Дорога к сердцу

Запустив пальцы в мои растрепанные волосы, Яр тянет за волосы назад и вгрызается поцелуем. Царапает короткой своей мелкой щетиной что на подбородке — губы и щёки и сплетает наши языки. Сегодня он снова вернулся домой поздно, после какого-то очередного заседания. Сграбастал в свои лапы, когда я выходила из душа в одном полотенце, и усадил на подоконник. — Ммм… — сладко стонаю я, улыбаясь и отвечаю на его поцелуй, целую и обнимаю его, жмусь к нему. — Пиздец, соскучился… Рита… — За день? — смеюсь игриво мы оторвались от губ друг друга и тяжело дышим, — ты ненормальный. — Так и есть, — подтверждает он, снимая с меня полотенце. Рассматривает, буквально пожирая серым взглядом, кончиками пальцев ведет по обнаженной коже. Я вспыхиваю, как спичка. Запрокинув голову, подставляюсь его ласкам. — Как прошел день? — мурлычу тихо. — По плану. А у тебя? — он наклонился целует и нежно кусает мою шею, облизывает ключицы. — И у меня. Я уже чемодан собрала. Завтра вечером мы улетаем на Кипр. В предвкушении этого путешествия я не нахожу себе места. Всё зудит от нетерпения и азарта. Ярослав немного резко отстраняется и уже серьёзно смотрит в мои глаза. От его прищуренного взгляда внутри тревожно сжимается. — Что?.. — Планы немного поменялись, Мирит. — он тяжело вздохнул и нахмурился. — В смысле? Мы не летим? — Ты летишь… без меня. Между нами повисает молчание, и пауза затягивается. Осознав, наконец, сказанное им, я качаю головой. — Почему, Яр? — Срочные дела. Без меня никак. У него сейчас каждый день срочные дела. Выборы уже в сентябре, и предвыборная компания в самом разгаре. По несколько раз в неделю они с отцом проводят встречи с избирателями. То дебаты, то интервью телевидению, то благотворительные мероприятия. Я, если честно, даже удивилась, когда Яр предложил лететь на море. Перед самыми выборами оставить отца. Мне было непонятно. Но он заверил, что всё решил и обо всем договорился. Как оказалось — нет. — Я без тебя никуда не полечу. — Полетишь, — произносит он твёрдо, — я обещал тебе море, значит, ты его увидишь. — Не полечу, — мотаю упрямо головой, — отдохнем в другой раз. После выборов. Ярослав заключает мое лицо в своих ладонях и склоняется. — Послушай меня. Ты полетишь и хорошенько отдохнешь перед началом учебного года. Походишь по экскурсиям, поваляешься на пляже и накупаешься в море. — Нет… — смотрю своими глазами в его серые, что близко к моим. Во мне поднимается паника. Я не хочу лететь без него! Я не могу лететь без него! Я боюсь! Я… я ни разу в жизни не выезжала за пределы страны. Но, мать вашу, даже не в этом дело. Я категорически не хочу отдыхать без него! — Да! — давит требовательно Яр гипнотизируя меня взглядом, смотря прямо в мою душу. — Я не полечу, Яр! Он в своем уме?! Сгоряча толкаю его в грудь и пытаюсь спрыгнуть с подоконника. Но с Дроновым подобное не прокатывает. Поддев меня под ягодицами, с силой вжимает в себя. — Рита… Я, правда, не могу. Дела. Неприятные, тягостные, но важные. — Я понимаю! Говорю же, отдохнем позже! Он тяжело вздыхает, хмурится и, словно задумавшись, медленно водит губами по моей щеке. Я упрямо молчу, а Яр будто принимает какое-то решение. Время от времени, вонзая в меня пальцы, сжимает до хруста костей. — Хорошо, — выдает, наконец, — я что-нибудь придумаю. Постараюсь прилететь через пару — тройку дней. — Постараешься? — Прилечу через пару — тройку дней, — глядя в