Ржавчина

Поутру стал накрапывать дождь. Тихий стук капель по пологу разбудил Румерта первым. Он плохо спал в последнее время — как ни гнал тревогу из мыслей, ее было не унять. Румерт и раньше задумывался о том, что от изматывающего страха за жизнь ему, возможно, помогли бы медикаменты, но тревога иронично вмешалась и тогда — он побоялся потерять контроль, отдав его в руки успокоительных средств. И потому оказался здесь, в этой точке бытия — отнюдь не худшей из предоставленных судьбой вариантов. Так может, не стоило избавляться от страха, а лучше — прислушаться к нему? Румерт беззвучно вышел из палатки, смахнул упавшую с полога на лоб струйку. Его беспокоил Галс, чьи далекие огни тускнели на сером горизонте. С тех пор, как Румерт покинул Башню престола, он опасался городов и стечения людей — вероятность быть узнанным, несмотря на отсутствие данных в Системе, была ничтожной, но никогда не нулевой. Теперь же с ним была Элена, пропавшая из дома так же внезапно и своевременно, как и император, что само по себе было странно и могло привлечь внимание полиции или того органа, который теперь встал на след врагов нового режима. Беглецам играла на руку инертность рычагов управления огромной Империей. Захватчик не сможет собрать все нити в кулак так скоро — Румерту и Совету потребовались месяцы и годы, прежде чем они смогли охватить взглядом большую часть страны, но до сих пор не контролировали ее целиком, несмотря на подспорье Системы. Иной страх бомбой замедленного действия тикал у него под ребрами. Каждое утро Румерт просыпался с ноющей болью на месте ожога и лежал, закрывая лицо ладонями, пока она не стихнет, затаившись до следующего утра. Ужас перед ржавчиной разъедал быстрее самой болезни. А еще осознание, что без модификации он может умереть от чего угодно — от простуды даже! Смириться с тем, что он больше не бессмертный бог, а обычный человек: слабый, хрупкий и больной, — оказалось сложнее, чем с потерей Престола и смысла прожитой жизни. Румерт закутался в мокрую куртку, сел у костровища и торопливо зажег прессованное топливо. Оно вспыхнуло, заискрилось и шипением вскипающего над пламенем дождя разбудило Теда, свернувшегося прямо на мокрой земле. Тот вскочил резко, обхватил себя, унимая тик, перекрутивший тело, в прорехе рукава футболки мелькнуло блестящее от воды костлявое плечо. Румерт хмыкнул и протянул бутерброд в вакуумной упаковке. — Благодарю, — прошептал Тед и заверил: — Я сторожил вас, но… уснул. Румерт поднял бровь, оглядывая его. Сторожил только потому, что незнакомец приказал ему? Послушный солдат. Жаль, Румерт не смог найти ему применения — ни будучи императором, ни теперь. После завтрака он попрощался с Тедом, однако тот продолжал плестись следом, как увязавшийся бродячий пес. По его растерянному лицу казалось, что, проплутав слишком долго в тумане бесцельной жизни, теперь он просто не знал, куда идти. — Ты направляешься в город, чтобы завербоваться в армию? — бросив раздраженный взгляд на наступающего ему на пятки человека, спросил Румерт. Рассказав накануне про обещанные захватчиком привилегии, он не смог понять, какой отклик это вызвало в спрятанных за всклоченными волосами светлых глазах Теда. Не распознал и сейчас. — Нет, — равнодушно ответил тот. Он нагнал и поравнялся с Румертом так, что тому пришлось задирать голову, пытаясь разглядеть лицо — Тед возвышался над ним самое меньшее на десять, а то и пятнадцать сантиметров, а Румерт и сам не был коротышкой. — Вот как, — не сразу отреагировал он, увлеченный подсчетом почти двухметрового роста Теда. — Ты ведь жаловался на отсутствие работы. — Меня не возьмут, — отрезал тот неожиданно твердо и, разведя руками, пояснил: — Думаю, я утратил модификацию, уж сколько времени не брался за оружие. Это было легко