Глава 8: Знакомые лица
13 января 2025 г., 15:51
Запертый в чулане, Гарри лежал на узкой кровати, уткнувшись носом в свою любимую книгу, «Кот в шляпе». Он хихикал, перелистывая страницы, и, наблюдая за ним из-под комода, Лили переполняло тепло.
У него было около дюжины книг, и ни одну из них ему не подарили. Их свалили на него, как только Дадли решил, что смотреть телевизор намного веселее, чем читать. Петуния уступила, как всегда, запихнув книги в чулан, где о них вскоре забыли.
Ну, забыли все, кроме Гарри, который относился к ним, как к бесценному сокровищу.
Прошло пять лет с той ночи в Годриковой впадине, хотя мало что изменилось, кроме самого Гарри. Ему было шесть лет, он был маленьким для своего возраста, с взъерошенными тёмными волосами и милой улыбкой. Удивительно, что он всё ещё умел улыбаться, и всё же он это делал, находя удовольствие в самых простых вещах. Тем временем Дадли ходил с кислым выражением лица и никогда не преставал жаловаться. Когда Лили смотрела на это объективно, она могла сказать, что Гарри почти повезло с воспитанием.
…почти.
Действительно, было замечательно, что он умел находить радость во всём, на что падал его взгляд – бабочка, садящаяся на окно, или проделки белки, играющей во дворе. Но это не меняло того, что он заслуживал гораздо большего. Лили не хотела бы, чтобы с ним обращались, как с Дадли, баловали и потакали, но доброе слово, случайный подарок, возможно, торт на день рождения… почему даже такие мелочи были слишком сложными для Петунии?
По крайней мере, она не была такой суровой, когда её мужа не было рядом. Лили научилась бояться звука машины, подъезжающей к дому, за которым следовали тяжёлые шаги, идущие по дорожке. Когда Вернон входил в дверь, начинался открытый сезон, полный грубых оскорблений и несправедливых наказаний. Петуния по большей части игнорировала Гарри, когда оставалась одна, но Вернон сделал его постоянной мишенью, побуждая всех остальных делать то же самое.
Единственный раз Петуния вмешалась, когда Вернон угрожал Гарри физическим наказанием. У неё был способ остановить его одним аргументом: что подумают люди, если увидят синяки? Лили не знала, была ли это истинная причина её вмешательства. Она могла с тем же успехом помнить о предупреждении Северуса, а может быть, у неё даже остался какой-то проблеск порядочности. Независимо от причины, Лили была благодарна за это.
К сожалению, Петуния ничего не делала, чтобы защитить Гарри от своего сына. И она не защищала его от отвратительной сестры Вернона, Марджори, которая имела наглость ударить его по голеням своей тростью. Лили никогда так сильно не хотела убить кого-либо, как тогда, когда увидела своего сына, свернувшегося калачиком на своей кровати, растирающего рубцы на своих тощих ножках, и пытающегося не плакать. Она мало что могла сделать с этим сейчас, но если у неё когда-нибудь будет шанс…
«Ужинать!» — проревела Петуния, вырвав Лили из её мыслей.
Лили последовала за Гарри через плинтусы, как всегда делала, когда он не был заперт под лестницей. Иногда она задавалась вопросом, делала ли она это просто для того, чтобы мучить себя. Не то чтобы она могла положить конец жестокому обращению с ним. Но она также считала неправильным оставлять его наедине с Дурслями, поэтому она всегда шла вместе с ним, поддерживая его, даже если он никогда не знал, что она рядом.
В тот вечер Вернон был в необычайно хорошем настроении, хвалил жаркое своей жены, а затем повернулся к сыну, чтобы спросить, как у него дела в школе. Он полностью игнорировал Гарри, давая мальчику редкую возможность поесть в тишине.
— Мардж позвонила мне сегодня на работу, — объявил он через несколько минут, — Она строит планы на лето.
— Замечательно, — любезно ответила Петуния. — Когда она собирается приехать?
— Она не собирается приезжать. Она звонила, чтобы спросить, не хотим ли мы поехать в отпуск с ней. Только семья, конечно. Она будет отдыхать на море в конце июня.
— Это звучит прекрасно! Но… ну, а как же он?
Лили не нужно было видеть Петунию, чтобы представить себе костлявый палец, которым она тыкала в сторону Гарри.
Вернон фыркнул:
— Почему бы просто не сбросить его к миссис Фигг? Она уже давно предлагает присмотреть за ним.
— Она немного странная. Ты уверен…?
— Петуния, у нас не было нормального отпуска уже семь лет. Бедный Дадли никогда даже не был на море, и всё из-за того, что мы каждое лето присматриваем за отродьем твоей сестры. Кроме того, кого волнует, что она странная? Он такой же!
— Я хочу поехать! — заныл Дадли, стуча прибором по столу. — Гарри портит всё моё веселье!
