Нефритовый цветок во дворце

Утром Жэньши сидел один в своих покоях, облаченный в белоснежный шелковый халат. Его осанка оставалась величественной, а поза — обманчиво непринужденной: скрестив ноги, он положил руки на подлокотники кресла. Гёкуё сразу поняла, что его настроение было мрачнее обычного. Наложница отчаянно пыталась успокоить себя, убеждая, что это лишь игра воображения. Но тревога не утихала — напротив, она нарастала, сжимая сердце ледяными тисками. Ей страстно хотелось верить, что страхи — всего лишь тени на стене, но интуиция настойчиво шептала обратное. — Мне доложили, что прошлой ночью тебя похитили, — произнес Жэньши, не отводя от нее тяжелого взгляда. — Да, Ваше Величество, — ответила Гёкуё, изо всех сил стараясь сохранить внешнее самообладание. — Расскажи, как это произошло. — Рикусон выкрал меня из Нефритового дворца посреди ночи. Он привез меня в свое загородное поместье. Я провела там несколько часов в страхе и полном неведении. Жэньши молчал, разглядывая её с абсолютным, пугающим спокойствием. Его глаза казались ледяными пиками на вершинах заснеженных гор. Это безмолвие было невыносимым — оно давило на наложницу сильнее любых прямых обвинений. — Этот Рикусон… — наконец заговорил император, и в его тоне звеняще отозвались стальные нотки. — Он успел осквернить тебя? Гёкуё с трудом сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал предсмертный холодок. Она знала, что лгать правителю бессмысленно и опасно. — Он… он насильно поцеловал меня, — прошептала она, и её голос предательски дрогнул. — Но офицер Ли Бай… он выследил негодяя и убил его. Он спас меня и тайно вернул во дворец. Жэньши замер. Его аметистовые глаза на мгновение вспыхнули первобытной яростью. Однако он тут же взял себя в руки, и его лицо вновь превратилось в идеальную фарфоровую маску. Гёкуё понимала, что ее будущее сейчас полностью зависит от решения этого человека. Но молодой правитель не спешил продолжать разговор. — Ли Бай, — процедил наконец Жэньши с явным раздражением, без намека на свою привычную любезность. — Что ж, офицер будет удостоен высшей награды. А ты… ты останешься здесь, в моих покоях, на несколько дней. Под моим личным надзором. Гёкуё не смела возразить. Ей было ясно одно — Жэньши глубоко уязвлен и разъярен фактом её похищения.

***

Тем не менее, когда император внезапно возник перед ним, Ли Бай почувствовал легкую растерянность. Офицер не знал, как реагировать на эту неожиданную встречу. К счастью, в административном крыле было безлюдно, и никто не мог стать свидетелем их тайного разговора. — Могу я попросить тебя уделить мне минуту? — спросил Жэньши. Его тон оставался обманчиво мягким, но в нем отчетливо звенела настойчивость. — Как пожелаете, Ваше Величество, — ответил Ли Бай, изо всех сил стараясь сохранять нейтральность, хотя внутри у него всё перевернулось от предчувствия беды. Офицер последовал за правителем, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждым шагом. Они вышли во внутренний дворик. Летом здесь должны были распуститься пышные гортензии, чьи соцветия размером напоминали вышитые мячи. Ли Бай в свое время приложил немало усилий, чтобы высадить их тут. Сейчас цветы, отдаленно похожие на сирень, пока еще выглядели как неприметные низкие кусты. Жэньши уверенно занял место в открытом павильоне. Его взгляд был прямым и давящим. Коротким жестом он пригласил Ли Бая присоединиться, и тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Они оказались лицом к лицу, и воздух между ними словно наэлектризовался. — Наложница Гёкуё рассказала, что именно ты освободил ее из плена, — начал Жэньши. В его холодном голосе едва угадывалась тщательно скрываемая тревога. — Что тебе известно об этом похищении? Ли Бай посмотрел императору прямо в глаза и заговарил без тени колебания: — Это был Рикусон, человек из фракции премьер-министра Шишоу. Он намеревался использовать госпожу Гёкуё, чтобы ослабить вашу власть и уничтожить репутацию правящей династии — Я пожалую тебе тридцать тысяч серебряных монет в качестве награды, — Жэньши чуть прищурился. — Но ты должен поклясться, что подробности этой ночи никогда не покинут стен этого павильона. Внутренний дворец не должен узнать о поцелуе. У офицера холодный пот выступил на лбу. Он понимал, что стоит на краю пропасти, где одно неверное слово — и его судьба будет предрешена. — Ваше Величество, клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы предотвратить подобные бесчинства, — твердо ответил Ли Бай. — Но будьте бдительны. Шишоу не остановится на одной неудаче. Он слишком опасен и коваре Жэньши тяжело вздохнул, и его ледяной взгляд неуловимо смягчился: — Благодарю тебя за спасение Гёкуё. Ты проявил истинное мужество и преданность своему императору. Ли Бай ощутил, как удушающее давление павильона немного спало, но тревога внутри не утихла. Напротив, офицер отчетливо осознавал: отныне его жизнь напрямую зависит от того, сумеет ли он оправдать это высокое доверие. — Я также хочу, чтобы ты пристально следил за каждым шагом Шишоу, — продолжил Жэньши, и в его тон вернулась стальная решимость. — Если он или его прихвостни снова попытаются что-то предпринять, немедленно докладывай лично мне. Ли Бай молча склонил голову, понимая всю серьезность возложенной на него миссии. Император поднялся. Его величественная фигура, облаченная в дорогие шелка, возвышалась над офицером, словно нерушимая скала. — Ты можешь идти, — отпустил его Жэньши, но на его лице по-прежнему читалась глубокая, испытывающая проницательность. — И помни: сейчас я доверяю тебе больше, чем большинству своих придворных.