глаза, проговаривает он и добавляет уже тише, — обещаю. — Тогда, может, и полетим вместе через пару дней, когда ты освободишься? Яр качает отрицательно головой. — Лети одна. Так надо, сладкая. Разочарованно вздохнув, кладу голову на его плечо. Капризничать и устраивать истерики я не умею. Похоже, действительно придется лететь одной. Смириться с тем, что только семь из десяти запланированных дней мы проведем вместе. Не так уж и мало. Ночью, после того, как Дронов брал меня как в последний раз, я предпринимаю ещё одну робкую попытку уговорить его лететь вместе через три дня. Но он остается непреклонным и даже слышать ничего не желает о том, чтобы я осталась. Окончательно сдавшись, на следующий день готовлюсь к отъезду. Яр лично проверяет все документы и заказывает для меня сопровождение на Кипре. А после сам отвозит в аэропорт. — Я хотела с тобой лететь, — проговариваю тихо, уткнувшись лицом в его грудь. — Тебя встретят сразу по прилету. Всё будет хорошо. — Что я там без тебя делать буду? — Всего три дня, моя хорошая. Ты и оглянуться не успеешь, как я прилечу. Задираю голову вверх и всматриваюсь в строгие прищуренные серые глаза. Интуитивно чувствую, как Ярослав напряжен, что, несмотря на внешнее спокойствие, вся эта ситуация с не вовремя свалившимися на него делами, ему тоже не по душе. — Почему так смотришь? — хмурясь, спрашивает он. — Как? — Будто я тебя предал. Изумленно задрав брови, хмыкаю. — У тебя разыгралась фантазия. Ты не предатель. Дронов смотрит на меня долгим взглядом, кружит глазами по лицу, а затем, склонившись, целует в губы на виду у целой толпы народа. — Отдыхай Рита и ни о чем плохом не думай, — шепчет он на прощание, — прилечу, как только освобожусь. — Люблю тебя. — улыбнулась ему обнимая его. — И я тебя… — тоже он расплылся в ответной улыбке. Взвизгнув, я висну на его шее и целую в щеку.

***

Все четыре часа перелета я не отвожу взгляда от иллюминатора. Это первое мое авитапутешествие, поэтому я жадно впитываю всё, что вижу и чувствую. От волнительных взлета и посадки до вида кудрявых облаков под крыльями самолета. Не стесняясь соседей — пассажиров, фотографирую все подряд, надеясь, что потом, просматривая эти фото, смогу снова испытать те чувства, что испытываю сейчас. Когда самолет садится в аэропорту Пафоса, на Кипре уже почти ночь. Всматриваясь в толпу встречающих, нахожу глазами табличку со своим именем и, помахав рукой встречающей меня девушке, качу свой чемодан на колесах ей навстречу. — Келли, — представляется она на чистейшем русском. — Очень приятно, — жму хрупкую ладошку, — Мирита. Играя бровями, она указывает на листок бумаги с моим именем. — Ой! — восклицаю смущенно, — мозги все ещё в зоне турбулентности. — Бывает… Едем? Уложив мой саквояж в багажник своего седана, Келли открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. — У вас редкое имя, — пытаясь найти тему для разговора, проговариваю я. — Редкое для России. Я наполовину ирландка. У тебя тоже имя необычное и красивое. — Оу… Клево. Русская ирландка, работающая на Кипре. — Типа того… — смеется блондинка. Она приятная. По крайней мере — внешне. Короткие волнистые волосы, вздернутый носик и рассыпанные по лицу веснушки. — Мне поручили сопровождать тебя в экскурсиях и помочь адаптироваться, — поворачивает ко мне голову, — ты здесь первый раз? — Кхм… да, первый, — заикаюсь, не решаясь признаться, что из водоемов до сих пор