Глава 18: Добиваясь доверия
19 января 2025 г., 18:11
Северус всё ещё был в Швейцарии, когда Тёмная метка начала жечь.
Это был лишь лёгкий дискомфорт, мимолётное покалывание по сравнению с ужасным жжением, которое означало бы призыв Тёмного Лорда. Однако эффект был тот же, резко разбудив его, он схватился за палочку и хрипло выдохнул в темноту: «Люмос».
Перемена была бы незаметна для неопытного глаза, но слишком очевидна для человека, который годами одновременно и ждал этого момента, и боялся его. Слегка темнее, да, зловещий рисунок проступил чуть чётче на бледной коже предплечья. И Северус издал усталый вздох, выбрался из кровати и, шаркая ногами, направился на кухню. Выпив чашку крепкого чёрного кофе, он собрал свои скромные пожитки, твёрдо решив поймать следующий доступный портал.
Когда прибыло срочное послание от Дамблдора, его уже там не было.
Вернувшись в Кокворт, он ожидал приказов с той или иной стороны, расхаживая по дому, пока не появился свежий выпуск «Ежедневного Пророка». «УЖАСНЫЕ ПРОИСШЕСТВИЯ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», – кричал на него заголовок, сопровождаемый фотографией Тёмной метки, светящейся на фоне летнего неба. Он ощутил внезапную слабость, но затем вскочил со стула, ругаясь сквозь зубы, и швырнул горсть летучего пороха в обветшалый камин.
– Северус, – сказал Дамблдор мгновение спустя, его голос был необычно мрачным. – Где вы были?
Игнорируя вопрос, Северус протянул газету в руке, ожидая объяснения.
– Да, в Министерстве переполох. Как я уверен, вы уже прочитали…
Северус нетерпеливо кивнул. – Я прочитал. Теперь расскажите мне то, чего я еще не знаю.
***
Когда-то мечтая о проведении каникул на тропическом острове, Лили была разочарована тем, что это оказалось не так уж и потрясающе. Конечно, её подростковые мечты включали в себя бикини и масло для загара, лежание на пляже с потягиванием вкусных коктейлей. Она никогда не думала, что попадёт в ловушку в теле кричащего попугая, станет объектом насмешек туристов, одновременно имея дело с мужчиной, который бродил по острову, словно зверь в клетке. Конечно, она понимала разочарование Сириуса лучше, чем кто-либо, знала, как сводит с ума ощущение беспомощности. Но через некоторое время она не могла не возмущаться его вспышками гнева. Хотя его ситуация не была идеальной, у него было много существенных преимуществ перед ней. Он мог говорить напрямую с Гарри или с кем-либо другим по своему желанию, мог писать письма. И хотя его внешность навсегда сохранила особый след, оставленный пребыванием в Азкабане, по крайней мере, его тело всё ещё было его собственным. Сириус в полной мере воспользовался этим фактом, открытие, которое Лили сделала в тёплую июльскую ночь, когда она рано вернулась с ночной охоты. Она опустилась на подоконник бунгало, наполовину смущённая, наполовину загипнотизированная движением обнажённых тел под лунным светом. Обнажённая плоть, белая, как жемчуг, контрастировала с насыщенным цветом красного дерева кожи туземки. Лили даже не попыталась отвернуться, как когда-то хотела попытаться сделать в случае с Северусом. Одиночество пульсировало в ней в унисон с тихими звуками удовольствия этой пары. Утром её охватило чувство стыда, и она решила впредь не держаться подальше от аспектов личной жизни других людей. Тем не менее, происшествие продолжало её преследовать, как острое и болезненное напоминание о том, что она потеряла и, возможно, уже не вернёт. Возможность прикасаться, чувствовать прикосновения, находить утешение и удовлетворение в объятиях другого человека… Да, иногда гораздо легче было завидовать Сириусу, чем сочувствовать ему. Когда август перетёк в сентябрь, пришло ещё одно письмо от Гарри, намекающее на возможные проблемы в ближайшем будущем. Она дала себе слово не позволить Сириусу совершить глупость, но что, если её сын действительности в опасности? Было много людей, которые могли бы присмотреть за ним, гораздо лучше, чем она, но дело было совсем не в этом. Она отчаянно скучала по нему, не могла больше ни минуты выносить разлуку. Сириус рисковал своей свободой, возможно, даже жизнью, но другого выбора не было. Им нужно было возвращаться домой.***
