Нефритовый цветок во дворце

Премьер-министр Шишоу, облаченный в роскошные шелка, размеренно ступал по галерее императорского дворца. Обычно невозмутимое, исполненное достоинства лицо сейчас искажала тень гнева, словно молния прочертила безупречный небосвод. Он держал путь в Гранатовый дворец — величественное здание, выделенное его дочери Лоулань. Она уже несколько месяцев оставалась наложницей правителя, но так и не понесла. Это серьезно угрожало репутации Шишоу и его влиянию среди чиновников. Широкие рукава одеяния колыхались в такт шагам, вторя буре, бушующей в душе премьер-министра. Он помнил Лоулань маленькой беззаботной девочкой, чей звонкий смех разносился по саду их поместья. Теперь же она была заперта в золотой клетке Внутреннего двора, и ее судьба висела на волоске. Приблизившись к резным воротам, Шишоу остановился, чтобы перевести дыхание. Он знал, что не должен срываться на дочь. Она была лишь жертвой обстоятельств, пешкой в политической игре, где ставки оказались непомерно высоки. Стражники у входа низко поклонились, пропуская высокопоставленного гостя. Шишоу вошел в покои, где воздух был напоен ароматами дорогих благовоний. Лоулань, сидевшая на шелковых подушках, выглядела бледной, а в ее глазах читалась глубокая тоска. Увидев отца, она поспешно поднялась. — Зачем вы здесь, отец? — Лоулань, — произнес он с притворной мягкостью, — я пришел узнать, как твое здравие. И, конечно, когда император наконец подарит нам наследника? — в его вкрадчивом тоне прозвучала скрытая угроза. — Отец, — продолжила она, голос ее дрогнул, — фрейлину Шин необходимо устранить. Эта женщина представляет для нас смертельную угрозу. — Фрейлину Шин необходимо устранить, — резко сменила тему дочь, и ее голос дрогнул. — Эта женщина представляет для нас смертельную опасность. Шишоу медленно провел рукой по ухоженной бороде. Его взгляд стал леденящим и суровым. — Хорошо. Я позабочусь об этом. — Отец, нельзя терять время! — Лоулань подалась вперед, понизив голос до шепота. — Император становится все подозрительнее, а эта фрейлина слишком много знает. Ей известно, что мы причастны к гибели Маомао и Лихуа. Если она заговорит… — Шин будет устранена, — жестко перебил ее премьер-министр. — Но действовать нужно осторожно. Мы обязаны представить все как несчастный случай или внезапную болезнь. Главное, чтобы ты сама держала язык за зубами. Шишоу окинул взглядом роскошные покои, подмечая изысканные вазы, тончайшие шелка и драгоценные украшения. Все это убранство должно было подчеркивать триумф его клана, но в глазах дочери он видел лишь страх. Он осознавал, под каким давлением она находится, но интересы семьи требовали от нее безукоризненной игры. — Не забывай, Лоулань, наша судьба напрямую зависит от твоего успеха во Внутреннем дворе, — тихо добавил он. — Император не должен сомневаться в твоей преданности. Наложница опустила взгляд, пряча подступающие слезы. Отец был прав, но липкий ужас перед дворцовыми интригами сковывал ее. С каждым днем она все глубже погружалась в пучину лжи, из которой не было возврата. — Я понимаю, отец, — едва слышно прошептала она. — Я сделаю все, что от меня потребуется. Шишоу удовлетворенно кивнул. Лоулань была умна, послушна, и он не сомневался, что она выполнит свой долг. Однако фигура фрейлины Шин оставалась критическим фактором риска, требующим немедленного вмешательства. — Помни, — произнес он, направляясь к выходу. — Наш клан превыше всего. И я уничтожу любого, кто встанет у нас на пути. Покинув Гранатовый дворец, премьер-министр глубоко вздохнул. Мысль о фрейлине Шин терзала его разум, подобно скрытому в крови яду. Он потратил годы на укрепление своей власти в империи и не позволит девчонке разрушить этот замысел. Действовать нужно было стремительно, но так, чтобы у молодого императора не возникло ни единого подозрения. Добравшись до кабинета, Шишоу призвал своего доверенного слугу Ли Сяолуна. Преданный до мозга костей, тот не раз выручал премьер-министра в критических ситуациях, а его хладнокровие и скрытность были неоценимы. Вскоре Сяолун явился, безмолвно выражая готовность к действию. Шишоу без предисловий изложил суть дела. Слуга внимательно слушал, лишь изредка кивая. — Фрейлина Шин должна замолчать навсегда, — закончил Шишоу. — Но смерть обязана выглядеть естественной. Никаких подозрений. Сяолун почтительно склонил голову: — Будет исполнено, мой господин. Смерть фрейлины Шин сочтут несчастным случаем или внезапным недугом. Никто ничего не заподозрит. Премьер-министр удовлетворенно отпустил слугу. Тот растворился в дворцовых лабиринтах, словно тень, оставив министра наедине с мрачными мыслями. Шишоу остро чувствовал, что балансирует на краю пропасти: один неверный шаг — и весь его клан сорвется в бездну. Молодой император становился все проницательнее, и его подозрения были равносильны смертному приговору. Время тянулось мучительно. Шишоу пытался отвлечься государственными делами, но призрак фрейлины Шин неотступно преследовал его. Через несколько дней Ли Сяолун вернулся. На его бесстрастном лице читалось глухое удовлетворение. — Мой господин, дело сделано. Фрейлина Шин мертва. Придворные лекари диагностировали внезапную остановку сердца. Нас не в чем упрекнуть. Шишоу с облегчением выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Опасность миновала, пусть и временно. Однако, вопреки здравому смыслу, в его душе укоренилась глухая тревога. Ему казалось, что из каждого темного угла Внутреннего двора за ним неусыпно следят невидимые глаза. Минул месяц, но мнимый покой не принес Шишоу облегчения. Он существовал в тисках непрекращающейся паранойи, тщетно пытаясь разгадать истинные намерения императора по его редким, непроницаемым взорам на утренних советах. В то же время Гранатовый дворец погрузился в траурное безмолвие. Лоулань таяла на глазах от страха и усталости, но продолжала покорно разыгрывать роль, навязанную отцом. Она изобретательно искала встреч с Жэньши, плела тонкие сети обольщения, но все ее ухищрения разбивались о невидимую стену. Молодой император оставался безупречно вежлив, недосягаем и абсолютно холоден к Лоулань.