Индульгенция

И, скажу без лицемерия:

В своих текстах я понимаю Чикатило, точно так же, как Христа

***

      С появлением Хель, Карлу Хайзенбергу было над чем подумать. Даже если думать не очень хотелось. Это отвлекало от намеченной цели; увлекало во время рабочего процесса, сбивая, чем приводило в праведное раздражение. Он стал рассеянее. Срывался на своих "болванах", агрессивно вёл себя на собраниях. По всем факторам, от Хель одни убытки, особенно, когда приходилось сопровождать ее до Матери, чтобы вести учет матации. Та откровенно забавлялась, видя плохо скрываемую нервозность Карла, тянула время, ласково заигрывала с ними полным "материнского понимания", взглядом.       В очередной раз устроив себе перекур в рубке, наблюдая, как девушка намывает кухню, пряча за внешним спокойствием компульсивность, он невольно вспоминал ее первый день на фабрике...

ГЛАВА 8

      —Что ты умеешь?       Ставшие жертами обстоятельств, союзники, спустились в недра фабрики. Карл пошёл на небывалый риск, сразу посвятив всё ещё чужачку в своё истинное отношение к Миранде, показав ей стену с расчетами и фотографиями. Хель не задавала вопросов, но прошерстила внимательным взглядом открывшиеся тайны. Думала, действует аккуратно, когда он не видит, или слишком занят своими душевными монологами, увлеченно рассказывая о том, как Миранда забирает под нож всех, кто ей приглянулся. Смышленная, но слишком самоуверенная. Конечно, он всё видел. Девчонка, может, и стойкая, слов красивых знает много, да только лицо её выдает: слишком юные и не опытные глаза, чтобы скрыть страх или любопытство.       —Готовить, стирать, заправлять одеяло в пододеяльник. Не брезгливая, не требовательная; массаж, орал, мойка полов. Никакого осуждения, но и излишней ропотности не жди.       Карл заглянул через плечо.       —Фантазии по поводу брака оставь Миранде, фрау. Я спрашиваю, что дал тебе Кадоу. Хотя, список занятный.       —Я только начала,- не смутившись, отчеканила Хель.       —И часто ты себя первому встречному предлагаешь в хозяйство?       —Судьба распорядилась, что до тебя меня еще не выдавали под венец за первых встречных.       —Что там с мутацией?- голос приобрел строгость, более не давая увельнуть от темы.       —Повышенная регенерация. И я чувствую других Кадоу и их потенциал. На этом, пока что, всё.       Мужчина никак не среагировал, погрузившись в раздумия. Женщина на фабрике— это нонсенс, но стоит отдать должное, что в данном случае женщина весьма не прихотливая. Хель славно показала себя , как обученный выживанию человечек, и умеющий находить выход из ситуации. Но во многих делах, касаемо межличностных отношений, она излишне резка и прямолинейна. Матерь стерпела такой поведенческий тон лишь потому, что сильнее не повиновения, не любит отказываться от своих маниакальных идей. Раз жертве было уготовано попасть в ее лабораторию, то пусть хоть трех этажным матом обложит стерву, а грудину та вскроет всё равно. Карл одобрял такой подход. Но только с точки зрения сурового профессионального понимания, а не из симпати к занятиям Матери. Они с ней, в каком-то смысле, коллеги, как не прискорбно это признавать....       —Альсина успела похлопотать о твоем удобстве и они с сукой задарили мне женских шмоток...- с какой-то не свойственной неловкостью , начал Карл, скрывая ту за раздражением, — Но я бы посоветовал тебе обзавестись рабочей одеждой.       —Какие у меня будут обязанности?- понимающе кивнула девушка, из последних сил удерживая себя от активного кручения головой по разным сторонам. Больно интересные пейзажи рисовали производственные катакомбы .—Кроме как "помалкивать и не мешать работе"?       Лорд хмыкнул.       —Прыткая, да? Не забегай вперед паровоза: переедет. Уяснила?       —Вроде того..- удрученно отозвалась та, заходя за лордом в лифт.       Встали напротив друг друга. Мужчина всё гадал, что же означает эта необходимость держать зрительный контакт. Холодный вызов? Прощупывает почву, приковывая его своим светлым взором? Или ей так спокойнее? Карлу не сложно: хочет смотреть с его черные окуляры, пусть смотрит. Он может ей помочь и опустить очки на кончик носа.       Почему бы и нет.       Он оголяет ей свои очи. Серо-зеленые , пронизывающие, и куда внимательнее, чем ее собственные. Но есть в них кое-что, выдающе продолжительное существование в симбиозе с паразитом: желтые подрагивающие вкрапления, пульсирующие при затратном использовании силового поля. Это, с позволения выразиться, метка хищника. Клеймо всех, кто получил силу и регалии. Не благодарное дело: стать пастушьей собакой для деревенских овец. Только вот, собака обречена на вожделение плоти и крови, не меньше, чем волки. Главная разница между псами и их древними предками лишь в том, что первых кормит хозяин, исключая потребность охоты. А если хозяин перестанет давать еду и кров, или вовсе, не существует, как звено в сей пищевой цепи, то в чем отличие между дикими тварями и их потомками?..       —Я спросила про обязанности, чтобы после озвучить свои потребности,- спокойно продолжила оборванный диалог Хель.       Хайзенберг усмехнулся. Она отвела взгляд, увидив мутагенное нутро вместо своего отражения. Нет, всё таки, не настолько стойкая. Это всё фарс, эпотажный и сильный образ в который девчонка сама верит, но настоящее— надломленно. Или не окрепло, за малым жизненным опытом.

