Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

Лили пришлось провести несколько месяцев в ожидании, прежде чем Северус объявился на Площади Гриммо. Ей не терпелось поскорее отправиться в Хогвартс, но она не могла оставить маленькую трёхцветную кошку, потому что именно она вызывала у него подозрения. Не следовало усложнять и без того сложную ситуацию… особенно сейчас, когда она как так стремилась помочь ему всё понять. Если бы только Сириус согласился отдать ему старинный дневник, который они нашли. Он был ветхим, многие страницы отсутствовали, а на других чернила почти истёрлись так, что почти невозможно было что-либо прочитать. Но, собрав воедино то, что они сумели разобрать, Лили поняла, что решение есть. Ligatis Animalia – так называлось то заклинание… защитная, а не тёмная магия. Она не могла понять, какой смысл был у Волдеморта использовать это на ней, но было трудно заострять на этом внимание, когда её больше занимал вопрос, как это можно обратить. Проблема заключалась в том, что именно в самой поврежденной части дневника содержались инструкции для контрзаклинания. Конечно, знание о существовании решения успокаивало. Но, располагая таким скудным объемом сведений, только самые одарённые волшебники могли разобраться в этом. Сириус, конечно, был одарён по-своему, но магия жизни и смерти… магия души? Это было за гранью его понимания. Кроме того, они почти не разговаривали друг с другом в последнее время. Он срывал свою злость на Кричере и все чаще уходил в себя, предпочитая запираться в своей комнате, если только рядом не было других членов Ордена. По правде говоря, в доме на площади Гриммо становилось невыносимо одиноко. Только теперь она начинала понимать, как важно было для неё это общение после долгих лет изоляции, даже если споры между ней и Сириусом были обычным делом. Её не покидало беспокойство, особенно с тех пор, как она случайно подслушала, что у Гарри был тяжёлый период в Хогвартсе. У него появилась новая преподавательница, назначенная Министерством, — настоящая бестия, которая, по всей видимости, делала всё возможное, чтобы отравить его жизнь. Само по себе это было уже достаточно плохо, но постоянные попытки Министерства дискредитировать и очернить Гарри, списать всё на его разыгравшееся воображение о возвращении Волдеморта… Её сжимало от ужаса. Что за безумие? Оставлять всех в неведении, игнорируя неизбежность надвигающейся войны? В одном она должна была отдать Сириусу должное — в том, как он относился к Гарри. Он был замечательным крестным отцом, делал всё от него зависящее, чтобы поддержать её сына. Сына Джеймса. Она не хтела себя обманывать, конено, это было главной причиной такого отношения Сириуса к Гарри. Но она не могла не испытывать огромной признательности к любому, кто пытался заботиться о её сыне… в особенности потому, что у неё не было такой возможности. Именно поэтому она так торопилась вернуться в Хогвартс… дни тянулись мучительно долго, и она едва сдерживала нарастающее нетерпение, томясь от скуки. И хотя она осуждала поведение Сириуса, его пьянство и грубость по отношению к домовому эльфу, она всё же понимала его состояние. И вот, наконец, дом снова наполнился жизнью. К сожалению, обстоятельства были далеки от идеальных, особенно в том, что касалось Гарри. Ему приснился сон — или, точнее, у него было видение — о том, как огромная змея напала на Артура Уизли. К счастью, Артур выжил, но, похоже, между Гарри и Волдемортом существовала какая-то связь, и никто не понимал, как и почему она возникла. Возможно, у Дамблдора была какая-то информация, но, как обычно, он отделывался от всех туманными замечаниями и не собирался отвечать на прямые вопросы. Лили уже давно разочаровалась в Дамблдоре, так что это не удивило её. Она была очевидцем слишком многих закулисных интриг, происходящих за закрытыми дверями, видела, как Дамблдор позволял Гарри рисковать жизнью, а то и провоцировал его на безрассудство. И теперь он отказывал её сыну в самой важной информации, как будто не замечая, как сильно это сказывается