Индульгенция

Я спокоен.

Я сдал оружие.

Я закурил седьмую.

Я проиграл свою личную

Первую мировую.

***

      До появления в замке, состоялся совет. Матерь не глупа, хоть и безумна. Её , якобы, отъезд, должен был справоцировать лордов на действия по отношению к чужачке. Лакомый кусочек, устроивший занятный переполох в их местности. И женщина не ошиблась.       Глупости успели наделать все, за исключением Донны, пожалуй. Но обратное было бы еще более ошеломительной новостью, чем выживаемость некой Хелль.       —Я надеялась, что могу положиться на вас, дети мои. Однако, - она замерла, обводя собравшихся взглядом,—Наблюдаю обратное. Мне крайне неприятно признавать, что вы подвели меня. Моро, кто дал тебе разрешение проводить операционное вмешательство по отношению к нашей гостье?       Миранда говорила строго. Остальные удивленно покосились на существо, представляющее собой упругий пузырь, распадающийся на пузыри-наросты по-меньше. Они, словно набухшие воспаления , покрывали всё тело уродца, источая вонь застаявщейся воды и гнили. Яркий пример, что случается, когда Кадоу парализует еще и мозг.       —М-матерь...,- рыбоголов припал на колени. И как такие худые ноги выдерживают его булькаюшую сгорбленную тушу?       —Я хотел помочь... вы хотели эту девчонку... простите меня, помилуйте....       Он зашелся хриплым то-ли стоном, то-ли кряхтением, и в целом, представлял собой весьма неуклюжую жалкую массу в таком положение. Даже Миранда брезгливо отодвинула туфлю, пускай и смотрела на него с жалостью.       Карл и Альсина встретились глазами. На лицах обоих была такая жгучая смесь призрения с пред-рвотной бледнотой, что мужчина невольно развеселился, пусть виду не подал. Да, есть всё-таки моменты, конда его названная сестрица вполне сносная.       —Я принимаю извинения,- холодно отозвалась крылатая, не то пожалев бедолагу, готового скрючиться в три погибели под ней, не то устав от его утробных завываний. А ведь Моро , как и деревенские, верил в ее святость и причастие к божественному,— Но более я не позволю внедрять части Кадоу без моего ведома в подопытных.       Если бы не очки, Хайзенберг обличил споличным свои округлившиеся , под стать окулярам, глаза. Этот идиот умудрился вшить что-то в ее ногу? Еще и не посоветовавшись с Матерью? Так аккуратно?!       —Со всех сторон: дитя не разумное,- пробормотала Альсина, закуривая.       Предупреждая новую порцию болотных соплей, Миранда жестом руки остановила Сальваторе от всяческих объяснений.       —Однако, не могу оставить не замеченной эту...находчивость,- подобие улыбки образовалось под изгибами золотой маски,— Если бы не отросток, что ты подселил, девочка бы не дожила до моего приезда. Кадоу хорошо блокирует заражение. И еще раз подтверждает, что она— способная...       Застанный в расплох одобрением мамочки, Моро спешно поднялся, и уже с более радостным бульканьем, вернулся в свой темный угол, чуть ли не пританцовывая, переступая с ноги на ногу. Энджи бегала вокруг него, подначивая:       —Молодец! Молодец! Мамочке понравилось!- она неприятно стукала суставами, имитируя хлопки в ладоши.       Тем временем Миранда развернулась к Карлу Хайзенбергу, и воздух накалился. Ее сверлящий, холодный взгляд, ни в чем не уступал бурам его солдат. Он невольно вспомнил сталь хирургического стола в лаборатории (разумнее окрестить то место пыточной), скальпель, рассекающий кожу. В отличие от всех остальных, он помнил, как именно в него подсаживали Кадоу. Как тот тут же обвил конструкцию грудной клетки, вплелся тонкими отростками в нервную систему, а более крупными— в сосуды сердца. Как тесно стало на продолжительное время, ибо пока паразит устраивался в новом "носителе", он привольно пытался подвинуть то ребро, то лёгкие, то сжимал сердце в болезненном уколе, вызывая чуть ли не пред-инфарктное состояние. Это невыносимо долго и унизительно: лежать в горячем бреду с распахнутой грудиной и переломанными ребрами, мучаясь от издевательств инного живого существа в тебе. Да, Карл заставил себя это помнить, чтобы никогда не поддаться влиянию Матери.       Она даже не смотрела на него в ту ночь, когда вскрыла. Он был четвертым из удачных экспериментов, и далеко не в первой сотни тех бедолаг, что просто не пережили такое осквернение. Большинство умирали в первые сутки. Кадоу подавлял волю, лопал сердца, начинал высасывать слишком много энергии... в общем, вел себя как доминантная составляющая. И если не сопротивляться ему, не подавлять, тот убивал носителя. Так что, Миранде уже было не интересно наблюдать за корчившимися в агонии "оболочками". Все эти люди— лежали в лужах крови и собственной мочи, напрасно борясь с паразитом. И кто бы знал, что большинству из них изрядно повезло сдохнуть. Не застать период реабилитации. Не подвергаться издевкам Миранды,когда та решала проверить эксперимент на прочность.... они все ушли, пока еще, по-человечески.       —Хайзенберг...- протянула женщина, наклонив голову. Крылья позади нее слегка распушились, готовые раскрыться в любой момент.