– Входите, Северус. Хотите пирожное? – Нет, директор. Благодарю. Кивнув на пустой стул, старый волшебник облизнул пальцы, измазанные сахарной пудрой, с тихими звуками удовольствия. – Домовики превзошли сами себя в своих стараниях угодить нашим гостям. Эти маленькие слойки – поистине восхитительны. Жаль будет, если вы их упустите. – Я не голоден, – сказал Северус со сдержанным терпением, устраиваясь на предложенном месте. – Может, тогда чаю? – Да, спасибо. Как ни странно, Северусу не удавалось возненавидеть эти встречи. Конечно, финал встречи наверняка будет неприятным, но почти стоил того ради дружеской тишины, которая ему предшествовала, чувства покоя, которое он редко находил где-либо ещё. Это была иллюзия, конечно, без сомнения, устроенная, чтобы усыпить его бдительность и привести к покорности. Но он не мог не наслаждаться этим, пока это длилось. Просто притвориться, что его жизнь другая… что он просто пьёт чай с другом. Как это могло не утешать? Сегодня, однако, казалось, что его передышка будет недолгой. – Теперь, когда Гарри будет участвовать в турнире, – начал Дамблдор, пока чашка скользила по столу, – мистер Блэк больше не считает уместным оставаться в изгнании. – Он предпочитает скорое возвращение обратно в Азкабан? – сухо сказал Северус, заработав себе укоризненный взгляд. – Что ж, я не возражаю. – Боюсь вас разочаровать, Северус, но я не собираюсь этого допустить. Сириус Блэк – наш союзник, и как таковой… – Как таковой, вы хотите моего слова, что я не выдам его местонахождение. – не показывая своего раздражения, Северус подавил зевок со скучающим видом. – Как пожелаете, директор. Это всё? Дамблдор выглядел весёлым, что никогда не было хорошим знаком. – Не совсем.***
Полчаса спустя Северус был в бешенстве. Чёртовски типично. Полно других, кому можно было это доверить, но в этом не было необходимости, верно? Он был козлом отпущения, чьи уязвимости и обиды были в руках того, кто, казалось, получал удовольствие, ставя его в самые ужасные ситуации. Чёртов Дамблдор, вечно пытающийся довести его до предела и за него. Садист, порой хуже самого Тёмного Лорда. По крайней мере, у того всё просто и честно, как ни странно для социопата. Делай, что велят, и получишь награду. Оступишься – будешь наказан. Не то чтобы он меньше ненавидел Тёмного Лорда. Убийца Лили мог быть святым во всех отношениях, а Северус всё равно желал бы ему и мучительной смерти. Просто было ужасно осознавать, что оба они не так уж и отличаются. Свёртки ждали в его кабинете. О, как хотелось ему плюнуть в еду или, возможно, наложить чесоточное проклятие на одеяла. Но, как и в случае с Люпином и его чёртовым Волчьим зельем, Северус прекрасно знал, что Дамблдор его испытывает. И поэтому он ничего не сделал, а просто уменьшил предметы и сунул их в карманы, прежде чем отправиться в Хогсмид. Как оказалось, пещеру было легко найти. Наложив на себя заклинание Дезиллюминации, Северус бесшумно вошёл внутрь, желая застать своего заклятого врага врасплох и, возможно, до смерти перепугать его. Сириус был в человеческом облике, сидел, прислонившись к стене пещеры. Это было неприятное место, маленькое и тесное, отдающее запахом плесени и гниющей растительности. Или, может, это сам Блэк испускал этот запах? Северус не удивился бы – мужчина был грязным. Когда он подошёл ближе, стало