видела только поросший тиной пруд, да мелкую каменистую речку в деревне. Мы едем примерно минут сорок, и я немного расстраиваюсь, что за окном автомобиля ночь, потому что за городом ничего, кроме очертаний каких-то деревьев и пальм на фоне ночного неба не видно. — Завтра можно общую экскурсию по побережью сделать, или ты хочешь памятники посмотреть? Я, если честно, хочу увидеть все, но не с этой приятной Келли, а со своим Яриком. Поэтому, извинившись, я прошу день на адаптацию и знакомство с отелем и пляжем. Проговорив с Яром по телефону с добрых полчаса, я на удивление быстро засыпаю, а просыпаюсь по привычке очень рано. Не дожидаясь завтрака, распаковываю свой чемодан и заполняю полки встроенного шкафа своими вещами. Наш номер находится не в обычном отеле, а в двухэтажном доме по типу таунхауса. Этот гостиничный комплекс тянется вдоль побережья и состоит из дюжины белоснежных строений, рассчитанных каждый на две семьи. Наших соседей через стенку я ещё не видела, но слышала вчера вечером детские голоса. Внутреннее обустройство номера напоминает жилой дом. На первом этаже кухня и гостиная, второй этаж занимают две спальни. Очень уютно и функционально. Приняв душ, надеваю шорты и белую футболку и выхожу на улицу на разведку. Несмотря на раннее утро, воздух прогрет достаточно, чтобы позволить себе щеголять хоть в купальнике. Небо, не считая редких пушистых облаков, чистое и нереально синее. Задрав голову, улыбаюсь до ушей. Наполняю грудь морским воздухом и чувствую, как ноги касается что-то мягкое. — Кис — кис… — зову пушистого рыжего кота, а на мой зов сбегаются ещё трое. Я читала, что на Кипре полно кошек. Когда-то их завезли сюда в огромном количестве, чтобы избавить остров от змей. С тех пор их здесь любят и почитают. Погуляв по набережной, возвращаюсь в номер в прекрасном настроении и с сотней фото в телефоне. Я фотографировала все, что попадалось мне на глаза. Кусты благоухающих роз, мандариновые и лимонные деревья, целые лужайки нарядных остеоспермумов, пальмы и, конечно, море. Вхожу в прилегающий к нашему дому дворик — сад и вижу сидящую в кресле — качалке Келли. — Доброе утро Мирита, — здоровается она, поднимаясь мне навстречу. — Доброе! — отвечаю жизнерадостным тоном. — Ранняя пташка? — Нет, — смеюсь я, — просто не хочется тратить время на сон. Выспаться я и дома могу. — Ну, да… Идем на завтрак? Невольно нахмурившись, останавливаюсь у крыльца. Мне казалось, вчера я ясно дала понять, что не нуждаюсь сегодня в её обществе. Зачем она пришла? — У меня чёткие инструкции — помочь тебе здесь адаптироваться, — комментирует Келли мою недовольную мину. Решаю не перечить, переодеваюсь в сарафан и следую за девушкой в ресторан. Пока мы завтракаем, она продолжат уговаривать меня на экскурсию по достопримечательностям верхнего Пафоса. — Я покажу тебе самые классные смотровые площадки. Хочешь? А потом можно съездить в церковь Святого Николая. — Хочу, конечно, — улыбаюсь извиняюще, — но мы с Яром договорились, что посетим их вместе. Келли пожимает плечами и предлагает прогулку по местным пляжам, но что я тут же соглашаюсь. Покончив в картофельными оладьями, фасолью и фрешем, мы сразу едем за город на самый популярный пляж Корал Бэй, который уже с самого утра оказывается под завязку забит отдыхающими. Но Келли не зря получает свои деньги. Исчезнув на несколько минут, она возвращается с двумя местными, тащущими для нас шезлонги