив дверь открытой и прибавив к ней ещё и створку окна, чтобы выветрить из квартиры ужасную вонь, Феликс быстро принял душ и закрылся на кухне, чтобы спокойно приготовить завтрак. Коты, ожидаемо увязавшиеся за ним следом, шумно похрустели кормом и развалились на широком подоконнике, зорко следя за пролетающими мимо птицами. Пока омлет томился под крышкой, парень привалился бедром к тумбе и проверил активность на опубликованных вчера видео из приюта. Порадовавшись количеству лайков и просмотров, Феликс открыл комментарии, успев заметить, что на часть из них уже ответили неугомонные Юнджин и Ынче, делясь впечатлениями от поездки и общения с животными. И судя по длинным веткам переписок с подписчиками, они уже начали активно собирать команду из желающих стать волонтёрами. С улыбкой перейдя в мессенджер, Ли прочитал не менее объёмную вереницу личных сообщений от Хо. Та, демонстрируя похвальную ответственность, скинула список имён тех, кто готов был съездить с ними в приют, к каждому приложив краткую характеристику. Отдельно девушка указала блогеров, предлагающих сделать рекламу канала Феликса на условиях взаимного пиара, а также тех из них, кто согласен был лично стать волонтёром, прекрасно понимая, что такой контент нравился публике. Юнджин, у меня нет слов, большое спасибо! Ты вообще спала сегодня ночью?)) Услышав шум из коридора, Феликс насторожился и стиснул телефон в ладони: Хван явно проснулся, вот только встречаться с ним пока что не хотелось. Благо, судя по звукам, мужчина направился прямиком в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок после вчерашних бурных возлияний. Ради благого дела можно чуть-чуть пострадать:) Всерьёз задумавшись над тем, чтобы предложить Юнджин роль администратора канала, раз уж она настолько сильно всем этим загорелась, Феликс получил следом ещё пару сообщений от неё. Извини, что спрашиваю, но Сынмин ни с кем не встречается? Просто Ынче он действительно понравился, и она так расстроилась вчера… Ты не думай, она не ветреная, просто очень страдает от одиночества и хочет любви. Парень поморщился и растёр ладонью лицо. Разве существовали в мире люди, которые не мечтали и не желали любви, если не романтичной, то хотя бы дружеской? Да если бы он только мог, то отправил Хо номер телефона Сынмина, и пусть бы тот сам разбирался с симпатией Ынче в свой адрес. Но, во-первых, страшно было представить реакцию Кима на такой поступок Ли. А, во-вторых, откровенно жаль девушку, потому что в лучшем случае Сынмин бы её проигнорировал, а в худшем наговорил отборных гадостей. И угораздило же эту юную вертихвостку с ямочками очароваться столь безрадостным и мрачным хмырём. Однажды Сынмину разбили сердце и теперь он немного закрыт. Возможно, если Ынче проявит по отношению к нему чуть больше терпения, то и он станет более дружелюбным) Понимая, что выдать что-то большее о Киме он не имел никакого морального права, Феликс свернул диалог и спрятал телефон в карман шорт. Тем более, что вода в душе как раз перестала литься. Когда Хёнджин, посвежевший и приятно пахнущий мятной пастой, переступил порог кухни, на столе его уже ожидали чашка чёрного кофе без сахара и тарелка с румяным омлетом. Поморщившись при виде еды, Хван рухнул на стул, подхватил кружку и тяжело вздохнул, избегая смотреть Феликсу в глаза. В отличие от своего горе-бойфренда, Ли чувствовал зверский голод. Щедро полив свою порцию омлета кетчупом, блондин вооружился палочками и принялся жадно его уплетать, точно также игнорируя человека напротив. Через пару минут, опустошив