Ржавчина

Румерт вышел на площадку и осмотрелся. Под вечерним солнцем кипела работа — мятежники открыли ворота и впустили рабочих. Они будут трудиться день и ночь без перерывов, пока хитрость Румерта с «ошейниками» не будет раскрыта. А дальше — майора-глашатая будет ожидать разграбленный рудник с подорванными шахтой и техникой и ненавидящий власти народ, с которым он, возможно, захочет договориться — если делец в нем перевесит полицейского. План казался неплохим — оптимальным в безнадежных условиях, но в нем было слабое место: Румерт должен был все контролировать сам, ни на кого не полагаясь. Даже сейчас, прокручивая окровавленный «ошейник» в руках, он не знал, кому его передать на время своего отсутствия. Изначально Румерт видел своим заместителем Лайна, но тот погиб. Румерт прохаживался по руднику, пожимая руки и заглядывая в глаза, но не мог никого выбрать даже из тех, кого хорошо знал: Трим, поначалу казавшийся здравомыслящим и спокойным человеком, впал в истерику после смертей товарищей и происшествия в столовой. Прошедшая Старую войну Леда держалась куда лучше и была неглупа, но у нее был женский голос! Это смешное, будто из старой доцифровой эпохи обстоятельство, могло стать настоящей проблемой, ведь Тед, а значит, и Румерт не знали, кто обрабатывает голосовые отчеты от командира взвода — бот или живой диспетчер. Румерт отправлял бы их сам — в эту ночь и каждую следующую, столько, сколько требовалось, но решение вопроса с Брани не терпело отлагательств. В конце концов, уже впотьмах, осознав, как стремительно истекает долгий день, Румерт отправил последний отчет и передал «ошейник» с инструкциями экскаваторщику Арку, рассудив, что для работы на Дурище требовалось чуть больше мозгов, чем для размахивания лопатой и перетаскивания тачек. Румерт прибежал домой, когда Тед уже вернулся. Хотя он и принял душ в офисе Дриана и переоделся, все же, прежде чем войти, невольно глянул, не осталась ли запекшаяся кровь под ногтями. — Решил прогуляться перед сном, — пояснил Румерт свое позднее отсутствие. — Погода прекрасная, тепло и пахнет морем. Он склонился к сидящему за обеденным столом Теду и поцеловал в висок. Тот разулыбался, подал еду и завел долгий воодушевленный разговор о Службе охраны, который прерывал только своим привычным заботливым наставлением: «Тебе надо поесть, Рум. Надо поесть!», которым неизменно умилял Румерта с тех пор, как Леда наплела про диету. Тед взахлеб рассказывал о новых для себя правилах, сослуживцах, командирах. Ему выдали другую форму — теперь вместо слишком плотного для летних дней комбинезона Тед должен был носить антрацитовые брюки и светло-серую рубашку, которую разрешалось даже расстегнуть в вороте вне официальных приемов. Румерт слушал, ковыряясь в тарелке, и чуть улыбался, рассматривая его живое эмоциональное лицо. У Теда все прошло спокойно — значит, подозрения Брани пока не отбросили на него тень. Пока. Вдохновленный прекрасным днем, Тед шалил и ласкался, когда затащил Румерта в кровать. Тот прятал тревогу в глазах, отвечая на поцелуи, и согласился на секс, выбрав пассивную позицию. Не способный отключиться от гнетущих мыслей и обколотый обезболивающим, Румерт почти ничего не чувствовал, упершись взглядом в подушку, но горячие стоны Теда за спиной сами по себе доставляли Румерту удовольствие. Когда тот уснул, утомленный насыщенным днем и оргазмом, Румерт осторожно сел в кровати. Поднявшаяся луна светила прямо в окно, ее белый луч падал на умиротворенное лицо Теда. Пусть у него все будет хорошо — Румерт сделает для этого все. Он вытащил руку из его расслабленной ладони, сполз на пол и поцеловал в лоб на прощание. Беззвучно оделся и, выйдя, подпер входную дверь камнем, чтобы не скрипеть замком. По залитой лунным светом дороге Румерт дошел до трассы. Было не так поздно, однако прошло не меньше четверти часа, прежде чем в темноте сверкнули фары. Все это время он шел по пустому шоссе в