очевидно, что Сириус разговаривает сам с собой. Неужели он и вправду сошёл с ума? Не то чтобы Северус почувствовал хоть каплю сочувствия, конечно, но психическая неустойчивость могла оказаться проблемой, если Дамблдор делился с ним конфиденциальной информацией. Способен ли он вообще хранить тайны? – Может, ты и права, – говорил он. – Но знаешь, Джеймс всегда думал, что… Остановившись всего в паре шагов, Северус улыбнулся. – Разговариваешь с призраками? – произнёс он, снимая заклинание. Блэк натурально закричал, что было чрезвычайно приятно. Его лицо стало белым, как мел, глаза комично выпучились, когда он посмотрел на высокую фигуру, нависшую над ним. Ну, он не обделался, но такая реакция тоже принесла удовольствие. – Хорошо, что я наложил быстрое Муфлиато, – небрежно сказал Северус. – Жители Хогсмида уже думают, что Визжащая хижина населена привидениями благодаря твоему зверскому другу. Нет нужды подогревать слухи о том, что тут ещё и банши завелись. – Что тебе нужно, Снивелус? – Во-первых, ты перестанешь меня так называть. Во-вторых… Сириус злобно посмотрел на него. – О да? А что если нет? – Во-первых, у меня есть волшебная палочка, а у тебя нет. А ещё я, так уж случилось, знаю точное местонахождение опасного беглеца… информация, которая, несомненно, очень заинтересовала бы Министерство. Было бы так легко проболтаться… – Ты всегда был мерзавцем, Снив… Снейп. – Ты тоже, – ответил Северус почти любезно. Он наслаждался почти осязаемым страхом в глазах другого мужчины, который возник от осознания его уязвимого положения. Возможно, эта работа не так уж и плоха – и в самом деле, может, ему ещё придётся поблагодарить Дамблдора за неё. – Что тебе нужно? – повторил Сириус с недовольной гримасой. – Или, точнее, что мне нужно сделать, чтобы ты ушёл? – Твоё нетерпение кажется неуместным. В отличие от тебя, у меня действительно есть дела поважнее сегодня вечером. Меня ждёт хороший ужин и тёплая кровать в Хогвартсе. Возможно, даже горячая ванна, если захочется. Да, надо будет об этом подумать… после того, как я доставлю эти посылки. – Вытащив их и увеличив до их нормального размера, он небрежно бросил их на землю. – Дамблдор передаёт привет. И тут произошло неожиданное – Северус почувствовал укол жалости, когда Блэк вытащил еду и набросился на неё, как голодное животное. Это было лишь на мгновение, разбитое вдребезги следующим замечанием. – Так ты её отравил? – пробормотал Сириус, жуя хлеб. – Я бы не удивился. – Возможно, – пожал плечами Северус, смахивая невидимую пылинку со своего рукава. – В любом случае, поздно теперь. Тебе действительно следует быть осторожнее. Не сказав больше ни слова, он аппарировал на окраину города, а затем направился обратно в Хогвартс с довольной улыбкой на лице.***
– Лилс? Я здесь. Она стремительно слетела с потолка пещеры, приземлившись на плечо Сириуса. Несмотря на его яростное выражение лица, он выглядел лучше, чем за последние дни. Еда вернула цвет его лицу, и он перестал дрожать, обнаружив толстое шерстяное одеяло, которое он плотно обернул вокруг своего худого тела. – Чёрт побери, Снивелус. Почему Дамблдор послал именно его? Потому что Северусу можно доверять. И пожалуйста, не называй его так – ты же знаешь, меня это раздражает. Сириус фыркнул. – Этот слизняк предаст наших в мгновение ока, если ему это будет выгодно. Я знаю, ты питаешь к нему слабость, Лилс. По-видимому, Дамблдор тоже… Бог знает почему. Но он не тот, кем ты его считаешь. Его всегда интересовал только он сам. Ты ошибаешься. – Неужели? Вот увидишь. Дождись, когда Вернётся-Тот-Кого-Нельзя-Называть, тогда посмотрим, будет ли твой драгоценный Снивелус по-прежнему копошиться, варя Волчье зелье и выполняя поручения Дамблдора. О, нет, он снова станет предателем, раньше, чем