Индульгенция

      Прошлое стоит, как в горле ком.

Всех люблю, с кем время разлучило.

Если бы я звался кораблём,

То его давно бы затопило.

***

      Погода благоволила к прогулке. Говоря честно, зима не предвещала сильных заморозков, и лишь слегка щипала за нос и щеки, дразнясь.       Хель пересекла каменный мост, проходя каменные изваяния великанов, по обыденному чуть засмотревшись на их величие. Привычка прислушиваться и оглядываться никуда не делась, но обрасла видимым спокойствием. Ликаны , хоть и источали смрад опасности, более не казались столь ужасающим хищниками, правящими этим местом. Их можно было приметить по шорохам и тихому рычанию: прятались в низменнах пещер, скрывались в оголенных нынче зарослях; отщепенцы пищевой цепи, по-волчьи бдили , поджидая удобный момент.       "Вы просто свора выродков, что ворует скот и зазевавшихся детей да пьяниц... Вонючий цыганский табор, но никак не гордая стая"       Зима погребла в своих объятиях не только поля и кроны деревьев, но и переживания, оставляя изморозь щербетом хрустеть под подошвой и на языке, - пресное лакомство, под стать обитателем проклятого места.       "Вот и повозка"       Герцог не изменял себе. Не в местоположении, не в лукавости дружелюбной улыбки, не в сложенных на пузе руках. Его пальцы всегда украшали множество перстней и колец, что вгоызлись в мягкие ткани намертво. Иногда, вздутая белая кожа, напоминала трупное вздутие утопленников... Но , чаще, он напоминал деловитую царственную жабу, - необходимый персонаж на пути главного героя из детской сказки.       —Рад снова видеть вас! Как проходит подготовка к свадьбе?       —Весьма успешно,- хотелось ответить, мол, без моего ведома, но сдержалась.       Мужчина довольно улыбнулся, покивав головой.       —Да-а-а... Какой прекрасный повод для праздника грядет, хм. Что ж, чем могу быть полезен? Быть может, хотите приглядеть для себя какаие-нибудь драгоценности? Я могу достать множество сокровищ за чисто символическую мзду...       —Ваш символизм, Герцог, не по карману даже Лордам,- усмехнулась девушка, облокачиваясь на прилавок повозки,— Но я готова за него платить. Только мне нужны не украшения, а нечто более прагматичное.       Легкость лести и такта сменилась на заговорщесуий тон. Торговец так же прильнул к прилавку, собирая в гармошку все свои складки, подыгрывая юной госпоже.       —Так чего же вы желаете?       —Мне нужен сотовый. И сим-карта. Чем раньше— тем лучше.       Губы Герцога с трудом сдержали разочарование . Эта игра обрастает новыми пешками, что стремятся вырваться в дамки, но шахматное поле слишком широко для столь дерзких прыжков по клеткам.       "Эта девочка хочет менять правила, не зная их всех. Будет грустно попрощаться со столь способной особой так глупо...."