      ***

      Контроль. Контроль. Действие.

      Мерзкое осознание, что я так легко попалась на эту провокацию с очками, заполонило легкие, и уязвленное подсознание выпустило целую обойму насмешек над собственным Я. Доигралась?       —Кажется, ты не совсем понимаешь, куда попала, дорогуша...- затянул Карл.       Фабрика завораживала. Есть что-то неизменно влюбляющее в практичных , но захломленных помещениях. Красные лампы гипнотизируют, освещая бетонные коридоры-лабиринты. Безукоризненная вычурность мрачного мира под землей. Спертый воздух контрастировал со сквозняком по полу (от куда дует?). Извечный шум, мурлыканием огромного зверя, пробирался под кожу, вибрировал в такт сердцу, наливая его тяжестью. Мир под стать хозяину: не однозначный, не однородный, но собранный с небывалым усердием; выносливые сваи и не терпеливые подтекащие трубы, то и дело старательно щемящие к противоположной от себя стенке, выпуская напор горячего воздуха. Холодное синее марево общей цветовой гаммы контрастировало с аллым блеском ламп. Абсолютно всё здесь дышало, гудело, будучи переполненым историей и личными шрамами, в виде засечек, запаек, металлических заплаток. Распиздяйство и красота обсессивного прагматизма.       Мы вышли на этаже-платформе. Гул достиг своего апогея, синхронизируясь с журчанием воды. Во преки увиденному, в голову приходила лишь одна ассоциация: здесь бурлит жизнь.       Хайзенберг подтолкнул меня в спину, почти грубо. Невольно задумалась о его прошлом: не уж-то солдатские привычки просочились в образ насмешлевого лиходея?       С трудом удержавшись от падения, отпрыгивают от него на пару метров, подходя к периллам.       Руки задрожали, во преки прямой осанке и пагубному любопытству. Внизу черное полотно горной реки, а над ней мноуровневыми нагромаждениями железные платформы-переходы, подвешанные на крупные гроздья корсбельных цепей. Балконы и железные леса.       Это шахты. Он раскопал под своей фабрикой огромные проходы и катакомбы, дойдя до символичного ядра Ада в виде взволнованной реки....       Над всем этим пугающим совершенством неспешно работал конвеер с безвольными подвешанными телами. В множественном свете огней, какофонии из производственных шумов, и блеске отражающей это безумие, воды, страшное зрелище напомнило кошмарный парк аттракционов. Водная мельница, тбуродаванная под зациклинную подачу тел, окончательно дополняла вид.       —Они мертвы?- вопрос, скорее, риторический, но необходимый.       —В какой-то степени,- уклончиво ответил лорд, расплываясь в улыбке. Ему льстит моя заинтересованность.       —Чисто по биологическим показателям. Но функционально...- улыбка стала шире, опаснее, надрывнее. Опять игра на публику.       Карл сделал шаг назад, раскидывая руки, как бы обхватывая пространство вокруг себя. Он— творец, готовый презентовать мне свой недружелюбный железный мир.       —Миранда не позволила бы дать развитие этому дела, да?- его очередь на риторизм.       —Да,- голос поник. Не знаю, что именно заставляет внутренности жалобно вжиматься в позвоночник, а колени трястись, но даже чувство юмора сейчас не спасёт.       —Схватываешь на лету, дорогуша!- столько издевки в голосе, что подавиться можно,- Мои владения! Я потратил не мало лет, чтобы организовать это всё, понимаешь? Единственное место, где у крылатой суки нет власти.       Он подошел критически близко, голос его понизился до угрожающего тембра, вибрации которого проникают под кожу сигналом бедствия.       —Будет крайне неприятно, если с твоим появлением, столько трудов канут нахер, как думаешь?       Хайзенберг запомнил мою реакцию в лифте, и теперь сам держит зрительный контакт, давя всем своим существом на мое — не окрепшее. По-невольно бросила взгляд в сторону, на конвеер.       Мужская ладонь бестактно легла на затылок, и пальцами врезалась в запутанные временем волосы, рывком оттягивая назад. Запрокинула голову, ведомая острой болью. Мы снова встретились взглядами.       —Твоя основная обязанность— не доставить мне проблем, фрау. У тебя симпатичное лицо, и не хотелось бы с ним попрощаться по глупости. Забудь нахер все юношеские иллюзии и надежды: здесь тебя переломает, никто и не подавится. Мне нужны сильные союзники, а не девчонка, у которой еще молоко на губах не обсохло. То, что ты дожила до этого дня, просто ебаное чудо, но дальше щадить тебя никто не станет.       Он ищет изменения в моем лице, подобно лаборант химическую реакцию; наблюдает. Ворошит каждый уголок мимических мышц взглядом, стоматологическим буром вскрывает нарывы. Под такой настойчивой пытливостью, оправданной опытом и знанием своего дела, соврать не получится.       Я перестала дышать на несколько секунд. Заставила воздух остаться в раздутых лёгких вместе с острием обиды и злобы. Если он хотел задеть— у него получилось, не спорю. Но готова поспорить с "ебанным чудом".

