Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

Никогда прежде окклюменция не служила Северусу так хорошо. В сочетании с большой дозой Сна Без Сновидений, его щиты помогли ему проспать всю оставшуюся ночь и большую часть следующего дня. Это было удачей, возможно даже его спасением, что в это время его не вызвали. Его обычный железный самоконтроль был бы, в лучшем случае, шатким, ослабленный опасным сочетанием шока и истощения. Но даже после основательного отдыха, подкреплённого несколькими чашками крепкого чёрного кофе, он всё ещё изо всех сил пытался прийти в себя. Как, проклятье, он должен был со всем этим справиться? Вдобавок к тому, чтобы следить за Поттером, что уже было работой на полный день, теперь от него ожидалось, что он будет следить ещё и за Драко, чтобы ни один из учеников не пострадал в его отчаянных попытках убить самого могущественного волшебника в мире. Да, того самого волшебника, которого он должен был убить к концу учебного года. Между тем он был обязан играть роль преданного Пожирателя Смерти, сознавая, что малейшая оплошность, несомненно, приведёт к мучительной смерти. Поэтому ему придётся провести остаток лета следя за Хвостом и не давая ему шарить в его личных делах. И словно этого мало, у него ещё оставалась головная боль в виде преподавательской карьеры. Тихо застонав, Северус уронил голову в ладони, желая лишь залезть под одеяло и залечь там на месяцы, а то и на годы. Но, конечно, о капитуляции не могло быть и речи. Ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше. Постепенно его внимание привлекли негромкие звуки в районе его ног. Он машинально опустил взгляд и увидел кошку, которая была полностью сосредоточена на буквах, пытаясь расположить их в каком-то подобии логического порядка. И вот ещё одна забота, всё ещё слишком неправдоподобная, чтобы причислять её к его обычным проблемам. Защита Лили, её укрытие… его желание посвятить то немногое свободное время, которое у него оставалось, поиску решения её затруднительного положения. Это было не менее сложно, чем все прочие его обязательства, конечно, но он не мог воспринимать это в том же свете. ПОГОВОРИ СО МНОЙ Он вглядывался в эти слова, его привычная сдержанность боролась со всепоглощающим желанием открыться ей. Что, в сущности, мешает ему сказать ей правду? Она была единственной, с кем он мог позволить себе говорить откровенно, и, как бы то ни было, он не мог вынести даже мысли о том, что окажется в её глазах предателем, когда придётся убить Дамблдора. Наплевать, что подумают все остальные... но только не она. И тогда он рассказал, что случилось накануне вечером, уверенный, что она отпрянет в испуге. Но вместо этого она лишь внимательно смотрела на него, пока он не договорил, а после выложила второе послание. Я ЗНАЮ Он нахмурился в замешательстве, а затем его глаза расширились: — Ты была со мной? Но как? ПАУК — Значит, ты можешь вселяться в… насекомых? Интересно. Ну, полагаю, мне нечего и рассчитывать на то, чтобы иметь от тебя какие-либо секреты, верно? Она покачала головой, пока он продолжал: — То, что он от меня ждёт… у меня нет иного выбора. Я это понимаю. Но как… НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО На его губах появилась печальная кривая усмешка: — Я должен. Я не отступлю от своего обещания. В любом случае, он прав – это единственный путь спасти Драко, уберечь самого Дамблдора от гораздо более ужасной участи. Убийство из сострадания. Полагаю, я могу это принять. Разумеется, это ничуть не легче, но, возможно… Снова покачав головой, Лили начала добавлять буквы к своему предыдущему сообщению. Замолчав, он с любопытством наблюдал за ней, пока она не закончила своё дело, взглянув на него глазами, полными печали. ОНИ ТЕБЯ НЕ ЗАСЛУЖИВАЮТ. Северус не нашёл, что на это ответить. Это шевельнуло что-то внутри него, что-то, что он считал давно умершим и канувшим в лету. И всё же он знал, что из себя представляет, знал все свои бесчисленные изъяны и помнил все свои нескончаемые промахи. Если бы не он, до этого никогда бы не дошло. Это пророчество… знала ли она о нём? Он был уверен, что нет, просто потому что не видел ни единой причины, по которой она смогла бы его простить, знай она правду. Что ж, разве не в этом вся его жизнь? В вечной борьбе за искупление? Да, смысл его жизни именно в этом и ни в чём другом. Ему нужно помнить об этом, непрестанно напоминать себе, что любое время, проведённое с ней – всего лишь временная передышка. Никакого счастливого финала ему не светит, как и малейшего шанса пережить эту войну. Да и разве имеет значение, что она возненавидит его, когда узнает правду? О, боль будет адская, несомненно. Но он не гнался за личной выгодой, и не думал о том, что в конце его ждёт награда. Его обещание защищать мальчика было дано ради неё, в память о ней. Возвращение ей человеческой жизни преследовало ту же цель. Он найдёт для себя утешение в том, что поможет создать для неё лучшее будущее. Это было единственное, на что он был вправе рассчитывать. И, возможно, в конце концов, этого будет достаточно.