и двумя коктейлями. Отбросив стеснительность, я сразу бегу переодеться в специальную кабинку и захожу в морскую воду. Закусив губы, чтобы не завизжать от восторга, с полчаса плаваю вдоль кромки берега. С ума сойти! Разминаева Мирита на Кипре! Кипр, Карл!!! Если бы мне кто-то сказал это год назад, я бы этому человеку посоветовала сменить психиатра. С тех пор, как мне было нечего есть, и я молилась всем Богам, чтобы подошва моего кроссовка не отвалилась раньше времени, прошло меньше года, а я уже начинаю забывать вкус копеечного паштета и чувство постоянного холода, оттого, что одета не по погоде. Невероятно. Но, кажется, я родилась под счастливой звездой. Судьба послала мне Ярослава Дронова. Человека, который за столь короткий срок стал для меня всем. Моим ангелом — хранителем и демоном — искусителем. Моей душой и моей любовью. Глотнув воздуха, ухожу с головой под воду. Проплываю так метров десять, а, вынырнув, машу испуганной Келли рукой. На ужин моя сопровождающая ведёт меня в ресторанчик местной кухни, где она заказывает для нас афелию, представляющую собой свинину в вине, салат из авокадо с овощами и сырный пирог. — Нравится? — спрашивает Келли, заметив, как от удовольствия я закатываю глаза. — Очень вкусно! — В следующий раз рекомендую попробовать шефталью. Это говядина, — показательно щелкает кончиками пальцев, — язык проглотишь… После ресторана прощаюсь с девушкой и спешу в номер. Яр обещал позвонить. Сказал, что наберёт, как только освободится после какого-то важного мероприятия, из-за которого и сорвался его отъезд. Зажав телефон в руке, иду прогуляться перед сном по общей для всех постояльцев территории. Она тянется между домами и прибрежной полосой и представляет собой ухоженный сад из фруктовых деревьев и серии разных по размеру бассейнов для тех, кто предпочитает их морю. Вышагиваю по покрытым белой плиткой тропинкам между благоухающих кустов и считаю минуты до момента, когда смогу пообщаться с Яром. Дома уже ночь, но предприятие, видимо затянулось, поэтому, устав ждать, сама его набираю. Вызов тут же сбрасывается. Наверное, не вовремя позвонила, но спустя пару минут он перезванивает сам. — Привет, — устало произносит он, — как ты? — Привет! Во мне все бурлит от азарта и обилия новых впечатлений, но настрой Яра умеривают мой пыл. Становится немного стыдно от того, что я тут порхаю, как беззаботная птичка, а он работает не покладая рук. — Как день прошел? — приглушенным голосом интересуется он. — Всё хорошо! Мы с Келли ездили на пляж, а потом она водила меня в ресторан. — Нравится тебе? — Очень! — восклицаю я, не сумев сдержать восторга, — очень, Яш! Здесь так красиво! Представляешь, на деревьях висят апельсины и мандарины! Немного кисловатые, правда, но всё равно вкусные. А ещё здесь целая куча кошек… — Я знаю. — И море такое теплое! И люди приятные, все улыбаются и пытаются заговорить!.. — Да, я знаю… — отвечает тише. Вывалив на него кучу информации, я вдруг интуитивно напрягаюсь. В кровь, холодя тело, проникает неясная тревога. — Что случилось Яр? — Ничего, — отвечает без запинки, — с чего взяла Рит? — Не знаю… всё хорошо? У тебя получится приехать? В трубке повисает тишина. По коже проходит мороз. — Яр, — зову его. — Я приеду маленька моя, не волнуйся… От сердца отлегает. Резко выдохнув, я улыбаюсь сама себе. Всё в порядке, наверное, просто устал. Да выборов его отца всего три недели остается.