"Началось. Отчитает, как щенка..."-

пронеслось в голове лорда, и он приготовился к порции обременяющих бессмысленных лекций.

ГЛАВА 5

      За последние сутки заметно похолодало. Трудно сказать, с какой стороны пригнало столь остервеневший ветер, тем более, в горах, но ветер— последнее чему стоило удивляться. Пришлось курить. Курить вторую подряд, не смотря на бумажный жженый привкус во рту и тяжесть в легких. Так всегда: яростная жажда жить встречалась на перепутье с тягой к деструктиву . В первую очередь, по отношению к самой себе.       Внутренний двор дома Димитреску представлял собой просторную площадку , большую часть которой заполняла собой каменная величественная бесседка с великолепно выполненной статуей. В таком же стиле произведение безымянного скульптура украшало улицу деревни: каменная Дева на перепутье перед церковью. И , не смотря на солидный возраст, камень продолжал выглядеть превосходно, стоически выдерживая все странности и непогоду.       Несколько лестниц от разных частей замка каменными водопадами стекали внутрь двора, образуя единный архитектурный замысел. Деревья и кустарники сухо обрамляли постройки. Вверху, над крышами замка, раздавались приглушенные стоны, не то птичьи, не то животные, но одним словом— напрягающие. Как и переодический шелест крыльев, слишком отчетливый, чтобы списать на ворон или... Или лучше не думать об этом вовсе.       К моему удивлению, мне дали поесть, прежде чем пригласить сюда на разговор. Семейство вампирш осталось внутри, как ни в чем не бывало обсуждая дела хозяйственные, разбалованных сельчан, читаемою Бэллой литературу , и горничных, что совершенно не следят за рамами портретов, ведь те неделю стоят в пыли. Ругали Викторию за поздние прогулки по замку (какая же я идиотка, что заставила несчастную девушку рисковать жизнью. Оно того не стоило,- и это говорит во мне не совесть, а вернувшийся рационализм). Ругали и инных девушек, что предпочли мне не показываться на глаза, либо изначально получили такой наказ...       Матерь стояла напротив меня, самозабвенно любуясь, умирающим в холодном капкане двора, садом. Я сидела на каменной периле, давясь пачкой сигарет. Отрешенный вид женщины не давал обмануться: я знаю, что она прячет за внешним спокойствием готовность убить. Это читается в глазах; когда человек уже единожды не дрогнул забрать жизнь, ты всегда будешь видеть в его глазах последующую готовность повторить это вновь. Я это впервые поняла на стрельбище, когда отец с друзьями обсуждали весенний сезон охоты.       —Вы же позвали меня на разговор.       Величавшая себя матерью , повернулась. Плавно, словно сама состоит из потоков ветра, а не плоти и крови. Ее нарочито красивые черты лица, такие острые, такие блестящие, сами напоминали резьбу по мрамору искусным мастером. Но чем более твоё лицо походит на каменное произведение искусства, тем чаще под ним либо полая ёмкость, либо гнилой каркас. Одним словом, не доверяю я тем, кто похож на литую куклу.       —Я решила дать тебе шанс задать вопросы, пока есть время,- она улыбнулась. Совершенно холодно, искуственно.       