проверить — дать ему «молнию» и пусть попробует нажать курок. Однако Румерт не рискнул предложить и только поправил левую полу куртки, за который скрывалось оружие. — Можно ведь восстановить модификацию, — сказал он. — В твоем чипе записано, что ты воин, — это главное, а тело вспомнит, когда будет нужно. Можно потренироваться перед тестами… В распахнувшихся глазах Теда загорелся огонек. — Ты так думаешь? Или знаешь? — он остановился и бесцеремонно развернул к себе Румерта, взяв за плечо. — Знаю, — ответил тот и вновь пошел, оставляя Теда позади. — Так вот что тебя останавливает! А я-то думал, тебя смущает присяга, которую ты давал свергнутому императору. Он обернулся, криво усмехнувшись, и пытливо всмотрелся в глаза, ища их среди растрепанных ветром пшеничных прядей. Заросшее лицо солдата начинало раздражать — Румерт будто разговаривал с соломенным чучелом, а не с человеком. — Кому? — переспросил Тед с сердцем. — Человеку в маске, чьего лица я никогда не видел, но чьих дел вкусил сполна? Да, меня заставили присягнуть ему, и за это я ненавижу его еще больше! — Что ж, — голос предательски зазвенел. Краем глаза Румерт видел, что Элена, всю дорогу болтавшая с Фином поодаль, встала как вкопанная, — теперь у тебя появился шанс отомстить. — Я этого не хочу. Зачем мне это? Разве станет мне легче? Не хочу, — Тед отмахнулся, и Элена, как по сигналу, пошла вновь. — А чего же ты хочешь? — окончательно сбитый с толку его безразличием, спросил Румерт. — Ничего не хочу. Дури, может, — он пожал плечами и смолк. Утро разгоралось, теплые лучи сушили росу на глинистой почве, местами обожженной огнем бомбардировок до состояния красного камня. Румерт поднял кусочек, по форме напоминающий забавного зверька, покрутил в руках и забросил за низкий пригорок. — Странно здесь, да? — тихо сказал Тед, все так же бредущий за спиной. — Э-эм… прости, не знаю твоего имени, — он заглянул в глаза невыносимым пронзительным взглядом, под спутанными прядями на лбу собралась мучительная складка. — Я подумал, чего хочу: наверное, я хотел бы вернуться домой. Домой. Не было души, которая не откликалась бы на это простое слово. Румерт заметил, как поднялась в глубоком вздохе грудь Элены и подернулся печальной дымкой ее взгляд, направленный вдаль. Стих Фин, оказавшийся тем еще болтуном, и посмотрел туда же. Что-то шевельнулось и внутри Румерта — где-то глубоко, под сердцем. — Тебя ждет там кто-то? — спросил он. — Семья? Может, невеста? Тед покачал головой. — Нет, у меня нет никого. Только мать. Ждет, наверное, — неуверенно добавил он. — Я давно с ней не связывался. — Моя меня не дождалась, умерла. — О, мне жаль, — искренне откликнулся Тед. — Да ничего, — как можно легче ответил Румерт. — Она была старой, всем приходит срок, — внутри отчаянно защипало. Он посмотрел на Теда, напряженно поджав губы. Вот истинная причина его тревоги — Тед! С ним было что-то не так. С первой минуты его присутствие выводило Румерта из равновесия, пробуждало в душе что-то волнительное, щемящее. Он всегда опасался таких людей — не их самих, а своей реакции, которую не мог контролировать. Потому он инстинктивно сторонился Теда, даже имени своего ему не назвал, но это было глупо — какой вред могли принести взбудораженные бродягой чувства и воспоминания? Это просто эмоции. Осознать их, не дать им подчинить собственный разум, а чувства других, напротив, использовать для управления. — Меня зовут Румерт, — сказал он и протянул ладонь для рукопожатия. — И, кстати, я тоже с Севера. Расскажи о своей деревне. Большое плечо Теда вздрогнуло под дружеским похлопыванием, судорога тика пробежала по лицу. Как же мешали волосы! Румерт видел только глаза цвета ясного осеннего неба и отразившееся в зрачках солнце, теплое, как воспоминания о былом счастье.