***

Сегодня от услуг Келли я отказалась. Не хочу уходить далеко от нашего номера, потому что жду приезда Ярослава. Самолет, на котором он летит, уже в небе, а это значит, что совсем скоро я смогу его поцеловать. Устроившись на шезлонге у бассейна под большим белым зонтом, рассматриваю галерею новых фото. Вчера Келли уговорила меня съездить на пляж Гироскипу, где мы провели полдня, а после этого привела на смотровую площадку, с которой открывается сумасшедший вид на нижний Пафос и порт Средиземного моря. Я снова фотографировала все подряд, в итоге батарея моего телефона разрядилась уже к вечеру. Рассматривая снимки, не перестаю улыбаться. Какие же они клевые. Словно из-под руки опытного фотошопера. Небо ярко-голубое, лазурная вода и все строения в городе преимущественно в бело-голубых тонах. Идеально. Задержавшись взглядом на своем селфи, приближаю фото и придирчиво его рассматриваю. Обычно я фотографироваться не люблю, мне кажется, на снимках я сама на себя не похожа. Но эти мне нравятся. Здесь я… хорошенькая. Немного подумав, отправляю фото Яру, Алине и отцу. После нашего знакомства папа звонил мне один раз перед самым отъездом. Интересовался, как дела и даже расспрашивал о маме. Я отвечала односложно, но сегодня у меня отличное настроение, и меня просто распирает от счастья и любви ко всему живому. В конце концов, вряд ли мой отец хуже деда. А деда я по-своему любила, так, неужели не найду в своем сердце места и для родного отца? Глянув на часы, поднимаюсь с лежака и, нацепив на нос солнечные очки, направляюсь в сторону нашего номера. Уже третий раз за день приветливо киваю соседям, милой семейной паре с пятилетним сынишкой и, свернув на выложенную мраморной плиткой тропинку, неспешно иду мимо мандариновых и гранатовых деревьев. Заношу ногу на первую ступень и крыльца и слышу неясный шорох позади. Сердце, сделав кувырок, радостно подскакивает к горлу. — Яр, — шепчу, оглянувшись. Бросаю на землю пляжную сумку и со всех ног мчусь в нему навстречу. Он делает то же самое. Отбрасывает в сторону чемодан и подхватывает меня на лету со своей красивой широкой улыбкой на губах. — Ты рано! — затягиваюсь любимым запахом и прижимаюсь щекой к его лицу. — Я торопился. — Торопил пилотов? — Ага, — без намека на улыбку кивает он, на что я начинаю смеяться. — Так скучал? — Скучал, — вновь улыбается, но серые глаза остаются серьёзными. Я списываю всё на усталость и нервотрепку последних перед выборами недель, поэтому, нежно поцеловав в губы, беру за руку и веду в номер. — Как дела? Как прошло то мероприятие? — По плану, — отвечает Яр тихо. А затем, едва за нами закрывается дверь, подхватывает меня под ягодицы и сразу несет на второй этаж в спальню. Сваливает на кровать и, пожирая прищуренным взглядом, быстро избавляется от одежды. Стягивает футболку и шорты сразу вместе с боксерами. Я, притихнув, смотрю на него во всё глаза. Боже, как я соскучилась! Как я его ждала! Медленно развожу ноги в стороны и накрываю ладонью ткань купальных бикини. Взгляд Дронова темнеет как туча перед грозой. Обхватив пальцами собственный эрегированный член, принимается водить по нему рукой. Я ничего не могу с собой поделать, не отрываясь, наблюдаю за неспешными движениями, чувствуя, как нагревается в венах кровь. Неосознанно двигаю собственной ладонью в унисон с ним. Яр смотрит на мою руку, я — на его. — Разденься, — велит глухо и хрипло. Я дергаюсь от прострелившего меня желания. Опираясь на пятки, приподнимаю бедра и задираю подол полупрозрачного пляжного платья на пояс. После чего, нырнув рукой в плавки, трогаю себя, с удовлетворением наблюдая, как высоко вздымается его грудь и как напрягаются