ты успеешь… ПЕРЕСТАНЬ ТАК ЕГО НАЗЫВАТЬ! Удивлённый её пылом, Сириус замер, прежде чем тяжело вздохнуть. – Ладно, хорошо. Но я правда хочу, чтобы ты не очень доверяла ему, Лилс. Он не заслуживает твоей доброты. Он никогда её не заслуживал. Он не заслуживает твоей ненависти! – Что?! О, да ладно… ты же видела, как он только что со мной обращался. Как ты можешь его защищать? Лили некоторое время изучала его, глядя на него своими крошечными глазами насекомого. После всего, что ты с ним сделал… – Это было давно. И тем не менее тебе не приходило в голову извиниться, попытаться загладить прошлое. Нельзя оставлять рану гноиться и ждать, что она сама собой заживёт. – Он получил то, что заслужил! – взорвался Сириус, выглядя почти безумным. – За что, чёрт возьми, я должен извиняться? За попытку чуть не убить его, это могло бы стать хорошим началом. – В визжащей хижине? – На мгновение он выглядел неловко, но это вскоре сменилось упрямым, почти капризным выражением лица. – Чёрт, это была всего лишь шутка. В любом случае, этого бы не произошло, если бы он не шнырял постоянно, ища причины, чтобы нас исключили. Это была его собственная гребаная вина. Лили молча смотрела на него, разрываясь между печалью и бессильной яростью. Впервые она поняла, о чём говорил Северус, когда долго и нудно распространялся о драгоценных гриффиндорцах, которые не могли сделать ничего плохого. Это была цена такого фаворитизма… Сириус мог подвергнуть кого-то смертельной опасности, но при этом даже не испытывать угрызений совести. С чего бы ему их испытывать, когда для него это всего лишь ещё один мелкий проступок, не имеющий никаких длительных последствий? Это заставило её задуматься, что ещё было заметено под ковёр в их школьные годы. Дамблдор знал обо всём? Она никогда не слышала, чтобы Северус сообщал о каких-либо инцидентах, но она всегда предполагала, что именно гордость заставляла его молчать. Но что, если это было больше, чем просто гордость… если он думал, что помощи не будет, даже если бы он об этом попросил? В любом случае, она теперь понимала, что Дамблдор подвёл обоих - Северуса и Сириуса, хотя и совершенно по-разному. Давняя история? Точно. Спустя почти 20 лет, и они оба всё ещё платят цену за это пренебрежение директора. Было одновременно трагично и удивительно, что Сириус пережил так много – потерю своего лучшего друга, все те годы в тюрьме, – и так и не вырос из мышления избалованного мальчика-подростка. Сириус, я… Но какой смысл продолжать эту дискуссию? Она не могла заставить его понять то, что он явно не хотел понимать. Невозможность что либо сделать подавляла её, как и мысли о Северусе, который оказался гораздо более одинок, чем она когда-либо думала. И это ведь не изменилось, не так ли? Всё ещё без друзей и несчастен, всё ещё обесценен Дамблдором, даже когда у него были все основания чувствовать то, что он чувствует. С Сириусом всё будет в порядке – у него всегда будут его защитники, люди, которые будут любить его и говорить ему, что всё будет хорошо. Но Северус? – Что такое, Лилс? Я… Я думаю, нам – тебе – следует рассказать Северусу правду. Обо мне. Он уставился на неё, потрясённый. – Ты что, совсем свихнулась? Я ему доверяю, Сириус. Я знаю, что ты не понимаешь почему. Но он никогда меня не предаст. – Ага. Ты отказываешься позволить мне рассказать Дамблдору, самому мудрому и заслуживающему доверия волшебнику, которого мы когда-либо знали, но при этом ты хочешь, чтобы я раскрыл твой секрет этому… этому… чёрт возьми, о чём ты вообще, блядь, думаешь?! Я думаю о том, что лучше для меня. Ты сделаешь это? Сириус яростно покачал головой. – Ни за что на свете. Даже если бы он мне поверил, что весьма сомнительно, это глупость. Я не позволю тебе подвергать себя