***

В конце концов Лили смогла убедить Северуса, что Питер не сможет почувствовать её присутствие, находясь в человеческом обличье. Это было облегчением – она устала проводить дни взаперти в спальне, где было невыносимо душно в жаркие дни. Кроме того, Северус стремился начать свои эксперименты, и она хотела быть с ним рядом на протяжении всего процесса. В настоящее время он проводил большую часть времени в своём кабинете, устроившись в кресле с чашкой кофе и стопками книг на столе рядом с ним. Он оставался там с утра до поздней ночи, настолько поглощённый своими исследованиями, что забывал бы поесть, если бы не Питер. Петигрю, разумеется, не заботился о чьих-либо нуждах, но ему дали понять, что от него требуется, что фактически сводилось к роли домашнего эльфа. Лили подозревала, что здесь больше дело в унижении, нежели в сытных обедах и опрятном доме, но, несмотря на все его злобные взгляды, Хвост не смел перечить. Северус доказал, что способен быть… жестоким, когда его указания не соблюдаются до мелочей. Могла ли она винить его? Ни в коей мере. Напротив, она была впечатлена его сдержанностью, зная, что он ненавидит Питера по меньшей мере так же сильно, как и она. Несмотря на их нежеланного гостя, дни проходили мирно, подарив им несколько недель передышки перед тем, как реальность снова вторглась в их жизнь. Был поздний вечер – Северус уткнулся носом в книгу «101 малоизвестное применение корня мандрагоры», пока Лили свернулась калачиком на диване. Она почти заснула, когда раздался тихий и какой-то робкий стук. Вздрогнув, она резко села, уставившись на Северуса широко раскрытыми, обеспокоенными глазами. Посетители были редким явлением в Спиннерс Энд, почти неслыханным в это время ночи. «Что за...» - пробормотал он себе под нос. А затем, взглянув на неё, шикнул: «Под кресло. Сиди тихо». Лили скорее услышала, чем увидела, что произошло дальше. Пожиратели смерти… как замечательно! Нарцисса звучала мягче, человечнее, чем она её помнила, но Беллатриса была такой же мерзкой, как и всегда. Она могла отличить их по обуви – дорогая и почти чопорная у одной, грубая и утилитарная у другой. Странно, что можно так много узнать о человеке по его обуви. Северус, или, вернее, его сапоги из драконьей кожи, появились в её поле зрения, когда он устроился в кресле напротив своих гостей. Эти сапоги были прочны как гвозди, созданы, чтобы выдержать всё, что угодно, и при этом сохраняли свою элегантность благодаря гладким линиям и тонкой гравировке. Да, подумала она про себя с улыбкой. Действительно, очень ему подходит. — Мы… мы одни? — тихо спросила Нарцисса. — Да, конечно. Впрочем, здесь ещё и Хвост, но ведь паразиты не в счёт? Хвоста, который прятался за дверью, отправили за вином, хотя он и попытался оказать слабое сопротивление. Не хотел быть униженным перед своими товарищами Пожирателями Смерти? Что ж, тем хуже для него. Это меньшее, чего он заслуживал. И тут Лили забыла про всё остальное, когда Северус вместе с гостями вознёс тост Волдеморту. Конечно, это было не более, чем необходимостью для поддержания его легенды, но всё же это было очень неприятно наблюдать. Он насколько виртуозно справлялся с ролью двойного агента, что даже Лили, которая как никто другой знала его, должна была напоминать себе, что это всего лишь роль, которую он обязан был играть. — Северус, я знаю, я не должна была сюда приходить, мне было приказано никому не рассказывать, но… — Вот и придержала бы язык! — прорычала Беллатриса. — Особенно в таком обществе! — В таком