В ней всё веяло психопатией. Каждое ее действие настараживало, каждое слово воспринималось как втыкающийся между растопыренных пальцев клинок. И я абсолютно не понимаю, откуда это чувство. Все вокруг так и щебечут о святости и милосердии некой Матери, но ни причастия к святому, ни , тем более, милосердства— не видно. Только каменная непрошибаемая маска. Только иллюзия безучастия.       Она говорит легко, мелодично. Как человек, полностью контролирующий ситуацию. Нет, не ситуацию: как человек, взявший под контроль вообще всё. Ей даже не нужно изображать заинтересованность: с таким тоном люди убивают по щелчку пальцев и не морщатся.       —У меня нет вопросов,- вру.       Или же, не хочу задавать их конкретно ей. Слишком много около-ложной, не договореной информации, витает вокруг этой персоны. И это не тот случай, когда хочется угадывать, что из ее слов окажется правдой, вытаскивая силой из-под каменной маски ответы.       —Твоё право,- моментально согласилась женщина,—Думаю, ты и так представляешь, зачем я пришла.       —Догадываюсь. Вы меня выбрали?       —Это великая честь, Хель.-абсолютно серьезно заявила женщина, даже поменявшись в лице,—Боги выбирают лишь сильных, а я им внемлю. И ты послужишь мне в угоду благого дела.       Верила ли сама Миранда в то, что говорит, или же это многолетняя практика по промыванию мозгов ей позволяет имитировать возвышенный тон, - трудно понять. Её, как личность в целом, понять трудно.       —И сейчас мне стоит пойти добровольно с вами,- понимающе закивала головой я.       Очередной прилив усталости на фоне ощутимого изнеможения и утомляющей боли. Голова адской каруселью завертела ворох мыслей и додумываний, но тело сопротивлялось попытками активно ворваться назад в события.       —Неужели ты питаешь сомнения на этот счет?- наигранно удивилась женщина.       Ответом ей служил тяжелый взгляд. Я достала еще сигарету. Лучше уж сдохнуть от некатина, чем от нерешительности. Она уловила посыл. Тут же сменилась в лице. Аура в беседке стала гнетущей, чугуном наливая тело.       —Сыворотка лишь купировала заразу на время. Будь уверена: совсем скоро ее действие ослабнет, и мутация не заставит себя ждать. Станешь одной из неразумных тварей, что привели тебя сюда,- тон ее наконец-то заимел истинные оттенки. Жестокость и власть.—Я же даю шанс на искупление. Даю шанс исцелиться. Разве тебе не рассказывали, что щедрыми предложениями не размениваются за просто так?       Вот оно что. Сомнений по поводу того, чьей волей ликаны пригнали меня в деревню— не осталось. Как и вопросов о мотивации. Осталось узнать, какова цена, за такой "подарок".       —Благородные леди Димитреску взяли с меня почти литр крови за ночь в своих покоях. Просто так— ничего не бывает, так хотелось бы знать все условия сразу.       Миранда усмехнулась. И в этом жесте было больше толку, чем во всем нашем разговоре. Горечь от признания во мне достоинства, хитрость от задуманного, самодовольство от того, что собиралась ответить.       —Я дам тебе благородное звание и позволю основать новый почётный дом. И ты станешь служить мне. И больше не будешь нуждаться ни в чем.—она развела руками, как бы показывая, что способна даровать, на примере замка Альсины.

      Габаритные изыски за обещание службы. Но и обещаний как-то многовато.