      ГЛАВА 16

      —Через несколько дней я стану твоим законным мужем..- он развел руками в сторону, озаряясь хмельной улыбкой,- Поведай же, от чего ты так упорно бежала, что тебя занесло в эту глушь!       Мягкий жёлтый свет в спальне озарял кровать. На полу рябью растелился зеленый ковер, потерявший цвет в слоях пыли и выцветший где-то в иных покоях, куда солнечные лучи смели проникнуть. Остатки роскоши и чуть ли не единственное напоминание, что Карл Хайзенбег входит в ряды местной элиты. Старинный шкаф без изысков, но дубового происхождения, скрывал в себе залежи одежды, что практически не использовалась. Чистые вещи не ровной стопкой свалены на ящики. Там же хаотично разлеглись майки и рубашки, используемые повседневно (Хель таки смогла приучить Карла менять их хотя бы пару раз в неделю, а не ждать закоптившихся пятен).       Освещение в виде несуразного для этих мест торшера и жалкой лампадки не сгоняло темень с углов, добавляя эффект "виньетки" в реальном времени. Всё это: пить застоявшийся бренди в покоях лорда, немного обжитых с ее появлением, -казалось запретным.       У Карла не было времени излишне уделять внимание своей сожительнице. Он всё ещё отдавал предпочтение работе, Хель старалась всячески его поддерживать в этом, выпрашивая не слишком изнурительные задания вплоть до утра. Закрытость мужчины, столь интимно относящегося к своему делу, давала мелкие трещины, пропуская сквозняк нового в устоявшееся. И этот сквозняк чертовски сбивал с толку, обладая достаточной выносливостью в купе с запахом свежести. Хотя, чаще, пахла она крепким кофе и сигаретами, так въедливо оседающими на губах и одежде.       —Я преуспела в своем побеге от прошлого, как видишь,- девушка усмехнулась, отпивая еще,- Это уже не имеет значения.       Возможно, он даже рад. Можно ли было посметь мечтать о молодой жене, с тех самых пор, как Миранда поработила его ? Можно ли было хоть на секунду представить, что такая удача ляжет сама в руки, не требуя взамен особых усилий?       Будь Карл чуть наивнее, он бы точно обрадовался. В здешних местах цениться кротость и целомудрие. Учитывая его личное отношение к представителям этих догм, не болтливая и трудолюбивая Хель вполне отвечала таким запросам. Вот только...       "Старый ты идиот, хоть на минуту попробуй быть счастлив"       ... только круглый дурак не увидит в этом опасности. Теперь под угрозу попадает не только дело всей его жизни, но и создание, ставшее ближе всех за долгое время.       —Так ты теперь леди Хайзенберг, а я даже не знаю твоего полного имени,- притворно-обиженно он цокнул языком по нёбу, думая о том, что вытаскивать из нее информацию клещами буквально — было бы и то эффективнее.       Между ними— чуть меньше двух метров, но ощущается , как непростительное расстояние. Алкоголь обжигает внутренности, и будто паром обдает кожу, заставляя гореть в ожидании... Чего? Очередного секса без обязательств и слов любви? Или долгожданных ответов?       Потеря контроля. Раздражение от собственной нетерпимости, и от того, что такие ошибочные вещи, как привязанность, стали слишком важны, смешались густым жгучим пойлом с вожделением. Хочет обладать ей полностью, но еще больше, хочет снова обладать собой , контролировать эти мизерные порывы.       —Карл,- голос принял вкрадчивые нотки,— Давай на чистоту. Я оставила позади всё своё прошлое, родной дом, сменила паспортные данные и предала всех, кто мною дорожил, не для того, чтобы об этом потом рассказывать. Полного имени у меня нет. Я просто Хель Герфест из румынской глубинки, которая попала в неприятную историю.       Он было перебил её, но доходчивый стук стаканом о столешницу деревянного стола усмирил это рвение.       —Хочешь мучать меня расспросами? Отлично, как раз давно не упражнялась в парировании отказами.       Она в два шага оказалась перед ним, слегка шатким дефиле приковав к себе взгляд. Кошкой изогнулась ставя колено между ног мужчины, сидящего на краю койки, нависая дикостью наваждения.       —Я могу солгать тебе сотни раз, придумав любую тайну. Могла соврать и ранее. Но никакой интриги или секрета нет: я просто стёрла всё , что было до охотничьего домика, все двадцать один год жизни. И теперь стою здесь, обещанная тому, кто этого не желал. Ты правда хочешь продолжать этот скверный диалог?       "Еще одно блядское слово с твоих красивых губ, и я заткну тебя на ближайшие пол часа"       —Значит, убежала от себя, да?       Мужчина вскинул подбородок, смотря ей прямо в глаза. Перехватив инициативу, ухватился за края её растегнутой рубашки, удерживая на месте.       —От памяти не убежишь, дорогуша. Ты что-то принесла с собой в это чертово логово, и боишься это потерять. Тем, кому терять нечего, не хочется так отчаянно выжить.       И правда была его. Жаль, что тяжело принять тот факт, что только "элемент выживания" позволил ей полностью почувствовать жизнь, вдохнуть полной грудью. Ничего не занимало так сильно, не впивалось коренными зубами в десна намертво, и не пускало корни от головы до пят, как желание выжить. Бесцельно. Просто проверить себя, захлебнувшись неприличной дозой адреналина, ощутить долгожданное возбуждение и стремление действовать.       —Я всего лишь девчонка, не добившаяся ничего, и не желавшая ничего , кроме своего угла и уединения.       "Девчонка... Нет, ты чертова хищница, что дорвалась до беспредела и осталась безнаказанной. Тебе нравится быть частью этого пиздеца, потому что ничего другого ты не умеешь"       Мужчина лишь усмехнулся, оставив себе прискорбные мысли. Правда, скорбеть можно лишь о том, что ему это, мать вашу, нравится. Нравится, когда она вырывается из лап смерти, маневрируя в волнах Мирандовской системы кровожадности.       —Герфест, значит?       —Сочетание букв. Не больше не меньше.       —И неужели твоя заумная бошка не придала этому никакого значения? Брось, liebe, ты слишком хороша, чтобы оставить подобное без внимания.       Лестный оскал сбивал с толку. Захотелось свернуть ему шею, настолько красив тот был в своем амплуа нахала без тормозов.       —Символизм хорош лишь тогда, когда используется в меру. Излишнее ему уподобление— это графоманство и драматургия.       Вырвавшись из рук лорда и его цепких пут обольщения, Хель вернулась к бутылке. Дистанция- залог качественной игры , а их игра не имела правил и границ дозволенного. Приходилось писать их на ходу. А каждый ход— как попытка восхитить соперника в лице друг друга. Получить понимающий , слегка озлобленный кивок головой, дразнясь до тех пор, пока один не перегрызет горло другому, не зная инных способ показать своё абсолютное превосходство и поражение в едином жесте. Признание. Эта насильственная, пропитанная ядовитыми усмешками, дуэль, как верх признания у тех, кто до безумия сторониться нежности в естественном ее проявлении. Их уважение к друг другу— это сохранение мира в безымянной войне.       Говорят, любовь и ненависть невероятно близки, и в своём помешательстве имеют одну корневую систему. Злейшие враги эмоционально мало чем отличаются от лучших друзей. Влюбленные столь же слепы, как возненавидевшие. Тогда и битва и перемирие имеют в себе схожие переменные. Эта спальня— свидетель бесконечной череды всего перечисленного выше.       Руки, захмелевшие и окоченевшие в борьбе с дрожью, плеснули еще алкоголя по стаканам, звонко ударив горлышком о бортик стекла (впервые не железная тара). Подав лорду без скромности названный "бокал", жадно прикладывается к своему. И в этой жажде, заставляющей пить крупными глотками отраву, прикусывая прозрачные края , столько озлобленности и раздражения, что воздух в комнате накалялся. Еще одно слово способно сорвать чику с гранаты, и оглушающий взрыв разнесет на щепки и память добрую половину жилой части фабрики. Хель по-звериному морщиться, мотает головой, сдерживая нечто яростное, но поверженное, и лишь пульсация желтых глаз выдаёт тяжесть этого сопротивления самой себе.       —Хватит с тебя,- Карл встал, собираясь забрать стакан, но та не позволила, отводя руку в сторону.       —Не смей .       —Ты напиваешься, как дешевая путана в конце дня.       —Так пей со мной. Когда еще будет возможность отпустить контроль и просто забыться?       