на состоянии Гарри. Он что, ослеп? Гарри был на грани отчаяния. Ему нужны ответы, и немедленно, иначе кто знает, что он натворит. Порой она думала, что именно поэтому Гарри и Сириус так сблизились. Оба были импульсивны, вспыльчивы и склонны действовать, не раздумывая. Разумеется, Гарри был подростком, и такое поведение для него было вполне закономерно… особенно учитывая груз ответственности, что давил на его плечи. Но иногда ей казалось, что Сириус, как и Дамблдор, поощрял более безрассудные стороны характера Гарри, как будто он видел в нём не ребёнка, нуждающегося в защите, а Джеймса. Она пыталась поговорить с Сириусом, но даже спустя столько лет имя Джеймса оставалось болезненной темой. Поэтому она утешала себя мыслью, что у Гарри в его окружении есть и более уравновешенные люди. Семья Уизли, например, особенно Молли и Артур. Гермиона, блестящая девушка, неоднократно спасавшая Гарри от беды. И, конечно, Минерва… Лили знала, что Гарри не испытывает к Северусу тёплых чувств, но могла быть уверена, что и тот не позволит Гарри совершить какую-либо глупость. С приходом Рождества в доме на площади Гриммо воцарилась гораздо более радостная атмосфера, даже Сириус был в хорошем расположении духа. Он на время отказаося от выпивки и изо всех сил старался быть гостеприимным хозяином. Лили всё ждала появления Северуса… она, конечно, не думала, что он захочет разделить их праздничное веселье, нет, она отлично его знала. Но, возможно, он заглянет по делам Ордена, раз у него тоже каникулы? В действительности, она увидела его лишь накануне возвращения Гарри и его друзей в школу. Он вошёл в холл, всё такой же величественный и внушительный, бросив Молли, что ему надо переговорить с Гарри наедине. Это, конечно, заинтриговало Лили, и она последовала за ним на кухню, и, как только он расположился за столом, тут же запрыгнула к нему на колени. “Опять ты,” — мягко сказал он, слегка почесав её под подбородком своими длинными пальцами. — “В чём твой секрет, мм?” Значит, он так и не догадался. Ну, это и неудивительно. В этот момент в комнату вошёл Сириус, плюхнулся на стул напротив Северуса и уставился на него негодующе. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Не то чтобы это тебя касалось, но меня прислали поговорить с Поттером. — О чём? Северус откинул волосы со лба, раздражённо посмотрев на Сириуса, — Это не твоё дело. — Ну-ка, слушай сюда... “Неужели ты всегда так? – с досадой подумала Лили. Это же именно то, о чём я говорила. Ты провоцируешь его! Просто оставь его в покое и дай ему поговорить с Гарри”. Сириус проигнорировал её, уставившись на Северуса. — Гарри мой крестник. Если это касается его, то можешь быть уверен, что это моё дело. И я тебе не доверяю. — Неужели? — сказал Северус, понизив голос до низкого, тягучего тона, — Ты в курсе, что я преподаю мистеру Поттеру уже больше четырёх лет. Тебе никогда не приходило в голову, что если бы я имел намерения причинить мальчику какой-либо вред, у меня для этого уже была бы масса возможностей? — Возможно, ты еще не пытался, но это вовсе не означает, что не попытаешься. — И что ты тогда сделаешь? Сомневаюсь, что ты в силах меня остановить. Если, конечно, ты не думаешь, что я настолько глуп, чтобы пробовать что-то прямо здесь, под носом у Ордена… Сириус открыл рот, чтобы возразить, но тут же замолчал, когда в кухню вошёл Гарри. Лили почувствовала смущение сына, что и не удивительно, ведь атмосфера в кухне была пропитана неприязнью. Надеясь хотя бы на подобие приличия, она вскоре была очень разочарована. Северус всеми силами пытался сосредоточиться на поручении, с которым его отправили. Но, к сожалению, Сириус делал всё возможное, чтобы помешать этому, наотрез отказываясь уйти и позволить поговорить с Гарри наедине. Северус, может, и был язвительнее, чем нужно, но по сравнению с Сириусом, который открыто угрожал ему… — Как трогательно. Но ты, конечно же, заметил, что Поттер очень похож на своего отца? — Да, заметил, — ответил Сириус с гордостью в голосе. Северус презрительно ухмыльнулся. Лили, запрыгнув