сторону рыжего зарева над Стенгро и поймал попутный автомобиль уже на повороте в соседний поселок, тем самым отводя возможное внимание от дома. Он добрался до восточной окраины Стенгро, куда ехал подхвативший его грузовик, в двадцать три тридцать и быстрым шагом двинулся в сторону центра, попутно сверяясь с картой. Здание пирамидальной формы, которое, должно быть, казалось местным архитекторам очень оригинальным, а на деле повторяло такие же, имеющиеся в каждом городе и носящие аналогичное название, показалось из-за многоэтажек ближе к полуночи. Румерт подошел к большим вращающимся дверям из закаленного стекла и заглянул внутрь. Скучающий охранник, вооруженный «искрой» и ручным металлоискателем, сидел на столе и болтал ногой, меланхолично глядя, как загорается сигнал на входной рамке, оповещая о том, что прошедший проверку посетитель безоружен. Румерт нащупал в кармане шокер и, незаметно нырнув в благоухающую тьму за кустами чубушника, спрятал его между ветвей. После этого он вернулся к входу и еще раз убедился, что сканирование отпечатков или иная идентификация в торговом центре не проводится, — в регионе, где почти половина населения не имела чипов, бизнес не хотел терять «нулевых» клиентов и не препятствовал им. Было ли это повсеместной практикой или Брани, понимая, что не внесенный в Систему Румерт не сможет пройти идентификационного досмотра, выбрал именно это заведение, — так или иначе, это оказалось на руку. С легкой приветственной улыбкой Румерт прошел через рамку металлоискателя и направился на третий этаж. Он сразу заметил Брани в кафе — развалившись за столиком, тот ел большую булку со свисающим из нее зеленым листом. Перед полковником стоял полулитровый бокал с пивом, и Румерту оставалось лишь дождаться, пока оно перебродит в большом животе Брани в пол-литра мочи. Прошло не так много времени, когда тот, нервно озираясь, поставил на столик рядом с недопитым пивом табличку «Занято» и, подтягивая на ходу съехавшие брюки, направился в туалет. Румерт настиг его у кабинки. Брани обернулся, успел бросить на него ошарашенный взгляд и повалился внутрь, сбитый с ног ударом в грудь, с грохотом сорвав со стенки держатель для туалетной бумаги. Не теряя времени, Румерт сжал руки на толстой шее бывшего сослуживца и удерживал, пошатываясь, как от землетрясения, на его подскакивающем животе, пока агонические конвульсии не затихли. Стараясь не наступить в мочу, он обыскал карманы Брани, забрал телефон и записную книжку, после чего быстро вышел из туалета, оставив приоткрытую кабинку с торчащими из-за дверцы ногами. Поздний час и начавшийся в кинотеатре сеанс играли в пользу Румерта — торговый центр был почти пуст, никто не встретился ему на пути из туалета. Перепрыгивая через ступеньки, Румерт поспешно сбежал с эскалатора, отдышался, помассировал виски, успокаивая сердце, и с той же отрешенной улыбкой прошел мимо охранника к выходу. На улице он влез в кусты, поднял оставленный шокер и, пригнувшись, побежал за чубушником и розами, следуя вдоль стальной стены, пока не выбрался на примыкающую к боковой грани «Пирамиды» улицу. Следуя карте, Румерт двинулся через пустынные дворы и скверы и вышел к пахнущему канализацией каналу с узкой набережной, мощеной местами вылетевшей темной плиткой. Он разбил телефон Брани об ограждение и выбросил остатки в воду, туда же полетела записная книжка, в которой, однако, при беглом просмотре никаких упоминаний Румерта или Теда не обнаружилось. Планируя встречу, Румерт собирался возвращаться в Горячий пешком, чтобы не привлекать дополнительного внимания. Однако не учел, в каком состоянии будет его изношенное тело после этого бесконечно долгого дня. Смертельная усталость камнем обрушилась на него, когда светлое пятнышко записной книжки скрылось под толщей чернильно-черной воды. Румерт оперся локтями на ограждение набережной и едва не потерял сознание. Его мотало из стороны в сторону, со рта непроизвольно