опасности только потому, что у тебя какая-то странная привязанность к этому мерзавцу. Это мой долг перед Джеймсом. Это не имеет никакого отношения к Джеймсу. – Да как же не имеет! Он бы никогда не простил меня, если бы… Я не собственность Джеймса! – с яростью подумала она. – И не твоя! Может, я так не выгляжу, но я взрослая женщина. Я вполне способна принимать собственные решения, и я хочу, чтобы Северус знал правду! Сириус бросил на неё презрительный взгляд. – Не выйдет, Лили. Не через меня. Можешь ненавидеть меня, если хочешь, но я не отдам тебя на милость грёбаному Пожирателю Смерти. Ни за что на свете. Ты не можешь просто… Но не было смысла додумывать. Она ушла от него, не сказав больше ни слова, отчаянно желая оказаться подальше, желая найти другое решение. Всё казалось хорошо и прекрасно, пока она не попросила помочь ей раскрыть правду, когда она будет готова. Высокомерный, упрямый дурак. Какое право он имеет принимать это решение за неё, игнорировать то, что она считала лучшим для себя? Боже, она была идиоткой… глупой, наивной, думала, что Джеймс не будет основной мотивацией любых решений Сириуса. Это ведь всё, чем она когда-либо была в его глазах, не так ли? Не личностью сама по себе, а лишь продолжением своего бывшего мужа. Эта навязчивая, сводящая с ума преданность. Было время, когда она ею восхищалась. Теперь это казалось лишь клеткой. Она чувствовала, как оковы этой клетки смыкаются вокруг неё, когда она летела к Хогвартсу, тяжёлые и удушающие. Она колебалась, сохраняя молчание из-за страха перед неизвестностью. Теперь это чувство ушло, но что же пришло ему на смену? Потребность быть увиденной и услышанной, да, но как она должна была это сделать? Минерва? Нет. Другой анимаг был самым очевидным выбором, но заместитель директора была слишком близка к Дамблдору. Инстинкт всё ещё подсказывал Лили, что старый директор не должен знать. Она слишком хорошо изучила манипулятивное поведение Дамблдора, то, как он использовал других в своих интересах, а иногда даже ради забавы. Северус был тому доказательством, как и Гарри, чьи способности неоднократно испытывались далеко за пределами того, с чем ребёнок должен бы столкнуться. Доверять Дамблдору она не хотела, и не желала жертвовать преимуществом, которое у неё было, наблюдая за ним втайне. Нет, если она собиралась открыться кому-либо, то это должен был быть Северус. Он сохранил бы её секрет, унёс бы его с собой в могилу, если бы она его об этом попросила. Кроме того, он был одним из немногих волшебников, которые обладали и знанием, и умением помочь ей выйти из этой ситуации, если это было возможно. Да, и, вероятно, единственным, кто не сделал бы этого со скрытым умыслом. Он бы помог ей не из-за того, что она была замужем за его лучшим другом, или не потому, что она могла оказаться полезной в грядущей войне. Северус - единственный, кому она могла впредь доверять. Однако, это всё равно не решало главной проблемы. Как она должна была ему дать о себе знать?***
Северус понятия не имел, откуда взялась эта чёртова кошка. Она просто появилась в его личных покоях однажды ночью, и с тех пор он не мог от неё избавиться. Первым предположением, естественно, было то, что она принадлежала одному из учеников, но все его расспросы по этому поводу оказались безрезультатными. И не анимаг тоже – он проверил эту теорию после того, как вышел из душа и обнаружил, что существо смотрит на него весьма пристально. Это не было так уж необычно само по себе, но то, как она быстро отвела глаза со смущенным видом, было странно, почти по-человечески. Но заклинание ничего не показало, лишь ещё один странный момент, когда ему показалось, что кошка будто бы разочарована тем, что ничего не получилось. Это привело Северуса к мысли, что