содержимое тарелки, он положил себе ещё одну порцию и заварил чай. Выложил горкой на блюдце горячие тосты, отыскал в холодильнике банку арахисовой пасты, поставил это всё на стол и уже хотел вернуться к завтраку, как Хёнджин протянул руку и, поймав его запястье в капкан, тихо выдохнул: «Прости!» — За что? — не став вырываться, на всякий случай прохладно уточнил Ли. — За то, что ты вновь нажрался, как свинья? Или за то, что советовал мне бросить тебя ради Сынмина? А, может… — За всё, Феликс, за всё! — простонав, обречённо коснулся губами его ладони Хван. — Я не должен был хвататься за бутылку, просто я не знаю иного способа со всем этим справляться! И вообще, я хотел уехать в бар, чтобы ты не видел меня в таком состоянии, но подумал, что это обидит тебя ещё сильнее. Смотреть на такого мужчину — подавленного, раскаивающегося и задушенного муками совести — было не особо приятно. Блондин не ощущал ни торжества справедливости, ни счастья от вида чужих страданий. Но и жалеть Хёнджина он тоже не собирался. Тот, в конце концов, являлся не импульсивным подростком, проживающим столь выматывающий для каждого переходный возраст, а взрослым человеком, и обязан был нести ответственность за свои слова и действия. Так что капля раскаяния ему бы точно не помешала этим мрачным декабрьским утром. — Признаюсь, честно, что мне не нравится, что ты так много пьёшь, — категорично заявил Феликс, заполняя вязкую тишину, образовавшуюся между ними. — И я буду чертовски рад, если однажды ты научишься проживать свои печали без алкоголя. Всё же выпутав руку из слегка обмякшей хватки, парень взял один из хрустящих тостов, намазал его тонким слоем пасты и решительно вложил в ладонь заупрямившегося Хёнджина. — Тебе нужно что-нибудь съесть! Не веди себя, как капризный ребёнок! — нахмурил он брови, успокоившись лишь в тот момент, когда Хван, тяжело вздохнув, откусил крохотный кусочек, принявшись гонять его во рту. — Как Минджон? Ты с ней созванивался? Мужчина, явно не готовый к тому, что младший с такой лёгкостью затронет тему бывшей в их разговоре, поднял на него растерянный взгляд и неловко заёрзал на стуле. Ли же, изо всех сил транслируя невозмутимость, хотя внутри него всё колотилось от страха, вернулся к поеданию омлета. За минувшую бессонную ночь, проведённую в безрадостных мыслях о будущем, парень железно убедил себя в одном: он не собирался любой ценой избегать упоминания Минджон в присутствии Хвана, делая её неприкосновенной для любых обсуждений. Если они хотели однажды перевернуть страницу прошлых отношений мужчины, поставив в конце истории жирную точку, то девушка не должна была становиться страшным скелетом в шкафу, спрятанным под горой тряпья, или дорогой китайской вазой, прикасаться к которой было строго запрещено. Нет, о ней нужно было говорить открыто, называя её имя смело, во весь голос. И всё потому, что Феликс её не боялся, и он не хотел, чтобы от неё бежал Хёнджин. — Нет, я ей не звонил, но попросил Джимин её навестить, — с неохотой поделился брюнет. — Она была у неё вчера днём. Сказала, что Минджуни много плакала и как обычно проклинала меня. На губах мелькнула улыбка, усталая и вымученная, и теперь пришла очередь младшего протягивать руку и накрывать ей чужую, перевитую венами, будто цепями, ладонь. Он ласково погладил подушечками пальцев смуглую, местами грубоватую кожу, и перевёл взгляд к окну, за которым хлопьями падал снег. — Поставим сегодня ёлку? — перевернув ладонь и позволил их пальцам переплестись, шепнул Хёнджин. — Готов поспорить, что коты будут счастливы.