      —Или?       Ни один мускул не дрогнул на ее лице от сказанного:       —Или умрешь.       Разочарование накатило с умеренной силой, но все же, подцепило что-то трепетное внутри. Неужели я не заслужила жить после всего того кошмара, что явился мне за эти пару дней? Трое дней...наверное. Ей так просто: нет так нет. Не хочешь— так умри. И всё в этом месте такое завоваживающее лишь от того, что издавна мне нравилась эта циничная честность: когда люди без сантиментов озвучивают свои мотивы и прихоти, отталкиваясь лишь от твоей им ценности.       Дело выбора. Выбор нравится не обязан. Как свой другим, так и чужой тебе.       Собственно, как и причины поступков и слов. Ведь причины у всего имеются... просто человеческое эго настолько уязвимо, что принять причины, которые им не ясны, не рассказаны, или просто не по нраву— мы не в силах. Обиды... хорошое слово для такого простого диалога о скоропостижной смерти.       —Какие гарантии , что вы сможете излечить меня от укуса оборотня?- нет, если закурю еще одну, то разговор оборвется на обмороке или приступе рвоты. А падать в столь уязвимое состояние не выгодно.       —Ты смеешь просить меня доказать тебе что-то?- уязвленно , но строго, спросила женщина,—Уверуй. Это твоя гарантия на жизнь.       "Я спросил их: вы аферисты? И они сказали нет..."       Нервный смешок застрял в сцепленных между собой челюстях.       —Излечите меня. И я окажу вам ответную услугу. Но избавье от религиознных убеждений: я не особенная,и становится ей не планирую. Это ведь вашим словом мне выход из деревни закрыт? Я останусь. Но быть обязанной всю жизнь, еще и на почве веры... зачем вам в рядах циник-атеист?- на последнем злобная усмешка всё же сорвалась с моих губ.       Миранда не просто оскорбилась; она выглядела, как каменный ангел на оскверненной могиле, осуждающе смотрящий своими безжизненными глазами прямо в душу, и готовый обратиться жутким библейским серафимом. Отвратительная улыбка медленно пополза по молодому лицу; воссияла и разразилась звонким смехом.       —Может быть, я ошиблась?- риторический вопрос.       В придверии атаки за ее спиной раскрылись крылья в количестве восьми штук. Не охота лукавить, но подсознание мне подсказало, что "восемь" — совсем не богоугодное число.       —Не смей бросать мне вызов, Хель,- предупредила женщина, оказываясь рядом одним смертоносным броском. Я поддалась назад. Окольцованные пальцы вцепились мне в скулы, взяв подбородок в ладонь.       —И мысли не было,- сквозь неудобство, промямлила я.       —Я никогда не ошибаюсь,- предупредила Матерь.       "Или привыкла ловко маскировать свои ошибки, избавляясь от них?"       —Я дам тебе второй шанс доказать мне, что ты — достойна затраченного времени... Буду ждать тебя к закату в церкви. Если доживешь до этого,- и звонкий смех разбился на хлопанье крыльев, пернатым смерчем унося Миранду ввысь, в сторону балконов замка.       Мне сделалось откровенно дурно. Кем бы не являлась эта дама, а в ее компании было все равно спокойнее, чем остаться одной. Контролировать ситуацию, пусть даже иллюзорно и исключительно через полемику, все еще проще, чем взвалить ответственность за собственные действия снова. Теперь, с травмированной ключицей, ослабленная и обезаруженная, я осталась в смуте собственных мыслей, ограгиченная временем и запасом здоровья. Как скоро перестанет действовать сыворотка?       "Сыворотку принес Хайзенберг, верно? И, судя по увиденному мною, он не очень разделяет позицию как Димитреску, так и Матери? Так каков шанс надеется на его помощь?... С другой стороны, служба в обмен на жизнь— не самый плохой компромисс. Не похоже , что Миранда обделяет тех, кто ей верен... Нужно быть расчетливее. Теперь— особенно. "

