Ржавчина

Трим превзошел ожидания Румерта. Вместо довоенной рухляди на складе магазина прикрытые пачками крекеров и макарон лежали новые полицейские «искры». Оставалось только гадать, как они попали в руки криминальным знакомым сына лавочника. Впрочем, после вчерашней встречи с полковником Брани Румерт ничему не удивлялся. Пока такие люди руководят силовыми службами, в распоряжении черных оружейников мог оказаться хоть истребитель — это был лишь вопрос цены. — Как ими пользоваться? — нерешительно спросил кто-то из переминающейся за спиной Румерта толпы мужиков. — Ничего сложного! — сказал он, разворачиваясь с «искрой» в руках. — Включаешь, как свет в сортире, — Румерт пощелкал курком, направляя луч в потолок, и передал оружие стоящему впереди парню. — Главное, не направляйте друг на друга, пока пробуете. Ему тотчас пришлось отвести ствол от своей груди. — Гипершоковый луч сам ловит импульсы нервной системы в этой области, — Румерт вытянул руки и показал небольшой угол зоны поражения перед стволом. — Следите, чтобы в ней не находилось ничего живого — кроме вашего противника. А дальше — дело за вашей реакцией. С гипершокером побеждает тот, кто быстрее нажал на курок. Он обвел взглядом притихших людей, остановившись на случайно выбранном Мадрике, и тот спрятал за спиной трясущиеся с вечного похмелья руки и опустил глаза, явно не веря в скорость своей реакции. Раздав все имеющиеся стволы, Румерт дал возможность добровольцам покрутить их, переключить мощность, попутно объясняя, что означают неведомые слова «сублетальный» и «летальный». — Проще говоря, поставив переключатель в первое положение, выстрелом вы уложите человека в нокаут, во второе — в кому. Третье положение отправит его прямиком к Матери. Так понятно? — Может, к духам предков? — уточнил кто-то. — Ну, к духам предков, если угодно, — раздраженно бросил Румерт. Империя была слишком обширна и многонациональна, чтобы с ходу определить, в каких божков верит каждый конкретный ее гражданин. — Неважно, куда он отправится, важно, что здесь его больше не будет, — он указал двумя пальцами на цементный пол под ногами. — Но мы не станем сегодня так делать. Поставьте ваши переключатели в первое положение. На каждого «хорька» надет «ошейник» — шейная экипировка, связанная с Системой. Она передает сведения о его пульсе, и потому если мы сразу прикончим их, Система зафиксирует сбой и включит тревогу. Наличие гипершокеров значительно облегчало мятежникам задачу, ведь в первоначальном плане Румерта обездвиживать профессиональных бойцов предполагалось врукопашную, и вся его надежда была на численное превосходство — желающих идти на штурм рудника были десятки, в то время как дежурящий там взвод насчитывал двенадцать человек. И, как бы ни был мощен, скажем, Тед — пятеро Мадриков завалят и его. Румерт удовлетворенно похлопал Мадрика по груди, и тот от неожиданности пошатнулся, потерял равновесие и упал на стоящего позади приятеля. «Или не завалят», — мелькнула в голове мысль, но Румерт отбросил ее, полагаясь на оружие и внезапность. — Они не ждут от нас этого! — крикнул он, выводя людей на задний двор магазина. — Они считают: мы рабочее быдло, уползшее в свои дома напиваться с горя. Уверен, они сидят в офисе и пьют чай, просматривая ролики в сетях, вместо того, чтобы сторожить периметр. Ну, может, парочка «хорьков» и топчется у ворот. Румерт выведал план дежурства у Теда и знал наверняка, где и в каком составе ведется патрулирование. Он не сильно погрешил против истины, поднимая боевой дух мятежников, когда сказал, что большинство полицейских находятся в офисе. Также было известно, что двое дежурят на смотровых вышках, двое — у ворот и пара совершает обходы вдоль забора, меняясь каждый час. Оставив добровольцев на попечение Трима, Румерт сам отправился к руднику и из укромного места удостоверился в том, что полицейские находятся на позициях, а все внимание их приковано к грузовой площадке, воротам и подходящей к ним дороге. Однако внутренняя часть территории, примыкающая к спуску в шахту, не контролировалась. Очевидно, полиции было неизвестно, что не так давно шахтеры пробили сквозной ход из новой шахты в средний горизонт старой, законсервированной. Или им просто не приходило в голову, что угроза может явиться