***

Освободив от мебели угол спальни, Хван закатал рукава свободной клетчатой рубашки, и, открыв ножом надёжно заклеенную скотчем коробку, принялся сосредоточенно собирать ёлку. Феликс с важным видом ему ассистировал и подавал ветки, параллельно с этим зорко следя за тем, чтобы разыгравшиеся коты не перебили многочисленные шары. — Только знаешь, игрушки у меня не слишком эстетичные и не особо сочетаются между собой. Я просто ходил по магазинам и покупал те наборы, что мне больше всего нравились, — виновато заметил парень, когда мужчина прикрепил последнюю ветку и отошёл на шаг назад, любуясь результатом. — Так это же здорово, — приобняв младшего за талию, притянул его к себе Хван. — В пекло эстетику. Они провозились целый час, пока украшали игрушками пышные ветви. У них не было плана или единой концепции. Они просто брали шары и фигурки из коробки и хаотично их развешивали — так, как подсказывало сердце, а не чувство прекрасного. А после этого потратили ещё кучу времени на то, чтобы распутать гирлянду и, то сердито чертыхаясь, то сладко целуясь, завернуть в неё ёлку. — Ну, красота же! — задёрнув шторы и включив разноцветные огоньки, Хёнджин уселся на софу рядом с Феликсом и закинул руку ему на плечо. — Здорово, да, — уложив голову на тёплое плечо, мечтательно выдохнул Ли. Коты, голодными глазами рассматривая мигающую ёлку, упрямо крутились вокруг неё и предвкушающе облизывались. Некстати вспомнилось, как Луло в прошлом году всё порывался перевернуть несчастное дерево, да так настойчиво, что Феликсу пришлось фиксировать ствол верёвкой, привязанной к ножке стола. К счастью, ёлка выстояла, а кот удовлетворился парой вдребезги разбитых игрушек. Возможно, в этом году он стал чуточку умнее и готов был передать опыт юному и куда более шебутному Джинни? — Знаешь, что я хочу сделать? — гладя кончиками пальцев ровно вздымающуюся грудь мужчины, тихо заговорил блондин. — Съездить в клинику твоего отца и угостить медсестёр тортиком. Они были так любезны со мной, и мне бы хотелось их отблагодарить! — Да, я помню, ты как-то говорил об этом, — коснулся светлых волос Хёнджин. — Хорошая идея. — Твой папа не разозлится на меня за подобное? — вскинул подбородок Ли. — А ты приходи вечером, когда его уже не будет в клинике, — задорно подмигнув, дал ему совет брюнет. — Я тебя отвезу, ты только скажи, как соберёшься. Феликс кивнул, свернувшись клубком возле Хвана, и задумчиво посмотрел на переливающуюся яркими огнями ёлку. Было страшно и волнительно продолжать развивать тему родителей Хвана, но и молчать об этом казалось неправильным. Ладонь медленно сползла к животу Хёнджина, пощекотала кожу сквозь тонкую ткань рубашки, и вновь поползла наверх, отыскав покой на левой половине груди, аккурат там, где под кожей и каркасом из рёбер размеренно билось сердце столь дорогого для Ли человека. Оторвавшись щекой от удобного плеча, будто выточенного специального для него одного, парень заглянул в чуть осунувшееся лицо мужчины, на которое гирлянда отбрасывала насыщенно-кислотные тени, и порывисто выдохнул. — Как думаешь, Минджон может рассказать о нас твоим родителям? — решительно, пока ему ещё хватало смелости, выпалил парень. Хёнджин удивлённо вскинул густые брови, явно находясь в замешательстве из-за предположения младшего, и перевёл взгляд на зашторенное окно, за которым уже разливались ранние зимние сумерки. Размышляя над заданным ему вопросом, брюнет недолго пожевал губы, а затем, вздохнув, коротко мотнул головой. — Я не думаю, что она это сделает. — Почему ты в этом так уверен? — не собирался так уж легко отступать Ли. Это ему — сироте — нечего было бояться. К тому же, куча людей уже знала всю правду о его ориентации и вполне спокойно к этому относилась. У Хвана же дела обстояли совершенно иначе. Он был единственным и любимым сыном, уважаемым сотрудником полиции. Ему было, что терять: любящую семью, идеальную репутацию, столь важную для него работу. Что мешало Минджон, неистово ненавидящей бывшего, испортить его жизнь из чувства мести? Пойти и рассказать всем вокруг — родителям, друзьям, коллегам Хёнджина — всю правду о том, с кем он сейчас встречался и делил постель? И что-то подсказывало Ли, что далеко не каждый из окружения мужчины смог бы безболезненно принять такую правду о нём. — Минджон не плохая. Я уверен, что она так со мной не поступит, — как следует всё обдумав, вынес вердикт брюнет. — Но учитывая всю ту боль, что я ей причинил, я бы понял, если она так сделала. На месте старшего