      Контроль. Контроль. Контроль

      Самодовольная усмешка чуть не сорвалась с губ, удерживаемая стоической силой воли. Лишь вежливая полу-улыбка отразилась в конечном итоге.       —Я не доставлю проблем,- голосу вернулась прежняя стойкость, хлесткость уверенности.       Карл не дурак, а я не лгунья. Он точно прочитает в этих словах , в этом тоне совершенно другой посыл:       "Я всё равно докажу тебе обратное, самовлюблённый мудак"       —Надеюсь,- совершенно серьезно кивнул мужчина, отпуская наконец мою голову. Взгляда не отвела: странная игра , затеянная нами еще при первой встрече, обязана продолжаться.       По шее запоздало прошел легкий разряд тока, неприятно перебирая позвонки. Я достала сигарету, позволяя себе вдоволь насмотреться на виды, привольно крутясь в разные стороны. Местечко удручающее, но от того не менее восхищающее. Нравятся мне подобные помещения, тянет: бетон и железо куда приятнее стирильности белизны. А пошарпанные стены понятнее вычурных золотых элементов декора. Полу-тьма обволакивала, успокаивающе действуя на нервы. Под первичным интересом умело затаилась растущая паника: ты не знаешь, что или кто еще обитает здесь. За каждым шальным поворотом, на каждом выступе сверху, может поджидать новая тварь.              Карл тоже курил, бестыдно наблюдая за моей ранней акклиматизацией в своей среде.       —Кто содержит всё это?- я повернулась к лорду.       —Я.       —Кто еще обитает на фабрике? И под ней.       —Тебе списком или таблицей?- чуть презрительно уточнил немец,—Многовато вопросов для той, у кого дрожат колени.       —Это резонные вопросы. Исключаю вероятные проблемы на корню.       Он рассмеялся. Даже искренне, насколько возможно такое определение к безумцу с проявлениями нарциссизма.       —Лучше тебе не проверять,- он улыбнулся, — Не бойся, я сам исключу эти проблемы. Держись рядом, и следуй инструкциям, и тебе не придется задаваться такими вопросами.       —А как же вводная техника безопасности?- я позволила себе усмешку, туша окурок пальцами.       —Слушай, что говорят, и не суй свой нос, куда не просят. Достаточно информативно?       —Сойдет на первое время.       На многновение железо вокруг предупридительно задражало, но лорд погасил вспышку ярости, прослеживаемую по оскалу, быстро преобразованному в усмешку.       —Экскурсия закончена. Пойдем.       Он развернулся на пятках в сторону выхода, даже не оборачиваясь на меня. Быстрым шагом нагнала удаляющуяся фигуру, юркая в лифт за пару секунд, до громогласного закрытия дверей.       Многие вещи становятся понятнее и оправданее, если подумать. Карл Хайзенберг носит черные очки, привыкнув к мраку своей обитали. Он чрезмерно громкий, ибо привык перекрикивать грохот механизмов, существуя в нескончаемом потоке шума и скрежета. И весь его образ, так же кропотливо собран , как этот айсберг из железа и труб. Где есть трубы— есть и жар. Есть жар — есть и пламя. Осталось узнать, что питает это самое пламя, и какова конечная цель, емли это не просто эгоцентричная отдушина, как единственное подвластное ему место.       ....Для отдушины не создают конвеер трупов на десятки голов....

