Часть 10: История, написанная тобой
23 июля 2025 г., 01:00
Выходной наступил тихо, без фанфар — лишь мягкое солнце лениво растекалось по тротуарам, окрашивая их в золотисто-медовый оттенок. Гэнгл переступила через кованые ворота и остановилась у парадной двери. Она знала, что Виолетта живёт хорошо, но чтобы настолько…
Дом возвышался над ней всем весом своих двух этажей безупречной архитектуры, будто сошедшей с иллюстрации глянцевого журнала: мраморные колонны, оконные рамы с узорами, аккуратные клумбы, где цветы словно позировали. Всё здесь дышало благополучием, элегантностью и… неожиданной скромностью.
Дверь открыл старший дворецкий в идеально выглаженном фраке, словно по инструкции. Едва он пригласил её войти, Виолетта уже спешила навстречу — в домашнем платье, с яркой повязкой на голове и испачканными краской пальцами.
— Привет! Я уж думала, ты передумаешь, — с улыбкой сказала она и обняла Гэнгл с легкой ненавязчивой теплотой.
— И упустить шанс порисовать с тобой? Никогда, — пробормотала та, все еще озираясь по сторонам. — Тут… как-то… шикарно.
— Ага, — Виолетта пожала плечами. — Родители построили его ещё до моего рождения. Им казалось, что чем больше пространства, тем больше счастья. Не уверена, что это работает, но тут уютно.
Виолетта побежала прочь, спеша обратно к своим картинам.
— Рита, будь добра, покажи ей тут всё самое основное и сопроводи ко мне! — велела она служанке, стоявшей в стороне. — Я пока у себя ждать буду.
— Как скажете, — смиренно ответила та.
Рита принялась кратко показывать Гэнгл комнаты дома, стараясь не задерживать слишком сильно. Ванная, где можно помыть руки, уборная, кухня, где работали ещё двое из прислуги над завтраком. Все выглядели дружелюбно и улыбались гостье, когда она проходила мимо.
«Виолетта могла бы и сама всё показать…» — проскочила неприятная мысль, когда экскурсия по особняку подошла к концу.
— Завтрак будет примерно через полчаса. Располагайтесь, — учтиво проинформировала служанка, оставляя Гэнгл у двери в комнату для рисования Виолетты.
Зайдя внутрь, в нос сразу ударил специфичный запах красок, навевающий фрагменты прошлого. Виолетта уже вовсю рисовала, сидя на одном из немногих свободных мест на полу. Глянув на вошедшую, Виолетта улыбнулась.
— Ну наконец! Давай, садись скорее, я всего приготовила! — энергично пригласила её Виолетта, указав на стульчик рядом. Он стоял у небольшого круглого стола, который, на удивление, был довольно ухоженный, в отличие от остального в комнате.
Протиснувшись через кучи творческого бардака, Гэнгл заняла приготовленное ей место, но сразу рисовать не стала.
— Слушай, хотела спросить… зачем тебе вообще тогда подрабатывать в «У Спадси»? — начала она не в укор — скорее с искренним недоумением. — У тебя же буквально… всё.
Виолетта тихо хихикнула, чуть приподняв брови.
— Не могла же я тебя там одну оставить, глупышка!
Слова были произнесены с лёгкостью, без намека на жалость или пафос. Но именно эта лёгкость и задела. Гэнгл чуть улыбнулась, но где-то внутри почувствовала странный укол — словно что-то в этой фразе звучало слишком просто для такой непростой жизни.
Комната для рисования располагалась в глубине второго этажа. В отличие от остальной части дома, здесь царил не порядок, а вдохновленный хаос: бумага, пастель, акрилы, банки с кистями, стопки старых альбомов — всё в абсолютном беспорядке, но с ноткой живого тепла. Стены были утыканы картинами: пейзажи, натюрморты, абстрактные сцены — и все они были… радостные. Каждая словно утверждала: жизнь стоит того, чтобы её проживать.
— У тебя тут как в музее, — осторожно пробормотала Гэнгл.
— Не совсем, — усмехнулась Виолетта, раскладывая чистые листы на столе. — Это всё… когда было полегче. Сейчас рисую реже. Но раз ты пришла — как раз повод снова начать.
Блики играли на белом листе, и кисть легко повела первую линию. Несколько минут рисовали молча, обмениваясь лишь взглядами и смешками.