Феликс не был столь уверен в порядочности девушки, но переубеждать его, не имея на то никаких доказательств, не видел смысла. Тем более, что хотелось воспользоваться редкой разговорчивостью Хвана и узнать чуточку больше о той, кто пару лет назад, затаив злобу, вынудила мужчину поклясться больше никогда не вступать в отношения. — А Минджон до сих пор общается с твоими родителями или уже нет? Как они вообще к ней относятся? — сделав тон как можно более нейтральным, полюбопытствовал Ли. Он был готов к тому, что Хёнджин мгновенно от него закроется и переведёт разговор на другую тему, или вовсе огрызнётся, как случалось всегда, когда Феликс ступал на запретную территорию. Но мужчина, вопреки ожиданиям, продолжал сидеть на прежнем месте и размеренно поглаживать плечо младшего. — Тебе будет достаточно того факта, что они по сей день называют её «доченькой»? — без каких-либо эмоций в голосе, прошелестел брюнет. Замерев, Феликс нахмурился, но тут же силой воли вернул себе прежнее отстранённое выражение лица. Он же искал правды? Так вот она, протянутая Хваном, по-змеиному свернулась тугим кольцом, свистяще шипела и не сулила ничего хорошего. После такого было глупо надеяться, что те же самые люди однажды назовут его любя «сыночком». Скорее уж проклянут за всё то, что он сделал с их ненаглядным Хёнджином. — Мои родители не знают всей правды о нашем разрыве, но не сомневаются в том, что во всём виноват один только я. И они правы, как же чертовски они правы! — печально рассмеявшись, поднял лицо к потолку старший. — Они жалеют Минджон, чертовски скучают по ней и регулярно созваниваются, интересуясь её делами. И знаешь, мне иногда кажется, что они до сих пор ждут того дня, когда мы придём к ним вместе, трогательно держась за руки, и объявим о том, что решили попробовать ещё раз. — А ты, — Феликс не особо рассчитывал на честный ответ, но всё же надеялся отыскать правду в не умеющих лгать глазах, — хотел бы дать вашим чувствам с Минджон ещё один шанс? Мужчина скосил пристальный взгляд на младшего, долго рассматривал его, пока в бездонных чёрных зрачках плясали отблески сине-зелёного-красного, а затем нежно коснулся пальцами веснушчатой щеки и протяжно, почти тоскливо вздохнул. — Нет больше чувств, Феликс, — на грани слышимости прошептал он. — И нечего больше возвращать.

***

Понимая, что это уже ничем не могло ему помочь, блондин всё равно не мог остановиться и судорожно листал свои записи, пока Хёнджин с невозмутимым видом лавировал по забитым автомобилями утренним дорогам. Не взирая на предупреждения младшего о том, что такими темпами тот мог опоздать на работу, Хван всё равно вызвался лично подвезти его до университета, аргументировав это тем, что к утренней планёрке он всё равно успевал, а по остальным вопросам Нишимура был способен его прикрыть. — Феликс, успокойся. Дыши ровно! — пока машина стояла на светофоре, мужчина запустил пальцы в уже заметно отросшие светлые волосы и легонько за них потянул. — Ты всё знаешь. Протяжно выдохнув, Ли потёрся лбом о запястье бойфренда, и едва не заскулил от разочарования, когда рука исчезла, вновь улёгшись на руль. Автомобиль плавно поехал вперёд и, взглянув на навигатор, парень осознал, что до конца поездки осталось совсем чуть-чуть, а до начала экзамена и того меньше. И всё же Хван был прав: блондин действительно хорошо подготовился. Даже вчера, во время ужина, он пересказывал мужчине особо сложные темы, а тот, внимательно слушая, задавал ему наводящие вопросы и удовлетворённо угукал. Так что Феликсу оставалось выдохнуть, взять себя в руки и переложить на бумагу все свои знания. И если он пересилит страх и справится с волнением, то уже весной вступит в ряды студентов, открыв новую веху своей жизни. — Позвони мне сразу, как выйдешь! — затормозив около ворот, обратился к нему брюнет. — Я буду держать за тебя кулачки и Рики тоже заставлю! — Спасибо, — улыбнувшись, потянулся было за поцелуем Ли, но в последний момент себя одёрнул. — Чёрт, я забыл, что вокруг нас куча людей! — Да уж, — провожая разочарованным взглядом толпы будущих студентов, спешно снующих по тротуару в ожидании начала экзамена, согласился с ним Хван. — Прибереги пока поцелуи, ведь я планирую поздравлять тебя всю ночь! — Что? Нет, Хёнджин, держи свои извращенские намёки при себе! — запихивая блокнот в рюкзак, шутливо отмахнулся блондин. Широкая ладонь мимолётно легла на его бедро, собственнически сжав, и тут же исчезла. — Всё, беги! — поторопил Хван. — А что мне ещё остаётся? — прежде