потекла слюна, предвещая приступ рвоты. Он хотел бы упасть, скрючиться на старой плитке и замереть навечно, но не мог себе позволить. Присев на корточки, Румерт оперся спиной на ограждение и, не слишком заботясь об окружении — благо набережная казалось пустой, а на другом берегу лишь изредка проезжали автомобили, — вколол прямо через ткань штанов шприц медикринола, а сразу после еще один. Он застонал, ломаясь в остром приходе, и осмотрелся пьяным взором. Под тусклым фонарем в переулке стояла машина с шашкой такси на крыше. Откатив вниз стекло, водитель дремал, уронив голову на скрещенные на руле руки, но сразу проснулся, когда Румерт подошел. — В Рыбный порт, — наугад сказал тот, припомнив название, увиденное на карте. Таксист кивнул не слишком довольно и разблокировал двери. Возможно, такси, оборудованное координатным трекером, было не лучшим решением. Вероятно, тело водителя следовало оттащить к каналу и сбросить в воду, но на это у Румерта не было сил. Он просто выбросил труп на газон у тротуара, сел за руль и рванул с места. Румерт понимал, что совершает ошибку за ошибкой, но уже не мог этого изменить. Стараясь удерживать слипающиеся веки в открытом положении, а машину в пределах полосы, Румерт, плохо соображая, в какую сторону ехать, все же выбрался из города. Притормозив на темной трассе, он попытался уничтожить все известные ему устройства отслеживания в кабине и запоздало разбил салонную камеру, давно отправившую изображение его лица в Систему. После, определив по навигатору свое местоположение, он вновь поехал, но ближе к Горячему сонливость стала невыносима. Когда руль в очередной раз вырвался из ватных рук и машину швырнуло на обочину, Румерт съехал с дороги в поле, в заросли засохшей осоки на месте бывшей лужи, теперь покрытой плотной коркой растрескавшейся глины, и дальше пошел пешком, держась шоссе. Однако далеко он не ушел — спустя пару километров ноги отказались волочиться, и Румерт, присев возле одинокой ивы, провалился в сон. Он проснулся с забрезжившим рассветом. Облизнул пересохшие губы, растер лицо и, двинувшись на розовеющий восток, через час пришел к поселку. В эти дни светало рано, время едва приближалось к пяти утра, и Румерт рассчитывал незаметно проскользнуть спящему Теду под бок и наконец нормально выспаться. Но тот встретил его сидя на пороге домика. — Где ты был? — настороженно спросил Тед, щурясь от косых солнечных лучей. — Не говори, что гулял. Тон его тихого голоса заставил Румерта похолодеть. Он качнул головой, не зная, что ответить, и присел напротив на корточки. — Я проснулся ночью — но тебя не было, — продолжил Тед. Румерт вновь промолчал, лишь кивнув. — Я вышел поискать тебя, прошелся по поселку и дошел до рудника, — Тед хмыкнул и развел ладонями. — Там горел свет! Не просто фонарь — там все было залито светом, ворота открыты, выезжали грузовики, раздавался грохот погрузки. А на воротах стоял этот пьяница Мадрик с «искрой» наперевес — кто только дал ему эту игрушку? — но не полиция! Что это значит? Что там происходит? Вы что, проникли на оцепленный рудник? — Тед совсем понизил голос и наклонился к Румерту, просверливая глазами. — Да, мы захватили рудник, — бесстрастно ответил тот. Отпираться или скрывать не было смысла. — А мой бывший взвод? С ними что? — Мы держим их в плену. Заставляем ходить по маршруту дежурства и сами отправляем поддельные голосовые отчеты. Лейтенант погиб при штурме. В ответ на это Тед шумно выдохнул и повел головой из стороны в сторону, словно отказываясь принимать услышанное. — Вы с ума сошли! — Он убил нашу собаку, — тихо сказал Румерт. По лицу Теда пронеслась тень, желваки напряглись. — Это была всего лишь собака, — сквозь стиснутые зубы с трудом проговорил он, метнув взгляд на пустующую подстилку под домиком. — Но что теперь будет с людьми? Это ты все организовал? — он указал куда-то пальцем. — Ты все это придумал? Ну конечно ты, — не давая