Всё, чего ты хочешь — предоставит этот мир

      Что такое счастье?       Понятие столь широкое, что вмещает в себя бесконечное множество толкований. И все они, пусть отчасти, будут справедливы. Но в конечном счёте истинное значение счастья определяется личным взглядом того, кто ищет ответ.       Является ли счастьем материальный достаток? Высокий статус в обществе? Или, может быть, это признание твоей ценности как личности, твоих достижений и успехов, за которые ты жаждешь быть любим и почитаем? А может, счастье кроется в вере в высшее добро — в Бога или абстрактную силу, наблюдающую за всеми живыми? Возможно, оно — в надежде, что если прожить жизнь достойно, то в другой тебе воздастся за труды и страдания, за боль и унижения, которые приходилось скрывать за искусственной улыбкой, убеждая себя в правильности каждого шага, каким бы он ни был.       …Ну разве это не уморительно? По сути, все эти рассуждения — лишь пустые оправдания собственной слабости. Отказ признать горькую правду: тебе плохо — сейчас и, вероятно, в обозримом будущем. И ради чего? Ради обещания счастья в следующей жизни? Тогда другой вопрос: какой смысл в счастье, которое недостижимо? Или в том, что длится лишь одно мгновение?       …Никакого. Единственное настоящее счастье — то, что длится бесконечно.

***

      Из квартир, клубов и заведений начали выходить люди. Они тянулись по узким улицам, стекались по лестницам и тропам, словно неведомая сила позвала их в одно место. И вскоре вся толпа собралась на мосту — там, где стояли двое без масок.       «Люди» переставали быть людьми. Их тела искажались прямо на ходу: кости вытягивались, конечности становились вдвое, втрое длиннее, позвоночники выгибались с неестественной пластичностью. Лица ещё пытались сохранять человечность — в них угадывались знакомые черты, ровные улыбки, доброжелательные взгляды. Но чем дольше смотришь, тем сильнее режет глаз: мелкие детали не совпадают, привычные движения совершаются слишком механично, а улыбки кажутся нарисованными, лишёнными тепла. Зловещая долина оживала перед ними, делая каждый шаг этих «людей» пугающим.       Толпа сжимала пространство. Существа приближались всё ближе и своей жалкой актёрской игрой будто хотели донести: «Не волнуйтесь, всё хорошо. Мы не причиним вреда. Подойдите, не бойтесь…»       Мимика создавала ложное чувство безопасности, в каждом из них таилась фальшь. Они старались убедить, но выходило неловко, как у артистов, забывших половину реплик.       Джекс обернулся — и застал Гэнгл на краю моста. Сердце у него ёкнуло. Он тут же рванул к ней, схватил за плечо и прикрикнул:       — Опять ты за своё, суицидница недоделанная! Думаешь, это решит проблему? Мы сможем отсюда выбраться! Надо только понять как!       Гэнгл не обернулась. Её взгляд был устремлён вниз, в молочно-серую дымку под мостом. Она тихо, но твёрдо произнесла:       — Ты не понял… это и есть выход.       — Что? Что ты вообще несёшь?! — Джекс сжал её сильнее, будто пытаясь удержать от безумного шага.       Она подняла руку — теперь больше похожую на полупрозрачную ленту, чем на человеческую конечность, — и указала вниз, за край.       — Внизу… там нет давления. Это единственное место, что ощущается по-другому. Я знаю это.       Сущности сомкнули кольцо почти вплотную. Их «улыбки» расплылись шире, словно они радовались, что двое загнаны в ловушку.       Джекс на миг отвёл взгляд на толпу… и этого оказалось достаточно.       Гэнгл резко выскользнула из его хватки и, не раздумывая, прыгнула вниз.       — Гэнгл! — вскрикнул он и бросился к самому краю.       Под ногами раскинулась безбрежная дымка. Ни дна, ни света, ни тени — одна лишь пелена, за которой терялось всё будущее. Толпа сгущалась вокруг. Всё ближе. Всё тяжелее. И вот уже слишком поздно — дорога к свободе исчезла.       Джекс выругался так громко, что даже туман под мостом будто вздрогнул. И, стиснув зубы, он прыгнул следом — решив поверить её словам и доверить себя тому, что ждёт внизу.       Мир вокруг моста замер, будто в ожидании их падения, и в тишине остались лишь вымученные улыбки тех, кто так и не успел протянуть свои искривлённые руки.       …       За пушистым туманом последовала знакомая, даже родная темнота…