***

      Внутренности замка встретили тишиной. Трапеза , очевидно, закончилась, и столовая опустела. Служанки поспешили прибрать тарелки и явства, но оставили залежавшиеся фрукты и бокалы,- циничное напоминание о реальных условиях. Такое странное раставление приоритетов, учитывая строгость их госпожи... Так что же на самом деле движет здешними обитателями: мнимая власть, игра в дворянство, или сумасшествие?       Главная зала пустовала. Четыре статуи у массивных ворот вызвали смешок: так много фарса, и так мало весомых доводов. И ответов.       Из коридора, ведущего к кухни, вышла Виктория. Облегчение прокатилось по телу вместе со вздохом, пока я не увидела в руках девушки ружье.       —Он мой,- первое , что пришло в голову. Усталость изрядно потрепала мое красноречие и сдержанность, и ревность, вызванная чужими руками на своем оружие обескуражила,- Положи на место!       Где было то самое "место" всё то время, пока Иж был вне моего распоряжения, я знать не могла. Но сейчас, предполагалось, что он должен оказаться в руках исконной хозяйки,- меня.       Служанка отпрянула в нерешительности. Пальцы не знали правильного расположения на ружье, было видно, как его тяжесть непривычна для девушки; в глазах отчетливо плескалась не уверенность.       Я выставила руку вперед, успокаивая. Судорожно закрутились слова на языке, ударяясь об эмаль в безмолвном споре с самой собой. Что сказать?       —Не подходи.- наконец-то вымолвила Виктория, тихо, почти умоляюще,— Матерь тебя отвергла. Ты заражена , подвергаешь опасности весь замок... Тебе лучше уйти.       —С чего ты взяла, что меня отвергли?- я сделала шаг вперед.       —Она бы забрала тебя...- еще тише вымолвила девушка,— Я не хочу исполнять ту просьбу...не хочу, но если ты не уйдешь сама... я видела, как ликаны рвут людей на части! Видела собственными глазами! Поэтому уходи, пока еще можешь. Может, тебе кто и поможет в деревни, или из Лордов, но здесь тебе больше не рады. - она отрицательно покачала головой.       Ужас. Всё, что отражалось в глазах бедной девушки— это не скрываемый ужас.       —Гонишь меня драть других? А сама останешься в безопасности, за каменными стенами замка?- усмешка вырвалась непроизвольно,— Сама-то какими заслугами попала сюда, м? Тоже спуталась с кем-то, или папка прокормить не смог? Не взяли под венец, так все, можно ставить крест на девке? Ружье положи, Вик, и пни в мою сторону. Я и так собиралась уйти.       Мимолетная злость не образумила девушку, та исказилась в протесте на мои слова, но быстро подавилась этими эмоциями, вновь отступая в полу-мрак коридора. Руки ее заметно дрожали.       —Мне нет резона стрелять в тебя. Если захочу убить , сделаю это, очевидно, уже ликаном. А ружье моё , всё таки.       —Жестокость проявляется раньше облика,- она выговорила это одними губами, еле-еле слышно. Казалось, от волнения, голос ее сел за считанные секунды. Неужели так страшно? А может, я не вижу и мутация уже дает о себе знать?       Меня осенила глупая мысль.       —Здесь есть телефон?       Девушка потупилась. Вопрос застал врасплох. Она опустила ружье дулами к полу, чуть выпрямилась. Прежде чем та выйдет из парализованного состояния, я продолжила:       —Лорды общаются между собой. Может быть, у меня есть возможность связаться с..Хайзенбергом?       —Нет!- почти взвизгнула Виктория, чем напугала нас обеих. От неожиданности резануло ухо.       А дальше всё понеслось с бешенной скоростью. Я случайно увидела Сиву, выглядывающую из коморки за спиною Виктории. Та сидела практически на четвереньках, не решаясь показаться на свет. Одними губами она передала

"БЕГИ"

