Индульгенция

"Настоящий джентельмен , если бы и проиграл и всё своё состояние, не должен волноваться"

***

      ...Она зверем металась по клетке. Обезоруженным, растрепанным, совершенно разоренным, подобно дворянскому имуществу во времена революции. Кадоу не давал ни присесть, ни опомнится: всё тянул за иллюзорные ниточки нервов и сосудов, диктуя свои правила. Потому и влетала она в железные прутья, не находя себе места.       Успокоится на время, осунется. На пол осядет, подсоберёт к себе конечности; прошиваемая по новым лекалам, подавленная ознобом, как взъерошенный котёнок вся пойдёт дыбом, даже за неимением шерсти, нахохлится. А потом снова: заскулит, завоет, вскочит и давай искать , как прутья выломать. Пальцы в кровь стёрла; трижды в мыле, дважды в натекшей на пол катакомбной сырости, замерзшая , почти безумная, успокоилась к концу первых суток.       Голову не разумную на бок уложила на койку, сама на полу сидя; ноги нарочито-расслабленно расставила по разным сторонам.       Тем временем, Миранда не проявила никакой заинтресованности показной истерикой. И была безмерно довольна, что ее новая подопечная, так быстро взяла себя в руки. Этот неконтролируемый рёв и самоистязание об решетку, порядком мешали начать проводить эксперементы . Под легкой рукою владычицы, медицинская карта Хель изрядно пополнилась записями.       Пациент: Хель **** Взаимосвязь с Кадоу: устанавливается        Уже на ранней стадии мутации показывает невероятные регенеративные способности. Перелом ключицы , вызванный укусом ликана, более не беспокоит испытуемую. Необходимо провести ряд вмешательств, чтобы убедится в уровне связи и пределе влияния Кадоу на тело и сознание. Видимое отрицание симбиоза быстро перешло в смирение. Пациент не рассматривается как вероятная оболочка для Евы, не смотря на подходящие характеристики. ...

ГЛАВА 7

      Очередная ночь стала неожиданным предвестником покоя. Наконец-то спал жар, изрядно оголивший накопившейся стресс; паразит притих, следом утихли и тревожные мысли. Наконец-то пришло время хорошенько подумать.       Мне разрешили курить. Камера за эти дни стала роднее воспоминаний о теплой избе, а в кумаре приобрела почти уютные, волнующие душу, рельефы. Невыносимо хотелось принять душ и одеться во что-то более конкретное, нежели те лохмотья, некогда выдавшие себя за стационарную рубашку, взятую не весть откуда.       Болезненность окончательно сделалась частью внешнего вида, вошла в тесный симбиоз с чертами лица; вросла, как и злополучный паразит в сердце.              Не к приговору будет сказано, но есть нечто интригующее в мутации. Если не оставить сил на само-жалость, горевание и страх, то наличие в груди некоего Каду придало цельность знакомому человеческому телу. Шрам вдоль рукоятки грудины издевательски зачесался. Всё это глупая фетишизация инной формы жизни и воспалённый мозг.       Боль ушла на задний план. Я всё искала ответы на очевидные вопросы, категории "почему я?", но не с точки зрения плачевной участи, а " почему я выжила?". Кадоу не разменивается жизнями подопытных, коли верить Матери. Она утверждает, что паразит, как и "тревога, не берет в плен слабых", но это религиозное науськивание пованивает биологической аферой. Ключица зажила за ночь. Так не бывает.       Я подумала о том, что лучше мучиться от болей и множественных переломов, чем не понимать, что ты теперь такое, и по каким законам движется твое , и без того хаотичное, существование. Глупо теперь уж говорить об этом человеку, что добровольно сдался в лапы главенствующей сумасшедшей. И можно ли таковой ее считать, учитывая, что я обзавелась воспоминанием о собственной раскрытой грудной клетке и нечте внутри?       Пальцы снова прошлись по бугристому неровному шву, стягивающему кожу. Можно ли притаившегося там квартиранта считать отдельным, разумным организмом, внутри меня? Или мы навсегда поросли? Кадоу как.... Солитёр? Опухоль? Нежелательная беременность? Апендицит?       