на кухоннй стол, сжалась от тревоги. Она словно чувствовала, что сейчас произойдёт, и ничего хорошего ждать не стоило. Это был единственный камень преткновения между ней и Северусом, который она намеревалась устранить, когда вернётся в своё тело. Она не была настолько наивна, чтобы считать своего сына невинной жертвой - она не раз видела, как он провоцирует Северуса. Но ведь Северус взрослый человек, ему просто необходимо было… — Ну, тогда тебе прекрасно известно, что любая критика отскакивает от его высокомерия как от стенки. В мгновение ока Сириус выхватил палочку и бросился на Северуса, который, в свою очередь, сразу же вытащил свою. Тем временем Гарри тщетно умолял Сириуса остановиться. Смутно она задавалась вопросом, бросился ли Сириус на защиту Гарри или же его оскорбило подобное замечание о Джеймсе. Видит ли он вообще разницу? На самом деле, Гарри был совсем не так похож на своего отца, как, похоже, казалось всем, кто знал Джеймса. Почему же они не могут просто дать ему быть самим собой? — Я тебя предупреждаю, Снивелус, — прорычал Сириус с неприкрытой ненавистью. — Мне плевать, что Дамблдор считает, что ты изменился. Я знаю, на что ты способен. ПЕРЕСТАНЬ! - подумала она изо всех сил. Бесполезно. Он даже не обратил внимание на попытки Гарри его остановить… какое ему дело до того, что говорит она? Насмешки становились всё более ядовитыми, пока Сириус снова не поднял палочку, не обращая внимания на отчаянные попытки Гарри его остановить. Но в тот момент, когда казалось, что эта сцена неминуемо закончится катастрофой, на кухню вошла вся семья Уизли в сопровождении Гермионы. Как по волшебству, напряжение растаяло. Северус поспешно убрал палочку в мантию и направился к двери, лишь обернувшись, чтобы напомнить Гарри о занятиях окклюменции в понедельник вечером. И тут ей выпал её шанс. Сириус был занят, оправдываясь перед Молли и Артуром, так что она успела проскользнуть вслед за Северусом в дверь ведущую из кухни. Она последовала за ним в холл, едва не сбив его с ног, пока вилась у него под ногами. Он остановился, глядя на неё со странным выражением лица. “Почему бы и нет?” - пробормотал он себе под нос, подхватывая её и пряча под своей мантией. “Кем бы ты ни была, не думаю, что заслуживаешь оставаться здесь с этими…” Если бы Лили могла смеяться, она бы смеялась всю дорогу до Хогвартса.

***

Как и ожидалось, первое занятие Северуса по окклюменции с Поттером было пустой тратой времени. Проклятый Дамблдор. Почему он никогда не слушает? Мало того, что мальчишке не хватало самодисциплины для овладения таким сложным искусством, так даже если бы он и был способен этому научиться, то всё равно не продвинулся бы ни на шаг без доверия к своему учителю. Северус не злился из-за этой дополнительной нагрузки, он считал бы это достойной жертвой, если бы это приносило хоть какую-то пользу. Но у мальчишки было слишком много сдерживаемого гнева, слишком много обиды, и большая часть этих эмоций была направлена на самого Северуса. Они были в тупике, и вряд ли что-то могло измениться в обозримом будущем. И какой во всём этом был смысл? Но он смог поделиться с Поттером некоторыми теориями Дамблдора относительно связи мальчишки с Тёмным Лордом, поскольку не считал правильным держать его в неведении. Мальчишка, хоть и высокомерный засранец, но он имел право знать как можно больше о вещах, которые непосредственно его касались. Недовольно ворча себе под нос, Северус покинул свой кабинет и вошёл в свои личные покои, и увидев кошку, развалившуюся на его подушках, закатил глаза: “Удобно устроилась?” – сухо спросил он, и едва сдержал улыбку, когда она ответила ленивым потягиванием. – “Ну, боюсь, тебе придётся потесниться. Я совершенно измотан”. Она послушно сдвинулась в сторону, оставив ему достаточно места, чтобы присоединиться к ней. Как странно – ведь Северус так долго оставался в живых именно благодаря тому, что никогда не ослаблял свою бдительность и подходил к любой ситуации со всей возможной осторожностью. И вот теперь он – ничуть не заботясь о своей