***

      Карл показал мне так называемый "жилой блок". Этаж, где лабиринтом коридоров сцеплены несколько мастерских , камеры, кухня, душевые и подобие его спальни. Нет, спальня, сама по себе, нормальная. Только количество пыли в воздухе говорит , что сам хозяин редко там появляется. Зато потертый, с характерными вмятинами, диван на кухне, говорит сам за себя.       —В твоем распоряжении весь этаж. Обживайся, исследуй, но не смей брать что-то с рабочего места: составишь компанию тем, что зависают над речкой. Ферштейн?       —Ай донт шпрехен зе дойч, соу сорри,- вырвалось раньше, чем подумалось, — Правильно я понимаю, что мы здесь одни?       —Моей компании тебе не достаточно?- лукаво усмехнулся мужчина, показывая мне вход в душевые. Несколько однотипных кабинок на туско-зеленой плитке. Напротив— раковина и уборная. Помещение задумывалось на нескольких людей, но, видимо, за столько лет, притерпело изменения по воле единственного обитателя фабрики.       —Не хотелось бы нарваться на не доброжелательную компанию вне твоего лица.- пройдя внутрь, притензиозно осматриваюсь. Здесь бы убраться.... Интересно, в этом клоповнике, имеются подходящие средства ? Хотя бы сода....       —Не бойся, фрау, твоя голая задница в полной безопасности.- он затянулся сигарой, прислоняясь к дверному косяку.       —У тебя ни лице написано противоположное,- усмехнулась я, кивая на коридор позади Карла.       —Не заметил в тебе стеснения, когда ты выпустила в меня дробь,- с задорной агрессией парировал Хайзенберг.       Я положила стопку вещей и полотенце из жёсткого ворса на раковину. Глядя ему в глаза, стянула дубленку. Вытащила из-под ремня майку. Пальцы дрогнули на осознание, стоило им встретиться с впалым животом и линией ребер. Дерьмовый расклад. Я никогда не отличалась изнурительной худобой, просто держала тело в тонусе. Губы не надолго искривились в недовольстве, но темп раздевания не замедлился. Игнорируя внимание мужчины, подошла к треснутому зеркалу над раковиной, бесстрастно смотря на свое потасканное изображение. Стоит ли вновь упоминать выросшее количество шрамов?       Шрамы— это стать, это гордость. Это пройденная лично тобою история, и их стоит уважать. Но острые углы , выпирающие частично кости, мраморная бледнота и сходящие тусклой желтизной синяки— абсолютно дерьмовое сочетание. Я выгляжу хрупко, выгляжу пережеванно. И прекрасно понимаю, почему Карл называет чудом мою живучесть.       Как будто в подтверждение умозаключению, молебно заурчал живот. Я расстегнула ремень худых брюк, повидавших не одну жертву Мирандовского благословения, и те почти беспрепятственно упали к стопам. Глаза защипало.       У меня на родине осталось больше десятка знакомых девушек, что отдали бы последние деньги и душу за такую фигуру, которая сейчас уготована мне. Но половина моей уверенности в себе, как бы глупо это не было, была взрощена из понимания пиздатости иметь выделяющиеся бедра, крепкие плечи и определенные объемы. Никто не переубедит меня, что плоть, за которую можно ухватиться взглядом и пальцами, всегда смотрится выигрышно, на фоне диетической худобы. Дело вкуса, но всё же...       Мелочь. Стремительно терять вес— как терять один из фундаментов себя. Как и выцветающие волосы, как и противоречивость настроения,- всё это выдает в тебе надломленность, подкошенность стержня. А здесь размениваться таким богатством, как стальная хватка и титановый стоицизм, не приходится.       Карла я больше в упор не видела. Подавленная, объятая пеленой собственных размышлений, стянула простое белье, выданное еще в лаборатории, и на бесчувственных ногах пошлепала к кабине. Холод плитки спицами ввинчивался в стопы, одновременно болезненно и расслабляюще.       Настроить доисторический душ— это моя любимая головоломка. Первичный поток ледяной воды выбил из легких воздух, и даже взвизгнуть не было сил. Смиренно вытерпев такое приветствие , глубоко дыша носом, я начала крутить вентили, добиваясь приемлемой температуры. Спустя пару минут безрезультатных стараний, когда тело уже била крупная дрожь, а скулы сводило от холода, пришла мысль, что я конченная идиотка, которая не спросила у Хайзенберга ни про горячую воду, ни про шампунь (а вдруг?), ни про устройство водопровода (вдруг это тоже бойлер с ограниченным количеством воды?).       Но чудо случилось, и теплые струи наконец-то разбавили невыносимый холодный душ. Кабина представляла собой две разделительные стены без дверей и инных перегородок. Типичное устройство для любой общественной бани или бассейна.              По боковой стенке отчетливо похлопали.       —Подарок от кровососки. Учти, что я не собираюсь и дальше бегать за тобой. Если опять что-то забудешь— не мои проблемы,- с какой-то показательной, не реалистичной, раздраженностью, осведомил мужчина.       В протянутой руке была корзина со средствами в замысловатых диковинных баночках. Подобные наполняли дамскую комнату в замке Димитреску. Декоративные флакончики, изысканные склянки... Как смешно они выглядели на фоне тусклой, просторной, совершенно безличностной душевой. И это стало последней каплей.       Убедившись, что дверь за Хайзенбергом закрылась, и мне подарили блаженное одиночество, выпустила моментально созревший в горле вой. Оседаю , сжимающимся в спазмах рыданий, клубком на холодный пол, позволяя телу и дальше подрагивать под едва теплыми брызгами. Всё, что копилось с момента переезда в чёртову Румынию, все сомнения, страхи, вся выдержка под давлением внешних факторов; абсолютно всё , вместе с истошными рыданиями, позволительно убегало с водою в слив. Оставлю здесь любые попытки жалеть себя, хранить себя, беречь себя. Оставлю здесь себе в урок.       Уняв первую волну эмоций, отдышавшись, и вдволь наглотавшись стекающей по лицу проточной воды, я села на колени. В таком положении дотянулась до вентиля, прибавляя с избытком горячей воды. Кожу обожгло, приятной тяжестью подминая плечи под напор.

