Глава 7: Прямиком в Азкабан
13 января 2025 г., 14:20
Авроры были готовы задержать Северуса, как только он ступит на территорию Хогвартса.
Мгновение назад он рассеянно отбросил окурок, прикидывая, сколько занятий ему ещё осталось отмучиться до зимних каникул, как тут же оказался в цепях. Магические путы обвили его, сдавливая, сковывая, не оставляя места даже для малейшего движения, словно смирительная рубашка, которую он однажды видел в старом фильме по телевизору родителей Лили.
Он знал, что авроры устроили засаду, ещё до того, как оказался в цепях. Возможно, он и смог бы отбиться, если бы захотел. Но какой смысл был сопротивляться аресту? Это бы только добавило новые обвинения к списку, который уже и так гарантировал ему пожизненное заключение в Азкабане.
Был ли Дамблдор готов к такому неизбежному исходу? Этот вопрос терзал Северуса, пока он пытался закрыть глаза от головокружения, вызванного аппарацией против его воли. Желудок скрутило от тошноты, а две пары рук достаточно сильно схватили его за плечи, чтобы наверняка оставить синяки. Не нужно было гадать, куда его ведут. Он знал их пункт назначения задолго до того, как они ступили на холодную землю; на него обрушился влажный, пронизывающий холод, а когда он открыл глаза, то увидел тусклую серую комнату.
Итак, это Азкабан. Как и у всех волшебников, его страх перед этим местом сочетался с болезненным любопытством. Немногие выживали, или, по крайней мере, сохраняли рассудок, достаточно долго, чтобы сообщить об ужасах, которые творятся за этими стенами. Секреты древней тюрьмы были окутаны тайной, такой же непроницаемой, как плащи, которые носили Дементоры, с неизменным молчанием охраняющие как преступников, так и невиновных.
— Раздеть его.
Взмах волшебной палочки, и он обнажён, ему не позволили сохранить даже ту малую толику достоинства, которую обеспечили бы его трусы, в то время как его тыкали и ощупывали, а вспышки света освещали тёмную комнату, пока проводились многочисленные заклинания обнаружения.
— Он чист.
Ещё один взмах палочкой, и он оказался в тюремной одежде, едва замечая грубость дешёвой шерсти, радуясь теплу, которое она давала.
Другой аврор, очевидно, более молодой из двоих, обыскал брошенные на пол мантии Северуса.
— Пять галеонов и несколько сиклей, немного магловских денег, сигареты, записка с адресом и его палочка. Разбить её?
Северус поморщился.
— Нет, — коротко ответил старший аврор. — Не до суда. Этот подонок, несомненно, будет осуждён, но палочки мы не ломаем без официального обвинительного приговора.
— Когда же это будет?
— Через месяц. Возможно, через два. Министерство сейчас сильно загружено. В общем, давай закончим побыстрее, чтобы вернуться домой.
Поначалу там не на что было смотреть… по крайней мере, сначала. Только когда Северуса вывели на улицу под ледяной дождь, он понял, что вовсе не находился в тюрьме. Позади него стояло приземистое здание, которое, должно быть, предназначалось для приёма арестантов. Перед ним возвышалась огромная чёрная масса, зловещая и мрачная, заслонявшая скудный свет серпа луны.
О Мерлин… он должен был сражаться с ними, должен был скрыться или заставить их убить его на месте. Что угодно, лишь бы избежать ледяных пальцев паники, сжимающих его горло, когда его тащили всё ближе, шаг за шагом, по направлению к единственному месту в мире, от вида которого ему хотелось кричать от ужаса.
Тем не менее, он сохранял бесстрастное выражение лица, пока его вели по разрушающемуся проходу, оставаясь невозмутимым, когда отворили дверь и его впустили внутрь. Он пережил войну, не прячась, как ребёнок, и не собирался делать этого сейчас.
Он не реагировал на звуки, доносившиеся из глубин крепости, на мучительные рыдания и пронзительные крики, которые отскакивали от толстых каменных стен. Место воняло человеческими отходами, плесенью, смертью и глубоким отчаянием, и на миг он пожелал свободы движения, чтобы упасть на колени и взмолиться, чтобы его увезли отсюда. Но он был человеком, служившим Тёмному Лорду, человеком, который был свидетелем бесчисленных ужасов, и крики показались ему уже знакомой мелодией, звучавшей в его ушах, как эхо прошлого.
Да, он справится с этим… он найдёт способ переварить всё, что таится в этой отвратительной тюрьме, как он это делал с каждой другой жестокостью, от которой ему хотелось бежать в ужасе или блевать от отвращения.
Покажи свою силу. Слабость равносильна смерти.