ответить, заключил Тед. Он ухватился двумя руками за ступеньку, на которой сидел, и покачался в задумчивости, глядя в сторону, прежде чем продолжить: — Кто же еще! — будто придя к окончательному выводу, Тед перевел на Румерта острый пронзительный взгляд. — Не здешние работяги. Никому из них не хватит на такое ни ума, ни духу. Они слушаются тебя, в рот смотрят! Люди доверяют тебе, тебе все доверяют — такой ты человек. Тед поднял пустую собачью миску и покрутил в руках в задумчивости, а затем внезапно вскочил и стал прохаживаться вдоль дома, восклицая: — Они ведь могли просто поставить чипы и спокойно работать за свои копейки, Румерт! Но ты убедил их в обратном, и они стали сопротивляться! Из-за этого погиб тот парнишка. А теперь ты подставил весь поселок! Вы ведь не думаете, что вам это сойдет с рук?! Он обернулся и горестно нахмурился. — Я ошибся, — хрипло ответил Румерт. — Ошибся? — Тед наморщил лоб и подошел ближе. — Не верю, что ты мог ошибиться. Сколько я знаю тебя, ты никогда не ошибался и не терпел неудачи. Румерт ухмыльнулся. Учитывая, к какому итогу пришла его жизнь, это звучало как злая ирония. Тед не заметил его усмешки и продолжал, глядя в пустоту. — Все всегда происходит так, как ты задумал, как ты хочешь. Все складывается по-твоему, даже случайно, как будто сам случай подыгрывает тебе, — в его глазах мелькнула тревожная тень. — Вот я ушел из полиции — это ведь ты хотел, а не я. И все так сложилось, что Черныш… — откуда он вообще там взялся в такой момент? — Тед не смотрел на Румерта, беседуя с самим собой. — И это стало последней каплей, и я ушел. И потому меня там не было! Чтобы остановить вас, остановить тебя! Он резко развернулся, схватил стоявшего рядом Румерта за плечи и заглянул в глаза: с горечью, сожалением — не с ненавистью. Но от того, с каким чувством Тед пнул миску и быстрым шагом пошел со двора, у Румерта холодок побежал по спине. — Тед! — крикнул он, делая шаг следом. — Ты куда? — Прогуляюсь! — бросил тот, не оборачиваясь. — Постой! Не уходи! Давай вместе погуляем, поговорим, — Румерт готов был бежать за ним, но замер, бессильно свесив руки, и добавил безнадежно: — Сходим на море — ведь уже лето, а мы так и не были там… Тед остановился, помедлил, опустив голову, и лишь потом обернулся. — Давай. Давай вместе, — по едва заметному движению уголков губ было очевидно, насколько тяжело ему далась эта улыбка. Тед протянул руку, и Румерт в два шага настиг его и с благодарностью ухватился за шершавую ладонь, как за спасательный круг. Против собственного предложения поговорить Румерт молчал, всю дорогу то касаясь его плеча щекой, то ластясь к спине, и ни на секунду не отпускал руку. Как так вышло, что Тед незаметно стал для него всем: любовником, сыном, смыслом — всем? Пророс корнями в сердце, незримыми нитями, и потеря его, его веры в Румерта, его любви стала для того подобна смерти. Румерт остановился в нескольких метрах от обрывистого берега и крепко обнял Теда, прижал изо всех сил. Он целовал его лицо, устремленные в сторону морского горизонта глаза, трогал носом за ухом, терся щекой, пытаясь собрать в слова раздирающие сердце чувства. Тед вдруг выдохнул резко, прижал его крепче и прошептал: — Мне страшно, Рум. «Мне тоже», — искренне ответил Румерт про себя. Признаться вслух он не смог, как и сказать о любви. «Очень страшно». Выдохнул, поцеловал в губы и проговорил вкрадчиво, но уверенно: — Все у нас будет хорошо, мой Тедди. Заработаем денег, вернемся на Север, поселимся в пригороде Эделина. Заведем собаку, черного щенка — что скажешь? Все получится, я верю в это, и ты верь. Румерт отпрянул, не отпуская его, и вгляделся в светлые глаза, отражающие единственное пухлое облачко на ясном небе. Тед разулыбался, сощурился и внезапно защекотал по ребрам, вырываясь. Он побежал вниз по крутому склону, поднимая клубы песчаной почвы, и закричал, размахивая руками, пока не влетел в прибой сразу глубоко, намочив