Лоб опустился на холодные шершавые прутья, задолго до моего прибытия заклейменные ржавчиной и острыми занозами. Их не доброжелательная поверхность отозвалась полу-улыбкой и приятным чувством врастания в реальность. Так сочленяются кости суставными капсулами, наполненными синовиальной жидкостью. Отростком в ложе, как заведено природой. И каждый раз, возвращаясь из абстрактных блужданий по закоулкам разума, ощущаю, как метафоричный эпифиз с щелчком возвращается на должное место. Долгожданное уединение дало свои плоды: растерзанность рассудка по-немногу отступила на задний план, тихонько там и срастаясь.       У Матери есть очевидно забавная привычка не убирать за собою. Ее некогда безукоризненный вид ученого (судя по одной мельком увиденной фотографии) разбивался о захломленность лаборатории. Удачно выроненный скальпель игриво блестел на полу не так далеко от решетки. Я задумалась. Каков шанс, что его крохотное лезвие вскроет замочную скважину?....       Игривые гляделки с инструментом. Блеск металла подмигнул, переходя в активную фазу соблазнения. Я вытянула руку вперед, довольствуясь работоспособностью плеча. Пришлось протиснуться по основание шеи, пыхтя и подрагивая, старательно загребая под ногти бетонную крошку литого пола.       Даже если попытка открыть клетку безвозмездно глупа, иметь острый предмет при себе не помешает.       Замок находился с внешней стороны решетки, но, благо, строгий режим Обители Миранды не позволял располнеть настолько, чтобы застрять между прутьев. Свободно вставить в личину лезвие— не составило труда. Немного поковыряв ту, в предвкушение полного провала, я надавила на рукоятку, загоняя предмет намертво.       Досада вынудила всей силой опереться на торчащую ручку, и к моему удивлению, внутри что-то страдальчески щелкнуло. Звон символизировал победу человека над железом.       У меня нет цели сбежать, как и весомого мотива покинуть камеру. Но как устоять, коли обстоятельства благоволят прогуляться?       На одной из полок , прикрытых тканевыми завесами, взгляд выцепил толстые кожаннве переплеты. Старательно оформленые, сохраненные в прекрасном состояние, рукописи. Это медицинские "карты" Лордов. Удачные эксперименты,- так она их называет. Нас.       Во всех четырех экземплярах неизменно идет упоминание некой облочки для Евы. Где я могла слышать это имя?...              "Может, особый вид плесени? Модифицированный Кадоу? Еще одна извращеная форма жизни... На сколько дозволено напрямую спросить Миранду об этом? Она в любом случае узнает, что я выходила: скрыть или замаскировать мой сабантуй уже невозможно"       Не нужно быть великим ясновидящим , чтобы предсказать недовольство Матери. Поэтому, когда та застыла в пороге , осматривая мою недвижимую персону, внаглую листающую ее записи, я готовилась к скандальному тону. Но деревня не предполагает пустословия. Это городская привычка: сотрясать воздух обвинениями и криками. Кожей ощутила , как в секунды напряжение полностью захватило собою воздушное пространство лаборатории, накрывая недетальными объятиями. Сразу после этого, вошедшая женщина в пара секунд оказалась подле меня, грубым толчком отшвыривая от стола в сторону камеры.       —Тебя разве не учили, что чужие вещи брать неприлично, Хель?- не своим голосом спросила Матерь.       —После стольких опытов, вам должно быть известно, насколько велико человеческое любопытство...- я шумно выдохнула, искренне удивленная, что мне позволили договорить.—И что его не вытравить просто так.       —Любопытство сгубило многих талантливых людей.       —Но оно- не порок.       —Только любопытство вынудило тебя вскрыть решетку?       Каждым словом, каждым движением завораживала, подобно гремучей змее, что угрожающе сворачивается кольцам и трещит своим хвостом, готовясь напасть. Шаг влево, шаг вправо, и клыки неизбежно вонзятся в плоть.       —Мне показалось, ты намеревалась предать меня... Отказаться от благосклонности. И это после проявленного мною терпения...- голос женщины выравнился, но я продолжала слышать в нем угрожающе- сиплые нотки.       —Позволите объясниться?       Я не вставала. Никаких резких движений, когда находишься под бдительным взглядом хищника. Оперлась спиною о решетку, ища зрительный контакт. Страшно не было. Точнее, эта приятная смена обстановки слишком взволновала меня, толкая на более отточенные действия. И если упоминать страх, то он лишь во благо.       