— Кстати, забыла сказать, что мой папа недавно новый бизнес открыл! — небрежно бросила Виолетта, от чего заставила Гэнгл едва заметно дрогнуть. — Он пока многое держит в секрете, чтобы не сглазить, но, как я поняла, всё идёт просто суперски! Сегодня по этому случаю у нас сбор будет дома, мама тоже придёт со своей выпечкой! Ох, её пироги всегда божественны. Останешься попробовать?
Гэнгл медленно повернула голову на подругу. И смотрела неотрывно. Виолетта заметила это не сразу и, как подняла взгляд, напряглась. Впервые она не могла понять, что написано на её лице.
— Ч-что-то не так? — Виолетта растерялась, не зная, что сказать.
Время в комнате застыло на долгий миг, вплоть до самого окончания их зрительного контакта. Вездесущие картины будто ушли на второй план, хоть и занимали всё пространство.
— …Ничего, — через полминуты долгого молчания Гэнгл взглянула обратно на свой стол, её выражение лица никак не изменилось. Напряжение чуть стихло, но никуда не исчезло.
Виолетта, в отличие от подруги, уже не смогла продолжать рисовать. Преследовало ощущение, что она задела запретную тему. Вот бы ещё понять какую.
Вдруг её будто осенило.
— Ой, Господи! — Виолетта осознала ошибку и в шоке поднесла руки к лицу. — Прости меня, пожалуйста, я не это имела в виду!
— Слушай… — вдруг начала Гэнгл, не отрываясь от акварели, — ты же ведь помнишь ту историю, что я рассказывала тебе? О приюте.
Виолетта промолчала и лишь слабо кивнула головой.
— Меня оттуда забрала женщина. Она… была не просто доброй. Она умела замечать. Всё. Даже то, о чём я сама не знала, что мне нужно. Она кормила меня сама в первые дни. Учила завязывать шнурки. Мы вместе красили стены в нашей квартире в жёлтый, потому что я сказала, что это «тёплый цвет». Я думала, что теперь точно всегда будет тепло.
В комнате потемнело — тучи закрыли солнце и будто готовились обрушиться дождём. Виолетта удивилась, в прогнозе об этом не было ни слова. Гэнгл даже не взглянула на окно.
— Да. А потом… её не стало. Внезапно. Я даже не знала, что такое возможно — чтобы человек был, а потом вдруг его… нет.
Тишина. Звуки растворились. Виолетта порывалась что-то сказать, но колебалась. Её взгляд стал мягче, тише. Она придвинулась ближе, но, прежде чем протянуть руку, Гэнгл уже поднялась. В ее движениях была какая-то нервозность, подчёркивавшая неприятность поднятой темы.
— Спасибо, что позвала. Правда.
— Гэнгл, подожди! Ты можешь остаться. Мы можем не говорить об этом… или говорить. Как хочешь.
Та покачала головой. Лёгкая улыбка снова всплыла на губах —слишком выученная, чтобы быть настоящей.
— Сегодня достаточно. Может, в другой раз.
Виолетта стояла в дверях, провожая взглядом подругу, чьи шаги глухо отзывались в коридоре. Дверь за Гэнгл закрыл тот же дворецкий, проводивший ее печальным взглядом, словно знал, о чем был разговор пару минут назад. Бумага на столе осталась недорисованной. Картины на стенах продолжали сиять своей радостью — но теперь среди них появилась тонкая лёгкая тень.
