Ржавчина

Румерт слукавил, говоря о сигнализации. Она и вправду была простой, и его поверхностных навыков взломщика хватило бы, чтобы ее отключить, однако сделать это можно было только изнутри. Для этого ему понадобилась Леда. Остановившись в глухой тени высокого кустарника в нескольких метрах от медпункта, Румерт внимательно вгляделся в темные окна, а затем, включив фонарь на минимальную мощность, осветил низкую фигурку сообщницы, замотанную в мужскую спецовочную куртку не по размеру. — Раздевайся, — кратко бросил он. — Что?! Погасив фонарь, он не видел лица Леды, но ее тона хватило, чтобы представить возмущенное лицо и вытаращенные глаза. Румерт отпустил смешок в ладонь и пояснил: — Полезешь в форточку, а эта тряпка будет тебе мешать. Дождавшись, пока Леда, ворча под нос: «Вот это поворот», разделась до майки и зябко обхватила узкие худые плечи, Румерт вручил ей отвертку, плоскогубцы и провел краткий инструктаж, как отключить сигнализацию без специального ключа, который фельдшерица, скорее всего, держала при себе. Инструктаж пришлось повторить, когда, втолкнув почти невесомую женщину в узкую, непреодолимую для среднего человека форточку в верхней части окна, он увидел за стеклом ее перепуганное лицо и услышал растерянный шепот: — Я ничего не понимаю! В глазах Леды отражался мигающий светодиод укрепленного на раме блока сигнализации, датчики которой едва заметно поблескивали в углах стекла. Пришлось проявить немало терпения, чтобы объяснить ей, как аккуратно разъединить разъемы, не оставив на них следов и не запустив чертов сигнал. Румерт светил на блок фонариком через окно и растирал загудевшие виски, а Леда металась внутри, в панике отскакивая и встряхивая руками в хозяйственных перчатках, пока, наконец, отблеск светодиода на ее лице не погас, оставляя их в полной тишине ночного леса. — Теперь открой окно и впусти меня, — переведя дух, не сразу сказал Румерт. Внутри его встретил обычный для медицинского учреждения запах: чистоты, пластика, антисептиков и лекарств. Леда полуобнаженной тенью пересекала медпункт, набирая в руки какие-то коробки и пакеты. Румерт взял две упаковки физраствора для уже выздоравливающего Теда и направился к стеклянному шкафчику в углу процедурного кабинета, где находилась заключительная деталь его плана — это подтверждала установленная на шкафчике отдельная сигнализация. Блок ее, хоть и спрятанный за задней стенкой, предательски освещал окружающую тьму красным светодиодом, и надо было быть совсем уж съехавшим с катушек наркоманом, чтобы, не заметив этого, разбить дверцу. С трудом двигая пальцами, затянутыми в перчатки минимального размера, которые Леда принесла со своего места работы уборщицей, Румерт осторожно вскрыл коробку блока и разъединил нужные клеммы. Он уже выгребал с полки начатые упаковки со шприцами-тюбиками, когда услышал за спиной встревоженный голос: — Ты что делаешь? Зачем ты туда полез? Это же… — Я знаю, что это, — Румерт развернулся, пряча во внутренний карман упаковку, и довольно усмехнулся. — Она не сразу, должно быть, заметит пропажу нескольких доз. Но когда заметит! — он вскинул ладони и округлил глаза, изображая испуг фельдшерицы, а затем кивнул на груду упаковок в руках Леды, которые та неловко утрамбовывала в пакет. — Недостача антибиотика и антисептических салфеток никого не заинтересует, разве что бухгалтера рудника. А сильнодействующие обезболивающие — это большие деньги и большой срок. Ее могут заподозрить в их продаже, ведь следов взлома мы не оставим, но куда-то же эти препараты должны были деться. Он улыбнулся, демонстративно ловко закрыл шкафчик и восстановил сигнализацию. — Следов взлома нет, но и то, что фельдшерица продавала наркотики, — тоже недоказуемо! — Леда с сомнением пожала плечом и попеременно потрясла перед собой ладонями, будто взвешивая решение. Румерт умолчал об обстоятельстве, способном склонить чашу незримых весов в нужную ему сторону — пакете с «дурью», что без дела валялся на дне его рюкзака до этой ночи. Дождавшись, когда Леда выйдет из кабинета, он быстрым движением извлек замотанный скотчем сверток, положил в один из выдвижных ящиков стеллажа и накрыл хранящимися там таблетками. Они вышли тем же путем. Снова подключив сигнализацию, Леда, покряхтывая, протиснулась в форточку и упала Румерту в руки. Отойдя от окна, он забросал вытоптанное ими место сырой почвой и осмотрелся в свете фонарика. Надо выждать немного времени, и молодая весенняя трава надежно скроет следы.