***

      Духота в классе была невыносимой. Совсем недавно здесь творился привычный для школьных коридоров хаос — беготня, споры, шум. Кто бы мог подумать, что именно здесь закончится их история. Ученики, которые пару минут назад с неподдельным удивлением наблюдали, как Зубл бьёт своего знакомого, теперь сами были готовы добить обоих. Не щадя никого.       — Сомневаюсь, что мы долго тут протянем, — с печалью в голосе признал Королёр, подпирая дверь очередной партой.       Баррикады внушали уверенность. Тем не менее она улетучивалась каждый раз, как по двери происходил всё новый и новый удар. Хищники загнали своих жертв. Осталось только до них дотянуться.       Зубл смотрела на Королёра с опаской, стоя у окна. Вечернее солнце озаряло класс тревожным светом, намекая на заход их долгой борьбы в цифровом мире.       — Только глянь. Даже оттуда смотрят, — мрачно произнесла Зубл.       Убедившись, что баррикады продержатся какое-то время, Королёр подошёл к ней. Она указала на окно.       Дети, что играли на площадке у школы. Прохожие, ходившие из стороны в сторону.       Все остановились и с одинаково угрожающей улыбкой смотрели на одно-единственное окно. Окно класса, где отсчитывали свои последние минуты Зубл с Королёром.       — Не думал, что всё так резко изменится, — Королёр опёрся о подоконник, глядя в пустоту. — Прожил так долго… и всё равно не научился держать себя в руках. Я ведь знал, что это не она. Но… сердцу не прикажешь.       — Не кори себя, — тихо сказала Зубл, кладя ладонь ему на плечо. — Заглушать чувства не лучше, чем поддаваться им. Всё равно однажды они прорвутся наружу.       Королёр никак не отреагировал на её слова, как и на прикосновение. Взгляд был сфокусирован на небе, окрашенном в мягкие оранжевые тона.       — Знаю, знаю. Даже так время от времени возникает невольная мысль, что без них было бы лучше, — он взглянул на Зубл так опустошённо, каким она его не видела никогда. — Не было бы всей этой тоски, что тянется за мной бесконечным шлейфом все эти годы.       По классу раздался грубый, невероятно сильный удар. Наверное, самый сильный из последних. Зубл обернулась на дверь — щель между ней и стеной стала чуть больше.       Их мощь росла ужасающе быстро.       Королёр вновь устремился мыслями к небу, не придавая значения прочим отвлекающим факторам.       — А сегодня небо прекрасно как никогда, — неожиданно сказал он с лёгкой улыбкой, насквозь пропитанной смирением.       Зубл хотелось что-то добавить, но в итоге она передумала и просто села на пол рядом. Оставалось ждать только неминуемого конца.       Говоря о нём… ей всегда было интересно, как он будет выглядеть. Казалось, что она рано или поздно закончит как Кауфмо — окончательно устанет и в итоге сдастся. Рассеется. И никогда не станет прежней.       Когда эти монстры в обличии людей проникнут внутрь, умрёт ли она насильственной смертью от их рук? Вряд ли. Это же цифровой мир. Даже если аватар поломают до неузнаваемости, его всегда можно восстановить. Вопрос в другом.       …Выдержит ли она весь процесс поломки? Не умрёт ли в ней остаток уверенности, за который та так отчаянно цепляется?       Скорее всего, так и будет. Для неё это действительно будет концом.       Снова удар, смертоносный и разрушительный, как кувалда. Дверь слегка промялась, в щель пролезло несколько конечностей и тут же стали изгибаться в нескольких местах и удлиняться под сопровождение симфонии из хрустов костей, ощупывая всё, до чего они доставали.       Ожидаемо — Королёр даже бровью не повёл, пытаясь выжить максимум из своих финальных мгновений.       Зубл не могла его винить. Иногда необходимо побыть эгоистом и подумать только о себе.       Древесина треснула, парты со стульями отлетели.       Она закрыла глаза руками.       …       «Как жаль, что я не увижусь с тобой, Гэнгл…» — промелькнула меланхоличная мысль одновременно с ощущением десяток рук на её теле, больно давящих своим огромным весом.

***

      …       — Ну и ну. Меня не было некоторое время, а тут всё так успело измениться…       …       — Кое-кто всё же натворил дел. И, разумеется, кому, как не мне, всё это исправлять!       Прозвучал энергичный, задорный щелчок.       …       — Хм… это тревожно. Возможно, мне не удастся так легко вернуть всё к изначальному виду…       …       «…Похоже, нас ждёт очередное рассеивание».