      Вдох. Выдох. Контроль.

      Не зря столько лет это было мантрой. Я могу больше. Способна на большее. Знаю большее. Я сама выбрала такой путь, так нечего теперь изгаляться и ныть.       Непослушные пальцы провели по всей длине шрама, и дыхание вновь участилось, а брови искаженно поползли наверх. Должно быть, мое страдальческое выражение лица , получило бы номинацию на Оскар. Но мы не в кино: это суровая реальность, которая по сей день с трудом укладывается в голове, привыкшей к скепсису и правдоподобности.       Щемящее чувство в гортани, бурная дрожь в ногах. Я еле удерживалась от того, чтобы не облокотиться к стене спиной, поджав к себе колени, да , только цистита не хватало в всеобщем безумие.       С трудом подавив еще один крик, обмякшей рукой достаю первый попавшийся флакон из корзины. Издевательски выведенные буквы, пестрящие завитками, гласили:       "Увлажняющее средство для лица, настойка лаванды и мяты"       Я все-таки сползла на задницу, смеясь. Кто бы мог подумать: гигантская вампирша подарит мне маску для лица... А у меня шрам почти до пупка, под которым примирительно шевелится ебучий паразит.       Без моего ведома, смех сменился на пронзительный крик беспомощности, полный не то ярости, не то отчаянья. Флакон с дребезгом полетел через всю душевую, не пережив соударения с плиткой, и осколками разлетаясь на сомнительный фейрверк . Бледная жижа его содержимого маслянистой основой растеклась по крупным фрагментам стекла, что не отлетели.       Мне захотелось вырвать душевую установку над собой с корнем. Разломать кувалдой ебаные стены. Провалиться под землю, в ноги к самому Дьяволу , вместе со всей деревней. Глубокое дыхание стабилизирует. Собственная не сдержанность пульсацией перед глазами искажает обзор. От, мельком выведенной, ярости, стало легче.       Предавшись фантазиям о полыхании Мирандовских угодий, размеренно закончила водные процедуры, успокаивающе массируя кожу головы в сносном количестве пены. Всё-таки, шампуню быть....