Молчание Матери стало мне разрешением.       —Стала бы я покорно дожидаться вашего возвращения, если бы захотела уйти? Или вы считаете меня настолько наивной и глупой, что предполагаете, что я просто "зачиталась"?       Дыхание перехватило. Крылатая Владычица выглядела эффектно среди общей запущенности и сырости. Разодетая в таинственность, как в рясу, волочит за собою везде флер опасности и загадки. Это должно отталкивать, но ожидаемо подкрепляет интерес. Сдаться ей всецело– было бы фатальной ошибкой. Но , не то чтобы, у меня было множество вариантов. Сыграть по чужим правилам, чтобы сохранить жизнь— тоже выход. Тоже маленький бунт.       Она красива. В своей смертоносности, в своей выверенности действий. Истинная демоница, практически Лилит, вручающая в ладони Евы запретный плод: не естественная красота, обозначенная молодостью и чистой кожей, светящаяся , как лампа Ильича; такая стройная и ладная...       Когда речь заходит о безумие, все рисуют себе физическое проявление его. Неряшливость внешнего вида, неприятные углы черт лица, мимолетно, но намекающие на нестабильность рассудка; жуткие гримасы и смех Джокера. Если мы говорим о женском безумие, то это, очевидно, игравость и инфантильность. Упомянув одного известно персонажа , нельзя не привести в пример ту же Харли Квинн....       Но настоящее безумие я видела в Миранде. То, как не сочетается весь ее облик с операционным столом позади, как смешно она выглядит в около-церковном одеяние среди разрушенных построек... Безумие вся эта история, и не это ли лучшее доказательство? Люди редко сходят с ума по-театральному. Никто не будет отыгрывать выльгарную подиумную улыбку сумасшедшего, в которую влюбится публика. Безумие пахнет несуразностью и болью. Только болью. Чаще всего— болью обесценнной и не справедливой. Якобы, не заслужил сойти с ума.       И вот я сижу напротив женщины, что организовала новое религиозное веянье, отстояв его опытами над местными жителями, назвала себя святой, и матерью четырех несчастных , раздала им праздные звания, и пытается записать меня в эту аферу....       "Сукин ты сын... Я в деле"       Непрошенный смех стянул живот, напоминая об истощенном теле, которое пока что не восстановилось полностью. Я позволила себе короткую улыбку, отворачиваясь от Миранды, якобы в поисках сигарет.       —Простите мне эту вольность. Я хотела узнать чуть больше о Кадоу. И о... Способностях других Лордов. Чтобы постараться выявить свои собственные.       Миранда, толи удовлетворенная столь старательной ложью, толи действительно убежденная мною, выдохнула. Плечи женщины опустились, лицо озарила привычно-ласковая сдержанная улыбка. Она сложила ладони в молебную "лодочку", по-родительски склонив голову на бок.       —Не торопи события, моя дорогая. Ты только оправилась... Однако, я вернулась с благой вестью.       "Я не обращусь ликаном?"- издевался внутренний голос.       На деле, критически страшно слышать подобное от подобного.       —Сегодня состоится собрание всех членов семьи. И ты будешь официально представлена, как дарованная мне Черным Богом дочь.       Она протянула руку, ненавязчиво приказывая подняться, таким способом. Стоило нам поравняться, как холодные ладони легли на мои щеки. Ее бездушные, давно отмершие глаза примагнитили, как Хайзенберг ружье (где оно, кстати?...).       —Ты даже не представляешь, какая ответственность теперь лежит на тебе. Судьбою уготовано , и мною одобрено, чтобы ты образовала свою семью. Здесь, в нашей святой обители. Бог вёл тебя ко мне, вёл всё это время.       Я не нашла, что ответить. Лишь пристыженно кивнула. Будто оправдываясь в собственной неграмотности, касаемо дел Господских...       

***

      Собор, куда меня ввела Миранда для официального представления Лордам, освещали свечи и зияющая дыра в куполе. Строительные леса, говорившие о попытке реставрации , походили на деревянные кресты в белом свете пасмурного неба. Ассоциация более чем оправдывающая саму себя, учитывая, сколько душ (стая оборотней и количество макулатуры мне вторят) полегло, не дойдя до официальной части.

Не оправдав.