— Ну-ну, лапуля, — проворковала Петуния успокаивающим голосом, — мы не позволим ему испортить твой отдых. Вернону она сказала:
— Я не говорила, что мы не должны ехать, а только высказала своё наблюдение. Мне позвонить Мардж, чтобы подтвердить наши планы?
Вернон проворчал в знак согласия.
***
Два месяца спустя Лили пряталась на дне рюкзака Гарри, пока он направлялся к дому миссис Фигг. Он остановился, робко постучал, затем дверь со скрипом открылась и раздался тонкий, скрипучий голос, который пригласил его войти. «Наверх, Гарри. Вторая дверь справа. Устраивайся, а потом я дам тебе что-нибудь поесть. Похоже, тебе это не помешает». Лили почувствовала своеобразный запах, поморщившись, когда она поняла, что это. Кошки. Много кошек. Чёрт. Приехать сюда было огромной ошибкой, но какой у неё был выбор? Оставаться у Петунии, пока Гарри останется наедине с незнакомой женщиной на две недели? Ни за что. Гарри поднялся по лестнице, войдя в то, что, должно быть, было гостевой комнатой, и бросил свой рюкзак на кровать. Затем последовали еле слышные звуки, а затем дверь снова открылась и закрылась с тихим щелчком. После нескольких минут тишины Лили проползла через футболки и свёрнутые носки, высунув голову из щели в верхней части сумки. Обнаружив, что в комнате никого нет, она осмелилась выйти, чтобы осмотреться… узкая кровать, накрытая разноцветным одеялом, а также мебель из дешёвого прессованного картона. Пол был устлан тряпичными ковриками, которые уже повидали лучшие времена, а стены были оклеены фотографиями кошек, от крошечных котят до существ настолько больших, что они, должно быть, были каким-то гибридом. Наверху шкафа и на низком прикроватном столике стояли фотографии, как животных, так и людей, которые смотрели на неё из потускневших рамок. Она заметила чьё-то знакомое лицо на фото, подошла ближе, и её глаза расширились от недоверия. Арабелла? Бессимыслица какая-то… а потом до нее дошло, и она поразилась, что не догадалась об этом раньше. Несмотря на то, что она была сквибом, Арабелла была одной из самых верных членов Ордена. Она была бесполезна в качестве бойца, но Дамблдор полагался на неё в выполнении многих более приземлённых задач. Бумажная работа, покупки, приготовление еды, исследования… Присматривать за маленьким мальчиком, вероятно? Да, несомненно. Это было единственным логичным объяснением, принесшим Лили чувство облегчения. Дамблдор по-прежнему приглядывал за Гарри, пусть и на расстоянии, убедившись, что рядом есть те, кому можно доверять. Конечно, пока что это не дало особых результатов, но ведь Арабелла не виновата, что Дурсли отклоняли её прежние предложения присмотреть за Гарри. Поглощённая своим озарением, Лили не заметила, как крупный мейн-кун приоткрыл дверь и бесшумно проскользнул в комнату. Низко склонив голову, прижав уши, он подкрадывался к ней, издавая тихое рычание, которое предупредило её об опасности. Она взвизгнула от ужаса, едва успев забраться обратно в сумку Гарри, где она спряталась под ворохом одежды. «Пушинка?» — позвал голос снизу. «Пушинка, спускайся, познакомься с юным Гарри Поттером! Я показала ему много твоих фотографий!» Кот отказался сдвинуться с места, продолжая своё молчаливое бдение, которое казалось длилось несколько часов. В комнате становилось темнее, поскольку день сменялся ночью, и всё равно, это проклятое существо оставалось там, где сидело. И вот, наконец, Лили услышала шаги на лестнице, а затем недовольный голос Гарри. «Уходи отсюда. Я насмотрелся на кошек на всю оставшуюся жизнь». Гарри сделал паузу, тяжело вздохнув: «Не хочешь уходить? Ну ладно, тогда хотя бы слезь с кровати. Я хочу спать». Ещё одна долгая пауза, а затем он сказал: «Ну давай, слезай. Кыш!» В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем она услышала, как он затопал к кровати, а затем последовал вопль возмущения, когда кота бесцеремонно сбросили на пол. Ей хотелось пищать от восторга… по крайней мере, до тех пор, пока она не поняла, что он собирается сделать дальше. О нет, Гарри, не надо… Было слишком поздно. Он сунул руку в сумку, вытаскивая одежду в поисках своей пижамы. Лили попыталась зарыться поглубже, но без предупреждения она оказалась на открытом месте, цепляясь за свитер, когда Гарри уронил его на пол. И тут кот был уже на ней, зажав её хвост под огромной лапой, и смотрел на неё сверху вниз с недобрым огоньком в своих огромных жёлтых глазах. Ничего не замечая, Гарри натянул пару рваных спортивных штанов, и она посмотрела в лицо неминуемой смерти… снова. Отказавшись отступать, Лили уставилась прямо в глаза этого существа в тщетной попытке запугать его. В течение