***

Ослабленный болезнью Тед крепко спал, когда Румерт беззвучно скользнул к нему под бок и устало прижался лицом к плечу. Он тоже был едва жив — сводящая с ума тревога последних дней, беготня, бессонные ночи у постели выпили все силы, и теперь Румерт мог только неподвижно лежать, крепко зажмурившись, не способный даже уснуть. Но чего он так испугался, если разобраться? Подумаешь, молодой здоровый человек подхватил вирус. Проблюется и встанет, делов-то. Однако стоило Румерту увидеть Теда беспомощным, стонущим от боли, ускользающим в забытье лихорадки — и что-то в его сознании помутилось, заставило забыть о себе, собственных потребностях и ржавчине. Его зависимость от Теда и его благополучия обретала все более пугающие размеры, и Румерт просто не мог этого допустить. Не мог себе позволить! Он резко сел и яростно выдохнул через раздутые ноздри. Обернулся на Теда, завозившегося во сне, и, увидев мелькнувшую на расслабленном лице улыбку, склонился и осторожно поцеловал прохладный лоб, стараясь не разбудить. После полуночных похождений Румерт, пользуясь выходным, проснулся поздно. Яркое солнце светило через новое стекло в окне и выхватывало из утренней тени пустое место рядом. — Тед! — тихо позвал он, зная, что тот, еще не выздоровевший, должен быть дома, но не получил ответа. Румерт спустил ноги с кровати, но встал не сразу — ночное недомогание не прошло с наступлением утра: по телу расползалась вялость, подкатывала тошнота. Пошатываясь, он подошел к окну и вцепился в подоконник. Тед был во дворе, играл с собакой — Черныш наскакивал ему на грудь, сбивая с ног, Тед, смеясь, хватал его за шею и касался морды носом, а после уворачивался от слюнявого языка. — Выходи к нам! — крикнул Тед, увидев Румерта в окне. — Я пью кофе, — соврал тот, растирая рукой ноющее ржавое пятно. — Выходи с кофе! — Тед жалобно сморщился и сложил ладони перед грудью, но не довел сцену мольбы до конца, с хохотом повалившись на землю под лапами пса. Румерт кивнул и откинулся спиной к стене сбоку от окна, а затем медленно опустился на пол и обнял себя, не зная, за какую часть тела хвататься. Во время обострений он не чувствовал боли — ржавчина повреждала нервные окончания и искажала восприятие, но мучительное беспокойство в каждой клетке, невыносимая маета внутри не давали ни сидеть, ни лежать. Ни жить. Румерт вздохнул, разогнулся и на четвереньках подполз к кровати. Сунул руку под матрас и вытащил спрятанный накануне шприц с обезболивающим. Произведенные на основе наркотиков медицинские препараты не вызывали эйфории и опьянения, а лишь снимали ломку и боль, и Румерт надеялся, что сможет избежать зависимости, которой всегда так боялся. А впрочем, какая разница, если жизнь отсчитывает последние месяцы или дни? Он не хотел терять ни единого мгновения радости, которых осталось слишком мало. Румерт вколол иглу в бедро и дождался, когда тягостное чувство внутри уляжется. Поспешно заварив кофе, он вышел на залитый весенним солнцем двор, где тотчас со смехом расплескал кружку, не успев увернуться от настырной ласки Черныша.