      Миранда изливалась своими привычно-кисельными речами, взойдя на небольшой литой подиум. Четыре пары глаз впериились в мою скромную фигуру, передавая столь всеохватывающий спектр эмоций, что тяжело его уместить даже в паре предложений. Десятки мутных ок подрожали Лордам, смиряя меня голодным визуальным препарированием с балконов и подвесных балок. Теперь ликаны будут ждать малейшей ошибки ,- твари конкретно негодуют с моей живучести и зарощенной ключицы.       Остались лишь слегка покрасневшие шрамы, при виде которых кружилась голова. Да, это против естества природы, поклон в сторону науки, и очередной пушечный выстрел по расссудку.       Пока Миранда представляла меня, выдался удачный случай разглядеть всех владык свежим взглядом. Мероприятие в духе цирка уродов. Альсина Димитреску смотрела с не прикрытым пренебрежением. Потрескавшиеся губы женщины неодобрительно вытянулись в кроваво-красную линию. В ее теле заключена огромная мощь, и Кадоу умело транслирует это. По спине проходит импульс, напоминающий держаться поодаль от существ , куда могущественнее только-только обреченной девчонки в моем лице.       Под ногами крутилась кукла Энджи , и глаз непроизвольно задергался. Мозг, готовый принять существование оборотней и мутантов, так и не обработал наличие живой игрушки, вышедшей из каталога для типично фильма ужасов о паранормальном. Ее суставы брякали и похрустывали на каждое движение, непрерывный смех давил на виски. Некогда белое платьице растрепалось, напитало в себя пыль и смрад собора. Я боролось с двумя чувствами , наблюдая за этим не угомонным созданием: брезгливость и любопытство.       Хозяйка Энджи предпочла остаться в стороне. Темнота выбранного ею "угла" обволакивала плечи женщины так же, как ее траурные одеяния. Я видела фото в лаборатории , и восхитилась, насколько прелестными чертами все-таки могут быть наделены местные жители. Но Донна предпочла скрыть лицо. Есть ли на то причины— уже не моё дело. Я не готова думать так глубоко. Кадоу не боялся ни ее, ни куклу, видимо, не считая их за соперников или угрозу.       Создание , именующее себя Сальваторе Моро (к которому должна была дойти Сива), весьма неприятной жабьей наружности, больше походил на пережеваннного радиацией сома, которого еще и выволокли на сушу в эспресс-программе эволюции. Вот он сидел бы себе дальше, пузыри в пруду пускал, а пришла Миранда, и пинками с лозунгами "тебе было плохо? Сейчас будет совсем хуево. Пора страдать на благо родины", вытолкала бедную рыбу на поверхность. Визуализируя это , стало невыносимо смешно и жалко отталкивающей наружности мужчину (мужчина ли?..). Образ грустного сома не выходил из головы, даже когда Сальваторе попытался ухватиться за меня своими перепончатыми руками. Я лишь сделала шаг в сторону, чуть не раздавив куклу, чем вызвала бурю возмущения. Дебильная улыбка озарила лицо в , как мне хочется верить, самой ироничной эпостаси.       Это не собрание владык, а дур-дом. Такой, издевательский Ад. Никаких котлов, только череда абсурда и боли.       Я посмотрела в сторону лавки. До этого момента удачно получалось не придавать значения сидящему там мужчине, но перед смертью не надышишься, а перед лордом не заюлишь. Хайзенберг сидел нарочито вальяжно. Будто все это его совершенно не касалось.       Паразит внутри затрепыхался тревогой, и та предательски стекла привычным возбужденим в низ живота. Адреналин и паттерны поведения Кадоу образовывали невероятные ощущения. Он кричал внутри меня, отталкиваемый силой другого создания. Теперь, по мимо напряжения, вызванного электрическим полем металлокинеза, я чувствовала и барьер опасности.              Карл ответил на мой взгляд, не оставив без внимания заинтересованность. Насмешка не сходила с его губ все это время. Что в твоей голове, лорд Карл Хайзенберг? Можно ли положиться лишь на скудные попытки спасти мою жизнь, посчитав это поводом для заинтересованности? Можно ли тебе что-то доверить взамен на честность проявленной злобы и эмоций? Честно ли....       —Хель, подойди ,- подозвала Матерь.       Покорно, но не опуская головы, все еще открыто разглядывая собравшихся, я встала рядом с крылатой.       —Хочу торжественно объявить благую весть. Хель не только войдет в семью, но исполнит божественную волю о заключении союза с одним из вас.       Если бы можно было представить , что люди взрываются изнутри удивлением и непринятием услышанного, то собор разнесло бы на щепки , а нас всех ударной волной департировало бы нахуй за границы Румынии.       —Хайзенберг... Готов ти ты перенять нашу новую сестру и дочерь под своё крыло?       —Да, Матерь. Благодарю за этот шанс,- мужчина встал.       Так вот в чем причина бесстыдной улыбки... Он знал заранее , что мне уготовано. Ну, с точки зрения внутренней политики Миранды, еще одно безумное пожелание на грани с жертво-приношением, это удобно. Результативно ли?       "Она хочет скрестить двух мутантов? Или это награда Карла за выслугу? На каких правах я вступаю в этот союз?..."       —Матерь, позволите вопрос?- язык онемел, лениво волоча слова по сухой полости рта.       —Конечно, дорогая,- Миранда окончательно вошла в роль, и провела рукой по волосам, поглаживая по-родительски.       —Я настолько не выгодный вам экс.. ,- я осеклась. А как подыграть ее религиозным убеждениям?, — Не выгодный эксперимент, что не заслужила собственного имени среди Лордов? Хотелось бы знать, на каких правах лично я вступаю в союз.       Меня уже изрядно поучили держать скептицизм за зубами. Это не похоже на насильственное бракосочетание, скорее на сделку.       —Ты еще не доказала свою преданность, дитя. Имя нужно заслужить,- заметила Альсина       —А вы заслужили его своим ценным мнением , так понимаю?- я выгнула одну бровь. Раз уже выпалила, то чего стесняться, можно и мимикой отыграть.       —Матерь, не сочтите за дерзость, но я против этого союза!- женщина встала. Волна злости от нее окатила меня с головой, Кадоу болезненно задёргался внутри, чувствуя угрозу.       —А может это будет решаться не тобою?- заметил Карл, — Или завидно, что девчонка не войдет в коллекцию твоей лесбийской кровожадной пизды?       Я поперхнулась воздухом. Карл не в почете у других Лордов, но у него явно имеются регалии, по которым он имеет право так общаться. Стало по-хорошему завидно и... Гордо? За того, кто мне насильственно обещан?       Фиктивный брак— дело бытовое, привычное людям любого города и поселения. Хайзенберг— самый сильный среди всех, если верить словам и паразитическим откликам. Это одновременно и угроза и преимущество для меня. Даже если не удастся выудить с него ценной информации и деятельности, хотя бы будет весело.       "А, так вот , чья фабрика впечатлила меня в первые сутки. Ясно, вонючий завод... Это куда привлекательнее вычурного замка."       —Я согласна,- выпалила я не впопад, снова привлекая внимание к своей судьбе.       Недолгое молчание, прерванное смехом Хайзенберга.       —Это даже веселее, чем я предполагал,- признался немец, правда, не без скрытия смысла.       Требовательный, настойчивый взгляд приковал меня. Он смотрел из-под очков, позволяя увидеть глаза. Я смотрела в ответ, сщурившись. Хочешь со мной сыграть, черт фашисткий? Давай сыграем. Я готова разгадывать эти утаивания истины, эмоции; готова анализировать тебя и разбирать на сортируемый материал, даже если ты сам из металла.       Интрига, посеянная во мне мужчиной, породила интерес, и тот вседозволеннно завладевает мозгом. Позже подумаю о том, насколько это нормальная реакция, сейчас есть сюжеты поинтереснее.       —Матерь Миранда, Хайзенберг— сам ещё дитя! Он совершенно не обременён пониманием ответственности. Разумно ли давать двум не опытным детям такую важную задачу, как образование семьи?       —Думаешь, я не в состоянии разобраться, в какое отверстие выполняется супружеский долг?- грубо подъебал Карл, без капли пошлости. —Или , что не обеспечу ее безопасностью? За второе, кстати, не ручаюсь, фрау,- он наклонился ко мне на последней фразе.       —Не могу обещать вам того же,- кивком подтверждаю его мысль.       Мне вспомнился наш первый разговор, выдернутое ружье, и толчок в воду с ликанами...       —Брак с Хайзенбергом— ужасная участь для молодой и весьма перспективной девушки,- не унималась Альсина, — Матерь, если это решение не окончательное, я хочу просить отдать дитя мне. Я воспитаю из нее достойного члена семьи...       —Боюсь, литража крови во мне не хватит, чтобы у вас воспитываться,- стеснение окончательно прошло.       Теперь я смотрела на всех, чуть выглядывая из-за Карла, что стоял напротив. Тот резво развернулся, задевая меня плащом.       —Тебе больше заняться нечем?- рявкнул мужчина на великаншу.       Вампирша собиралась ответить, угрожающе склонившись над лордом, но обмен любезностям прервала Миранда. Ее крылья раскрылись, послав не естественный порыв воздуха, чуть не сбивший меня с ног. Напоминание, в том числе и мне, о превосходстве . Владыки куда выносливее и сильнее, не стоит забываться. Но и перекидывать меня, подобно не угодному подарку от дальних родственников, я тоже не позволю. Ощущение не равенства остро резануло изнутри затылок, проходясь неприятным раздражением. Нужно узнать, где теперь Иж.       —МОЛЧАТЬ.       