***

В речном порту Галса было многолюдно. У единственного работающего билетного терминала собралась очередь. Румерт встал чуть поодаль и наблюдал за толпой. Он удовлетворенно хмыкнул, взглянув на веер билетов в руках прошедшего мимо мужчины, — сюда, на окраины метрополии, еще не докатилась тотальная систематизация, введенная после Переворота, и кое-что работало по старинке: билеты на паром представляли из себя обезличенный кусок бумажной ленты, выползающей из терминала. Жаль, оплатить выведенными из оборота наличными было уже нельзя, а деньги, заброшенные на чип еще в Датриде, закончились. Однако Румерт сразу заприметил менялу — прямо тут, в порту. Тот не слишком скрывался и лишь для вида прятал свой арсенал весов и детекторов при незнакомцах, но тотчас раскладывался вновь, стоило показать монету. И кто бы мог подумать раньше, что Румерта обрадует столь наглое беззаконие под носом у властей. Он скорым шагом двинулся к меняле, однако замер на полпути, заметив двух полицейских в штатском, переминающихся с ноги на ногу в глубокой тени у старинного здания речного вокзала. Страх — древний предупредительный сигнал — холодком пробежал между лопаток. Мнимая расслабленность и безопасность провинциального Галса усыпляла бдительность, но тревожность Румерта всегда была на страже. Все относительно, и даже анонимность платежного чипа, который он нервно сжимал в кармане, не была совершенной — Румерт слишком хорошо знал Систему и понимал: она была способна заметить, что чип, прежде использовавшийся только для личных переводов, покатился по стране, отмечаясь в магазинчиках и гостиницах. Взгляд упал на стоящего у края набережной Теда. Что ж, может, не зря все же Румерт кормил его ветчиной и от Теда будет польза. Он подошел и коснулся плеча. — О, Тед, как удачно, что ты еще здесь. Не поможешь мне, дружище? — он доверительно заглянул в лицо. Тот оторвал отрешенный взгляд от плывущей по реке баржи со щебнем и кивнул. — У меня случилась неприятность — потерял по пьяни платежный чип и только сейчас заметил, — Румерт виновато усмехнулся. — Со всеми деньгами, представляешь? Брови Теда съехались в сомнении, но тотчас подскочили вверх, когда Румерт склонился к нему, прижимаясь плечом, и вытащил из внутреннего кармана маленький платиноид. — Хорошо, что у меня есть это, но вот беда — в аппарат монету не всунуть. Видишь, там мужик? — прошептал Румерт, кивнув на менялу, обнявшего саквояж с оборудованием. — Он меняет монеты на электронные деньги. Пусть зачислит их на твой счет, — он постучал пальцем по шейной экипировке, и та мигнула дежурным светодиодом, — с него я оплачу билеты. Предложение забросить деньги на «ошейник» взволновало Теда. Он вытаращил глаза и протестующе замахал руками, не сводя глаз с платиноида. — Это слишком много, — зашептал Тед. — Они заметят на моем счету и решат, что я украл! Станут искать меня. Что я скажу тогда? Я и не знаю, откуда эта монета и кто ты такой… Румерт хмыкнул: хоть и простак, а ценность понимает. — Да не станет никто искать! — небрежно отмахнулся он и вложил монету Теду в ладонь. — О краже ведь никто не заявлял. И до тебя им дела нет. — А что будет с остатком? Это же большие деньги! Всяко больше, чем стоит билет, — он нахмурился. Ради собственного спокойствия Румерт был готов даже расстаться с несколькими тысячами империалов, зачисленными на счет первого встречного. Но чтобы это не случилось раньше, чем он успеет оплатить билеты, на всякий случай предложил: — Не хочешь отправиться с нами в Селлью? В столице провинции ты сможешь завербоваться в новую армию. Подзаработаешь денег, чтобы вернуться домой, — и по глазам понял, что попал в точку. — Я куплю тебе билет. А ты дашь мне возможность воспользоваться твоим счетом в пути. Мы ведь земляки, должны помогать друг другу. Для верности он тепло похлопал Теда по сгорбленной спине. Тот кивнул и решительно направился к меняле, а спустя несколько минут, вздрагивая от разошедшегося из-за волнения тика, прислонял платежный сканер билетного терминала к «ошейнику» и заглядывал Румерту через плечо. — Получилось купить? Сколько денег осталось? Вместо ответа Румерт сунул ему в лицо один из билетов.