***

Прошло несколько дней. Румерт был дома, когда ему позвонил Тед и шепнул в трубку, что в составе оперативной группы прямо сейчас едет в их поселок. Румерт бросил половник в булькающий капустный суп, торопливо выключил плиту и поспешил во двор. Он вышел на улицу как раз тогда, когда за перелеском, ставшим сизым от покрывших черные ветви почек, пронесся проблесковый маячок, а следом еще один. Румерт побежал в поселок наперегонки с Чернышом и скоро влился в возбужденную, гудящую толпу жителей, собирающуюся у магазина и перетекающую в сторону старой шахты. В сторону медпункта — ухмыльнулся про себя Румерт. У белого домика стоял седан фельдшерицы и два полицейских минивэна, откуда высаживались сотрудники: хмурый мужчина в черном пальто — вероятно, детектив, — криминалист с увесистым портфелем, заспанный взлохмаченный человек с фотокамерой, еще парочка в штатском. Силовики в форменных комбинезонах с «искрами» за спинами вышли первыми и уже охраняли периметр. Сердце екнуло на миг раньше, чем глаз Румерта выцепил среди них Теда. Тот, озираясь исподлобья на собравшуюся толпу, смущенно улыбнулся соседям и нырнул в медпункт следом за коллегами. — Что произошло? — спросил Румерт. Как ни старался он узнать и оценить каждого жителя поселка, их оказалось слишком много, и до сих пор Румерт встречал людей, которых никогда раньше не видел — например, как тот прыщавый паренек лет восемнадцати-двадцати, которому он адресовал вопрос. — Не знаю! — парень вытаращил глаза так ошалело, что стало ясно: полицию здесь видят нечасто. — Говорят, фельдшерицу арестовывают, — заговорщически шепнула Румерту пожилая женщина, известная тем, что разводила цветы и по собственной инициативе засаживала старомодными сортами все свободные участки почвы вдоль улочек. — Неужели! Фельдшерицу? — Румерт покачал головой с нарочитым изумлением, будто интерес полиции к единственной обитательнице медпункта не был очевиден. Больше ничего узнать не удалось. Румерту, как и всем зевакам, оставалось тянуть шею, высматривая что-то в движении неясных теней за окнами. Не удовлетворив любопытства, он прошелся вдоль здания и убедился, что трава надежно затянула следы под тем самым окном. Румерт вздрогнул и отшатнулся за куст, когда оно открылось и наружу высунулась голова одного из оперативников. Тот ощупал кромку рамы, провел по датчикам электронным детектором, открыл блок сигнализации и осмотрел его, прищуривая один глаз, через закрепленную на лбу лупу. Затем крикнул внутрь: «Не повреждено!», прокатал раму и наружный подоконник сканером и захлопнул окно. Румерт дождался, когда фельдшера, заплаканную и обмякшую, галантно вывели под руки и затолкали в один из минивэнов, проводил взглядом Теда и вернулся домой. Подробности произошедшего он узнал уже вечером, разливая суп по тарелкам. — Кто-то позвонил на анонимную линию и сообщил, что эта… — Тед сделал движение губами, словно собирался сплюнуть в сердцах, и проговорил: — …эта женщина продает наркотики. И это подтвердилось. — Ничего себе, — Румерт опустился на лавку, изображая потрясение. — Какие наркотики? Медицинские? — Всякие: и медицинские — у нее недосчитались половины доз. Наверное, не успела списать на подставных пациентов. И даже дурь. — Дурь? — Да, у нее нашли спрятанный в лекарствах пакет с дурью. — Отчаянная девушка, — Румерт с горькой усмешкой откинулся на спинку. — Это же тридцать лет… — Это чьи-то загубленные жизни! — Тед в сердцах сжал кулак. Болезненная тень пронеслась по его лицу, плечи дрогнули в почти забытом тике. — Мразь. — Она во всем призналась? — спросил Румерт и, поборов желание обнять его сгорбленную спину, кончиками пальцев коснулся руки. — Нет, конечно! Напряженные глаза Теда еще пылали гневом, но тело уже