Индульгенция

      Ты лишился сердца,

Но глядишь властно и гордо.

Кладбище тоже пестрит цветами,

Но не вызывает восторга.

***

      Зима в Румынии мягкотелая, ухабистая. Она нежна , и не так угрюма, как принято её рисовать. Поля лишь на пару месяцев замирают, бережно укрытые снегом, содрогаясь под ласками холода. Выходит солнце, и земля вдоволь насыщается талыми реками, грязевыми ваннами, бурля под прелюдиями тепла.              Вместе с проникновенным весенним бурлеском, пришла междоусобица. Старый город, ранее считавшимся дворянским , топило в болотной мути. Запах разложения осквернил улицы, влажными лапами протянувшись от водохранилища. По весне начали всплывать трупы и задушенная гордость. Церковь давно не встречала проповедей Владычицы. Имевшие ранее сласть собственного имени и денежных сбережений, не желают мириться со скудоумием рабочего класса. Можно ли действительно молиться, когда не имеешь толкового образования? Можно ли молиться тем, кто пол жизни проводит скорченным в поле, ничем не отличаясь от скота? А как веровать, если мольбы не правильные?       

ГЛАВА 21

      "Пойдём. Мне есть , что тебе показать"-       бросил Хайзенберг через плечо, исчезая в черноте коридора на манер миража. В прошлый раз подобное его изречение привело меня на презентацию Штурма.       Штурм— это отдельная история, полная сарказма и болезненных фантазий. Бедолага лишился обеих рук при очередном испытании, и постоянно наровил склонить тяжеленную "голову" , ища опоры то в стене, то в собственном брюхе, чего категорически допускать нельзя. Прыгать вокруг неуклюжей машины для убийств, яростно оказывающей сопротивление, будучи залитой его кровью, праздничным извержением херачущей из культей, только чтобы остановить его от харакири винтом,- это сродни "вышибал". Детская игра такая, построенная на неуемной энергии подростков и азарте. Не знаю, как у других , но в нашем дворе мечи бросали с особой ожесточенностью, целясь в голову или пах. В семь лет мне выбили зуб подобным броском. Было очень головокружительно, весело, и не вкусно, потому что из десны брызнула кровь, а я, будучи не одаренным умом , ребенком, принялась ее сглатывать... Так вот, вышибалы— это садисткся , не в меру праздная игра, воспитывающая в детях кураж от чувства опасности, и намеренное причинение боли.       Вышибалы я любила. И к несному возрасту полового созревания играла в них божественно, уворачиваясь даже от двух мячей. Кто бы подумал, что этот навык серьезно пригодится в летальной игре с подопытным Карла, рвущимся "выбить" тебя из полигонного цеха двумя дымчщимися винтами.       В тот день, успокоенный и обезоруженный , Штурм грузно сел на задницу, сгибаясь вперед под тяжестью двигателя.       —Ты его мучаешь,- констатация факта, — При чем, нарочно. С какого перепуга, нужно было устанавливать эту балдуру на его плечи?       —Не люблю упускать возможности и материалы, фрау. Кто же знал, что он окажется конченным придурком?       –Ты, сделавший ему лоботомию?- я приподняла бровь.       В конечном итоге , мы потратили на это солнечное чудище еще двое суток. Я штопала последствия внеплановой ампутации, чувствуя себя безграмотным полевым хирургом, который наспех скрепляет обрезки кожи. Карл же перебирал механическую составляющую, что-то колдуя в реакторе. Плоть все ещё кажется мне куда понятнее, нежели железо. Возможно, это логическое продолжение наших с лордом неказистых мутаций: его тело само выбрало взаимодействовать с техникой и металлом; моё выбрало безысходность мутагена, повинуясь его тяге к мимикрии под людские ткани и органы.       