***

— Что тут происходит? — Румерт подошел к столпившимся у кормы пассажирам. — Санитарный досмотр, — устало ответила Элена, скрестив руки на груди с таким видом, будто всегда это знала. — Я заняла очередь. — Какой еще досмотр? Румерт не припоминал, чтобы вводил подобные меры, и очень сомневался, чтобы в первые недели правления этим озаботилась новая власть. Скорее это была местная инициатива. — Чтобы переместиться в другой регион, надо проходить досмотр. Карантинные меры. Так мне объяснили… Элена пожала плечами, словно оправдываясь, и смолкла, когда ее перебила грузная женщина средних лет, стоящая в очереди: — Слишком много стало грязных и больных, — она выразительно посмотрела на Теда. — Проверяют кожу, рот, мазки. Женщин еще и… — она отмахнулась, не вдаваясь в подробности. — Ничего особенного. Об этом не могло быть и речи. Мазки? Подумать только! — Я не собираюсь проходить никакой досмотр! — воскликнул Румерт нарочито громко, искоса наблюдая за реакцией сотрудников и других пассажиров и привычно выискивая среди них возможных девиантов. — Кто это вообще придумал? Кто-то инициативный на местах? Я не вшивый — это и так видно. Это унизительно! Прячась за эмоциональной речью, он лихорадочно искал выход: заплатить? Кому? Влезть, минуя санитарный пункт? Взгляд безнадежно скользнул по пятиметровому борту парома. — Но без этого не сесть на судно, — растерянно сказала Элена. — Значит, найдем другой путь, — Румерт жестом пресек спор до того, как она открыла рот. — Я не привык разбрасываться своей ДНК, — он выразительно посмотрел на дочь в надежде, что она поймет намек, а затем крикнул закатившей глаза даме за ее спиной, отвлекая внимание: — И никому не советую! Уходим. — А билеты? Ты ведь купил их, — спросил Тед, сжимая в руке билет. — Как же теперь вернуть твои деньги? — он оттягивал «ошейник», будто тот, накачанный чужим богатством, стал душить его. — Тебя интересует что-то кроме денег?! — взбешенный неожиданным препятствием, Румерт заговорил слишком резко. Он едва не послал Теда прочь вместе с его счетом, но ошеломленно осекся на полуслове, когда наконец понял, для чего Тед на самом деле мог ему пригодиться. Тед тоже изменился в лице и, схватив за рукав, сказал заговорщически: — Интересует кое-что, раз уж мы теперь связаны… Ты в бегах, верно? Почему? Кто ты? Румерт медленно перевел взгляд с его руки на своем плече на пытливые голубые глаза. А с ним будет не так просто, как показалось вначале.