безопасности, подпустил к себе эту… он даже не мог подобрать ей определения. Кошка? Человек? И то, и другое? За всю свою жизнь он не знал никого, кто был бы свидетелем стольких его личных дел, и всё же её присутствие не вызывало в нём ни малейшей тревоги. Интуиция подсказывала ему, что ей можно доверять, и что не нужно страшиться последствий, даже если бы он решился поведать ей свои самые жуткие тайны. Конечно, он никогда не пошёл бы на такое, но само осознание того, что это возможно, было для него чем-то невиданным. Невиданным, но приятным. Слишком уставший, чтобы переодеваться, он снял мантию и сюртук, расстегнул рубашку и, сбросив её на пол, залез под одеяло в брюках. Кошка, не отрываясь, смотрела на него, что на самом деле должно было быть жутковатым, но он, сам не зная почему, чувствовал себя польщённым. Он сходит с ума. Вот что это. Сходит с ума от невыносимого одиночества. И было нелепым такое сильное чувство нежности, накрывшее его, когда кошка, тихо мурлыча, прижалась к нему. Но, тем не менее, всё это казалось ему каким-то естественным, знакомым, связью, которую он когда-либо ощущал только с… "Лили." Он произнёс это вслух, сам того не желая, и кошка подняла голову, глядя на него пристально своими огромными зелёными глазами. Конечно же, они должны были быть зелёными, не так ли? “Это твоё имя, да?” – тихо спросил он. “По крайней мере, так он тебя называл”. Это не могла быть Лили. Это невозможно. Северус это понимал, и всё же, казалось, будто это существо переняло часть черт своей тёзки. Не Блэк ли тому виной? Возможно, он наткнулся на некое тёмное заклинание… более мягкий вариант чар, наложенных на портреты, чтобы они служили отголоском памяти ушедших. Но почему он выбрал Лили? Почему не Джеймса Поттера, который явно был для него важнее? И тут всё стало очевидным… настолько очевидным, что Северус обругал себя. Конечно же, Блэк выбрал Лили, потому что им двигала месть. Тонкий удар, а не прямая атака – использовав то, что, как он знал, было самым уязвимым местом Северуса. Естественно, это застявляло задуматься, какой реакции добивался Блэе. Неужели он всерьёз думал, что его враг будет психологически травмирован из-за того, что дурацкая кошка смутно напоминает ему его утраченную любовь? Улыбаясь, Северус почесал кошку за ухом, теперь уверенный в том, что разобрался с этой тайной.

***

Лили чувствовала себя в ловушке. О, она была намного счастливее здесь, в Хогвартсе, с Северусом, эти последние несколько месяцев. Ей нравилось спать рядом с ним, она была в восторге от того, что он стал постоянно разговаривать с ней, часто словно не осознавая, что делает это. Он был на удивление… милым, в сущности, что было той его стороной, которую она не видела со времён их размолвки много лет назад. Он приносил ей угощения со своих трапез в Большом зале, был щедр на нежности и, казалось, искренне наслаждался её присутствием. И всё же именно поэтому она стала такой беспокойной. Она хотела дать ему понять, кто она. Она понимала, что причина, по которой он так легко впустил её в свою жизнь в форме животного, заключалась в его одиночестве. Северус мог жить в замке в окружении сотен людей, но на самом деле он вёл очень уединённый образ жизни. Ей хотелось изменить всё это, особенно теперь, когда она осознала, как много он для неё значил, но её возможности были сильно ограничены. Он ни на шаг не приблизился к раскрытию её личности. Он знал, что в ней было что-то особенное, что было своего рода прогрессом. Но он также считал, что она была розыгрышем, что подстроил Сириус, что осложнило её задачу еще больше. Она снова думала о том, чтобы выложить сообщение, возможно, воспоминание, о котором бы знали только они двое. Но даже это… он не мог бы быть уверенным, что она не поделилась этой информацией с Сириусом в какой-то момент после их размолвки. Что она могла бы сказать, что послужило бы неопровержимым доказательством её личности? Северус не поверил бы ничему другому. Лучшая идея, что пришла ей в голову, заключалась в том, чтобы найти способ передать ему