***
Она снова шла по той же улице. Легонько моросило, появился довольно густой туман. Под этим мрачным покрывалом изменилась и атмосфера всего города в целом. Тайны, до этого скрывавшие свою личину во тьме переулков, теперь действовали открыто. Не боялись быть внезапно увиденными. Гэнгл чувствовала это. Их поджидающие взоры. Голодные глаза. Они только и ждут, когда их жертва ослабнет. Будучи всегда на самом краешке периферийного зрения, они готовятся к своему часу. Часу, что обязательно настанет. И этого никак не изменить. Оглядываясь назад, Гэнгл думала, что поступила всё же слишком резко, поспешив уйти от Виолетты. Она же не специально упомянула эту болезненную тему. Скорее просто подзабыла. Это нормально, со всеми случается. Но тогда почему… внутри всё равно преследовало это отвратительное жжение? Легонько коснулась шеи. Интересная деталь, которая почему-то не сразу бросилась в глаза — шея ощущалась… нормальной. Такой, какой и должна быть. Человеческой. Взглянула на витрину слева: увидела перед собой симпатичную девушку. Локоны чёрных волос до плеч, осеннее пальто без излишеств и лицо… — …Лицо? Гэнгл подошла ближе. Коснулась холодного стекла, ощутила его пробирающий холод и чуть вздрогнула. Давно забытое чувство пощекотало ей мозг. — …Что… с моим лицом? Отражение не казалось чем-то особенным, даже вполне обычным. Вот только лицо… никак не удавалось разглядеть, как ни старайся. Словно фильтр наложили. Увиденный образ напомнил ей кое-кого. Маму. Её лицо. Оно тоже с первого взгляда казалось совершенно обычным и скучным. Только со временем, преодолевая засевшее глубоко недоверие к людям, Гэнгл смогла разглядеть истинную красоту этой женщины. Человека, ставшего для нее всем.«Обычное и скучное» лицо в глазах Гэнгл вовсе необязательно было некрасивым. Лишь неприметным в её представлении. Всю раннюю жизнь у неё были проблемы с доверием — те, на кого она считала, что может полагаться, в итоге бросали её. Так поступили биологические родители, которых та успела уже раз десять забыть. Так поступила надзирательница в приюте, что всегда улыбалась ей. …так поступили и сверстники, решившие проучить её за излишнюю наивность… Не выдержав, она ударила по стеклу напротив со всей силы. То легко поддалось и раскрошилось. Поддалось даже слишком легко, но Гэнгл это не волновало. Хотелось выпустить немного злости, пока полностью не накрыло. — …Со мной определённо что-то не так. Выпрямившись, она медленно пошла в сторону дома, совершенно не замечая, как всё тот же силуэт наблюдал за ней издалека. Бесформенная, ехидная улыбка расплылась в сладком предвкушении — совсем скоро настанет долгожданный «час».
***
Папа всегда стремился к чему-то новому. Страсть к познанию лежала в его основании, он без этого жить не мог. Очень часто, когда они сидели вместе и занимались своими делами, Рагата любила атаковать его ворохом вопросов. Эти вечера отпечатались в её памяти как самые лучшие. — Ну расскажи, о чём ты пишешь? — приставала к нему Рагата с искренним интересом. — Я никому не скажу, обещаю! — Дело не в этом, <…>, — с улыбкой отвечал папа. — Я знаю, что ты у меня честная девочка, но я не говорю не потому, что не доверю тебе. — Тогда почему?! В чём причина?! — она никак не могла усидеться, ей хотелось как можно скорее всё узнать. В это время папа как раз работал над своей первой дебютной книгой и часто любил говорить, насколько она важна для него. Впрочем, от вопросов о её содержании он тактично уклонялся. Отложив в сторону книгу об архетипах героев, он потянулся за кружкой травяного чая с волшебным, даже сказочным ароматом. — Хочу убедиться, что она будет стоить прочтения, — весело подмигнул папа и отпил. Страница за страницей, Рагата вчитывалась в мир, придуманный её отцом. Она даже не могла наверняка сказать, правда ли это та книга. Уверенности не было ни в чём, но она всё равно надеялась, что это именно та частичка от отца, голоса которого она давно не слышала. Фрагмент его любви и рвения. Слабая надежда подпитывала её, не давала сдаться слишком рано. История началась с абстрактного описания жизни маленькой девочки, живущей в странном потустороннем мире. Условно он делился на две крайности: «Царство Тёмных» и «Царство Светлых». Наша героиня относилась к первому царству. Живя в постоянной тьме, буквально будучи сделанной из неё… она всегда стремилась к свету. Мечтала о дне, когда сама сможет стать «светлой». — Какое-то тёмное начало… папа вроде говорил, что пишет сказку. Сначала Рагата подумала, что это чья-то чужая книга. Никак не её отца. Было слишком необычно видеть, как такой добрый человек пишет что-то настолько гнетущее. Совсем