***

      —Тебе бы поесть... Выглядишь как жертва концлагеря,- не без легкой издевки, заключил Карл.       Сам он готовил скудно. А девочке, после стремительной регенерации, должно хотеться есть за десятерых. Потому лорд расщедрился, и ужинали они возле лифта, где раскинулась лавка Герцога. Хель не задавала вопросов, послушно упав за импровизированную лавку. Ему достаточно ее благодарного взгляда.       Карл не стал рассказывать ей, что по всей фабрике стоят камеры, а сам он давно обзавелся рубкой наблюдения. Её истерика в душе была более чем ожидаема.       Извращенного подтекста в подглядывание не имелось. Не смотря на то, что ему чертовски захотелось взять ее тогда, во время раздевания. Блять, это был почти призыв к действиям: как холодно она смотрела ему в лицо, стаскивая майку. Он мог сделать шаг навстречу, и заполучил бы ее всецело. Даже вопреки возможным протестам. Просто потому что может.       Но сдержался. Нет, это всё вылезающий наружу птср девчонки и отчаянье. Он не собирается играть по правилам Миранды, идти у нее на поводу. По крайней мере, не так скоро, как та этого жаждет. Конечно, сука осведомлена: помести в замкнутое пространство двух одичавших и остервеневших от копимых эмоций, недо-людей, и они захотят друг друга. Особенно, захотят их Кадоу, что всегда тянутся к себе подобным, не то из связывающего их общего разума, не то от инстинкта размножения, если у паразита из плесени вообще таковой имеется.       Хайзенберг не смеет осуждать Хель за эту слабость, даже испытывает некоторое уважение, видя, как быстро та взяла себя в руки. Сам не лучше: первую неделю после освобождения, его рвало на части от ярости и скорби по прежней жизни. Он тоже кричал, тоже падал в бессилие под холодными струями, то замерзая до окончания, то доводя кожу до многочисленных ожогов, что затягивались через несколько суток бесследно. Даже искал в себе силы самостоятельно вскрыть грудь. Но Кадоу, плотно повязанный с мозговым центром и нервной системой, не позволил.       Навязчивые суицидальные мысли успеха так же не возымели.       —Прошу, друзья, угощайтесь,- неведомо дружелюбным тоном, огласил Герцог, выставляя две внушительные тарелки на прилавок.       Одна из них быстро опустилась перед девушкой. Та не заинтересовано проводила мужскую руку в множественных шрамах, позволенных увидеть из-за закатанных рукавов рубахи.       —Ешь,- не терпящим возражения, тоном, приказал немец.       Хель усмехнулась. Сомнительная ролевая игра, в духе Блокадного Ленинграда, получается.       Поковыряв вилкой запеченный картофель с овощами, она руками взяла бараньи ребра, удерживая себя от того, чтобы по-животному набросится на еду. Но все действия всё равно сквозили нетерпением; звериная жажда , и вот она вгрызается в мясо, как в добычу. Зрачки расширились, завеяло кровожадность. Так ликаны рвут плоть, так охотятся хищники.       —Воу, детка, полегче!- он улыбнулся, не без удовольствия наблюдая за ее реакцией, — Если не начнешь жевать, то выблюешь всё содержимое уже через пятнадцать минут.       Хель недовольно задышала носом, в озлобленном экстазе прикрывая глаза, как бы соглашаясь, но через силу.       Некоторое время они молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Расправившись с большей частью содержимого тарелки, избавившись от следов несдержанности с помощью салфетки, Хель сомкнула руки в замок.       —Чем ты здесь занимаешься?       —Собираю армию трупов, не заметно?- моментально съязвил лорд.       Девушка развернулась к повозке, где вовсю хозяйничал торговец.       —Герцог, сделайте нам два крепких кофе, будьте добры,- невозмутимо заказала Хель, улыбнувшись.       —Разумеется, моя дорогая. Но позвольте узнать, есть ли вам чем расплатиться со мной?       —А я за патриархальные установки. За даму платит мужчина,- и она ослепила Карла совершенно лисьей улыбкой.       Тот выругался на немецком, выпрямляясь.       —Интересно, чем дама собирается рассчитаться со мной?- он принял очередной вызов.       —Хочу работать у тебя.       —Обойдёшься койкой и чайником, фрау,- жёстко оборвал он её напор, — А допиздишься— отправлю драить толчки.       —Да хоть выгребную яму. - она поддалась вперед , уперевшись в стол, — Я с ума сойду на этой ебанной фабрике. Дай. Мне. Работу.       В ее глазах промелькнуло нечто огненное. Совсем на миг, но полыхнул жёлтый блеск. Вот оно: Кадоу собирается показать зубки. Что ж, ему не выгодно их вырывать.       —Сама напросилась,- он неоднозначно повел плечами, но уже спокойно. Собирался встать, но гортанный, размеренный рык , остановил:       —Сядь.       От неожиданности, Карл послушался, не успев понять, как это произошло. Будто что-то проникло в сознание и решило за него, направило к действию. Озадаченный как никогда, лорд уставился на девушку.       —Я что, зря заказала нам кофе из твоего кошелька?- уже нормальным голосом, спросила Хель, тоже возвращаясь на место. Закурила, вольготно расставив локти по скамье.       "Мне сейчас показалось, или ты, сука такая, как-то повлияла на меня?"-       не произнося вслух, усмехнулся мужчина, теперь еще внимательнее наблюдая за любыми изменениями в его новой сожительнице. .....              