Присутствующие покорно обернулись на Миранду, смолкая. В этом было не столько повиновение, сколько скупое понимание. Не знаю, каковы истинные намерения и мотивация Лордов, но мне слабо верится, что они видят в этой молоденькой женщине весомый авторитет. Так ли сильнс Миранда, что остальные уступают в возможностях даже ей? Или у всего этого бедствия есть свои, пока скрытые причины?       "Деревня дураков в призме триллера. Во всей этой истории так плотно смешались авторская глупость, клише и хтоническая подоплёка в духе Бёртона, что судить о чем-либо сложно...."       —Я приняла решение давно, и оспариванию то не подлежит! Хайзенберг!- женщина вытянула руку, и перстни в блеклом свете заиграли золотом, еще раз ненавязчиво напоминая, кто здесь дирижёр,—Вы с Хель вступите в союз, как только та окрепнет и проявит способности Кадоу. До тех пор, она будет находится под моим чутким наблюдением.       Я удержала нервный смешок. Чутким? Это когда ты оставляешь меня на сутки в сырой камере с одним проперженным матрасом, или когда забываешь прибрать инструменты, не то чтобы вымыть их? Интересное представление о родительском ремесле и заботе, ничего не скажешь. Я вспомнила камеру. И не смогла удержать спазм мышц, дернувшись всем телом, как от разряда тока.       Честно говоря, страшно до одури, до тошноты там находится. Это должны приравнивать к пытке, не смотря на мою любовь к одиночеству: промозглое, закупоренное помещение, где каждый сантиметр напоминает тебе о том, как ты лежал привязанным к столу.       Я посмотрела на Карла. Он же тоже всё это прошел.. Они все. Но все– проявляют более искреннюю заинтересованность к дела Миранды. А Хайзенберг ... Ложка дёгтя в бочке мёда каждое его замечание, каждый лестный ответ. Каждый наклон головы— под пеленой сумрака. И Миранда обязана это видеть, чувствовать. (Или же это просто скверный характер будущего мужа настолько сложен?)       —Матерь, вероятно, я много прошу, но позвольте уже сегодня уйти с лордом Хайзенбергом. Если вам нужно отслеживать мое состояние, я готова приходить ежедневно назад.... Если, конечно, сам лорд не против столь скорого развития событий.       Мы встретились взглядами . Мой осторожный, но вполне конкретный вопрос заставил его задуматься. Скорее, даже, не об ответе, а о самом действии.       "Соглашайся, мудак. Ты обязан помнить, насколько отвратно чувствуешь себя, запертым в клетке"       —Мне бы хотелось узнать человека до официального союза. Пусть он и неизбежен, это лишь небольшая ... Прихоть.       —Приятно слышать, что ты так рвешься ко мне,- усмехнулся тот. Жестоко.       Миранда озадачилась. Напряжение вновь потекло по стенам собора, облизывая их своей бескомпромиссностью. Налипало к подошва и губам, залегая в них сухостью и трещинами. Я прокусила нижнюю изнутри, сладострастно припадая языком к ранке. Это совершенно не преднамеренное действие, но паразит внутри довольно отозвался, посылая такой разряд эндорфина, что закружилась голова.        Миранда кормила меня в камере, естественно. И однажды, принесла целую кастрюлю сырого мяса. Я еще плохо соображала, Кадоу рвался наружу, всё болело неистово. А сырьем я не брезговала и в обычной жизни. Та же курица или индейка, попадая на разделочную доску, всегда подвергалась моей провожадной дегустации до термической обработки. Паразит отозвался призывом, и весь мир схлопнулся до принесённого угощения. Я сдержано, стараясь не сорваться до животного помешательства, стала усердно пропихивать в себя шмотки чего-то. Гадать о происхождении нет смысла: вкус не похож ни на одно из известных мне, а зная даже малую часть подоплёки Мирандовских заповедей , мне достаточно предположения, что за мясо там лежало. Мстерь была довольна, крайне довольна. И сразу после столь сытного ужина, регенерация пошла на усиление. Кадоу стал послушнее, затих; я представляла, что он дремлет , прижавшись к легким и сердцу. Как это возможно физиологически— слишком прагматичный вопрос. Главное, что все органы продолжили функционировать, а разобраться в симбиозе внутренностей я успею всегда (редкое, но захватывающее желание вскрыть себе грудину, естественно, появлялась).       Сейчас мои додумки подтвердились незамедлительной реакцией. По телу прошла волна эйфории, даря уверенность и спокойствие. Мне , даже, показалось, что я готова помериться силами с Альсиной...       —Хорошо. - коротко ответила Матерь на мою просьбу.       Раз никаких дальнейших указаний не последовало, я и спрашивать не стала. Халтурная безответственность, которая просто необходима мне сейчас. Что мне Миранда и ее наказы, если появился объект поинтереснее?              