чем распахнуть дверцу, драматично скривился Ли. Прежде он посещал университет лишь один раз: во время подачи документов. Тогда же ему выдали кучу информационных брошюр и даже хитрый план корпусов, лишь благодаря которому Ли смог сориентироваться и без труда отыскать нужную аудиторию. Выключив и сдав на входе телефон, он занял свободное место и перевёл дыхание. Всё внутри него дрожало и мелко вибрировало от страха, но Феликс старался следовать советам мужчины, дышать глубже и не суетиться, а когда волнение становилось совсем уж невыносимым, он закрывал глаза, воскрешал в памяти уверенную улыбку Хёнджина и его железное, лишённое всяких сомнений «ты всё знаешь». Конечно, он знал. Он провёл за учебниками не один день, отрабатывая всевозможные задания и разбирая формулы, а ещё написал десятки курсовых и рефератов, самостоятельно изучив множество тем, едва ли знакомых остальным парням и девушкам, заполонившим помещение. И уж если те на что-то надеялись, то почему тогда он не мог? У него определенно всё должно было получиться. Главное, верить и не бояться. — Что ж, приступаем к экзамену! — громогласно объявила строгая женщина в очках, застывшая возле доски. — Открывайте ваши задания. Ненадолго аудитория наполнилась шуршанием бумаг и скрипом стульев, а после всё стихло и эта тишина затянулась на несколько долгих часов. Впрочем, Ли не ощущал течения времени. Он просто открывал страницу за страницей, отмечая правильные на его взгляд варианты и решая многочисленные примеры. Лишь изредка парень отвлекался от листов перед собой, чтобы глаза отдохнули, разминал шею и бегло косился на окружающих его людей: каждый что-то чиркал ручкой, старательно выводил цифры и буквы, пока прохаживающиеся между рядами наблюдатели зорко следили за тем, чтобы никто не списывал. Из университета Феликс вышел, когда на улице уже стемнело. Миновав шумные компании студентов, бурно обсуждающих экзамен, он облегчённо выдохнул и поднял взгляд к тёмно-синему небу. Нащупал в кармане куртки телефон, включил его, дожидаясь загрузки, а затем с удивлением обнаружил лишь один пропущенный звонок и непрочитанное сообщение. На удивление, не от Хёнджина и даже не от Рики. Первым делом позвонив Хвану и сообщив о том, что экзамен успешно закончился, он выслушал его искренние поздравления и пообещал, что доберётся до дома на такси, после чего попрощался с мужчиной — судя по голосам на заднем фоне, тот был занят и не имел возможности долго разговаривать. Сразу после этого Феликс открыл папку с сообщениями и прочитал последнее, отправленное ему с незнакомого номера около трёх часов назад. Здравствуй, Феликс, это Минхо. Перезвони мне, пожалуйста, как освободишься. Помедлив, Ли приподнял сползшую на глаза шапку и всё же набрал неизвестный номер, значившийся в списке пропущенных. Вслушиваясь в размеренные длинные гудки, он нервно зашагал вдоль стены здания, ища место, к которому мог бы вызвать такси после разговора с мужчиной. Делать это возле главного входа он уж точно не собирался: там и без того собралась приличная толпа молодёжи и целая вереница ожидающих их автомобилей. — Добрый вечер! — стоило гудкам стихнуть, виновато поздоровался парень. — О, здравствуй, Феликс! — бодро и без тени недовольства, ответил Минхо. — Я тебе звонил, но телефон оказался выключен. — Да, я тут был немного занят по учёбе, — сконфуженно объяснил блондин и поскрёб кончик зудящего носа. — Что-то случилось? — Ну, как тебе сказать, — мягкий смех приятно ударил в ухо, и Ли сам не заметил, как ответно растянул губы в улыбке. — Я же обещал тебе узнать по поводу работы? Так вот, узнал! В общем, тебя готовы взять на удалённую работу, но всё равно нужно прийти к нам в офис и заполнить кое-какие документы. Едва удержавшись от довольного вскрика, Феликс в последний момент прикрыл ладонью рот и подпрыгнул от радости. Это действительно была отличная новость: в преддверии учёбы деньги бы ему не помешали, и чем больше он мог за оставшиеся месяцы заработать, тем более независимым начал бы себя ощущать. — Отлично, спасибо большое! — вспомнив, что Минхо всё ещё дышал в трубку в ожидании какой-либо реакции, рассыпался в искренних благодарностях Ли. — Когда я могу подойти? — Ну, мы работаем до шести. Чем раньше придёшь, тем раньше сможешь приступить к работе, — мужчина ненадолго отвлёкся, прикрыв динамик рукой и что-то коротко ответив кому-то из коллег. — Допустим, завтра у тебя получится? — Да я и сегодня смогу, — проверив время на часах, заключил парень. — Можно?