снизу. На захват Румерт решил брать не всех: кто-то категорически не годился для ответственного дела, был пьян или слишком туп, кому-то не хватало оружия, а кому-то выдержки. К тому же узкие проходы шахты и тесная территория рудника не подходили для массовых драк, и, глядя на размашистые движения новобранцев своего воинства, Румерт всерьез опасался, что в толкотне они не разберутся, кто свой, кто чужой, и перебьют друг друга. Он отобрал десять лучших — по количеству «искр», сам взял хранящуюся у него еще с виллы Элены «молнию», карманный шокер и большой боевой нож в кожаных ножнах, который Трим раздобыл по его личной просьбе. Подручными орудиями было приказано вооружиться «группе прикрытия», в которую вошли шестнадцать крепких и здравомыслящих мужчин, а том числе Трим. — Что мой магазин без ваших шахтерских денег? Ничто, — пояснил он свое участие. Двадцать восьмой в отряде стала Леда — она принесла с собой большую аптечку и сама вызвалась сопровождать добровольцев. Остальным было велено ждать открытия ворот, чтобы вернуться на рудник и продолжить работу на своих местах. Полный переход рудника под контроль мятежников был запланирован Румертом на шестнадцать часов. Еще немного времени он оставлял себе на организацию добычи и погрузки, а к возвращению Теда из города собирался уже быть дома, на ночь делегировав управление рудником другим. Перед последним поворотом темного прохода шахты Румерт жестом остановил грохочущие эхом голоса отряда и прошептал: — Приготовьтесь. И помните: во всем — это значит во всем! — слушайте меня, — для внушительности он встряхнул идущего следом парня, но все и так были напряжены и внимательны. Наконец наверху блеснул дневной свет. Осторожно карабкаясь сбоку от обесточенных вагонеток, они выбрались на поверхность и, следуя молчаливым указаниям Румерта, сразу рассыпались по укрытиям: за вагонетками, замершей Дурищей, отвалами. Первым решено было обезвредить обходящего левый край площадки полицейского. Румерт взял его на себя — подкравшись к «хорьку» сзади, он приблизился на расстояние действия «молнии» и выстрелил. Полицейский упал ничком, дергаясь в мелких конвульсиях. Румерт опустился рядом, рывком перевернул его на спину, сорвал шлем и заглянул в открытые глаза. Серые радужки с расширенным зрачком панически задрожали, силясь справиться с временным параличом, веки дрогнули. — Жив! — шепнул Румерт, взмахивая рукой спрятавшимся за техникой сообщникам. — Отволоките его к столовой и держите под прицелом на случай, если очухается. Ни в коем случае не позволяйте ему трогать «ошейник» и отправлять голосовые сообщения. Не сводите глаз, при малейшем подозрении, что он посылает сигнал, — вырубайте любым способом и связывайте. Румерт демонстративно замахнулся кулаком, показывая один из способов, и глаза молодого полицейского широко распахнулись, а рот приоткрылся, хрипло втягивая воздух. Надолго гиперволна их не остановит. Румерт вскочил и бросился к воротам. Там было двое, потому действовать надо было одновременно с напарником. Румерт подал Лайну знак, но тот замешкал на долю мгновения, которого хватило одному из «хорьков» заметить нападение и вскрикнуть. Румерт метнул взгляд на дежурного на ближайшей смотровой вышке, но тот не услышал крика и продолжал любоваться природой — по положению его высоко задранного подбородка было ясно, что в это роковое мгновение его взгляд из-за тонированного забрала был направлен не на территорию рудника, а на поросшие одичавшими вишнями холмистые окрестности. Находящихся на вышках полицейских они оставили напоследок. Дождавшись, когда те спустятся для смены, Румерт и Лайн, находясь в разных концах рудника, обезвредили их обоих. К счастью, Лайн справился в одиночку, хотя после неудачного нападения на идущих из офиса сменщиков Румерт свыкся с мыслью, что весь взвод будет уложен исключительно его руками. Тогда не обошлось без жертв из числа мятежников: Хиккерт получил удар от полицейского — летальный удар. Румерт, который за миг до этого стрелял во второго, не успевал перезарядить «молнию» и потому, не имея времени на раздумья, пока полицейский не забьет тревогу, бросился к нему, почти не таясь перед окнами офиса, ударил прикладом в солнечное сплетение и завершил дело карманным шокером. Пострадавших среди