***

— Ты ходишь с монетами и без личного чипа, ты отказался проходить осмотр, — Тед загибал пальцы, перечисляя. Он неотступно шел следом так, что его тень накрывала Румерта целиком — единственное темное пятнышко во всей залитой солнцем пустыне, но именно из-за него в погожий осенний денек приходилось зябко кутаться в куртку. Так и маленькая червоточина сомнений, пробужденная неуместным любопытством Теда, рисковала разрушить все планы. Почему Тед все еще был здесь? Почему не сел на паром? Почему не врезал Румерту по затылку своей огромной ручищей и не вывернул карманы с платиноидами? Может, для того он и шел за ними вглубь пустоши? Румерт вздохнул, проверил шокер через ткань штанов и медленно обернулся, стараясь по заросшему лицу Теда понять, чего от него ждать. — А еще ты знаешь пустошь. Знаешь, куда идти, — тот закусил губу и, помолчав, выдал заключение: — Ты контрабандист, верно? Возишь дурь? Румерт выдохнул облегченно. Так вот оно что… Тед думает, что у него есть наркотики. Он инстинктивно отступил на шаг и плотнее прижал руку к спрятанному оружию, уже не таясь, пока Тед бегал взглядом от одного его глаза к другому, ища подтверждения своей версии. — Скверное дело, — проговорил Тед и отвернулся в сторону. — Хуже смерти. Лучше бы ты убивал. На его шее нервно подскочил кадык, плечи вздрогнули непроизвольно, шею дернуло тиком. — Нет, я с этим не связан, — отчего-то Румерту захотелось оправдаться. Хотя любое предположение звучало лучше правды, но только не это. Не с Тедом. Чтобы не продолжать опасный разговор, он развернулся и быстро пошел по едва заметной тропе. Вскоре из марева вдали показался знакомый КПП. Румерт ожидал увидеть разруху, разбитые окна и порванные суховеем провода ограды, но местный глава проявлял похвальное в иных обстоятельствах рвение — кордон функционировал. Это было ясно по припаркованному у приземистого здания джипу, будке металлоискателя и вертушке на переходе, а ещё исправной электроограде, растянувшейся на километры в обе стороны. Только вместо эмблемы Переворота, которая была здесь прежде, на стене пункта висела растяжка с надписью: «Карантин». Не желая признавать безнадежность, Румерт скомандовал спутникам пробираться за ним, прячась за тянущимися вдоль полусухого канала зарослями колючего амрила. Он приложил палец к губам, останавливая прущего с треском, как настоящий медведь, Теда, когда из КПП вышел человек в форме. Тед выпучил глаза, зажимая рукой себе рот, и указал на него. — Чего? — одними губами спросил Румерт. — Это мой сослуживец, — прошептал тот. — Хороший парень. — Вот как, — Румерт улыбнулся удаче. — Хороший парень, говоришь? Так давай ты попросишь его пропустить нас. По старой дружбе. — Нет, — Тед покачал головой, нахмурившись. — Он же на службе. — Ну это я вижу. Неплохо устроился по нынешним временам. — Вот именно, — подтвердил Тед. — Не буду я приятеля подставлять. — Да с него ведь не убудет, если мы пройдем. Мы не заразные, верно? Румерт обернулся к Элене и шутливо подмигнул, надеясь, что его кривляние расслабит Теда и убедит в пустячности просьбы. Но тот был серьезен. — Не буду. Если нет пропуска, не стоит и на глаза показываться. Принципиальность, заставившая опустившегося солдата тащиться за опасным незнакомцем в качестве живого кошелька — эта версия за неимением других правдоподобных оставалась для Румерта основной, — теперь оборачивалась против. С неожиданной решительностью Тед выпрямился, рискуя быть обнаруженным. — Эй, да ты, кажется, стыдишься показаться приятелю на глаза — в таком-то виде! — сменив тактику, Румерт насмешливо обвел его рукой. — Может, и так, — голос Теда стал глухим и напряженным. Не будь бороды, наверняка можно было бы увидеть, как дернулись желваки на его впалых щеках. — Ты это брось, — беспрекословным тоном сказал Румерт и тоже поднялся. — Пойди и договорись. Можешь посулить денег — я заплачу. — А что это ты мне приказываешь? — Тед совсем осип, но