обществе? Как я должен это понимать, Беллатриса? — Так, что я не доверяю тебе, Снейп, и ты это прекрасно знаешь! Лили сглотнула волну страха, напоминая себе, что Северус держит ситуацию под контролем. Но знать, что он ходит по лезвию ножа, это одно. А наблюдать это самой – совсем другое дело. Малейший промах, ничтожнейшая ошибка, могли бы обернуться для него смертью… и, зная Волдеморта, продолжительные пытки казались более вероятными, чем просто быстрая смерть. Только сейчас она окончательно осознала, насколько он на самом деле был бесстрашен, какое самообладание ему пришлось проявить, чтобы сохранить невозмутимость, чтобы не дрогнуть под градом обвинений Беллатриса. Сохранить невозмутимость? Нет, это было чем-то большим. Он противостоял ей, искусно извращая её слова так, как было выгодно ему… не просто чтобы обравдаться, но и для того, чтобы выставить её неразумной. Он казался не просто хорошим шпионом, но и виртуозом обмана, мастером манипуляций. Самый настоящий слизеринец, что испугало бы её, если бы к настоящему моменту она не знала, какой он на самом деле, если бы она не понимала, насколько он многогранен. — Ты увиливаешь от моего последнего вопроса, Снейп. Гарри Поттер. Ты мог убить его в любой момент за последние пять лет. Ты этого не сделал. Почему? Ему было необходимо придумать правдоподобное объяснение, хотя было больно слушать, как Северус критиковал её сына. Бездарный, высокомерный, самодовольный… сколько из того, что он говорил о Гарри, было частью легенды, а во что он действительно верил? Его ужасное обращение с её сыном на протяжении многих лет было сделано с целью сохранения своей маскировки, или было искренней неприязнью? Им определённо придётся поговорить об этом, но не раньше, чем все препятствия, связанные с её нынешним положением, будут устранены. Как предмет разговора, так и связанные с ним эмоции были слишком сложными, чтобы пытаться обсуждать это сейчас. Беллатриса была вынуждена замолчать, а Северус, явно торжествуя, переключил внимание на её сестру. — Итак, ты пришла ко мне за помощью, Нарцисса? Вскоре стало ясно, что Нарцисса ужасно боялась за Драко и надеялась, что Северус сможет вмешаться и помочь. Лили едва ли могла её за это винить, она даже испытывала сочувствие, слыша неподдельную боль в голосе женщины. Нарцисса казалась гораздо более человечной, чем в школьные годы. В то время она была холодной и снисходительной, никогда не утруждая себя общением ни с кем, кроме своих сокурсников-слизеринцев. Можно было бы сказать, что она заслужила боль, которую испытывает сейчас, но, сама познав страх за ребёнка, Лили не могла так думать. Она надеялась, что Северус сможет каким-то образом защитить его, особенно если сможет найти альтернативное решение, не убивая Дамблдора в процессе. — Возможно… я мог бы помочь Драко. — Северус, ох, Северус, ты поможешь ему? Ты позаботишься о нём, присмотришь, чтобы с ним ничего не случилось? — Я попытаюсь. Нарцисса упала на колени, оказавшись в нескольких сантиметрах от укрытия Лили. Все ещё плача, она спросила: — Если ты будешь рядом, если ты защитишь его… Северус, ты поклянёшься мне в этом? Ты дашь Непреложный Обет? Лили застыла, как, без сомнения, застыл бы и Северус, будь у него такая возможность. Но ей не нужно было видеть его, чтобы знать, его выражение лица осталось таким же бесстрастным, как и всегда, несмотря на то, что он потрясён. Конечно, он найдёт способ избежать этого, как он уже делал бесчисленное множество раз… Беллатриса разразилась хохотом: — Неужели