Промежуточный результат смешон и жалок. Но общее дело сближает. Это исковерканный прототип нашего родительства: ребёнок-даун с пропеллером, вместо лица. Прекрасно. Я им прониклась, возможно, на зло Карлу, который ворчливо шпынял его за собственные инженерные ошибки, а может, из чисто женского желания покровительствовать убогим и беспомощным...       Возвращаясь к событиям настоящего и чернеющим глоткам коридоров, остаётся надеется, что мне не придется организовывать очередную генеральную стирку. Порядок на фабрике– как попытки говном мазать стены со словами "это шпаклевка". Пыл, проявленный в свое время при уборке прозекторской и складских помещений, знатно остудила суровая реальность. Быт не складен и наивен в месте, где ежедневно летают осколки металла, а по лестницам периодически ходят "копатели"- зомби. Они начали узнавать мой запах, и признавать это так же страшно, как случайно натыкаться на них во время беготни от цеха к цеху. Стоило мне основательно влиться в рабочий процесс, и всё заиграло новыми фарами красных ламп. Теперь порядку подлежит только кухня и санузел, изредко— "комната страсти", где лежат трупные заготовки и проводятся основные модификации с телом.       —Мы идем в жилой блок?       —Догадалась?       —Ты не сильно скрываешь это. Мы на долго? У меня впервые за долгое время появилась возможность разобраться в сборочном цеху. Как ты смотришь на то, чтобы разложить часть деталей по коробкам на те железные стеллажи? Я подпишу их, если угодно.              —Никак не смотрю. И... Черт, забудь о работе и расслабься. Тебе понравится, гарантирую.       —А гарантийный срок обсудим? А то мне уже не нравится.       —Мне нравится твое остроумие, детка, но оно неуместно,- чего не скажешь по его сверкающей довольной улыбке.       У Карла специфичный юмор и поводы для радостного беспечия. Мне нравится его подначивать, чтобы по-дольше видеть это ехидство. От части, я просто боюсь показать прямо, что наслаждаюсь таким его состоянием. Но и легкое недоверие всегда присутствует. Иногда, то что кажется забавным лорду, вгоняет меня в усталость и тошноту, например предложение собрать прототип солдата на гусеницы танка... На словах весело, но чертежи для ездовой дохлятины– настоящий ад во всех ипостасиях.       "Всё сделаю, чтобы видеть, как ты улыбаешься"- болезненно проскочила мысль, взъерошивая мурашками спину и руки, смирением отзываясь в шагах. Низкие чувства эта ваша привязанность.       Дверь в душевую торжественно распахнулась, и мужчина услужливо пропустил меня вперёд, всем своим видом показывая грандиозность сюрприза. А сюрприз достоин:       В центре весьма просторного помещения стояла побитая жизнью чугунная ванна с подключенным к ней бойлером из не менее ржавой бочки, и каких-то воистину гениальных технологичных решений с трубами и печью. Из говна и палок, можно сказать. Освещало это сооружение пара напольных прожекторов, направленных в потолок. Завистливая интимность среди одиноких душевых кабинок и маразма пыли.       —Можешь удержаться от аплодисментов, но я жду как минимум восхищения,- триумфально произнес мужчина, слегка толкая в спину навстречу "мечте".       —Слов нет...- весьма искренне, прошу заметить.       —Ты совсем растерялась, Хель?       —Не издевайся. Я же удержалась от издевок в твою сторону.       —Я абсолютно серьезен!       Пройдя внутрь смогла рассмотреть подробнее. От слива тянулись трубы к переходнику у раковины. Бойлер приветственно заурчал, затрещал, повинуясь магнитной воле создателя. Дверь в душевую захлопнулась, оставляя игривый полу-мрак. Я изо всех сил держу себя в руках, чтобы не сорваться бегом до кухни. Там был запас свечей, если верно помню....       Ухватившись за ремень, принялась лениво раздеваться. Торопиться уже не куда, всё сделано в лучшем виде.       Карл присел на край ванны, что-то щелкая на тумблере. Температуру выстраивает,- а штаны тем временем полетели на пол.       —Я спрошу прямо: это извинение?       Он окинул меня взглядом. Никакой алчной похоти или заигрываний. Только удовольствие от проделанной работы и видимого результата, что ценно. Ценее любовных игрищ.       —Да,- на удивление прямой и чёткий ответ.       —Я принимаю его,- майка проскользила по животу, лишая последней нагретой ткани, — Раздевайся.       Кажется, Карл поймал перезагрузку процессора, отвечающего за понимание людской речи. Ничего, сейчас починим.       —Нет-нет-нет,- протяжно растянул немец,—Это для тебя, дорогая. Я лишь удостоверюсь, что всё работает, и...       —Раздевайся, Хайзенберг.       Не успев распознать приказ, руки его потянулись к брюкам. Уже лишенный ремней и держась за ширинку, он опомнился. Я помогала с рубашкой, бесстыдно стаскивая ее с рельефных плечей.       —Не делай так, Хельга. Это совершенно дерьмовая способность. И, чтоб ты знала, Миранда в курсе о ее наличие.       —Я так и не делаю, если не заметил,- отбросив белье в общую груду одежды, решила проверить кран. Тот старчески кашлянул, просипел, и взорвался напором кипятка. Благо, слив уже покрывала пробка, не давая воде сбежать.       —Напористая, да?       —Да,- сегодня официально день односложных ответов.       Опустив кончики пальцев в воду, довольно прикрыла глаза. Секундный ожог раскрывается букетом блаженства. Нетерпение повело меня встать в ванну, позволяя стопам немного прогреться и привыкнуть к температуре. Линия воды мягко сомкнулась выше щиколоток, покусывая кожу.       Хватит с меня ожидания лучшего. Лучшее приходит всегда вовремя и лишь нашими усилиями, а если его не замечать, то и жизнь пройдёт бесследно и пресно. Опустившись в воду, немного дрожа от разницы температур, хочется лишь покорно следовать мизерным человеческим желаниям. Сейчас это желание— тепло. Безлимитное, всеохватывающее тепло воды.       —Двигайся,- Карл пристроился сзади, на выдохе ложась на покатый бортик ванны. Та немного ошеломленно вздрогнула, не имея крепления у пола.       Спина прикоснулась к мужской груди , заставив нас обоих вздрогнуть от контакта.       —Всем весом,- промурчал голос над ухом. Послушно расслабляюсь, позволяя ему ощутить приятную тяжесть. Ноги, конечно в таком положении не вытянуть, но разделить с ним этот момент — куда приятнее.       "Заплыв в одиночестве мне тоже необходим. Но это чуть позже, еще успею"       —Ты не снимаешь безмен?       Сквозь прикрытые веки урчала вода, растворяя реальность вместе с бурлящей под краном пенкой. Только жар, только стихия, только звуки. Ничего не хочу знать и предполагать. Хочу всецело слиться с теплом.       —По мне видно, что я частенько разваливаюсь в ванной?       —Значит , забыл снять.       —Забыл.       Я представила, как было бы легендарно, если бойлер не выдержит нагрузки или с какого-нибудь важного винта слетит шайба (ну, в фильмах же нам объясняют это именно так?). Представила, как ванна взлетает на воздух, пробивая этажи и крышу фабрики, и мы голые вдвоем взлетаем над горами, как в каком-нибудь дерьмовом американском мультике. Занятное зрелище...       Писклявый звон бутылки выдернул из хихикающей фантазии, распахивая глаза.       Карл выудил из-под ванны равномерно пузатую бутыль вина, заранее вскрытую и лишь для виду прикрытую пробкой. Вода смиренно смолкла, оставляя нас на опеку тишине, в не навязчивом подтекание крана. Присосавшись к вину глотками обезвоженного, супруг запрокинул голову на борт, сдвигая нас к центру. Мне передали бутыль.       Кислое и сухое. Но пьётся легко, почти как вода. Не знаю, какая это стадия алкоголизма, но виновным всё равно останется Кадоу.       —Здесь был бы уместен портвейн,- цокнув на прощание языком, отдаю бутылку назад.       —Знал бы, что у тебя такой дерьмовый вкус, не женился бы.       —Знала бы, что брак держится на философии Мэри Шелли, вышла бы замуж еще в двадцать.       —Не думаю, что она поддерживала идеологию доктора...- Карл покачал головой, усаживая вино до половины бутылки.       –Не соглашусь. Она видела в этом интерес, ей было важно донести определенные мысли через Франштнйна. Иначе бы не писала...       –Как скажешь, фрау,- мне вернули вино.       Разговаривать можно долго. Но, как это бывает, именно в подобные моменты близости, не побеспокоенные сексом или разногласиями, охота обсудить по-настоящему важные вещи. Диллема: испортить ли момент покоя, подняв неприятную тему?       —Я веду календарь своего цикла последние два месяца. Ближайшие три дня у меня наибольшая фертильность. Фертильность— это...       —Я в курсе. Ближе к делу.       —Я хочу, чтобы ты в меня кончил.       Повисшее молчание паром исходило от тел, непристойно клубясь над плечами. Карл шумно вздохнул, опрокидывая вино в жерло пищевода.       Мы оба понимали исход. Эта битва будет проиграна, вопрос лишь в потерях. Миранда настроена добиться своего, обрекая нашу спорную ячейку общества на повторяющиеся унижения и вторжение в сугубо личное. Можно сопротивляться, вырываясь из пут и домыслов, врать и играть в сапёра, но рано или поздно в меня снова воткнут железную трубку, словно в корову на ферме, и повторяться это будет так долго, как того пожелает пернатая тварь.       —Нет,- ладонь закрыла уставшие глаза, сминая лицо.       При развороте зашуршала вода, словно шелестящие подъюбники. Блеск потревоженой глади ласково приобнял ляжки, стоило приподняться над лордом. Я уперла колени в мужские бедра. Ощущаю себя глубоко несчастной утопленницей, чьи влажные волосы тиной спадают на плечи. Хайзенберг не удержался от беглого взгляда, проведя им линию от сосков до подбородка. Моя ладонь ответно скользнула по его груди. Жесткие волосы создавали легкий рельеф, иногда сменяясь на впадины и выпуклости былых шрамов. Наша общая фантомная боль , прочерченная вскрытием при вживлении паразита.       Мужчина перехватил мое запястье, глаза затемнила строгость хмурых бровей. Так редко выпадает шанс рассмотреть это лицо, несмотря на четность дней, проведенных сугубо вдвоём.       —Я не стану тебя провоцировать. Это не заигрывание, лишь прикосновение.       —Сейчас не время.       –А когда оно будет? Когда ты снова замкнешься в себе, сбежишь в утробу фабрики и мы будем видится только на кухне и изредко в спальне? Ложиться спать, боясь коснуться друг друга? Отдергивая себя...                     Ладони ухватили меня за ягодицы, подняв не шуточные волны в дряхлом корыте, и резким рывком опрокинули вперед. Карл больно вцепился в живот, отчетливо сжимая челюсть на нежной части тела. Заглаживая этот акт садизма, уже мягче прошелся рядом нижних зубов, еле касаясь. Мне пришлось упереться ему в плечи. Попыталась оттолкнуться, но меня лишь прижали ближе.       —Думаешь, самая умная, м?       —Не делай так..- я подавилась воздухом. Распаленная посиделками в теплой воде, чувствительность стала выше. И это бурчание вперемешку с покусыванием немыслемо раздражало.       –О, расслабься, это просто прикосновение, я не заигрываю!       —Карл, мне щекотно, отпусти!       —Ага. А так?- он слегка сжал талию, прощупывая ложные ребра.       К своему удивлению, визг сдержать не получилось. И теперь любые попытки извернуться, лишь усугубляли моё положение, загоняя в тиски.       Сдавленный смех начал переходить в недовольное мычание и писклявое несогласие. Щеки неизбежно краснели от стыда и недовольства. В целом тяжело злиться, когда тебя пытаются прощупать со всех сторон. Карл уже и сам улыбался , уперевшись носом мне в живот, а я думала, насколько радикально отдавить коленом ему яйца в качестве самозащиты...       –Да прекрати-и!       Потеряв точку сопротивления, она же точка опоры, неуклюже приземлилась в воду, отодвигаясь к бортику с краном. Это семейное: желание задеть достоинство в самых абсурдных вариациях истязания.       —Знаешь, а тебе идет.- он самодовольно скрестил руки на груди.       —Еще раз так сделаешь, и я полезу драться,- получилось не очень правдоподобно из-за легкой тряски.       —Только если продолжишь сверкать голой задницей.       Ответить бы что-то колючее, да ничего не придумывалось. Оставалось лишь устало нырнуть с головой под воду , наслаждаюсь шумом труб. Вытянув ноги вперед, встретила осторожную поддержку: он положил мои колени себе на плечи, чуть подтягивая на себя, позволяя погрузить макушку в воду. Интересная вещь— стеснение. Оно существует исключительно по нашему велению и только там, где мы не уверены или слишком зациклены на окружающем, нежели внутреннем. Лежать впритык к нему, упираясь задницей в пузо, при этом раздвинув ноги— не ощущается, как стыд. Это никак не ощущается. Есть только созерцание себя в небольшой водной глади, слившейся с утробным гулом водопровода, и впитывающей остатки тепла чужого тела. Зато, нелепо хихикать и краснеть— нам стыдно.... Просто класс.       Растяжка позволила подняться, не убирая ног с его шеи. Лишь немного отодвинулась.       —В водохранилище можно плавать? Например, летом.       Хайзенберг задумчиво поморщился. Бессознательно обхватил мои ноги в кольцо рук, прижимая их к скулам.       —Можешь попробовать. Насколько мне известно, за барьером плесени меньше. Иначе шавки Миранды попередохли бы куда раньше, не имея чистой воды.       —Шавки— это оборотни или жители деревни?- я усмехнулась.       —Это обширное определение,- Кард ответно блестнул улыбкой, оставляя в потемках изначальную суть.