мятежников стало бы больше, если бы после схватки Румерт не успел кубарем откатиться в сторону, ведь Лайн выпустил в их сторону заряд, совершенно не думая о том, в кого из двух сцепившихся противников он попадет. После этого Румерт был готов отобрать «искры» у всего отряда и приказать им сидеть в шахте от греха подальше, если бы впереди не ждала самая сложная часть миссии — штурм офиса, где, как в крепости, находились остальные четыре «хорька», включая лейтенанта. Когда-то Румерт был хорошим бойцом, но он не решился бы идти один против четверых профессионалов. Тем более теперь, когда, набегавшись на солнцепеке, он едва передвигался и желал только трех вещей: воды, медикринола и лечь. Пока группа прикрытия переносила парализованных полицейских в столовую, вооруженные мятежники засели у стен офиса. Румерт заглянул в щель между рамой и болтающимися на легком ветерке жалюзи, чтобы оценить обстановку. Двое полицейских сидели за столом Дриана друг напротив друга и играли в карты. Один развалился на полу с телефоном в руках. Они были без защитных жилетов и шлемов, что облегчало задачу нападающих: не надо было целиться зарядом в открытые части тела, достаточно было просто навести шокер на объект. Тревогу вызывало отсутствие лейтенанта — тот мог быть где угодно: в другой комнате офисного здания, в уборной, например, и, услышав шум нападения, подать сигнал раньше, чем отряд доберется до него. Или прятаться где-то на территории и следить за ними. Румерт приказал ничего не предпринимать, пока местонахождение Джуманкисса не будет установлено, оглянулся и прислушался к чутью: не бежит ли по коже холодок в том месте, куда упирается взгляд невидимого наблюдателя? Все было тихо, кроме невыносимой маеты внутри. Не в силах больше терпеть, он на корточках прополз под окном и завернул за угол офисного здания, чтобы, оставшись в одиночестве, сделать себе укол. И тогда увидел лейтенанта. Тот, подобно Румерту, прятался в тени за зданием и курил — тайком, ведь это было запрещено уставом, — то и дело разворачиваясь, чтобы поймать ветер, уносящий предательский дым в сторону от офиса. Румерт подал знак своим, чтобы начинали запланированный штурм, ведь в случае с экипированными «ошейниками» полицейскими все нужно было делать одновременно и молниеносно. И выстрелил, когда из открытого окна офиса раздались крики и шум, похожий на переполох в курятнике, куда забралась лиса. Натренированный лейтенант успел отскочить и отправить ответный удар. Однако и Румерт, чья кровь, казалось, в тот миг на сто процентов состояла из адреналина, увернулся, упав на колено. Отбросив в сторону бесполезную на время перезарядки «молнию», он без страха кинулся на Джумакисса, зная, что его «искра» — более простой вариант гипершокера — перезаряжается еще медленнее, а огнестрельное оружие тот просто не успеет достать из плечевой кобуры и прицелиться в стремительно нападающего противника. Все решали доли секунды, и Румерт отыграл их. Оказавшись близ лейтенанта, он ударил его ботинком в живот, выбил пистолет и повалил на сетчатый забор позади. Завязалась борьба. Лейтенант был среднего роста, ниже Румерта, но очень крепкий — бугры его огромных круглых плеч буквально разрывали антрацитовую ткань комбинезона, руки ударяли, как молот, однако Румерту удалось удержать его на лопатках, усевшись на грудь и мешая дышать. Поглощенный дракой лейтенант бешено вращал темными глазами, раскрасневшись и сопя через раздутые ноздри, и не пытался послать сигнал, используя «ошейник». Но Румерт не забывал о главной опасности — иметь дело с внутренними войсками вместо горстки не слишком удачливых силовиков не хотелось. Он ухватил Джуманкисса за глотку и сжимал ладонь, коленями придавив его плечи к земле и задом удерживая мощную грудь. Румерт хотел бы свернуть его бычью шею прямо здесь, но мигающий светодиодом «ошейник» остановил его руку. Выхватив из заднего кармана портативный шокер, работающий только от прикосновения к коже, он пресек попытки лейтенанта выбраться из блока контактным ударом гиперволны. И сам упал рядом на спину, чувствуя, как остатки адреналина покидают тело вместе с льющимся по лицу потом. — Румерт! — раздался чей-то обеспокоенный оклик. — Воды дайте, Матерь вас забери! — захрипел он, сквозь солнечные круги