держался прямо, изо всех сил борясь с корежащим тело тиком. — Ты мне вроде не сержант. Румерт не сдержал усмешки — и то верно. — Не попросишь — я его убью. Тед засопел, не сводя глаз с извлеченной из-за пазухи рукоятки «молнии», выдохнул через раздутые ноздри и махнул, призывая идти за ним. Переговоры шли недолго. Когда приглушенные голоса и смех внутри КПП стихли, в двери появился Тед с мигом остывшей улыбкой на губах, а следом — невысокий дежурный. Он нетерпеливо постукивал пальцами по прикладу бесполезного в схватке с дистантным шокером автомата и бегал взглядом по путникам. — Ну… это… — Тед мялся, бормотал в бороду и стрелял на Румерта глазами. — Заплатить сможем? — Ах да, — будто бы спохватился тот и полез во внутренний карман, размышляя, не лучше ли все же убить — расставаться со второй монетой не хотелось. Он подошел ближе, не спеша вытаскивать платиноид, когда дежурный вдруг округлил до того сощуренные от солнца глаза и вытянулся по струнке. — Полковник Кеон? — выдохнул он, и ладонь его непроизвольно потянулась к виску в неистребимой армейской привычке отдавать честь. Полковник… Как давно это было! До того, как Румерт стал генералом, до того, как вошел в хунту и стал носить маску. В те времена, когда он еще был собой, Румертом Кеоном. Он усмехнулся и вытащил пустую руку из-за пазухи. — Полковник, я… — изумленно бормотал дежурный. — Вы помните меня? Со Старой войны? — Конечно, — Румерт улыбнулся во весь рот и похлопал коротышку по плечу. Врать он умел без запинки. — Потеряли идентификационный чип? — дежурный сочувственно покачал головой. Что ж, Тед тоже неплохо соврал. — Проходите, раз так, — он с готовностью вставил ключ в разъем вертушки, приговаривая: — Эх, вот были времена, приятно вспомнить… Вроде война, а так тепло на душе, верно, Тедди? Дежурный глянул на бывшего солдата с улыбкой, но тот не заметил — открыв от изумления рот, Тед не сводил глаз с Румерта и покорно поплелся следом, стоило тому лишь качнуть пальцем.

***

— Полковник, — задумчиво сказал Тед и посмотрел искоса. — Так вот почему вы скрываетесь — вы из высших, верно? — он незаметно перешел на «вы». — Да! — охотно подтвердил Румерт. Тед, проживший последнее время в информационной изоляции и только вчера прочитавший истерические новости в телефоне Фина, плохо представлял ситуацию в стране. Так стоило ли его разубеждать, что не все высшие подвергались гонениям — у большинства просто отобрали модификацию, статус, имущество и оставили на улице пополнять ряды нулевых бродяг. И лишь свергнутый император бежал через пустошь, заметая следы. — Вот как обернулась судьба, — Тед всплеснул руками и сокрушенно качнул головой. — Вы тоже оказались обмануты. Стремились, служили! И таков итог. Румерт удивленно поднял бровь. Что это? Злорадство, сочувствие, великодушие победителя? — Тот император, этот император, — Тед размахивал руками, погруженный в собственные горестные размышления, — все они лгуны! Все одинаковые! А Тед был неглуп, совсем неглуп. Румерт с интересом посмотрел на него: что еще скажет? — Мы для них не люди — материал. Ни я, ни вы, ни они, — Тед указал рукой за спину, где брела притихшая парочка. — И это верно, — подтвердил Румерт и добавил: — Но мы все же люди. Надеемся, стремимся, мечтаем… — Да, — выдохнул Тед и слабо улыбнулся. — О чем вы теперь мечтаете, полковник? Что будете делать? Румерту определенно нравился его искренний сердечный тон. Куда больше, чем ощетинившийся взгляд и подозрительный прищур. Нащупывая ниточки контроля и узнавая Теда на ходу, Румерт продолжил удачную игру в откровенность: — Мы направляемся в международный порт, чтобы покинуть страну. Я буду благодарен тебе, Тед, если ты проводишь меня с дочерью и слугой до кассы, где я приобрету билеты при помощи твоей шейной экипировки. Остаток денег возьмешь себе — купишь матери подарок, погуляешь на Дне первого снегопада в Эделине, — он шумно вздохнул и положил руку Теду на плечо.