***

До бизнес-центра, в котором располагался офис Минхо, Феликс добрался за рекордные по вечерним пробкам тридцать минут. Неуклюже выбравшись из такси и едва не поскользнувшись на свежевыпавшем снегу, он отправил мужчине сообщение о том, что приехал, а затем неуверенно зашагал в сторону центрального входа. Брюнет, одетый в строгий деловой костюм, но при этом с элегантно расслабленным вокруг шеи галстуком, придающим его образу некой небрежности, показался на крыльце спустя минут пять. Улыбнувшись и сбив с ног насыщенным ароматом одеколона, в котором причудливо переплелись пряные ноты мускуса и свежесть полевых трав, он протянул парню руку в знак приветствия, сверкнув при этом дорогими часами на запястье, а после поманил его за собой. — Он со мной! — сказал Минхо охраннику на входе, и тот без лишних слов позволил Феликсу пройти через турникет. — Давай поднимемся по лестнице, это будет быстрее, чем ждать лифт. Пока они преодолевали один пролёт за другим, Минхо, даже не запыхавшись от активного подъёма, рассказал о том, что компания занимала весь третий этаж, специализировалась на строительстве жилых комплексов, а он сам занимал в ней должность ведущего экономиста, но в ближайшее время рассчитывал на повышение по карьерной лестнице. — Что касается твоих будущих обязанностей, то Хаён тебе всё подробнее расскажет, — открыл он пропуском дверь и позволил парню пройти первым. — Я тебя ей расхвалил, как мог, так что держись уверенно! Любезно проводив блондина до отдела кадров, Минхо представил его сидевшим в кабинете девушкам, а затем, приободряюще хлопнув между лопаток, скрылся в коридоре. Та самая Хаён, отложив в сторону пудру и засуетившись, вытащила из лотка бланк анкеты и попросила Феликса его заполнить, а сама, внимательно изучив протянутое удостоверение личности, быстро защёлкала по клавишам ноутбука. Её коллега — усталого вида брюнетка лет сорока — молча цедила чай и искоса рассматривала парня. Остальные три стола пустовали: то ли занимающие их сотрудники уже ушли по домам, то ли коротали время на какой-нибудь чертовски важной вечерней планёрке. Сосредоточенно нахмурив брови, блондин заполнял многочисленные поля и изредка поднимал взгляд на Хаён — та, щурясь, неотрывно смотрела на монитор, пока её пальцы продолжали стучать по клавиатуре. Наконец, пустив что-то на печать, девушка подхватила кружку и направилась к кулеру, стуча высокими каблуками по гладкому паркетному полу. — Может, водички хотите? На кухне, если что, кофемашина есть, — любезно предложила она. — Нет, спасибо, — на миг отвлёкшись от расписывания своих достоинств, с улыбкой отказался Ли. Сделав глоток холодной воды, плещущейся в чашке, Хаён вновь опустилась за стол и элегантно закинула ногу на ногу. Вернула парню удостоверение, постучала короткими ухоженными ногтями по ручке кресла, и тут же взбодрилась, стоило передать ей исписанную мелким почерком анкету. — Так, давайте посмотрим, что тут у нас, — потирая подбородок, прищурилась девушка. — Замечательно… Очень хорошо… Угу, ясно… Минхо сказал, что вы хорошо владеете английским? — Да, у меня сохранилось много грамот ещё со школьных времён, — сидя перед Хаён, словно ученик перед директором школы, вытянулся в струнку Феликс. — В целом, я хорошо учился. У меня были отличные оценки по корейскому языку, математике и истории. Ещё я умею создавать сайты! — Даже так? Как интересно! — заинтригованно хмыкнула собеседница. — Смотрите, Феликс, мы можем вам предложить удалённую работу, основанную на многозадачности. У нас большой штат, огромный объём работ, и часто не хватает сотрудников для выполнения базовых рутинных задач. Задания вам будут выдаваться одним из наших специалистов в зависимости от конкретных потребностей компании. Это может быть перевод документов, различная работа