перед глазами увидев знакомое лицо склонившегося над ним человека. Кто-то поднес ему бутылку дорогой воды — явно не здешней, взятой из провианта полицейских, а значит, штурм удался. Румерт жадно выпил половину, а остальное вылил на голову и нехотя поднялся. Он пошатываясь подошел к офису, осмотрел разбитое окно, торчащий из него край оборванных жалюзи и заглянул внутрь. — Ты в порядке? — почему-то спросила Леда, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Как самочувствие? — Лучше, чем у Лайна, — горько отшутился Румерт, посмотрев в остекленевшие глаза своего лучшего добровольца, погибшего на пороге. Это был не единственный труп, оставшийся лежать в офисе. Судя по крови, заливавшей стол Дриана, и выбитым кускам штукатурки, дело дошло до перестрелки, но Румерт, увлеченный борьбой с лейтенантом, даже не слышал выстрелов, убивших двоих мятежников. Двое стали жертвами гиперволны, одному нападавшему пробили висок об угол стола. Однако полицейских среди погибших не было, а значит, все было сделано правильно. Но недостаточно. Мало было обезвредить и связать «хорьков» — чтобы не вызывать тревоги в Системе, их шейная экипировка должна была записывать перемещение по руднику в соответствии с регламентом. И на это у Румерта тоже был план. Он вошел в столовую, служившую штабом мятежа, и огляделся. Связанные «хорьки» приходили в себя, корчась у стен. Над ними стояли шахтеры, угрожая «искрами», остальные сидели за обеденными столами и выжидательно смотрели на Румерта. Чуть поодаль Леда обрабатывала рану стонущему парню с простреленной голенью. Румерт невольно сжался, увидев в ее руках шприц-тюбик с обезболивающим, нервно облизнул ставшие сухими губы и похлопал себя по внутреннему карману, нащупывая лекарство. Оно было на месте, и от одного предвкушения инъекции стало легче. Он никогда не стал бы принимать наркотики на людях, как бы нестерпимо ему этого ни хотелось. Сила — вот что должен демонстрировать лидер, и этим Румерт собирался заняться. Он медленно подошел к лейтенанту, скрюченному полулежа в центре столовой. Получивший маломощный удар от карманного шокера Джуманирдисс — Матерь, Румерту наконец удалось припомнить его фамилию целиком! — уже пришел в себя, пока его подчиненные только начинали совершать осмысленные попытки осмотреться и высвободиться. Лейтенант яростно сузил глаза и зарычал, когда Румерт коснулся его «ошейника» и провел пальцем по дежурно мигающим светодиодам. — Шейная экипировка, — произнес Румерт, обращаясь к своим, — инновация времен Новой войны. Она улавливает сердцебиение солдата, сигнализируя в Систему о том, что тот жив, в режиме реального времени отправляет координаты его местонахождения и служит для связи. Используя микрофон, командир взвода должен докладывать об обстановке каждые два часа в дневное время, а в ночное — с той же периодичностью доклад отправляет назначенный им ночной дежурный. Я верно говорю, лейтенант, таков ваш регламент? Тот дернул головой и выматерился под нос, а после выкрикнул, пытаясь обернуться на собравшихся позади мятежников: — Что вы творите, тупоголовые идиоты? — он нервно рассмеялся и перевел взгляд на Румерта. — Что ты творишь, революционер хренов, или кем ты себя возомнил? Да, все верно, ты хорошо знаком с регламентом, но тебе, тупое быдло, не хватает мозгов сделать из этого правильные выводы! О том, что если я не выйду на связь через… — он замотал головой, безнадежно пытаясь разглядеть часы на заломанных за спину руках, а затем заметил циферблат над входом в столовую и продолжил: — …через уже тринадцать минут… если мои бойцы будут определяться в этом гребаном ресторане, — с нарочитом пафосом произнес он, — а не на позициях, — уже через тринадцать минут сюда будет отправлено подкрепление! С которым вам, кучке напуганных идиотов, не справиться, как бы ты, — он кивнул подбородком на Румерта, — ни усирался, супермен хренов! — Ты закончил, Джумкисс? — спокойно спросил Румерт и обернулся к шахтерам. — Тогда я продолжу. Потому, чтобы через тринадцать минут в этом несчастном месте не случилось локальной войны, я сам выйду на связь от лица лейтенанта, сам поднимусь на вышку и буду отправлять в Систему данные своего равномерного пульса взамен трепыханию его испуганного сердечка, — с каждым словом голос