не то, чего она ожидала, но даже так ей не хотелось останавливаться. …Она была обязана дочитать, несмотря ни на что. Тёмная сказка продолжалась. Девочка из тьмы изучала окружавший её мир. Старалась следовать его законам, но и также использовать себе на пользу. Для неё это обычно плохо кончалось. Местным обитателям она никогда особо не нравилась и поэтому тем подходил любой, хоть сколько угодный повод для её убийства. Особенность «Царства Тёмных» заключалась в том, что созданные и живущие в нём создания имели подобие бессмертия. Каждый раз умирая, они появлялись на месте своего рождения. Правда, это несло в себе больше минусов — постоянные «перерождения» выматывали разум. Это словно не иметь возможности спать, переходя в каждый новый день со всё более давящим накопительном эффектом. Зачастую случалось и так, что «Тёмные» напрочь лишались рассудка после очередного перерождения. Полностью утрачивали себя, превращаясь в несущую лишь смерть оболочку. Тут в дело и вступали «Светлые». Являясь по сути местными богами, они брали на себя ответственность за утративших себя и даровали им покой. Возвращали в отрезок времени до их рождения, когда у них ещё не было влияния на мир. Безболезненная казнь. Взаимоотношения между двумя царствами были сложными. Созданные из одного источника, они растеклись по разным направлениям. «Светлые» считали, что так и должно было быть с самого начала, тогда как «Тёмные» верили, что только в источнике они все имеют смысл существования. Обычно дальше споров такие трения не уходили и царства поддерживали нейтралитет в отношении друг друга, изредка вмешиваясь по особым случаям. Читая всё дальше и дальше, Рагата поражалась тому, как ловко папа балансировал между двумя противоположенными жанрами — сказкой и хоррором. Несмотря на мрачный мир, повествование велось в меру безобидно. Правда, иллюзия невинности рушилась, стоило только главной героине встать перед новым сюжетным выбором. Вплоть до кульминации книги «тёмная» девочка, желавшая стать «светлой», погибала из раза в раз, стоя до последнего за свои убеждения. Перерождаясь, она продолжала свой путь, даже когда казалось, что это не имело смысла. — Не понимаю… что ты хотел этим сказать… На её пути были не только страдания. Она знакомилась с разными интересными созданиями «Царства Тёмных». Зачастую это были такие же скитальцы — потерянные, уставшие, но продолжавшие искать свой путь. Вся эта мрачная сказка пыталась донести это — необходимость найти то самое, к чему стоит стремиться. Чего хочется достичь больше всего на свете и что будет давать смысл для продолжения борьбы. Каждый «тёмный» житель хранил в себе уникальную, неповторимую историю. Героиня впитывала в себя каждую из них. Это было своего рода её задачей. Предназначением. И вот, однажды… она встретила самую важную историю в своей необычной жизни. Историю одной из «Светлых».***
Ветви старого дерева доставали до самого неба, покрытого непроглядной чернотой. Корни расстилались по всей земле и обхватывали всё Царство Тёмных, питая их энергией. Благодаря дереву никто из жителей царства не мог умереть по-настоящему. Его коры мягко касалась фигура, сильно отличавшаяся от остальных здесь. Её тело светилось, около неё было тепло и уютно. Необычное явление, учитывая то, что рядом с тёмными ощущается только меланхолия. Многие бы сторонились незнакомку из-за этого… …но только не Варлю. Услышав тихие шаги, фигура из света устало подняла глаза. — Кто ты? — нежный голос мягко разнёсся по округе. Девочка, сотканная из тьмы, остановилась, внимательно вглядываясь в незнакомку. Солнечные локоны волос падали на землю, едва заметно мерцая. Тёплый свет горел слабо — незнакомка явно находилась не в лучшем состоянии. Выглядев поначалу обеспокоенной появлением постороннего в уязвимый для себя момент, она, однако, быстро успокоилась, поняв, что ей ничего не угрожает. Хватило простого взгляда. — Вижу, что ты чем-то отличаешься от остальных… Как тебя зовут? — Варлю, — ответила девочка из тьмы с задержкой. Солнечная фигура чуть улыбнулась. — Красивое имя… Варлю, не можешь ли присесть рядом? Прямо сейчас… мне бы очень хотелось выговориться. Фигура ещё сильнее облокотилась о дерево. Казалось, что без него она сразу же рухнет и больше никогда не поднимется. Её слабость чувствовалась особенно отчётливо благодаря уникальной атмосфере Царства Тёмных, позволявшей видеть всё самое сокровенное и уязвимое в существах. Будь то Тёмный или Светлый, неважно — ничего не скроется. Варлю не ответила, но без слов согласилась на просьбу. Не только из интереса. ... …было очевидно, что пришедшая из Царства Светлых скоро умрёт…