с текстом. То, что вы подкованы технически, также является весомым плюсом. Я переговорю с коллегами по этому поводу, чтобы в будущем вам выдавались также задания, связанные с модерацией и обновлением сайта. — Здорово, я согласен! — едва не лопаясь от радости, с готовностью кивнул Феликс. — А оплата?.. — Сдельная, зависит от сложности задачи и времени, затраченного на её выполнение. Все суммы указаны во втором пункте договора, — отчеканила Хаён, и пока Ли обдумывал услышанное, продолжила. — Заданий всегда будет по-разному: в какие-то дни много, в какие-то вы нам и вовсе не потребуетесь. Куратор будет с вами связываться по тем контактам, что вы указали в анкете. Скинет задание заранее, обговорит сроки. Так что, вы со всем согласны? — Да! — натянув на подрагивающие пальцы рукава куртки, уверенно кивнул парень. Что-то неразборчиво напевая себе под нос, Хаён распечатала в двух копиях договор, на каждом поставила печать и подпись, а затем протянула тёплые листы Ли. Тот, прежде чем коснуться ручкой бумаги, внимательно изучил врученные ему документы, а девушка, повернувшись всем корпусом к коллеге, не сдержала радостной улыбки. — Наконец-то у нас вновь появился толковый стажёр! А то я уже разочаровалась после всех тех неудачных попыток, — Хаён вновь посмотрела на Феликса, и тот, смутившись, поставил размашистую подпись на каждом экземпляре. — Вот сколько не приходило к нам студентов после Доёна, вы первый, кто выглядит таким же серьёзным и ответственным, как он! Забрав из рук на мгновение опешившего парня документы, девушка скрепила листы степлером, после чего один комплект оставила лежать на клавиатуре, а второй вернула Ли. — Я ещё шутила, мол, вот закончишь университет, и я тебя на постоянную работу возьму! Даже местечко ему начала присматривать, — тепло улыбнулась девушка, но тут же вздохнула. — До сих пор помню, как он пришёл ко мне и сказал, что увольняется, что трудно стало работу с учёбой совмещать. Даже конфеты подарил в качестве извинений. Ореховые, мои любимые. Нет, ну такой хороший парень был… Понимая, что студентов по имени Доён проживало в Сеуле огромное количество, и было глупо обращать внимание на подобную мелочь, Феликс отмахнулся от глупых домыслов и уже хотел попрощаться с Хаён, как её коллега, откинувшись на спинку кресла, наконец-то вступила в диалог. — И заметь, что его к нам тоже привёл Минхо! — многозначительно подняла она указательный палец. — У него точно есть чуйка на хороших парней. — Да, есть такое, — задумчиво кивнула Хаён. — Ладно, Феликс, тогда мы… — Извините, — не в силах совладать с болезненным любопытством, потому что связь таинственного Доёна с хорошо знакомым Минхо уже точно не могла быть просто совпадением, оборвал её на полуслове Ли. — А речь случайно идёт не о Кван Доёне? Парень, не сводивший глаз с девушки, заметил, как та неуловимо побледнела и беспомощно обернулась к коллеге в поисках поддержки. Та же, помрачнев, неодобрительно покачала головой и без особой надежды заглянула на дно пустой кружки. Им даже не стоило отвечать, чтобы Феликс понял, что попал своим вопросом точно в цель. Что если бы речь шла о любом другом Доёне, то в кабинете бы не повисла настолько звонкая и пугающая тишина: о живых так никогда не молчали, только о мёртвых. — Ужасная смерть, и врагу такой не пожелаешь, — подтверждая его самые страшные догадки, принялась перебирать в стакане ручки безымянная коллега Хаён. — Такой молодой, душевный парень был, а какой-то урод ему сердце вырезал. Ощутив, как внутри него всё стремительно похолодело, блондин перевёл взгляд на собственную дрожащую руку, крепко стискивающую телефон, и едва не вскрикнул, когда тот завибрировал от нового сообщения, вынуждая немедленно всмотреться лишёнными фокуса глазами в экран. Жду тебя у лестницы, Феликс:)