— Сюда, мистер Снейп, — рявкнул младший аврор, а его напарник пробормотал заклинания, которые, очевидно, предназначались для ослабления внешних барьеров.
И затем его повели в другую комнату, идентичную предыдущей. Его взгляд был устремлен вперед на стену и он старался не вздрагивать, когда холод распространился по его телу, предвещая приближение, как он понимал, Дементора, возможно, двух или трёх.
— «Экспекто…»
— Нет! — резко скомандовал старший аврор. — Убери палочку, мужик, ради Мерлина. Мы увели заключённого достаточно далеко. Давай… давай уберёмся отсюда.
И вот они уже ушли, и всего лишь через несколько секунд трое дементоров вплыло в комнату. Они окружили Северуса, подталкивая его вперёд лёгким прикосновением. Он покорно шёл впереди них, потому что иначе… ну, последствия были невообразимы.
Он сумел создать слабый щит, достаточный, чтобы задернуть занавес вокруг своих прошлых сожалений, но недостаточный, чтобы защитить его от всепроникающей атмосферы отчаяния, которая вторгалась в его чувства, когда они проходили мимо камер, заполненных обитателями настолько грязными, настолько истощёнными, что они едва напоминали людей. Он отводил взгляд от увиденного безжизненного тела, стараясь не думать о том, сколько времени пройдёт, прежде чем его заметят и уберут должным образом.
Теперь Дамблдор ничего не может для меня сделать, подумал он, когда его загнали в крошечную камеру. И даже если бы мог, зачем ему это? В его руках весь волшебный мир, а я всего лишь никчёмный Пожиратель Смерти, который теперь совершенно не нужен, после того, как он вытянул из меня всё, что хотел. Его план заставить меня защищать мальчишку Поттера, вероятно, был всего лишь жестокой шуткой. Глупый Северус… пусть верит, что он кому-то ещё может пригодиться. Дать ему хоть немного надежды, а затем отнять её в качестве последнего наказания.
В камере его ждала узкая кровать, покрытая грязным, потрёпанным молью одеялом, ржавый старый ночной горшок рядом с решеткой в полу, которая, очевидно, предназначалась для удаления отходов, и небольшая раковина, прикреплённая к задней стене, с отколотым краем и запачканная временем. Окон не было.
Северус тяжело опустился на кровать, пробормотав проклятие, когда его копчик ударился о твёрдую поверхность. Ещё один синяк… он уже сбился со счёту.
— Северус! Северус, это ты?
Он с удивлением поднял голову, затем встал и подошёл к решётке. Напротив, через коридор, виднелась ещё одна решётка, за которой маячило знакомое лицо… то, которое он отчаянно надеялся больше никогда не увидеть.
— Беллатриса, — ответил он с лёгким кивком.
— Я всё думала, увидим ли мы тебя здесь! Я уж начала думать, что ты заключил сделку, как некоторые другие… — она замолчала, её губы скривились в отвратительной усмешке. — Трусы, все до единого. Не могу дождаться, когда вернётся Тёмный Лорд. Ему сразу станет ясно, кто ему предан, а кто нет.
— Действительно.
— Когда у тебя суд?
Северус сохранил бесстрастное выражение лица.
— Через месяц, видимо. Может, через два.
Целая вечность.
— Я свой уже прошла, — с гордостью сообщила Беллатриса. — Виновна, само собой.
— Конечно.
Сумасшедшая стерва.
— О, не смотри так мрачно, Северус. Уверена, твой приговор будет тем же. И разве это не прекрасно? Когда Тёмный Лорд увидит, чем мы пожертвовали ради него…
Но он уже не слушал. Тёмные фигуры снова двигались по коридору. Он попытался возвести более прочный щит, когда за его глазами всплыла картина безжизненного тела Лили. Такая молодая, такая красивая… какая бессмысленная потеря.
И это всё его вина. Всё его вина.
— Время обеда, — прошептала Беллатриса, отступая немного в свою камеру. — Нас тут кормят в странное время. Еда отвратительна, но мы всё равно должны её есть. Важно сохранять силы. Он очень будет в нас нуждаться, когда вернётся, я просто уверена в этом.
Сначала Северус предположил, что Дементоры будут разносить еду, хотя казалось нелепым, что эти высасывающие души демоны могут делать что-то такое человеческое, как подача тарелки с едой заключённым. Оказалось, что он был прав – когда он услышал, как скребёт ложка о какую-то металлическую тарелку в камере Беллатрисы, он обернулся и обнаружил на своей кровати миску с кашей и кусок того, что, казалось, было чрезвычайно черствым хлебом.