***

      Близилось "весеннее обострение", значит уместно выровнять волосы под каре. Довольная свежестью тела и духа, я вышла на стабильную прогулку в деревню. Не бросаю слов на ветер: если было обещано появляться среди людей, отыгрывая роль послушной последовательницы Черного Бога, значит пешие обходы неизбежны. Карл тоже периодически выходит в свет, но путь его очерчивает границы владений Матери.              На подходе к церкви проявилось массовое недовольство. Гул толпы, собранный из отдельных крикливых частот, ласкал слух. Пальцы по привычке ощупали ремень Иж. Нельзя показать свою неуверенность: входить в разгневанный люд, как входить в псарню. А страха перед собаками я издавна не испытываю (ликаны поспорят).       —Довольно вам спорить.       Стоявшие ближе к воротам, завидев меня, послушно умолкли, но хода не дали. Видимо, пришло время опробовать другие методы.       – Разошлись.       Другое дело.       "Я чувствую всех вас... Ваши споры ваши корни, белыми нитями нервной системы тянущиеся от земли, что отзываются на мой зов..."       В центре событий стояли несколько мужчин в весьма приличной одежде. Рубахи оттопырены на не изнуренном пузе, деловито заправлены в штаны. Старые пиджаки, увязшие в грязи ботинки. Не дерби последних коллекций Франции, но тоже приличные.       "Старый город, значит. Это не пахотный народ, а ремеслиники и дворяни. Интересно, что заставило их выйти на гадостную площадь, если не молитва?"       По другую сторону одиноким старым волком держал удар Леонардо Лупу. За ним пристроилось еще пару мужчин, мне не знакомых. Женщины обеих сторон держались поодаль, но активно охали и поддерживали кормильцев (слышала женские голоса еще у развилки).       –Здравия вам, леди Хайзенберг!- саркастично протянули из партии "приличных".       —Вы бы хоть постыдились ругаться во дворе святыни. Бог слышит не только мольбы, но и жалобы,- меня пропустили вперед.       Отчеканив туфлями по вздувшимся, будто тромбозные вены, ступеням церкви, собравшиеся предстали с лучшего ракурса.       —А слышит ли?- едко уточнил мужчина.       —Госпожа Хайзенберг, неужели Матерь Миранда и вправду нас оставила?- взмолилась в нетерпении одна из женщин.       —Все мы знаем, от чего это!- продолжил самый громогласный, — Нельзя оставлять церковь на поруку безбожникам! Вы и двух слов связать не можете, а хотите нести крест перед Богом!       –Антон, как не стыдно!- вперед вышла статная взрослая дама, — Вам всем стоит постыдиться своего невежества перед Леди.       Театр абсурда набирал новые драматичные обороты.       —Госпожа, моё имя– Луиза,- она склонила голову. Помню ли я её?       –Расскажите мне, Луиза, что так опечалило вас всех?- после ответного короткого кивка , пришлось собраться с мыслями.       —Думаю, произошло лишь небольшое недоразумение... Люди встревожены отсутствием Матери, но, уверяю вас, мы не станем тревожить ее своими волнениями...       –Вздор! С того дня, как Урьяша забрала погибель, вы все распоясались здесь! И ты, Луиза, тоже тому виной!- Антон снова выступил из толпы.       —Закрой свой поганый рот,- прохрипел Леонардо.       —Вам всем стоит замолкнуть и послушать, хватит пустой ругани!- связки неприятно защипало. После мучительных воплей на фабрике, горло еще ссаднило. Благо, избавилась от сиплого надрыва в голосе.       —Матерь Миранда слышит каждого из вас. Она молчалива, но праведна. И бьётся за ваши души перед Черным Богом , как раньше. Но если вы продолжите оскорблять это место и ее имя своим крикливым лаем, стоит ли ей прилагать усилия дальше?       Воцарившееся молчание ощущалось как размеренный треск радиоприемника. Что-то гудящее и наэлектризованные продолжало бороздить поляну. Я здесь не за тем, чтобы вселять веру. Мне лишь интересно, как далеко можно зайти в убеждениях и народном говоре.       —Церковь возведена для всех вас. Каждый важен по своему. И оскорблять чужие молитвы , все равно, что оскорблять саму веру. Нет на вас никакого долга учить других, как взывать к Матери.

***

      Через неделю Старый город затопило, поглотив зловонными наростами зеленых пузырей. Моро нужны были трупы, и Матерь дала добро. К тому же, она посчитала, что лидеры мнений в виде отъевшихся мудаков, представляют угрозу. Сама же Миранда не особо вдавалась в подробности конфликта. Приняла на уста всё , что преподнесли Альсина и булькающий упырь, и закрыла глаза на массовость жертв.       —Та часть поселения давно завяла... Это было неизбежно. Ничего. Хель, ступай к Сальваторе. Организуйте переселение выживших и детородных ближе к площади Девы. И.. Присмотрись, если есть совсем юные девушки, отошли их в замок. Альсина желает восполнить запасы к лету.       —Сказать уцелевшим, что это вашей волею им даруют дом и второй шанс?- такие изречения стали уже вроде привычки. Я перестала утруждать себя фальшивой игрой, и просто заученно складывала слова в прилежные предложения.       —Скажи, что участь страшнее смерти ждет каждого, кто отвернулся от Чёрного Бога.       "Совсем ебанулась, походу..."