***

      Медетативность мытья полов в прозекторской действительно возымела должный эффект. Вид засохших разводов крови нисколько не смущал и не тревожил. Рыжие и бурые пятна под натиском старушки-швабры пенились вместе с моющим средством, разбиваясь на нежные оттенки. Когда кровь приобретала вновь жидкое состояние, вступая в симбиоз с водой, казалось, будто это пробуждение жизни , забранной когда-то. Медленно, но дело двигалось. Я позволила себе не торопиться, тщательно, в несколько подходов выдраивая пол до блеска. Вслед за влажными полосами от тряпки приходило деловитое удовольствие, от чего останавливаться не хотелось. Мысли тоже не спешно, но вполне в ритме уборки, приобретали линейность, следуя по велению рук.       В мыле, в поте, в торжественном ахуе, от преобладания стойкого над пугающим, я посмотрела в сторону прикрытого тряпкой тела. Хайзенберг очень заботливо решил скрыть его с моих глаз. Я оценила. Но это не помешает мне сорвать ткань, влекомой приземленным интересом.       Начнем с того, что трупы, и даже кое-что хуже, я уже наблюдала. Закончим тем, что я похоронила в себе мечту стать патологоанатомом. И обернем это всё цветастой оберткой жестоких, местами аморальных, фантазий, которым суждено сбыться лишь в этом злачном месте.       Карл предупредил, что труп пойдёт в утиль. Видимо, гениальность его мозга и опытность рук дали осечку. А может, само тело не подошло... Узнать — будет время.       За последние дни я не шибко много продвинулась в понимании, чем же он занимается целыми сутками, но как говорится : "меньше знаешь— крепче спишь". Жизнь ,вообще , научила не задавать излишних вопросов , если тебе один раз уже дали понять, что это информация не для твоих ушей и дум.       На столе лежал мужчина. Опухший, посеревший, глаза выпучены и затянуты белой пеленой, практически лишились цвета. Стоило убрать покрывавшую его тряпку, и в нос ударила вонь гниения. Хуже всего пахнут человеческие органы, подверженные более тщательному разложению. Наиболее близкий запах: забытые на солнце свинячьи потроха. Но людское— хуже....       Я сглотнула. С момента попадания на фабрику , я ни единожды пересиливала себя, пренебрегая психикой в угоду, казалось бы, бессмысленным действиям. Например сейчас: найдя место, где скобы практически не стягивают кожу, цепляю край разреза скальпелем, видя, как глубоко он входит, и срывая несколько скоб движением вверх. Штопал наскоро: лишь бы не развалился.       Рана расползлась, раскрывая брюшную полость. Сбоку кожа отошла в сторону и на стол вывалилась часть кишок. Вонь ударила в нос с такой силой, что я еле успела добежать до ведра.       Оставив там часть желудочного сока (благоразумно не стала есть перед работой в одной комнате с трупом), надышавшись испарениями химии, вернулась к столу. Шаловливая рука, вытянувшись вперед, погрузилась в холодное нутро. Сглатывание подавило еще один рвотный позыв.       Голова закружилась. Пришлось отказаться от этой затеи, пулей вылетая за дверь. Стащив с плечей рубашку, вытираю ладонь. На что я , блять, вообще надеялась?       Не спадающая дурнота привела в смятение. Чистой рукой нащупала сигареты и закурила прямо в коридоре. Подниматься назад на жилой этаж без Карла было запрещено, но и совать руки в труп — не то, чтобы, по правилам. По крайней мере, это не обговаривалось нами.       .... В лифт я ввалилась в состоянии близком к обмороку. Всё таки, испарения мертвячины дали о себе знать. Страшно не было. Только призренно воротило от , забившего полости слизистой, запаха.       Хайзенберг рассказывал, что на него давно не действует ни запах, ни вид. Кадоу дает стопроцентный иммунитет к разложению. Видимо, мой пока еще не активировался настолько, чтобы унять подрагивание и мигрень.       Мне срочно нужно в душ. И прочистить желудок водой. Иначе, это грозит потерей сознания посреди фабрики. ...