Домовые эльфы? Это было единственное логическое объяснение, хотя он всегда думал, что эти существа готовили безупречно. Он опустил ложку в водянистую смесь и с тоской подумал о Хогвартсе, мечтая о сытной порции горячей жареной говядины, в паре с молодым картофелем, сваренным в сочной смеси масла и свежих трав.
Северус был голоден, это неожиданное ощущение не проходило, даже когда он обнаружил, что соскребает слой плесени с одного угла хлеба, прежде чем положить его в рот. Впрочем, возможно, это и не было так уж удивительно. Он не ел с вечера, слишком занятый противостоянием Петунии, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как еда. Теперь он глубоко сожалел об этом упущении… разве ему было бы трудно остановиться и перекусить бутербродом или чем-то подобным?
Когда он поднёс ложку к губам, скривившись от пресного вкуса переваренных овсяных хлопьев, он не мог не думать о том, сколько времени пройдёт, прежде чем он будет выглядеть, как те грязные, скелетоподобные фигуры, которых он видел растянувшимися на своих кроватях или сгруппировавшимися на полу своих мрачных камер. Наверняка недолго… он провёл рукой по своим и без того выступающим рёбрам, его губы изогнулись в невесёлой усмешке, когда он заставил себя проглотить ещё один глоток каши.
Настоящий вопрос, тот, над которым он ещё не хотел слишком глубоко задумываться, заключался в том, зачем он вообще прилагал все эти усилия. Зачем оттягивать неизбежную, благословенную смерть, которая, несомненно, была единственной возможностью сбежать из этого места? Зачем допускать даже малейшую надежду – неизвестного благодетеля, неожиданное помилование – когда не было никаких шансов ни на то, ни на другое?
Всего несколько минут спустя среди камер пронёсся ледяной ветер, погасивший все факелы, которые до этого проливали хоть немного света. Полная тьма, более глубокая и зловещая, чем любая, которую Северус когда-либо видел в своей жизни. Впервые он начал понимать, почему Лили боялась темноты.
— Отбой! — весело пропела Беллатриса из-за стены. Он проигнорировал её, отставил свою посуду и натянул на себя тонкое одеяло, несмотря на то, что он совсем не хотел спать. Усталый, да, вымотанный, но он не верил, что сможет уснуть в этом адском месте.
Так он и провёл ночь, прислушиваясь к истошным воплям, которые указывали на то, что вокруг него терзались в кошмарах десятки людей.
Как только он немного освоился, Окклюменция далась ему легче. Мощные щиты поднялись, чтобы свести затяжной ужас и раздирающее сердце отчаяние к тусклой тоске, которая, на самом деле, была не намного хуже всего остального, что он чувствовал с тех пор, как умерла Лили. И когда утро заявило о своём присутствии болезненным серым светом, который почему-то делал тюрьму ещё более мрачной, чем она была при обычных обстоятельствах, он провёл пальцем по толстому слою грязи на полу, а затем сделал первую отметку на стене рядом со своей кроватью.
***
На стене было три отметки, когда за ним пришли Дементоры. Они, конечно, не говорили, но их намерения были ясны, когда они вошли в камеру и окружили его, побуждая его выйти в коридор. — Удачи, Северус! — крикнула ему вслед Беллатриса. — Надеюсь, мы скоро увидимся снова! Он смотрел себе под ноги, пока они шли по проходам и спускались по лестнице, пока, наконец, не оказались в комнате, куда он попал в самом начале. Внезапная перемена не вызвала в нём и крошечной искорки надежды, только безразличное чувство покорности, когда он снова встретился с теми же двумя аврорами, что доставили его сюда. Краткая передышка, возможно, последний глоток свежего воздуха перед судом… и ничего более. Не из-за чего было волноваться. Но он почувствовал себя немного легче, когда они вышли из здания тюрьмы и вернулись в комнату для Аппарации. Вдали от присутствия Дементоров Северус снова стал немного похож на самого себя… и, как бы глупо это ни было, надежда всё ещё таилась где-то глубоко в его сердце. Она была избита, растерзана слишком большим количеством потерь и слишком малым количеством доброты, но всё же жила, шепча, что, может быть, просто может быть, жизнь дала ему ещё один шанс. Эта надежда окрепла, когда ему вернули мантию и позволили одеться, а затем она превратилась во что-то светлое и реальное, когда ему в руку вложили его палочку. — Вы оправданы по всем пунктам обвинения, профессор Снейп, — пробормотал старший аврор с сомнением. — Разрешите сопроводить вас обратно в Хогвартс. — Не нужно, — сухо сказал Северус, а затем усмехнулся им обоим и аппарировал прочь. Идиоты.***