      и замахала руками, призывая к себе. Знакомый смех окутал пространство , опускаясь сверху вниз. Смех троился, значит, сестры пришли посмотреть на развивающуюся драмму вместе.       —Какое прекрасное слезливое зрелище,- с насмешкой, проговорила Даниэла.       —Мне не хватает накала страстей,- призналась Бэлла.       И , не дожидаясь , какими методами те решат накаливать страсть, я опрометчиво кинулась к Сиве, отталкивая застывшую в страхе служанку, и влетая в дверной проем коморки. Дверь с хлопком закрылась, девушка привалилась к ней спиной, тяжело дыша, будто сама пробежала через всю залу. У меня только гулко стучало сердце в висках, и ныли все полученные ранее травмы. Мы посмотрели друг другу в лицо. Короткий кивок служил благодарностью, хотя я понимала, как глупо было бежать в помещение, где мы изолированы от путей отхода, где нет оружия, где...       —А где мы?       За дверью не утихали голоса и визг служанки донесся даже через массив дерева.       —А теперь послушай меня, времени правда мало,- сбивчиво начала Сива, и интонация ее не предполагала возражений,— Дочери Альсины— ведьмы, созданные обрядом. Они не могут выйти на улицу, и не зайдут сюда. На дверь наложена печать, которую их мертвое сознание не распознает, и дверь, фактически, им не видна.       Слушая её, я покосилась на Герцога, сидящего в теплом свете канделябров и лампадок, игриво памахавшим мне пальчиками. Вокруг всё застелено коврами, а перед грузным мужчиной разложен товар. Ничего себе коморка...       —Это нейтральная территория, для торговли. На нее наложен договор, подкрепленный каким-то обрядом.. или еще чем-то...не знаю! Я прочитала это все из записок других служанок и в библиотеке. Сейчас сестры утащат Вику в подвал и ближайшие пол часа будут заняты пытками. Я покажу , как выйти, но ты возьмешь меня с собой!       Голова кругом от сказанного и увиденного.       —С чего им вообще бросаться на меня?- голос звучал сердито, но это от непонимания.       —Ты больше вне милости Матери, а значит, беззащитна. Так возьмешь?       —Куда?!- к щекам прилил жар вместе с раздражением.       Вдох-выдох. Не стоит опрометчиво кидаться на девчонку, предложившую помощь. И повторять ей о том, что очень скоро заражение возьмет вверх над моим телом,- тоже. Если Сива сама этого не понимает, то и мне не за чем распинаться. Выйдем вместе в деревню, а там я уже не несу за нее ответственность, как и за ее безопаность. Нужно воспользоваться ей, а не объясняться в сердцах... Не эта ли внезапная агрессия, принуждающая к честности, и есть первый признак того, что зараза уже не купируется сывороткой? Или я просто устала от всего происходящего.       —Так,- я еще раз вздохнула,— Выйдем в деревню. После— уже решим, что делать. Ты правда знаешь путь из замка?       Рыжая кивнула. Мне захотелось застонать, думая о том, что стоило вернуться в чертову избу, названную мне домом, еще в первую ночь. Собрать вещи и поехать в город. От туда— на самолет. Забыться в алкоголе, веществах, бессмысленных связях, в чем угодно, чем обычно люди заглушают нежелательные фрагменты памяти. Но получилось, как получалось всегда, всю жизнь: я слишком быстро проанализировала собственные ощущения, и сразу призналась, что забыть подобное— не возможно....       "Сейчас не до раздумий"       Спокойствие, принесенное кратким пересказом в собственной голове, вернуло силы и здравость мыслей.       —Расскажи коротко.