ты его не слышишь, Нарцисса? О да, он попытается, я уверена. Обычные пустые слова, обычные увёртки… И всё, конечно, по приказу Тёмного Лорда! После этих слов у Лили всё похолодело внутри. — Конечно, Нарцисса, — сказал он, звуча совершенно невозмутимо, — я принесу Непреложный Обет. И вот он тоже уже на коленях, лицом к лицу с Нарциссой, отдавая указания Беллатриса… нет, этого не могло происходить. Должен быть выход, какая-то лазейка… — Обещаешь ли ты, Северус, присматривать за моим сыном Драко, когда он попытается выполнить волю Тёмного Лорда? — Обещаю. — Обещаешь ли ты всеми силами защищать его? — Обещаю. Но как только Лили выдохнула с облегчением, её надежды были разбиты, потому что Нарцисса произнесла последнюю часть обета. — А если понадобится… если станет ясно, что Драко не сумеет… обещаешь ли ты выполнить за него приказ Тёмного Лорда? На этот раз была короткая заминка, но голос Северуса был твёрд, когда он произнёс: — Обещаю.

***

Последовавшие недели были довольно спокойными. Северус продолжал свои исследования, полагаясь в основном на дальнейшее чтение в сочетании с собственным опытом, чтобы разработать несколько правдоподобных теорий. Лучше всего было работать над ними одновременно… он не хотел подвергать ни себя, ни Лили мукам ожидания в течение долгих месяцев, чтобы увидеть, сработает ли одна из них, только затем, чтобы пришлось начинать всё с нуля. К тому же, трудно было представить, что у него найдётся столько времени. Это подтвердилось в конце июля, когда он получил ответ Дамблдора на своё последнее прошение о должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. «ОДОБРЕНО». Он и так знал, что это будет его последний год преподавания. Неужели это задумывалось как утешительный приз? Нет… у Дамблдора всегда имелось несколько причин для любого его поступка, и было трудно поверить, что желания Северуса занимали высокое место в этом списке. Гораздо более вероятно было то, что война стояла у них на пороге, и Дамблдор хотел, чтобы у детей был хотя бы один год обучения с компетентным преподавателем. Этого, конечно, едва ли было достаточно, но Северус полагал, что это лучше, чем ничего. Его вызывали ещё несколько раз в течение недель, предшествовавших его возвращению в Хогвартс, но не случилось ничего примечательного. В последнее время Тёмный Лорд был хорошем настроении: он был в предвкушении своей мести Люциусу и был доволен жестокими расправами над маглами и волшебниками, которые его Пожиратели Смерти беспорядочно устраивали. Это не могло длиться бесконечно, разумеется… Тёмный Лорд был известен отнюдь не своим терпением. Но пока Северус старался отдохнуть и восстановить силы в подготовке к грядущим испытаниям. И вот, под конец августа, его снова внезапно вызвали. Лишившись возможности предупредить Лили, ему пришлось оставить её наедине с Петтигрю. Он не видел её несколько часов – днём она отправилась исследовать окрестности и до сих пор не вернулась. Он хотел подождать её возвращения, но не мог позволить себе больше, чем несколько минут промедления, иначе Тёмный Лорд мог бы начать подозревать неладное. «Сиди в своей комнате», – рявкнул он Хвосту, хотя толку от этого было мало. Мерзкий грызун становился всё наглее с каждым днём, поняв, что Северус может сдерживать его лишь до определённой степени. Ну, в этом был плюс возвращения в Хогвартс… Да, некоторые из его учеников были несносны, но не шли ни в какое сравнение с Хвостом. Бросив последний взгляд на пустой кабинет, он тяжело вздохнул, прижимая пальцы к Метке.