закатанные до колен штаны. — Довольно теплая! — сказал Тед, перекрикивая ветер. — Давай купаться! — взмахнул рукой и вышел на берег, на ходу стягивая футболку. — Не, у меня нет плавок, — Румерт лениво откинулся на локти. — Зачем тебе плавки! — рассмеялся Тед. — Ни одной души вокруг! С этими словами он разделся догола под изумленным взглядом и побежал в воду. Румерт выпрямился и прислонил ладонь козырьком ко лбу. Он готов был вечно смотреть на всплески его гребков и сверкающую в утренних лучах мощную фигуру, но Тед вскоре вышел. Он шутливо толкнул Румерта в плечо с усмешкой. — Эх ты! Так и не решился? — и пояснил свою спешку: — Я вспомнил, что мне пора собираться в учебку. Да я уже опаздываю на автобус! Пойдем, пойдем, Рум! Он торопливо потянул Румерта за руку в гору. — Ладно, беги! — отмахнулся тот, вырвавшись. — Я еще погуляю тут. Тед обернулся, изменившись в лице, положил руки на плечи и сказал серьезно: — Сходи на рудник. Разгони их всех! Вам нужно сдаться! Отпустить ребят, а самим разойтись по домам, — он встряхнул головой. — Или… я не знаю… Я просто не знаю, что вам теперь делать! А ты знаешь? — он с надеждой заглянул в глаза. — Да. Я все решу, не переживай, — Румерт с улыбкой похлопал его по спине. Ложь всегда давалась ему легко. Он проводил взглядом быстро удаляющегося Теда и отправился в сторону рудника. Туда и правда следовало попасть как можно быстрее. Предоставив мятежников самим себе, Румерт сильно рисковал — он не доверял им, словно малым детям. И не зря. Спустя час, повернув на последнем изгибе пыльной дороги, Румерт понял, что мятеж подавлен: у ворот были заметны десятки черных полицейских фургонов, издалека похожих на скопление майских жуков, вокруг бегали темные фигурки, а в небе низко над территорией шахты кружил вертолет. Это его шум, а не трескотня насекомых преследовал Румерта последние минуты пути. Оставалось только гадать, что произошло: Арк не справился с отправкой голосовых отчетов, или кто-то не уследил за подопечным «хорьком», или с полицейским завязалась драка и того убили, оборвав поток его пульсовых сигналов. А может, кто-то сдал мятежников, испугавшись? Теперь это было неважно. Не разворачиваясь, Румерт сделал шаг назад, заходя за кусты на обочине. Мысли лихорадочно бились в голове. Его жизнь в Горячем была окончена, но еще оставался выход. Он мог бежать. Сесть в машину, которую бросил в камышах, если ее еще не нашли. Поехать на юг, а потом пешком, вдоль побережья углубиться в дикие тукатовые леса на холмах, где нет ни дорог, ни деревень. Он отсидится там столько, сколько потребуется, на сколько хватит запасов. Надо было собрать их, спрятанные в разных частях дома: сухой паек, обеззараживающие таблетки для воды, несколько упаковок медикринола — все, что Румерт методично складывал в тайники как раз на такой случай. А еще надо было предупредить Теда, но телефоном пользоваться было уже нельзя — Румерт размахнулся и с силой забросил трубку в вишневые заросли. Значит, надо будет дождаться его возвращения, спрятавшись неподалеку, и перехватить прежде, чем он вернется в разгромленный обыском дом. Это было очень опасно и для Румерта, и для самого Теда, которого и так достаточно запятнала репутация бедового «дядюшки», но по-другому Румерт поступить не мог. Он должен был поговорить с ним в последний раз и убедиться, что они все еще будут вместе, хоть и порознь. Он бросился домой по едва заметной тропе через кусты, обдирая руки. Из поселка раздавались раскатистые звуки громкоговорителя: — Сдавайтесь! Выходите из домов и складывайте оружие! Любая попытка сопротивления — огонь на поражение! Любая попытка покинуть поселок — огонь на поражение! Сдавайтесь!.. — и так по кругу. Румерт сглотнул и побежал в другую сторону, чтобы не пересекать поселок. Брошенные дома, среди которых они с Тедом поселились, стояли в стороне, почти в километре от центральной части Горячего и не были заметны, если не знать о