нескольких долгих мгновений никто из них не двигался… и тут это случилось. Возникла связь, первобытная, как сама земля, и она вторглась в разум Пушинки. Она чувствовала её, как осязаемый предмет, пустой карман прямо рядом с тем местом, где обитала душа животного, и её пронзила дрожь. Она поняла, что это было, странно похожее на то пространство, которое она и занимала в течение последних пяти лет. Ей показалось самым логичным на свете достичь этого места возле души Пушинки. Она плыла по знакомой волне черноты, а затем остановилась, открыв глаза в совершенно новом существе. Глядя вниз на свою предыдущую форму, она почувствовала жалость к маленькой мышке, которая дрожала от страха теперь, когда у неё больше не было её безрассудной храбрости. Игнорируя непреодолимый инстинкт сожрать её целиком, она подняла свою лапу с хвоста мыши, с изумлением наблюдая, как та убежала. Она была очарована этой новой версией себя — гладкой и сильной, существом красоты и изящества. Грациозно потянувшись, она открыла пасть, чтобы зевнуть, а затем озвучила своё одобрение громким мяуканьем. Всё ещё далека от человека, но бесконечно лучше, чем грызун. Улыбаясь про себя, она снова мяукнула. «Заткнись, а?» — Гарри бросил в её сторону подушку, ударив её по голове. Она хотела рассмеяться от восторга… он знал, что она там… он на самом деле разговаривал с ней! Конечно, он понятия не имел, кто она, но какое это имело значение? Впервые с тех пор, как Волдеморт послал в нее смертельное проклятие, ей не нужно было прятаться. Недолго думая, она запрыгнула на кровать. Боже, она стала такой сильной, способной прыгать без труда и приземляться с идеальной точностью. Она даже не расстроилась, когда Гарри снова столкнул её, счастливая получить ещё один повод совершить один из этих мощных прыжков. Она сделала четыре или пять попыток, прежде чем он, наконец, уступил, безвольно повалившись с раздражённым вздохом, а она прижималась к нему и начала мурлыкать. Сначала она даже не осознавала, что издаёт этот звук. Тепло, исходящее от него, звук его тихого дыхания вызвали инстинктивную реакцию, которая в человеческом обличье зазвучала бы тихим шёпотом блаженства. Спустя мгновение его рука скользнула по её голове, пальцы нежно почёсывали её за ушами. «Паршивка», — пробормотал он сонным голосом, а затем закрыл глаза и уснул.***
«Ага! Вот ты где!» — объявила Арабелла, когда Лили последовала за Гарри на кухню. «Где ты была всю ночь, моя девочка? Боже мой, ты, должно быть, проголодалась! И ты тоже, Гарри. Давай, иди туда и набери себе еды». Блюдо с сильно пахнущей рыбой должно было вызывать отвращение. Раньше Лили отталкивал запах продуктов животного происхождения, но это было всего лишь далёким воспоминанием, и она с жадностью поглотила тарелку тунца, смакуя каждый кусочек так, как будто она не ела несколько недель. После этого она улеглась на подоконнике, чтобы подремать под тёплыми лучами солнца, и слушала, как Арабелла описывает родословную, личность и основные черты, должно быть, десятков кошек. Так проходили её дни в течение следующих двух недель – завтрак, кошки, обед, снова кошки, ужин, за которым следовала долгая беседа о кошках, пока Арабелла, наконец, не сжалилась над Гарри и не отправила его спать. По крайней мере, она не была с ним груба, даже если её бесконечное нытьё утомляло его до слёз. Она хорошо его кормила, убирала за ним и стирала его одежду не жалуясь. Иногда Лили даже ловила её взгляд на Гарри, в эти моменты ее лицо было мягким и добрым, с легкой печалью в глазах. Конечно, она не умела его развлекать или занять чем-нибудь интересным, но это, очевидно, было из-за неосведомлённости, а не из-за желания сделать его несчастным. Жизнь Лили была просто идиллической в течение этих двух недель. Она наслаждалась этим жизненным ритмом, довольная тем, что проводит своё время за едой, сном и уходом за собой через одни и те же промежутки времени. Сначала она беспокоилась о других кошках, но они были такими же ленивыми, как и она, с удовольствием игнорировшие её, пока она отвечала тем же. Всё было хорошо до того дня, когда Вернон Дурсль появился на пороге Арабеллы, сообщив ей, что он приехал забрать мальчика домой. Слишком поздно Лили осознала свою проблему, самодовольство сменилось приступом паники. Пытаться следовать за ними было бессмысленно, но она всё равно попыталась, беспомощно мяукая от разочарования, когда её подхватили и отнесли обратно внутрь. «Сильно привязалась к маленькому Гарри, не так ли, Пушинка?» — ворковала Арабелла, закрывая дверь и задвигая цепочку. «Не волнуйся… Я уверена, что он рано или поздно снова приедет в гости».