***

      Когда мы спускались в подземелье, меня не покидало острое чувство опасности. Как просто было бы Сиве выслужиться перед госпожой, приведя меня сразу в пыточную к ее дочерям.. Я всё прислушивалась, ища доносящееся эхо криков Виктории. На каждом шаге загадывала: "вот сейчас... вот теперь точно... ". Мне было страшно взаправду услышать жуткий визг боли измученного тела, но по-своему, я желала этого. Чтобы наконец-то утвердиться в своих догадках и не мучиться неведеньем.       А может, это их хитрый план на двоих? Якобы , Вику увели сестры , чтобы и меня не силком тащить вниз? Мыслей больше, чем аргументов. Зато, мысли выбивают все чувства, что последнее время обострились не в мою пользу.       На мое удивление, Сива не соврала. Я до последнего была уверена, что если и не ей по сюжету отведена роль меня пристрелить, то хотя бы манипулятивно заставить спуститься прямо в капкан смерти— вполне. Вместо пыточной, мы оказались в винном погребе.       —Это здесь....здесь запасной выход. Хайзенберг частенько заходит через катакомбы замка, и я подсмотрела...       —Так, ты следила за лордом?- я не смогла сдержать усмешки. Ну конечно. Вот причина ее настороженности и холодности в мою сторону всё это время,— Почему ты решила помочь?       —Мы поможем друг другу,- напомнила рыжая, убрав косу с плеча.—Ты знала, что это Альсина заставила меня зачесывать волосы назад, чтобы было видно шрам? Я когда-то носила волосы на бок, как ее дочери...       Вопрос риторический. Я не могла этого знать, и , честно, даже не задавалась этим вопросом.       —Мне не помогли тогда. Не подумай лишнего: не хочу тебя обманывать. Я решила помочь, потому что ты— сильная. Ты выжила. За тобой можно пойти. Я просто использую данный мне шанс, понимаешь?       —Как никто другой,- кивнула я.       Улица встретила свежестью. Как же всё таки душно в замке. Призрачный, но преследующий тебя в каждом помещение, запах гнили и крови— невыносимо давит на виски. К нему привыкаешь, забываешься, но осадком он застилает весь простор мыслей, оборачиваясь мигренью. Понятно, почему Альсина вечно пьёт: только вино пригубляет этот эффект.       Я вдохнула полной грудью. Дальше-то что?       —Сива... Ты же понимаешь, что я обезаружена и с одной рабочей рукой? На какую защиту в моем лице ты надеялась? А еще я в любой момент могу обернуться плотоядным монстром.- совершенно спокойно огласила я.       Девушка растерялась. Кажется, ее смекалки не хватило на столь дальновидную оценку наших шансов. Она смерила меня взглядом, понимая, насколько нелепо мы выглядим вдвоем: деревенская шлюшка в полной горничной амуниции, и зараженная калека. Команда по спасению человечества.       —Я слышала, Лорд Моро врачевал раньше. Не очень удачно, но исследовал плесень... Пошли к нему! Он нелюдим. Не выдаст.- глаза девушки нервно забегали.       "Не очень удачно.... обнадёживает даже меньше, чем моя мимолетная идея, связаться непосредственно с лордом Хайзенбергом..."       —Иди. В деревне тебе опасаться нечего, ты все равно своя, пусть и изгнанная. Мне нужно зайти в одно место.       —Как ты найдешь меня?!- раздраженно вскрикнула бывшая служанка,— Что, думаешь, я совсем глупая?       —Нет,- ровность тона чуть остудила полыхнувшие щеки собеседницы,— У меня есть карта всей местности. Моро ведь заведует водной мельницей? Я найду, не беспокойся. А по-одиночке мы привлечем меньше внимания.       Сива помедлила, анализируя мои слова. Я понадеялась, что звучу уверенно. Было видно, что ей совершенно не хочется оставаться одной.       Но судьба благоволила. И , смирившись с отсутствием аргументов, либо же по-просту,не способная их привести, служанка кивнула мне, оглядываясь.       —Не задерживайся. Ты дважды моя должница,- погрозила пальцем рыжая.       А вот и скрываемая спесь истинной колхозной бестии. Ага, должница. Интересно, когда это я успела у нее занять?)       —Ага,- не договаривая общность мысли, подтвердила я,—Жди у мельницы. Я договорюсь с лордом.       Возможно, это мой самый глупый поступок из всех. Но ждать чего-либо стало невыносимо. Я порядком устала от нескончаемой погони за собственной сохранностью, и хочу положиться на того, чьи гарантии лицезрела воочию: кем бы не являлась Матерь, а замок и титулы она раздавала весьма добротно. С искалеченным плечом мне далеко не уйти. Как и с путами заражения.       И, справадив навязчивую горничную в сторону старой деревни, я развернулась в сторону церкви. До заката пара часов, не больше. Достаточно, чтобы добежать до дома Лесничего. Быть может, патроны вовсе не Елена купила, и мои запасы еще живы....