отзывалось, мягчело, принимало поддержку — он не глядя взял руку Румерта и несколько раз прокрутил загрубевшей подушечкой большого пальца по его ладони. — Она рыдала, билась в истерике, — продолжил он тише, отстраненнее. — Утверждала, что ее подставили, дурь ей подкинули какие-то недруги, каких она нажила в поселке множество. Но детектив ей прямо сказал: ну это бред! Кто из местных голодранцев… Ой, прости, это его слова, не мои, — Тед виновато улыбнулся и погладил запястье. — «Кто из этих голодранцев подкинет партию дури, которая стоит больше, чем его дом, просто чтобы подставить неприятного человека?» Там ведь пакет был, — Тед показал точный размер свертка, — ну… огромный. Такой в руках держать опасно, не то что где-то у себя хранить. Это зло, страшное зло, как проклятье — хочешь верь, хочешь нет. Он опустил голову, погрузившись в собственные мысли. — Это верно, — подтвердил Румерт и наконец положил руку ему на плечо, чуть сминая теплую кожу под футболкой. — Да черт с ней, — Тед поднял взгляд и печально улыбнулся. — Нам-то что до нее. — Вот именно, — Румерт тоже разулыбался, чувствуя, как разжимаются внутри тиски. — Ты выглядел так внушительно в опергруппе! — Да! — Тед не скрывал гордости. — Наконец-то настоящая работа, не учебка. Вскоре причины ареста фельдшерицы знал весь поселок. Румерт был уверен — источником слухов стал не Тед. Скорее, утечку допустил кто-то из дежуривших несколько дней в медпункте оперативников. Потом они уехали. Здание заперли, отдав ключи на рудник, и в нем больше не загорался свет. Миновало еще несколько дней, когда очередной выходной Румерта нарушил телефонный звонок с рудника и встревоженный голос управляющего констатировал: — Ты говорил, что сможешь отремонтировать Дурищу. Мне позвонили с шахты — там проблемы. «Дурищей» шахтеры называли машину, на которой работал Румерт. Он помнил данное при найме обещание и, хотя и не слишком преуспел в изучении устройства Дурищи, в это утро был уверен, что справится. Ведь накануне после своей смены сам незаметно ослабил крепления на ее стреле. — Конечно! — ответил он, прижимая телефон плечом, и натянул джинсы. — Уже выхожу. Утро было удивительно теплым. Весна, что медленно подкрадывалась с середины зимы, обманывая краткими солнечными часами, вдруг опомнилась и понеслась стремительно, каждым днем приближая жаркое южное лето. Румерт невольно поддался ликованию пробудившейся природы, оглядывая зацветающие вдоль дороги кусты, и так отвлекся, что не сразу заметил быстро двигающуюся навстречу процессию. — Что случилось? — он подбежал к знакомым по шахте рабочим. Те на импровизированных носилках из столовской скатерти несли извивающегося стонущего человека, в котором Румерт не сразу узнал своего сменщика. — Стрела Дурищи упала и зажала ему ногу, когда он вышел посмотреть, что заклинило! — ответил кто-то и откинул окровавленный край скатерти. — Матерь сохрани! — пробормотал Румерт, отшатываясь. — У него кость торчит. Открытый перелом! Услышав его слова, сменщик взвыл и засучил ногами, причиняя себе еще большие страдания. — Надо что-то делать! — воскликнул Румерт и вцепился в край скатерти, присоединяясь к спешащим носильщикам. — Куда вы его тащите? — В медпункт. — Дриан приказал. — Хорошо, не голову пробило! — посыпались на него взволнованные фразы и гул выскочивших на крики жителей. — Дриан приказал, — задумчиво повторил Румерт, и словно в подтверждение его слов в поселок влетел автомобиль управляющего и, поднимая пыль, понесся в сторону медпункта. Дриан — нервный боязливый человек — был управляющим рудника и зятем его хозяина. И, если судить по ужасу, проносящемуся по его лицу при любом упоминании тестя, был с тем в натянутых отношениях. Любое происшествие на шахтах, приводящее