них, а густые кроны разросшегося вдоль ручья перелеска надежно скрывали крыши с воздуха. Пока кто-то прямо не укажет на Румерта, полицейских там не будет. Ему оставалось только надеяться на силу своей харизмы, которую он не жалея использовал, завоевывая любовь и преданность односельчан. Они должны были считать его героем, а не манипулятором — как это было во время Переворота, до того, как гражданская война, разруха и вынужденная тирания отвернули от него народ. Румерт вбежал в домик с колотящимся сердцем и заметался в панике, забыв, где что хранил. Осознав это, он усилием воли заставил себя остановиться и сделать несколько глубоких вдохов. Не надо дергаться! От того, насколько собранным он будет сейчас, зависит его дальнейшая жизнь и ее продолжительность. Не исключено, что Румерт никогда не сможет выйти из леса, не рискуя, и то печенье, которое он сейчас, психуя, раскрошил, смяв пакет, может оказаться последней доступной ему пищей. Чтобы успокоиться и отрешиться от ситуации, Румерт включил телевизор и, пока складывал рюкзак, старался сосредоточиться на приглушенном монотонном голосе спортивного комментатора и повторяющихся через равные промежутки времени возгласах теннисисток. Однако внимание сопротивлялось и то и дело соскальзывало на безысходность происходящего, заставляя пот струиться по спине под иступленные удары сердца. Потому он не сразу заметил, что звуки теннисного турнира смолкли. Румерт озадаченно обернулся к телевизору раньше, чем осознал, что слышит. И замер, перестав дышать, — с экрана, перечеркнутого надписью: «Срочная новость!», на него смотрела собственная фотография — самодовольная физиономия времен Старой войны, которую, без изменений, Румерт с тех пор каждый день наблюдал в зеркале. Разве что без отблеска генеральских звезд на погонах. Он выронил рюкзак и подполз к телевизору, машинально прибавляя на ветхом пульте с вылетевшими кнопками звук. — Завершено расследование по делу о государственном перевороте, потрясшем Империю. Последний и главный преступник Переворота, организовавший военную хунту и провозгласивший себя императором, определен! — с пафосом сообщал голос в телевизоре. — Несмотря на все уловки по сокрытию своих личностей, разработанные хунтой задолго до собственного свержения, узурпатор не смог укрыться от Системы. Великий искусственный интеллект, обработав миллионы записей видеокамер, транзакций и биологических следов, пришел к безоговорочному выводу, который будет подтвержден при непосредственном сравнении генетического материала подозреваемого и образца крови узурпатора, хранящегося в Башне Престола. Во время этой речи на экране мелькали стоп-кадры, запечатлевшие лицо Румерта: встревоженное и веселое, скривленное и лениво расслабленное. Они чередовались со снимками знакомых локаций и объектов: вот выход из Башни Престола сырой осенней ночью, с которой началось его приключение, разговор с патрульным в тауне Элены, красное зеркало джипа на сером склоне близ Мизры — всего пути Румерта до медпункта в Горячем. В ушах зазвенело, ноги подкосились, и Румерт осел на пол, слушая остальное через гул и глядя в поцарапанную фанеру тумбы, на которой стоял телевизор. — Этот человек — Румерт Кеон, уроженец области Эделин, Северная провинция, бывший генерал Южного военного округа Имперской армии. Если вы встречали его и знаете о его местонахождении, немедленно сообщите любому силовику или по указанным контактам. Найдем главного преступника страны вместе! И пусть он понесет наказание за свои бесчисленные преступления. Румерт подскочил в тот момент, когда на экране лицо убитого на вилле Элены охранника сменилось на фото сожженного на обочине трупа, подбежал к открытому окну на звук шагов и увидел неторопливо идущего к дому Теда. Почему так рано? Румерт кинул взгляд на телевизор, где опять красовалось его старое фото. Тед не должен был это увидеть! Ни в коем случае не должен был узнать! Сознание панически