ноздри. — Рита!.. — шипит предостерегающе, — не буди во мне зверя… — Хорошо, — лепечу кротко. Поддев кончиками пальцев трусики, стягиваю их по ногам и бросаю на пол. — Умница моя, — бормочет блондин, делая шаг в моем направлении, — а теперь разведи ножки и покажи, как сильно ты скучала… Я сгораю заживо. С огромной радостью и по собственной воле полностью подчиняюсь его воле. Облизав сухие губы, прикрываю глаза и раздвигаю бедра. Слышится звук приближающихся шагов, а в следующее мгновение его руки обхватывают мои колени и прижимают их к животу. — Ты так загорела, Мирита… вылитая киприотка. Да, я видела себя в зеркало в ванной. Теперь на моем смуглом теле белеют три светлых треугольника. Растерев влагу по лепесткам, Яр погружает в меня два пальца. Выгнувшись в пояснице, я тонко стону. Низ живота тянет, а там, где ласкает его рука, всё дрожит и пульсирует. — Вижу, скучала, — констатирует он улыбнувшись, после чего медленно в меня входит. Двигается неспешно, внимательно глядя в мое лицо, словно проверяет мою выдержку на прочность. А я и не думаю торопить, мне так не хватало его эти дни, что я хочу растянуть этот момент до максимума. — Поцелуй меня, — прошу, протягивая к нему руки. Яр, приподняв меня, помогает избавиться от платья и накрывает собой. Целует в губы, не преставая двигаться, жалит жадными прикосновениями. Вжимается в меня до невозможности сделать глоток воздуха. — Я люблю тебя, Мирита. — И я тебя… — Люблю! Слышишь, по-настоящему?! — повторяет с отчаянием. — Слышу, Яр… — шепчу, чувствуя, как подкатывает оргазм, — слышу, любимый…родной мой… С глухим рыком он прикусывает мою шею зубами и резко меняет темп толчков. Знает, что это неизменно доводит меня до пика. Намертво вцепившись в крепкую шею, я прижимаюсь открытым ртом к его щеке. Горячие спазмы, один за другим, сотрясают мое тело. Я захлебываюсь в эйфории и, кажется, даже плачу от счастья. Ярослав всегда идет следом, срывается, едва почувствовав, что я кончаю. Врезается в мое послушное тело и наполняет меня своим семенем. С тех пор, как врач назначила мне противозачаточные таблетки, презервативами мы больше не пользуемся. — Какие планы на завтра? — немного отдышавшись, спрашивает он обнимая меня и целуя все лицо. — О! Планов много! — хихикаю я, устраиваясь на его плече, — у меня расписан каждый день. — Как скажешь… я весь в твоем распоряжении. Вскоре Яр засыпает, а я ещё долго им любуюсь, жмусь ближе и, стараясь не потревожить сон, покрываю его всего легкими поцелуями, заботливо накрываю одеялом и глажу по светлым волосам.

***

Следующие семь дней походили на сказку. Эта была неделя концентрированного счастья. Если бы была возможность, брать его потом маленькой ложечкой и подслащивать серые будни, хватило бы до конца жизни. Яр, как выяснилось, оказался более подготовленным, чем я. Он так грамотно чередовал наши поездки и экскурсии с банальным валянием на пляже, что я ни разу не почувствовала себя уставшей от впечатлений. Мы посетили все достопримечательности Пафоса и его окрестностей. Ныряли с опытными дайверами и ходили на яхте в море. Побывали в знаменитой Купальне Афродиты, месте всех влюблённых, а последний день провели на крохотном острове вдали от посторонних глаз. Не знаю, будет ли у меня возможность ещё когда-нибудь побывать в подобном месте, я уверена, что эта неделя останется самым ярким пятном в моей жизни. — Спасибо тебе, — наверное, уже в сотый раз шепчу в полудреме и целую его в щеку. Моя голова покоится на плече блондина, а меня, даже несмотря на гул двигателей самолета, нещадно клонит в сон, хотя уснуть всё равно не могу. Сердцем чувствую, как с каждой минутой всё больше и