***

      —Бить будешь?- с насмешкой узнала я, пока мы шли до фабрики. Карл накинул мне на плечи свой тренч, без особо энтузиазма. Его эмоционально лихорадило : то становился озадаченным жизнью скептиком, яря примером фразы "дешево и сердито", отвечая односложно, не без подвоха в интонации; то разрожался на актёрские тирады, активно жестикулируя , позволяя себе трещащую улыбку чуть ли не до ушей. Пока мы шли лесным оврагами вдоль деревни, решив не показываться людям, было отчаянно весело. Меня забавляло это локальное безумие еще одного жителя не доброжелательной глуши. Но мысли о том, что это безуми, может таить даже большую угрозу, чем привольность Миранды, не покидала...       —Речи Альсины о том, что я неотесанный мужлан, тебя впечатлили , все-таки?- вместо ответа, он снова усмехнулся, но уже с долей обиды.       —Ты по знаку зодиака случайно не близнецы?       —По знаку чего?       —Точно, ты же старовер.       —Агностик, милочка.       —На твоем веку уже были такие слова, вау.       Он встал столбом, и избегая столкновения, я чуть не пролетела кубарем в природную колею рельефа местности. Мужчина развернулся , подходя почти вплотную. Карл на голову выше меня, широкоплеч. Мужчина приятной упитанности и невыносимого нрава.       —У тебя по истории неуд или я по-твоему ископаемое, решившее сходить на фронт удовольствия ради?       Военный жетон символично блеснул на поверхности рубахи.       —Вторая Мировая, немецкая армия. Я в курсе,- спокойно отрапортировала я.       —Умничка.       —Хорошо выглядишь для своих лет,- усмехнулась я на язвительную похвалу.       Мы вышли к внушительного вида воротам, со скрежетом распахнувшимся по воле лорда. Впечатляющая способность, нечего сказать.       —Так какие условия?- напомнила я о причине нашей , с позволения сказать, прогулки.       —Помалкивать и не мешать мне работать.- снова сухость голоса.       —Исчерпывающе. Но я серьезно, Карл. Что за дешевый театр с браком и спасением моей жизни? Какого хуя Миранде понадобилась еще одна бренная ячейка общества? И ответ, что она безумна, не канает; даже у безумия есть причинно-следственные.       Мы остановились по середине поросшего поля. Нагромождения металлолома и забытая временем военная техника – вот и все зрители. Фабрика за спиной мужчины, собранная по кускам, эффектно дымила в пасмурное небо, утробно журча десятком механизмов . Ненавязчивый ветер трепал волосы, холодил грудь и щеки.       Он молчал, нагло рассматривая меня. Я стоически смотрела прицельно в черные окуляры, показывая, что не довольна этим избеганием . Не знаю, была ли в этом действии подоплекс пошлости или интереса; скорее, оценивание.       —Ты знаешь, зачем Миранда начала проводить опыты? Как получила силу?- это риторические вопросы, — Несколько веков назад она потеряла маленькую дочь...       Он только начал рассказывать, а смута уже поразила мысли. Мне резко перехотелось слышать правдивый ответ о надобности нашего "брака".       —Она ищет подходящую оболочку для Евы. Точнее, убеждена, что ищет, но плодит биологическое оружие,- в припадке артистизма, сверкая улыбкой-оскалом, Карл оказался непозволительно близко ко мне, —Сама подумай, дорогуша, зачем ей сводить двух заражённых разнополых "деток".       Последнее слово, особенно пропитанное брезгливостью и злобой, обожгло ухо. Мужчина стоял вплотную, на перебой шепча про "ебанный дар", "какую-то пещеру", хищную плесень и плод. Удовлетворив потребность яростно обрушить на меня весь свой эмоциональный потенциал, немец сделал шаг назад, в пол оборота по направлению к фабрике. Он не терпеливо ожидал моей реакции, всматривался, как подросток, ищущий подтверждения своим бунтарским доводам.       —Вот дерьмо.       —Теперь ты понимаешь,- удовлетворенно кивнул тот, в секунду потеряв интерес, — Пошли, нехер прохлаждаться.       "Эгоизма вам не занимать, батенька..."