***

Лили не рассказывала Северусу, куда она ходила днём. Возможно, когда-нибудь, но сейчас это было слишком личным, слишком трудно объяснимым с помощью кучки пластиковых букв. Возвращение в прошлое. Да, это можно было назвать и так. Она посещала дом детства, часами задерживалась на детской площадке, где они с Северусом познакомились, побывала на могилах родителей, пытаясь примириться не только с прошлым, но и с настоящим и будущим. Было столько неясности, и чувствовалось, что она ничего не может поделать, чтобы повлиять на грядущие события. Даже если она бы приняла участие в войне, что бы она могла сделать? Она не практиковала магию пятнадцать лет, позабыла, каково это даже жить обычным человеком. Останется ли при ней её сила? Вспомнит ли она те заклинания, от которых может зависеть судьба её близких? И какое потрясение это вызовет в магическом мире, когда станет известно, что она всё это время была жива? И, самое главное, как это отразится на Гарри? Именно эти вопросы заставляли её бродить, ведомую потребностью искать напоминания о более простых временах. Это был лучший способ прояснить мысли в гуще стольких волнений. И всё же, было что-то странное в том, чтобы спустя столько лет снова посещать места своего детства. Чем больше она пыталась примириться со своим прошлым, тем больше ей казалось, будто она смотрит на чужие воспоминания, а не свои собственные. Они не становились от этого менее яркими и пронзительными, но всё же, казалось нереальным, что она когда-то была такой наивной, полностью уверенной в себе и окружающем мире. Она никогда не задумывалась дважды о том, что делает, не тратила время на то, чтобы понять, что на самом деле было правильно для неё. Столько всего поменялось, но она не могла сказать, что сожалеет об этом. Сожалела о войне, да. Сожалела о том, что её близкие были в опасности. Но изменения, произошедшие с ней за все эти годы одиночества? Она научилась быть терпеливой, не действовать импульсивно. Столько лет не имея возможности говорить, она научилась по-настоящему слушать. Она пока не знала, как именно, но надеялась, что эти качества окажутся ей полезными в предстоящих испытаниях. Было уже далеко за полночь, когда она вернулась в Спиннерс Энд. Это её совсем не радовало – Северус, наверное, уже волновался, и последнее, чего ей хотелось, – добавлять ему поводов для беспокойства. Удивившись, что его не было в кабинете, она взбежала по лестнице, обнаружив, что и его спальня тоже пуста. Необычно… но, с другой стороны, он упоминал о том, что намеревался начать работать в своей лаборатории в ближайшие дни. Не там ли он? Если так, то ей не хотелось его беспокоить. Вместо этого она начала составлять послание на полу в спальне, сосредоточенно выкладывая пластиковые буквы. ПРОСТИ СЕВ Прозвище не совсем подходило ему во взрослом возрасте. Нет, в наши дни он был слишком солидный, по крайней мере в её глазах. Сокращение было лишь вопросом удобства, хотя каждый раз, когда он его видел, уголки его губ невольно поднимались в лёгкой улыбке. Ты… Её голова резко дёрнулась, глаза дико забегали по комнате. Невозможно… она была одна. Должна была быть. И всё же она услышала тихий шорох, заметила крошечную дыру в плинтусе на противоположной стороне комнаты. Её не было… даже вчера, её не было. Она бы увидела её, она бы знала. Сначала она видела только его глаза - блестящие, зловещие в темноте. Но потом он двинулся вперёд, и она разглядела длинный, заострённый нос, взъерошенную шерсть, странный металлический отблеск там, где должна была быть лапа. О, боже. Ты, повторил он в её сознании, его призрачный голос сочился злобой. Кто ты?