больше он мрачнеет и хмурится. Думает о чем-то своем, молчит. Я списываю это на, будь она неладна, предвыборную компанию отца. Яр говорит, что накал ожидается как раз на последние дни перед выборами. Мне тоже не по себе. Очень не хотелось уезжать с гостеприимного Кипра в промозглую осень. — Рит, — слышу его тихий голос, — я хочу снять тебе квартиру. Вздрогнув, как от удара, распахиваю глаза и выпрямляю спину. — Зачем? — Так надо. Грудь мгновенно стягивает спазмом. Вдохнуть не получается. — Ты меня бросаешь? — С ума сошла?! Повернув ко мне голову, смотрит строгим взглядом. Я же, часто моргая, пытаюсь прогнать поступающие слёзы. — Зачем тогда, Яш?.. — Перед самым отъездом во дворе дома меня караулили журналисты и ещё кое-какие личности. — И что?.. — Если они увидят нас вместе, начнут копаться в твоем прошлом… Это всё коснется и тебя… — Ну и что? Ты стыдишься меня? — Глупая, — вздыхает Ярослав и устало массирует переносицу, прикрыв глаза, — пойми, у отца очень сильный соперник с мощной поддержкой. На них работают журналисты, детективы и хрен пойми, кто ещё. Они ищут, за что зацепиться, чтобы обвалить отцу рейтинги, а мой отец вхож в Кремль. — И ты хочешь меня спрятать? — Хочу. Выискивая компромат, эти твари пытают моих соседей, моих однокурсников, преподавателей… Представляешь, что тебя ждёт, если они узнают, что мы живем вместе? За тобой будут следить, а вдруг что ужасное случится? — Представляю, — проговариваю я теперь тоже понимая суть дела, после его объяснений. — Это ненадолго. Скоро я лечу в Лондон и забираю тебя с собой. Мы с тобой перебермся туда навсегда. Ошарашенно открыв рот, смотрю на него во все глаза. — В Лондон?! — Да, мне предложили должность нашем консульстве. — И я полечу с тобой? А как же… университет?.. — Там доучишься. Переваривая полученную информацию, никак не могу угомонить свое сердце. Как обезумевшее, оно бьётся в припадке, мысли в голове устроили шабаш. Бросить здесь всё и лететь с ним в Лондон? Учиться в университете Хатфилд или Портсмут? О, Боже… Разве есть у меня выбор? Разве могу я выбирать между жизнью в Лондоне с Яром и тем, чтобы остаться здесь и потерять его навсегда? — Хорошо, — киваю я, — только квартиру мне не снимай. Я в общежитии поживу. — Не обсуждается. В этот клоповник ты больше не вернешься у меня. — Так проще будет и деньги тратить не надо… — Нет, я сказал, — обрубает он. Я замолкаю. Смысл спорить, если он Яр всё равно сделает по-своему? — Не дуйся, маленькая. Это не навсегда. Просто надо переждать. — он наконец ласково мне улыбнулся и поцеловал. Перетянул меня к себе на колени не стесняясь того что мы в самолёте и не одни, нас могут увидеть, посадил как маленькую девочку и устроился своей головой на моем плече, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Я улыбнулась и поцеловала его в макушку, а он сжимая мою талию, погладил по ней пальцами. Между нами воцарилась приятная и понимающая тишина…

***

На следующий день после возвращения с утра Яр уезжает на работу, а я встречаюсь в кафе с Алиной. Расцеловав её в обе щеки, вываливаю на стол целую гору сувениров. Две коробки кипрских сладостей, набор оливкового мыла с медом, корицей, ванилью. Серию косметики на основе розовой воды и в завершение ко всему серебряную брошь в виде цветка орхидеи. — Мать честная Миритка! Как тебя через границу пропустили?! — прижав ладошки к щекам, восклицает подруга в приятном шоке. — Пришлось дать на лапу, — смеюсь я. — Это всё мне?! У меня случается эмоциональный оргазм. Неподдельный восторг в глазах подруги дарит неземной кайф. Я и не знала раньше, что дарить подарки может быть приятнее, чем их получать. Листая фото в моем