И вот он снова был у ворот, как будто ничего и не произошло. Ему вернули все его вещи, даже сигареты, одну из которых он жадно сунул в рот, зажигая кончик заклинанием. Закрыв глаза, он глубоко затянулся. Мерлин, как же это хорошо… почти так же хорошо, как магия, бегущая по его венам, быстрая и сильная. Впервые за долгое время, он произнёс заклинание, не предназначенное для какой-то полезной цели. Взмах волшебной палочки и груда опавших листьев поднялась, чтобы затанцевать в сложном узоре, прежде чем снова опуститься на землю. Лили всегда любила этот трюк. — Директор, — уважительно сказал он, входя в кабинет Дамблдора несколько минут спустя, — я не знаю, что вы сделали, но… спасибо. Северус не осознавал, насколько сильно он ценил свою свободу, пока у него её не отобрали. Ему не нужно было много, только шанс исполнить обещание, данное им защитить мальчишку Поттера. Единственный путь к искуплению, единственная жертва, которую он мог принести ради Лили, которая что-то значила после всех ошибок, которые он совершил. Возможно, надеяться на что-либо другое было уже бессмысленно, но уж тут-то, по крайней мере, он был намерен преуспеть. — Не нужно меня благодарить. Этого вообще не должно было случиться, особенно на территории школы. Я уже давал указания посоветоваться со мной, прежде чем предпринимать какие-либо попытки задержать вас, но вы знаете, какое может быть Министерство… — Не могут найти собственную задницу, даже с обеими руками и подробной картой? — сухо прокомментировал Северус. Дамблдор издал смешок, быстро закашлявшись, чтобы его скрыть. — Не хотите ли чаю, Северус? — Да, — немедленно ответил он, удивив самого себя. За все годы в Хогвартсе, и как студент, и как профессор, он ни разу не принимал ни одного из неизменных предложений Дамблдора выпить чего-нибудь. Но опять же, это был первый раз, когда он пришёл прямо из Азкабана, просуществовав три дня на ужасной еде и тёплой, слегка солоноватой воде. Чёрт возьми, да, он хотел этого проклятого чаю. — Со сливками? — Нет, просто два куска сахара. В итоге он выпил три чашки и съел больше печенья, чем мог сосчитать, остановившись только тогда, когда заметил, как старик смотрит на него с этим раздражающим огоньком в глазах. Неловко поёрзав, он сложил руки на коленях и отвёл взгляд. — Пожалуйста, Северус, берите ещё, если хотите. — Нет, спасибо. — Ладно. Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы возобновить свои занятия завтра утром? Если вам нужен ещё день или два, чтобы восстановиться… — Нет, я чувствую себя прекрасно. Дамблдор внимательно посмотрел на него, а затем вздохнул. — В таком случае, у меня нет выбора, кроме как поверить вам на слово. Я заменял вас на занятиях последние несколько дней. Стандартная программа. Вам будет легко продолжить с того места, где я остановился. Кивнув в знак согласия, Северус встал и повернулся, чтобы уйти.***
Вернувшись в свои покои, он нахмурился, глядя на своё отражение, а затем немедленно отправился набрать горячую ванну. Скинув мантию, он бросил её в камин и поджёг быстрым заклинанием – не обязательно, но как-то символично. Однако только он погрузил один палец в воду, когда почувствовал раздражающий зуд, который слишком хорошо помнил с детства. «Да чтоб их всех разорвало», — выругался он про себя, благодаря судьбу за то, что у него был прямой доступ в его личную лабораторию, скрытую от посторонних глаз. Варить зелья совершенно голым было не самым мудрым решением, но раствор, который ему нужен, чтобы избавиться от вшей, был достаточно прост в приготовлении. Грёбаный Азкабан… его волосы были до скрипа чистыми, каждый миллиметр кожи был выскоблен до красноты, прежде чем он, наконец, успокоился. Больше никогда, поклялся он себе, натягивая свободные пижамные штаны. Больше никогда. Проснувшись на следующее утро и подкрепившись плотным завтраком профессор Снейп вихрем ворвался в класс, с удовольствием наблюдая, как весёлые улыбки второкурсников Гриффиндорцев сменились выражениями разочарования и тревоги. Очевидно, они ожидали, что проведут ещё хотя бы один день под снисходительным руководством Дамблдора. Его хорошее настроение продержалось до того момента, как взорвался первый котёл, что было совершенно невозможно, поскольку зелье, которое требовалось приготовить, даже не требовало применения тепла. «Двадцать очков с Гриффиндора!» — рявкнул он на испуганного мальчика. О да… это будут долгие десять лет.