***

      Карл зашел на кухню, готовясь с укором высказать ей за эти непонятные шатания по этажам без его ведома. Но оборвался на полу-слове, найдя девушку спящей на диване. Усмехнулся. Ну да, спальное место на расхват, конечно же.       Застыл, изучая ее вытянувшуяся вдоль спинки , фигуру. Хель размеренно дышит, чуть посапывая в старую ткань. Рукой закрыла лицо, насколько это возможно, согнув ту в локте. Ноги, обутые в берцы, свисали подошвой над полом: видимо, не было сил снять, а пачкать обивку не захотела. Как будто , той стало бы шибко хуже от пыли и бетонной крошки.       Обычно, девушка спала чутко. Реагировала на любой шум, что тонально превышал обыденный гул фабрики. Особенно— на его голос. Он каждый раз слышал, как истошно бьется ее сердце, стоит ей подскочить и нацепить безразличное выражение лица, подобно опытному актеру , маску. Ощущал, как недовольно начинает шевелиться Кадоу. Видел, как подрагивают кончики пальцев первые минуты от пробуждения и хрипит голос. Будь она обычным человеком, заработала бы себе повышенную вероятнось инфаркта таким образом.       Лорд Хайзенберг тоже не всевидящий. Не мог знать, что в этот раз Хель тоже проснулась, выведенная из апатичной дремы, просто не подала виду. Осталась лежать, надеясь, что мужчина потеряет к ней интерес, и уйдет во свояси.       "Пусть хоть волоком тащит до спальни... "- пронеслась мысль, и размеренная дрёма начала вновь окутывать сознание спокойствием.       Карл замешкался. Хотел уйти, но и хотел разбудить ее. Он крайне неуклюже проявлял свою потребность в общении , так обуявшую его, спустя много лет одиночества. К хорошему быстро привыкаешь: теперь по фабрике странствует еще одна живая душа, в разы образованее и сговорчевее его солдат. Те могут только бесвязно мычать, принимая за чистую монету любые его разглагольства, чем внушают абсолютную уверенность в правоте, но совершенно не дают пищу мозгу. Такими темпами и до деградации недалеко.       А эта умудряется еще и язвить ему.       —Да , чтоб тебя...- тихо выругался Хайзенберг, подходя к спящей.       Отодвинул стол. В его намерениях не было никакой сковывающей чувственности или нежности, лишь немного тактичности и понимания. Он собирался подсунуть руки под нее и поднять, но стоило только приблизиться, как Хель рывком села на диване, уставившись в стенку мутным ото сна, взглядом.       —Не стоит. Сама пойду,- и перебарывая закрывающиеся веки , встала.       Хотел недовольно что-нибудь сказать ей в спину, упрекнуть, но промолчал. Не до этого сейчас: сделает себе кофе, и пойдет избавиться от "гнойника" в прозекторской, которую та должна была выдрочить.       Всё-таки, найти подход к живым людям тяжелее, чем к мёртвым.