Не посмел возрозить. Залпом осушив свой стакан, смотрел ей в глаза. Без укора или призрения, но с очевидным вызовом.       —Что, я настолько плох, что мысль о скорой свадьбе заставляет тебя напиваться до дури?       Хель зажмурила один глаз, морщась в недовольной улыбке. Что-то между мукой и насмешкой, полностью отображающее всю подноготную.       —Скорее, мысль о неизбежном. Всё слишком не точно, нет конкр.. конкретики.       —Lieber ein Ende mit Schrecken, als ein Schrecken ohne Ende...       Беглая мысль всё-таки поинтересоваться, что же это значило, посетила девушку. Но, как это уже бывало раньше, порой не хочется знать дословный перевод чужих слов. И не важно, на каком языке они сказаны: даже носители одного языка не всегда интересуются точным значением сказанного. Так стоит ли всё усложнять теперь?       —Конкретики нет... Да и не нужно, теперь уж,- сама себе ответила Хель, отдавая треклятую бутылку в руки лорда.       Понимал ли Хайзенберг, какого доверия удостоился, что женщина, столь категорично относящаяся к самоконтролю , пусть и мнимому, стоит перед ним шаткой нимфой , отчаянно цепляясь за связную речь? В глубине души, конечно понимал. Не мог её судить, даже если это зрелище и наталкивало на безрадостные размышления.             Обхватив ладонями небритые щеки мужчины, заставила посмотреть на себя. Вместо пелены хмеля видел лишь чёткие контуры её крохотных , полных сумасшедшего рвения, зрачков. Такие красноречивые уколы тьмы на фоне прозрачных серо-желтых стекляшек. Знал бы Карл, как сильно те походили на фары современных машин, что он не застал за годы своего отсутствия в "большом мире"....       Прекрасный момент для ёмкого, но несуразного вопроса. А таких скопилось порядком десятка, покорно ждущих "никогда не удобного момента". Хель перебрала все. Хотела воспользоваться правом беспамятства, свалив всё на выпивку и "девичью глупость". Хотела проснуться утром, сказать себе, что стыдиться нечего, мол, сделано и сделано. Хотя бы попробовать: быть откровенно наивной и простой, узнать чуть больше положенного, выжимая из молчавшего до сих пор Карла всё, что только сможет. Даже ложь. Ложные обещания или ложные надежды. Ложную искренность или ложный цинизм. Что угодно, чего не застать в его обычном агрегатном состоянии.       Он терпеливо ждал, на что падёт выбор. Казалось, уже был готов соврать или обидеть её непреклонной правдой.       "Ну давай же..."       Тряхнув головой, протрезвев на пару секунд, та запнулась. Взлохмаченные истязаниями последних часов, волосы опали на лицо. Ноги непослушно повели к краю кровати, на ходу пытаясь выскользнуть из разшнурованных берец.       —Ты прав. Хватит с меня. Нужно лечь спать и покончить с этим отвратительным днем,- заключила Хель, ловко стаскивая с себя штаны вслед за обувью.       Карл тоже перебирал, что можно ответить на подобное. Как уколоть или как показать ей своё понимание,- и что действеннее из этих зол?       Ожидания хорошего вечера и искрящихся оголенными проводами разговоров, затмились суровой реальность. Реальность всегда берёт вверх, не позволяя обмануться теплым светом и полу-растегнутыми одеждами. Мокрым песком она скрабирует и без того понурую спину, оставаясь чесоткой чуть ли не под кожей.       Составив компанию остаткам бренди на дне бутылки, мужчина осел на край кровати. Не удержался: обернулся на мгновенно заснувшую Хель. А может, лишь притворяется спящей,- не важно. Ей тоже не понравилась ими созданная реальность этого вечера, вот она и поспешила убежать от неё в следующий день.       Край одеяла нашёлся быстро. Скомканное спальное бельё напоминало поле, разрыхленное многочисленными взрывами. Опять военные действия,- в каждом их вдохе и в каждом выдохе. Карл бережно накинул на недвижимое тело, свернувшееся в позу эмбриона, пуховой утяжелитель , тут же отвернувшись. Вот и поди разгадай: это его птср не дает видеть в простых вещах первородное, искажая всё до безобразия и стигмат, или же мир перестал быть "простыми вещами", обрастая не дружелюбным панцирем ужаса и ядерных последствий. ...