Румерта становился все холоднее. А вот лейтенант еще не понимал, к чему тот клонит, и продолжал ухмыляться, пока Румерт не достал из ножен нож, закончив фразу: — Потому что сниму его «ошейник» и возьму себе, — он немного помолчал, слушая зазвеневшую в столовой тишину, занес лезвие и добавил, глядя лейтенанту в лицо: — Это была моя собака — та, которую ты убил. — Надо следить за своими питомцами! — осознавая происходящее, отчаянно воскликнул лейтенант и задергал мощными плечами. Он осекся и обмяк, повисая на волосах, зажатых Румертом в кулаке, когда кровь струей брызнула из его шеи. Кто-то истошно заорал, но охваченный холодной яростью Румерт слышал голоса будто через толщу льда. Он был свободен от большинства человеческих чувств, справедливо считая их уделом слабых, но оказался бессилен перед чувствами других, кто почему-то стал ему дорог. Так, тронутый зарождающейся в сердце Элены влюбленностью к Фину, Румерт поддался порыву спасти мальчишку — и погубил себя. Так же он не смог остаться равнодушным к слезам Теда, горюющего по собаке, словно по погибшему ребенку. Румерт не остановился до тех пор, пока в его руке не оказался снятый с отсеченной шеи «ошейник» лейтенанта. Он поспешно осмотрел окровавленную экипировку в поисках пульсового датчика и прислонил его к собственному запястью, где гулко билась тугая жилка. Взгляд упал на Леду, дрожащими руками закрывающую себе лицо. Она развела пальцы, глядя в щелку, и медленно опустила ладони, произнося неживым голосом: — Что ты сделал? Зачем ты это сделал? — Леда бросила быстрый взгляд на отрезанную голову и, всхлипнув, вновь закрыла лицо на миг. — Ты убил его. Румерт усмехнулся под нос и оглядел ошарашенных шахтеров. Что ж, их не должен был шокировать сам факт убийства. А если так, то они просто идиоты, не понимающие, что оружие в их руках было создано убивать и для того они сюда и пришли. — Да, — подтвердил он. — Разумеется. Леда часто открывала рот, набирая воздуха, будто хотела что-то сказать, но не могла облечь обрывочные мысли в слова. — Но почему? Он же был связан, он же… Одно дело — в борьбе, другое — просто так… Это же расстрельная статья… — бессвязно бормотала она, все так же избегая смотреть на труп у ног Румерта, как вдруг подняла на него прояснившийся, полный откровения взгляд и сказала: — Ты умираешь — поэтому тебе все равно! — она воскликнула, округлив глаза, и закрыла рот ладонями. — Тебе все равно! Но как же мы… Она резко выдохнула и оглядела односельчан, словно только сейчас осознавших, куда попали. Румерт тоже посмотрел на них, в расширенные глаза, окаменевшие лица, и изменил план. Не потому, что пощадил скорчившихся «хорьков» — таких же, как Тед, завербованных в Брауке простых парней. Не потому, что пожалел перепуганных работяг, которых хотел заставить повторить казни за ним. Нет, просто губить их всех ради собственной мести за ускользающую надежду было нецелесообразно. — Я убил его в назидание остальным, — он обвел притихших пленников ножом. — Не будете подчиняться — последуете за своим лейтенантом. Оставшимся полицейским было приказано ходить по территории, создавая видимость патрулирования, под конвоем вооруженных шахтеров. Для верности рты им заклеили скотчем. Теперь весь успех предприятия зависел от того, насколько долго и эффективно им удастся обманывать Систему. Задача Румерта была проще — с облепленным запекшейся кровью и кусочками плоти «ошейником» он сидел в офисе, стараясь не думать о будущем. Леда была не права — он хотел бы, чтобы ему было все равно, но на самом деле с тех пор, как Румерт обрек себя, отказавшись ступить на борт ливетского лайнера, он никак не мог примириться с судьбой и найти ускользающий смысл во всем происходящем. Но что, если единственная цель жизни — лишь в ней самой? В каждом дне, каждом миге, когда ты еще можешь действовать? Когда ты просто есть? Румерт не верил в Матерь, во встречу с духами предков — ни во что, кроме жизни. Он вздрогнул, нехотя оторвал невидящий взгляд от разбитого окна, на осколках которого ослепительными бликами играло солнце, и посмотрел на зазвонивший телефон. Бренард Брани — определился номер. Что-то с Тедом, какие-то проблемы? Румерт настороженно нажал кнопку ответа и приложил к уху. — Здравия желаю, Ваше Превосходительство! — зазвучал