телефоне, она комментирует каждое из них, а я, закинув ногу на ногу и качая ступней, расслабленно попиваю безалкогольный коктейль. — Круто, чё… — возвращает мне гаджет, — хотя я думала, хоть на одном снимке увижу твоего шикарного и идеального бойфренда. Все снимки с моим бойфрендом я предусмотрительно из общей галереи удалила перенесла на комп и удалила с телефона, за что мысленно себя сейчас хвалю. — Давай, я тебе своего женатика покажу, а ты мне своего любимого, — вдруг, упав грудью на стол, предлагает она. — В следующий раз, — отвечаю привычно и усмехаюсь, чем вызываю кислую улыбку Алины. — Я поняла, он у тебя, наверное, старый пердун. Прыснув со смеху, обе начинаем громко смеяться. Представляю, какой была бы её реакция, узнай она, с кем на самом деле я встречаюсь. Но, Слава Богу, она не дура. Ей хватает такта держать свое любопытство в узде и не обижаться на мою скрытность. Традиционно сведя все к шутке, болтаем ещё какое-то время, после чего я начинаю собираться домой. Яр обещал вернуться сегодня пораньше, чтобы свозить меня посмотреть мое новое жилище. Двухкомнатную квартиру в соседнем районе. Переодевшись в домашние шорты и майку, собираю волосы в высокий хвост и принимаюсь за ужин. В благодарность за прекрасный отдых хочу приготовить своему Ярику традиционное кипрское блюдо Кефтэдес — мясные крокеты со специями. Русскоговорящий хозяин кафе, где мы их пробовали, поделился со мной секретом их приготовления. Надеюсь, получится. Только сосредоточиться на смешении пропорций пряных трав мне не дают. В прихожей раздается трель дверного звонка. Быстро вымыв руки, я спешу к домофону, в котором маячит лицо незнакомой мне женщины. Может, соседка?.. Отворяю дверь и, заправив за ухо выбившуюся прядь, приветливо улыбаюсь гостям. Их две. Женщина, на вид сорок — сорок пять, и девушка моего возраста. Скорее всего, мать и дочь. — Здравствуйте. — вежливо и спокойно сказала я рассматривая их. Они обе какое-то время смотрят на меня настороженно. А я, совершенно ничего не понимая, перевожу взгляд с одной на другую и обратно. — Я так и знала… — закрыв лицо руками, вдруг шепчет девушка. Между рёбер ощутимо колет. Обхватив плечи руками, нервно топчусь на месте и хмурюсь. — Вы к кому? — К тебе, — холодно отвечает женщина и поворачивается к дочери. Та, взяв себя в руки, отнимает ладони от лица и резко выдыхает. — Я Алиса Дронова. Жена Ярослава Дронова. Выстрел в упор. Пошатнувшись, я пячусь назад. Сильно кружится голова и мутит. Женщины, по всей видимости, зашли внутрь, потому что их голоса звучат совсем рядом. Они говорят, говорят и говорят… Я смотрю в их искаженные лица, ничего не понимая. Словно весь этот абсурд происходит не со мной, словно я лишь сторонний наблюдатель. В отупевшее сознание проникают отдельные слова — «свадьба», «мой муж», «содержанка»… У меня нет сил даже возразить. Глядя пустым взглядом в стену, я повторяю одно и то же. — Я не знала… я не знала… Пытаясь отгородиться от этого кошмара, закрываю глаза, но мне не дают. Дергают за плечо и суют под нос фотографии. Настоящие, напечатанные на бумаге. Фотографии свадьбы моего Яра и этой… Алисы. Сквозь мутную пелену я рассматриваю цветные картинки. Белое платье, строгий чёрный костюм, море цветов. Счастливое лицо Алисы и серьёзное, красивое — Яра. Они женились, пока я ждала его на Кипре. — Оставь моего мужа в покое! — Он тебя всё равно скоро бросит! — Не лезь в чужую семью! — Я рожу ему ребёнка! Каждое слово, как отравленная стрела, попадает точно в цель. В мое искромсанное теперь вновь и до конца сердце. — Я не знала… — повторяю глухо раз за разом. На глазах собираются слёзы, я кусаю губы, мой подбородок дрожит.