***

      Дальнейший разговор не представлялся возможным без бутылки виски. Карл расщедрился на свои запасы, усаживая меня в плохо освещенном помещение, скрытым от остальных навесами ткани. Здесь же, сорвав еще одно полотно со стены, располагался его маленький штаб с изображениями всех лордов, навешанных вокруг центральной иконы Матери, изрядно истыканной ножом, что оставил белые прорези на холсте.       —Теперь, моя маленькая фрау, у тебя нет выбора. Решишься пожаловаться Миранде, и я вздерну тебя первой , не сомневайся. Или подвешу прямо в ебучие соборе на потеху оборотням, а когда крылатая сука падет, сниму и трахну на ее трупе.- совершенно спокойно, почти заигрывая, очертил обстановку тот.       —Такие у тебя планы на будущее, да?- усмешка исказила лицо. Во мне уже было изрядно выпитого, учитывая пустой желудок и дни в заточении. Вместе с блаженным помутнением пришла горечь.       —Это планы Миранды на нас двоих, душка. Исключая ее гибель, ес-тес-тве-нно,- закатил глаза мужчина.       Я откинулась на спинку стула, удерживаемая широко расставленными ногами. Раскатистый, безудержный хохот прорвался откуда-то из глубин. Говорят, так должно выглядить отчаянье, сломленность. Но я не ощущала ни страха, ни отчаянья, ни желания сдаться. Мне вдруг стало искренне весело. По-детски, как когда твой друг нелепо падает в речку на даче со скользкого мостика-переправы. Как если бы услышала лучшую шутку в компании за вечер. Легкость наполнила измотанное тело, теплом наполняя его поврежденные составляющие.       Мне показалось, что в эту минуту я познала всю истину жизни. Открыла великое таинство; и так оно оказалось тривиально и просто, что в пору и рассмеяться, понимая, насколько глупы люди, приувеличивающие и сами нагоняющие загадочности.       Прошла минута, может больше, а успокоиться не получалось. И не хотелось. Плечи тряслись, запрокинутое к потолку лицо отразило всепоглощающее удовольствие. Выдохнув, я повернулась к Карлу. Лорд смотрел с недоверием, которым так легко прикрыть сожаление. Уверена, он лучше меня понимает,что сейчас происходит. И видя его серьезное уставшее лицо, глупое хихиканье вновь завладевает мной, искажая выбеленное страдальчеством тело. Это высшая степень простого человеческого кайфа: просмеяться в голос, прекрасно осознавая, что из того пиздеца, куда занесла меня судьба, уже не выбраться. И чем громче получалось смеяться, темпроще было принять за новые лекала нормальности всё происходящее в этой гребанной деревне.       Даже ощущение шевелящегося мне в такт Кадоу в грудной клетке перестало пугать. Мне захотелось шуточно обратиться к нему: "родной, я тоже в ахуе". Страшный плесневелый паразит обернулся в насмешлевых фантазиях глупеньким домашним питомцем; этаким комком пост-иронии прямо внутри моего тела. А иронии было за края , да по усам, да и в рот бы попало: моя новоизданная перво-цель, это породить вместе с таким же несчастным мутировавшим созданием,новое мутированное создание. Дать жизнь среди смерти. Я выжила, просто чтобы дважды стать инкубатором для плесени. И обо раза назваться "мамочкой" для нежеланного отпрыска.       По юности мне было забавно рассуждать, что в какой-то степени, человеческий плод внутри беременой женщины, это тоже паразит. Живет и питается за счет другого существа, потребляя его ресурсы.       Я погладила шрам, презирая болезненный отклик тела.       "Братика тебе рожу, родненький!"- даже в мыслях голос принял веселые нотки, стараясь послать этот сигнал так громко, как способно подсознание человека.       И, либо это удачное совпадение, либо Кадоу уже имеет доступ и к моим мыслям, а тот ответно нерешительно шевельнулся.       "Будете вместе изнутри меня третировать, выблядки. Только не подеритесь: не с кого будет жизнь высасывать."       Запрокинув голову, чтобы воздух не имел возможности циркулировать так легко, раздувая лёгкие в безумном приступе, обхватила себя руками на манер смирительной рубашки. Небывалая легкость очистила изнутри, давая место для не упомянутого и не разоблаченного страдальческого воя.       Я посмотрела на Хайзенберга, молчавшего всё это время. Что там за черными окулярами? Сочувствие или такое же неоднозначное веселье?       Пока видно лишь непомерную усталость и одиночество. А еще нечто опасное, маниакальное... такое же тривиальное, как весь его образ деревенского актера первого плана, но скрытое в таинстве мотивов. Хочешь что-то спрятать— положи на самое видное место. То, что скрывает этот мужчина куда глубже, чем зверинные очи за непроглядным стеклом и ухмылкой. Вопрос лишь в том, хочу ли лично я знать первородные его поступков...