сузилось до одной этой мысли, отключив все другие, и Румерт бросился навстречу, расставленными руками преграждая Теду вход в дом. — О, Рум! — добродушно охнул тот от неожиданности, приняв жест Румерта за приглашение к объятиям. — Я даже не доехал до учебки, представляешь? Мне позвонил приятель и сказал, что занятия отменили, — что-то серьезное стряслось в штабе и туда вызвали всех командиров. Учить нас стало некому. Он слабо улыбнулся и выпутался из рук Румерта. — Нет-нет, — пробормотал тот и, ухватив за предплечье, настойчиво потащил со двора. — Пойдем погуляем! — Погуляем? — Пойдем на море! — как можно веселее сказал Румерт. — Я нашел свои плавки! — Какие плавки, Рум? — Тед нахмурился и осмотрелся. — Куда ты меня тащишь? Я хочу перекусить! — воскликнул он уже в перелеске и тогда заметил за спиной Румерта в спешке накинутый рюкзак. — Ты что, сбегаешь, Рум? Что-то случилось на руднике? Он вскинул голову, когда над головой зашумел полицейский вертолет. — Матерь сохрани! — воскликнул Тед и, рефлекторно пригнув голову, увлек Румерта за собой под кроны деревьев. — Давай-ка вернемся в дом! Он потянул его обратно, но Румерт был настойчивее. Со всей силой клокочущего внутри адреналина он рванул Теда за собой со словами: — Нет! Бежим! Бежим, Тед! — это все, о чем он мог сейчас думать. Они бросились прочь от поселка, пересекая залитые солнцем поляны между перелесками. — Бежим! — выкрикнул Румерт, но его голос заглушила очередь обрушившихся с неба выстрелов. — Бежим! Он дернул Теда за руку и не сразу понял, отчего тот стал таким тяжелым. Замедленно, как во сне, Румерт обернулся на его прерывистый стон и на миг окаменел, увидев булькающую из-под форменной рубашки кровь. Глотая воздух, Тед закрыл ладонью рану на животе и поднял круглые от ужаса глаза. — Рум… Меня подстрелили, — он поднял взгляд к опустевшему тихому небу. Румерт упал рядом на колени и с силой зажал пулевое отверстие. Под рукой горячо билась стремительно утекающая жизнь Теда. — Врач, нужен врач, — ошеломленно прошептал Румерт, безнадежно озираясь по редкому лесу. В такие места не приезжает медицинская служба: хоть звони, хоть не звони — их нет на карте населения. Но Румерт не мог сказать этого, глядя в бледное лицо Теда. — Рум… — пробормотал тот и неловким движением рванул ворот рубашки, освобождая дрожащее горло. На шее мигнул светодиод «ошейника», и Румерта осенило. Он вытащил из кармана шприцы, которые всегда носил с собой, и, зубами вскрывая колпачки, молниеносно ввел Теду одну за другой три дозы. Взгляд и без того слабеющего от кровотечения Теда поплыл после первой инъекции, а после третьей он отключился, не успев ничего сказать. Не переставая давить на рану, Румерт другой рукой активировал голосовой передатчик «ошейника» и заговорил: — Рядовой Ларс на связи. Я… встретил этого человека, которого показали по телевизору, — Румерта Кеона. Я пытался задержать его, но он выстрелил в меня и ранил. Кажется, в печень, — от душащих слез Румерту даже не пришлось имитировать хриплый голос тяжелораненого. — Я знаю, где он, я видел, куда он скрылся, и смогу показать вам! Но я… похоже… умираю… Кровь течет… Поторопитесь, или он опять уйдет! Всем было плевать на рядового Ларса, в свободное от службы время оказавшегося в лесу близ нелегального поселка. Но шанс поймать преступника номер один они не упустят. Они найдут Теда по маячку в «ошейнике», и очень скоро. Изо всех сил зажимая рану, Румерт стал считать пульсовые удары под руками, чтобы отвлечься, и досчитал до тысячи, когда кроны над головой зашумели от ветра, создаваемого лопастями вертолета. Он неловко обернулся и облегченно вздохнул, когда увидел среди бегущих людей не только «хорьков», но и медиков с чемоданчиками и носилками. Румерт просто хотел, чтобы Тед сделал карьеру, скопил денег, купил дом в Эделине и черного щенка. Он просто хотел, чтобы Тедди, который делал его таким счастливым, жил. Пусть даже без него.