дневник. Она не могла надеяться на помощь Сириуса в этом вопросе, но если бы она могла каким-то образом привести Северуса к дневнику или даже перебраться в другое животное и самой забрать его, Северус сложил бы два и два. У неё не было в этом никаких сомнений. К сожалению, этому плану придётся подождать до следующего раза, когда он отправится на Площадь Гриммо, поскольку она не обладала силой, которая позволила бы ей пройти через охранные чары. Она, вероятно, могла бы справиться с этим в виде совы, но это потребовало бы путешествия на сотни миль с дневником. Учитывая, насколько пристально Министерство следило за Совиной почтой в эти дни, она не могла позволить себе пойти на такой риск. Этот дневник, возможно, был её единственным шансом когда-либо снять заклинание, а если его конфискуют… Нет. Кроме того, сейчас уже разгар весны. Учебный год закончится через несколько недель. Северус вновь приступит к своим обязанностям шпиона Ордена, что откроет ей немало возможностей сопровождать его в Штаб-квартиру. Ещё немного, и он узнает правду, даже если ему потребуется время, чтобы понять, как снять само заклинание. На самом деле, мысль о том, чтобы снова стать человеком, пугала. Как отреагирует Северус? А что насчёт Гарри? Как он справится со встречей с матерью, которая якобы оставила его сиротой в младенчестве? А что насчёт Вернона и Петунии? Что она им скажет спустя четырнадцать лет? Люди, которых она когда-то знала, её преподаватели, волшебный мир в целом… что они теперь о ней подумают? Ну, одно она знала наверняка. Что бы ни случилось, по крайней мере, она больше не будет одна. “Ты когда-нибудь покидаешь эти комнаты?” Северус усмехнулся кошке, которая смотрела на него довольно угрюмо. “Ну, я едва ли могу тебя винить. Если бы у меня был выбор, я бы тоже не хотел там торчать.” Это была правда. Каждый год он ожидал какого-то хаоса, но с этой отвратительной Амбридж, дышащей каждому в затылок каждую секунду каждого дня, атмосфера в Хогвартсе была просто невыносимой. Хуже того, его собственные слизеринцы помогали этой стерве осуществлять её террор, и он мало что мог сделать, чтобы остановить их, не раскрыв себя при этом. В довершение всего, Дамблдору пришлось бежать из школы. Северус отказывался использовать слово “уволили”, поскольку ему было сложно понять, откуда у тех, кто это сделал, было такое право. А после того, что случилось с Минервой накануне… “Поспать бы,” - проворчал он, с нескрываемой тоской оглядывая кровать. Он редко позволял себе такую роскошь в середине дня, даже когда в Хогвартсе было относительно спокойно. Но его сегодняшние занятия закончились, и, в конце концов, что ему ещё оставалось делать? Разбирать горы сочинений, которые его ждали? Бродить по коридорам и беспомощно наблюдать, как Амбридж и её “Инспекционная дружина” превращают жизнь каждого в сущий ад? “Да пошло оно всё”. Снимая сапоги, он рухнул на кровать со стоном, в котором сквозило и удовольствие, и боль. Всего тридцать минут… это всё, что ему нужно. Его глаза были такими тяжёлыми, что он больше не мог держать их открытыми. Даже постоянные тревоги, которые терзали его разум, словно растаяли, заглушённые его изнеможением. К сожалению, это была лишь кратчайшая передышка – прошло, должно быть, не больше пяти минут, прежде чем он снова вскочил, испуганный резким стуком в дверь. «Профессор Снейп? Вы там?» Он выругался себе под нос, с трудом поднимаясь с кровати. – Да, Драко, – отозвался он. – Одну минуту. Когда он открыл дверь, его охватило плохое предчувствие, что сна ему в ближайшем будущем не видать. Драко стоял прямо у порога, его лицо буквально сияло злорадной ухмылкой, когда он произнёс: – Директорша желает вас видеть, сэр. Она просит вас принести ещё один флакон Сыворотки правды. – О?, – произнёс Северус. – И кого же мы допрашиваем на этот раз? Спрашивать было бессмысленно, особенно учитывая, что Драко выглядел так, словно вот-вот лопнет от возбуждения. Но желудок Северуса всё же сжался, когда мальчик произнёс всего лишь одно слово, словно смакуя каждый слог. – Поттера.