к остановке добычи, выбивало Дриана из равновесия, он начинал носиться кругами и судорожно сжимать телефон, будто надеялся таким образом уберечь себя от звонка разъяренного владельца. Тяжелая травма одного из нескольких экскаваторщиков — по-своему уникальных сотрудников — бесспорно, была таким происшествием. Потому, когда Румерт с товарищами приволокли пострадавшего к медпункту, управляющий был уже там и торопливыми шагами мерил площадку перед настежь распахнутой дверью. — Мать вашу! — закричал он, бросаясь к носилкам. — Перелом! Вы хоть бы зафиксировали ему ногу! — он схватился за голову, бросив несчастный телефон в карман. — Заносите! Забинтуйте! Осторожно! Мать вашу, поторопитесь! Дриан сыпал указаниями, суетливо бегая перед носильщиками и только мешая. — Постойте! — вдруг сказал Румерт, подняв ладонь. — Кому вы предлагаете оказывать ему помощь? Кто будет бинтовать? Мы сделаем только хуже: повредим нервы, занесем столбняк! — он оглянулся на испуганных шахтеров, и те закивали. — Это должен делать специалист, а не работяги, — Румерт махнул рукой в сторону медпункта. — Специалист? — Дриан в отчаянии потряс над головой связкой ключей. — У нас больше нет специалиста! Думаете, так легко найти желающих работать за нелегальную оплату, когда кругом проходят эти чертовы рейды? — голос его сел, взгляд устремился в сторону — Дриан будто объяснялся с кем-то иным, куда более значимым, чем стоящие перед ним шахтеры. — Таких нет! Думаете, я не пытался кого-то найти все это время? Он сокрушенно покачал головой. — Мда, — пробормотал кто-то в толпе. — Фельдшерица была противной, но она хотя бы была. — Теперь мы совсем без помощи! — Сдохнем все на вашем руднике! — выкрикнул кто-то, но смолк под яростным взглядом управляющего. — Но что мне делать сейчас? — беспомощно пробормотал тот, вновь посмотрев в ту же сторону. — А Леда? — вдруг сказал Румерт. — Вы знаете Леду, уборщицу? Она ведь работала медсестрой. Наверное, сможет обработать рану? — он опустил взгляд на раздробленную ногу и сразу отвел, поморщившись. — Действительно! — выкрикнул кто-то. — Леда! — Тащите ее сюда! — взвизгнул Дриан. — А его вносите, вносите, невозможно слышать эти крики! — он обхватил голову, закрывая уши. Растерянная Леда появилась спустя несколько минут. — Да, конечно, я обработаю его, — она решительно двинулась внутрь. — Ты медсестра? — остановил ее управляющий. — На руднике больше нет фельдшера и не предвидится. Не хочешь занять это место? — В каком смысле? — Леда изумленно приоткрыла рот. — Работать здесь, — он качнул ключами в сторону двери. — Получать жалованье. Неплохое жалованье! — Ну… — Леда замялась. — Я не отказалась бы. Но у меня нет модификации. А мой диплом — он сгорел при пожаре. — Да зачем нам диплом! — Дриан стал нервно прохаживаться перед ней. — В нашей ли ситуации привередничать и придираться к мелочам! Черт с ним, с дипломом, возьми, возьми, — он стал толкать ей в руку ключи. — Только сделай что-то с экскаваторщиком! Вколи ему что-нибудь, пока я не организую перевозку. Жалованье обсудим у меня в офисе. Можешь въехать сюда жить, если хочешь. Там есть жилая комната, ванная, туалет, кухня — все, что нужно. Румерт усмехнулся, увидев, как все больше округляются глаза Леды и опускается нижняя челюсть. — А моя дочка? — И дочку привози, места там много, — удовлетворенный решенной проблемой, Дриан уже усаживался в машину. — Румерт! Садись ко мне, поедем на шахту. Дурища нужна мне как можно скорее. Румерт поспешил к машине, но обернулся, краем глаза поймав полный смятения, страха и благодарности взгляд. Он улыбнулся замешкавшей в дверях Леде и отсалютовал рукой. Меняя мир под себя, всегда начинай с поиска союзников. Свои люди на ключевых местах — фундамент власти.