измененный плохой связью голос Брани. — Впрочем, стоит ли обращаться так к штатскому лицу? — Здравствуйте, полковник! — ответил Румерт, проигнорировав странный вопрос. — Чем могу быть полезен? — Я хотел бы разрешить для себя несколько вопросов, — Брани сдавленно хихикнул. — Вас не заинтересовало, откуда я знаю, что вы давно уже не генерал? Ну разумеется, это ведь не секрет — сведения о составе имперской армии открыты и доступны населению, а уж генералов, которых у нас по пальцам пересчитать, я и так всех знаю. Но все же я влез в архивы — признаюсь честно, просто чтобы понять характер вашей связи с племянником, рядовым Ларсом, — он снова хмыкнул, — который, полагаю, вам вовсе не племянник. Ведь вас объединяет лишь то, что вы родились в одной области Эделин Северной провинции с разницей в четверть века, но вряд ли эту связь можно назвать родственной. Он ненадолго смолк, и тогда на Румерта со всей мощью обрушился гул панически зачастившего пульса в ушах. — Чтобы узнать это, я нашел в Системе всю вашу родню, генерал: ныне покойную мать, тетку, двоюродных сестер, — продолжал в ответ на его молчание Брани. — Но вот что странно: я не нашел ни единого упоминания про вас. Даже в их файлах. Румерт почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а пот, каплями выступивший на лбу, сливается на висках в быстрые струйки. — Совсем: ни имени, ни биографии — будто вас никогда не было ни в чертовом Эделине, ни вообще. Но ведь моя память и внутренние архивы армии не могут ошибаться, — Брани расхохотался. — Вы точно существовали и существуете до сих пор, я видел вас вчера и пожимал вашу руку. Это так странно, очень странно, вы не находите, господин Кеон? Ведь после Переворота нас всех вносили в Систему, автоматически копируя старые архивные записи, звания, награды. Ох, я вспомнил, как мы все дружно сдавали отпечатки пальцев и биопробы целыми полками! Как же так вышло, что вас пропустили и вы по сей день не исправили эту оплошность? Румерт невольно шумно выдохнул вместо ответа. Брани продолжил свой монолог: — А вместе с тем обстоятельством, что уважаемый гражданин не только не внесен в Систему, но и ходит со строго запрещенными к обороту платиноидами, все складывается в крайне неприятную картину. В тревожную ситуацию, в которую я оказался невольно втянут и где, мне кажется, могу помочь. По крайней мере с платиноидами, если вдруг они у вас еще остались и вы хотите избавиться от них. Я могу безопасно утилизировать монеты, если вы понимаете, о чем я говорю, и отвести от вас и вашего подручного Ларса любые подозрения, которые неизбежно возникнут, придай я огласке найденные мною несостыковки между старыми архивами и Системой. Это был шантаж — наглый, самоуверенный шантаж. Внимание зацепилось за слово «подручный», который Брани использовал в отношении Теда. Должно быть, тот решил, что желание оставаться в тени связано с криминальными делами Румерта — на какую еще мысль могли навести платиноиды? А Тед — его подчиненный, которого он пытается внедрить в Службу. Что ж, следовало пресечь размышления Брани прежде, чем он догадается об истинном масштабе преступления генерала Кеона. — Да, у меня есть еще немного платиноидов, и я хочу избавиться от них, — как можно спокойнее ответил Румерт. — Как же это сделать? Брани удовлетворенно хмыкнул в трубку. — Давайте встретимся и все обсудим. — Где, когда? — Сегодня в полночь, в торговом центре «Пирамида», — с готовностью ответил Брани. — Я буду ждать вас в ресторане быстрого питания на третьем этаже, рядом с кинотеатром. Не забудьте захватить монеты — к счастью, металлоискатели на входе не определяют платиноидные сплавы, — он хихикнул и отключился. Брани был совсем не глуп, назначая встречу в людном охраняемом месте. А вот Румерт… Он отбросил трубку и стиснул голову. Когда-то он убил случайного водителя, когда ему лишь показалось, что тот косо глянул на Элену, которую мог увидеть в новостях о пропаже людей, — и это потянуло бы за собой генетическую ниточку к Румерту. Теперь же он так расслабился, что сам пришел с открытым лицом и намерениями к человеку, которого лично знал как беспринципного пройдоху. И который прекрасно знал его. Это была глупость, несусветная, непостижимая глупость, но Румерт был намерен ее исправить.