это всё ему кажется, без сомнения, это всё последствия длительного стресса и малого количества сна. Сказать, что его год идёт неважно, было бы преуменьшением – незнакомцы в замке, Тёмная метка, постоянно дающая повод для беспокойства, и проклятый Поттер, участвующий в этом чёртовом турнире. Как будто пытаться уберечь этого мальчишку от смерти было недостаточно трудно, без всяких там драконов и подводных ужасов. Тем не менее, оставалось только последнее испытание, а кошка, по правде говоря, его не тяготила. Она была милым созданием, ласковая и нежная, трехцветного окраса с большими зелёными глазами. И в самом деле, ему не понадобилось много времени, чтобы начать тайком брать кошачий корм у Филча, и вопрос о том, будет ли она спать в его постели, для неё не стоял. В эти дни он обычно просыпался, обнаруживая её, лениво растянувшуюся у него на груди или прижавшуюся к его боку. Это было… приятно. Однако порой она вызывала у него странное ощущение, словно была какая-то тайна, ускользающая от его понимания. То, как она иногда смотрела на него, эти кошачьи глаза, казалось, говорили о чём-то, чего он не понимал. Она чутко улавливала его настроение, гораздо сильнее, чем любое другое животное, что он встречал. Когда у него выдавался плохой день, ну, хуже обычного, она изо всех сил старалась быть особенно ласковой. Но что было ещё более странным, так это то, как она справлялась с его гневом. Он мог быть в ярости из-за Дамблдора, а она смотрела на него сочувствующими глазами… и тем не менее, в тот день, когда он пришёл в бешенство из-за Поттера, который разорил его личные запасы, она поцарапала его, а затем несколько дней отказывалась спать в его постели. Он задавался вопросом, в своём ли он уме, думая так, но, по правде говоря, это и правда напоминало жизнь с женщиной.***
Лили была в тупике. Месяцами она жила в непосредственной близости к Северусу, за исключением редких вылазок, чтобы проведать Гарри, или кратких визитов в пещеру над Хогсмидом. К сожалению, она ни на шаг не приблизилась к решению. Она неоднократно пыталась убедить Сириуса вмешаться от её имени, но всё было безрезультатно. Каждый раз, когда заходила речь об этом, он, казалось, становился только ещё более упрямым, более решительным, желая оградить её существование от своего заклятого врага. В результате, в эти дни они не очень-то ладили. Она всё ещё считала своим долгом навещать его, но всегда с облегчением возвращалась в относительный покой покоев Северуса. Северус… как только она решила, что он должен знать правду, это стало чем-то вроде наваждения. Она подумывала о том, чтобы написать сообщение, как она это делала на кухне у сестры много лет назад. Но что она могла бы сказать? Как она могла бы сформулировать это так, чтобы он не подумал, что это какая-то жестокая шутка? Нет, ей нужно было что-то более существенное, что-то, что не было бы им немедленно отвергнуто. Тем временем у неё закончилось время, по крайней мере, что касалось этого учебного года. Уже был июнь, и сейчас она готовилась отправиться в лабиринт со своим сыном для третьего и последнего задания. Она была там на каждом из них, хотя он никогда этого не узнает… и в самом деле, она была весьма горда тем, как он справлялся с задачами, которые ему давались до сих пор, и не ожидала, что этот раз будет чем-то отличаться. О, но он отличался. Никто не заметил мотылька, отчаянно мечущегося по лабиринту после того, как мальчики исчезли. Никто не видел, как она приземлилась на плечо Гарри, как только он вернулся, рыдая в отчаянии рядом с телом своего друга. Но она была там, тем не менее, потрясённая до глубины души резким шёпотом, сорвавшимся с его губ. – Он вернулся. Он вернулся. Волдеморт вернулся. И вот так мир снова погрузился во тьму.