***

      Миранда не особо участвовала в подготовке церемонии, как не странно. Последнее время, женщина ослабила свои путы , и не раскрывала причину таких изменений. Было видно , что её занимали иные дела, быть может, очередное бредовое веянье, забравшееся в белокурую голову властительницы.       Поэтому, основные задачи по организации на себя взяла Альсина, будь та неладна. Пышного торжества никто и не требовал, от того все предсвадебные хлопоты свелись до бардачного минимума, который не ощущался как полноценный праздник.       Я осознала , что время пришло, лишь утром, когда платье заботливо висело в отведенной мне спальне замка.       "По всем обычаям, жениху и невесте не положено видится за день до церемонии..."       Ночевать в замке казалось безумием, поэтому я настояла на том, что приду рано утром. Это могло быть красивым , даже волшебным, вечером, запечатленным видами с балкона замка. Будто смотреть на горы так же тоскливо, как в новое светлое будущее.       Но фабрика казалась безопаснее и проверенее. Ночью не спалось. Карл, толи нарочно, толи по ироничной случайности, на глаза не попадался, упрямо прячась в работе и пыли. Я ощущала, что он нервничает во преки всем своим доводам, изредко замечая дребезжание металлических предметов. Тот случай, когда воздух раскалён не ради поэтичного словца, а вполне реально, и имея на то объяснение.       Часы спальни показали 3:50 утра. Сдавшись тревоге, я оставила попытки уснуть вместе с недокуренной сигаретой. В ванной поёжилась от холодного пола, ступая обнаженной до кабинки. Невольно проводя сравнение по отражению в зеркале, попыталась порадоваться: следы перманентного ужаса и болезненности сошли вместе с разводами капель на стекле ( лучший способ справиться с переживаниями— это капитальная уборка всего, до чего доходят руки). Я немного добрала массы и подтянула рельефность,- за это спасибо ежедневным тренировкам и свободному времени. Возможно, живя в домике на кромке леса , я уже походила на оживший труп, и даже не обращала внимания. Не было поводов озаботиться внешним видом больше, чем того требовал комфорт.       Накануне усердно точила один из небольших кухонный ножей. Вероятно, не так сложно было бы достать подобие бритвы, но идея с ножом прижилась быстро и крайне ревностно относилась к попыткам найти другой исход. Получилось не так дурно: обильно намылев голени, принялась за работу. В свое время я приноровилась делать это и опасной бритвой, и скальпелем, и зажигалкой.... Нож просто пополнит забавный ряд изученных средств. Подростковая галочка в списке ебанутых вещей, так и оставшихся тайной, когда-то созданной для образа "не такой как все". Когда тебе пятнадцать, быть отщепенцем среди сверстников— греет душу. В восемнадцать ты пересматриваешь былые фундаменты личности и мировоззрение, ударяясь в нигилизм и отрицание, ибо новые принципы вырастить у тому времени не удаётся. К двадцати принимаешь за обычное то , что раньше подавалось "твоей особенностью". Не кричишь об этом , порой даже прячешь, стыдливо прикрывая все искажения краем парки. В двадцать пять уже мало что удивляет, но интерес все еще толкает к изучение и попыткам "примерить" на себя чужие устои и привычки. К тридцати , наверное, я обрасту догмой , что лишь мое виденье правильно и имеет ценность. А дальше... Посмотри, доживу ли я до этого "дальше".       Мне казалось, что у меня еще много времени. Построить нечто свое, индивидуальное, но родное. Выстроить из себя дельное и целостное. Но стоя под производственным душем с ножом в руке снова закралась мысль       "А если прямо сейчас закончить всё, и не обременять себя выборами будущего?"       Чтобы потом не сожалеть. Не прокручивать мысли о содеянном или не сделанном. Не бояться, что единственный шанс на жизнь был потрачено вникуда. И так глупо сдаться, передив уже достаточное количество кругов Данте...       "Интересно, мать уже похоронила меня?..."       Густой ком слез и невыказанных тревог мигом заполонил горло, оглушив. Сдавило грудную клетку, лишь на секунду, но обильные жгучие слезы прыснули с глаз, пропадая в сливе вместе с лёгкими кровоподтеками. Сквозь долгожданную плаксивую затуманенность даже легче было сбривать острую щетину с колен.       Я старалась не думать о родителях. Не думать о том, что он испытали, потеряв меня окончательно, когда я перестала выходить на связь. Решили, что я отреклась от них? Или почуяли неладное, пытались связаться, найти? Что пережила мать, в очередной раз не дозвонившись дочери в другую страну?       Жизнь заставляет нас делать выбор в свою пользу, уча здоровому эгоцентризму, но забирая у сердца исконный трепет и широту желудочков. Вселяет холодность цинизма, оправдано ставя на перепутье. Я долго выбирала других, и потом выбирать себя стало больнее. Сложно. Непривычно. И цена таких выборов возросла до небывалого, обдирая тебя до костей, снимая последнее тепло и сочувствие вместе с кожей. Но как монстр, живущий внутри меня, выворачивает наружу мышцы, обрастая хитином , так и сделанные ранее выборы закаляют опаленную плоть.       Вдоволь проревевшись, от души протерев макушкой каменную кладку, согнувшись в три погибили, я еще пару минут посидела под кипятком, распаривая кожу до красноты. И только после этого получилось вернуть себе самообладание.       Две стопки виски на голодный желудок окончательно заглушили не состоятельную истерику и душевные порывы сдасться . Обсохнув, взяв с собой всё необходимое, я покинула фабрику, практически убегая из ее недр. Нарываться на Карла критически не хотелось, и я почувствовала себя дезертиром, бросающего его в ужасающем уединение, один на один с такими же не стройными мыслями, как мои собственные .       Что ж, новый дивный мир, посмотрим, что ты приготовил в столь зоаполучный день для меня. Планирую полностью обезоружить страх литрами выпивки, чтобы в лучшем случае придать праздность панике, в худшем— не вспомнить вовсе церемонию. И утопить отчаянье, приняв неизбежное, как очередную насмешку данности.