Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

Возвращение в Хогвартс дало Северусу доступ к более широкому ассортименту ингредиентов и оборудования, а также к библиотеке, которая была намного обширнее его собственной. К сожалению, найти время, чтобы воспользоваться этими ресурсами, было практически невозможно. Между преподаванием и всеми прочими обязанностями он был на ногах с рассвета до поздней ночи, едва успевая перехватить скудный обед или немного отдохнуть, прежде чем снова мчаться куда-то. Время на личные эксперименты? Об этом не могло быть и речи, по крайней мере, на данный момент. Возможно, это было благословением, что его напряжённый график не оставлял ему времени, чтобы слишком много об этом размышлять. Между тем, его занятия по защите шли хорошо. Поттер был так же невыносим, как и всегда, но даже Северусу пришлось признать, что мальчик был довольно искусен в этом предмете. Естественно, это не удержало его от замечания, что он всего лишь посредственность, да и то в самые удачные дни - он пользовался любой возможностью, чтобы сбить с него спесь. Но его насмешливые оскорбления тоже служили своей цели. Они заставляли Поттера стараться усерднее, направляя свою уязвлённую гордость в усердные тренировки и добиваясь положительных результатов. Он становился сильнее, учился сражаться, не боясь поразить противника… это вполне могло спасти ему жизнь. Разумеется, прогресс в этом направлении был ожидаем. Зелья? Об этом и мечтать не приходится. Северус был ошеломлён, когда услышал, что мальчишка преуспевает под началом Слизнорта. Считая этого человека посредственным учителем, а Поттера – бездарностью в зельеварении, он не находил этому объяснений. Неужели Слизнорт настолько ослеплён своим новым «протеже», что готов расхваливать его успехи в надежде снискать себе расположение в будущем? Да, должно быть, так и есть. Если нет, правда рано или поздно выйдет наружу. На данный момент он больше беспокоился о Драко, который становился всё более безрассудным в своих попытках исполнить приказ Тёмного Лорда. Эта последняя выходка… если бы Северус не оказался рядом и не дал противоядие, Кэти Белл умерла бы мучительной смертью в течение нескольких часов. Ему необходимо было как можно скорее найти способ вмешаться. В противном случае студенты начнут падать как подкошенные. Было бы неплохо получить небольшую помощь от Дамблдора в этих вопросах, но, разумеется, Северус знал, что не стоит на это надеяться. Директор в последнее время редко был доступен: либо отбыл в одно из своих таинственных путешествий, либо заперся в своём кабинете с Поттером. Что касается сути этих встреч, Дамблдор был ещё более скрытен, чем обычно. «Вам не стоит беспокоиться об этом, Северус. Приглядывайте за мистером Малфоем, ладно? Уверяю вас, ни Гарри, ни я не планируем отравить кого-либо в ближайшем будущем». Не стоит беспокоиться? О нет, конечно же, нет! Он всего лишь поклялся защищать этого мальчика, посвятил этому делу последние шестнадцать лет. Почему его должны волновать детали, которые могли бы сыграть важную роль в защите Поттера? Единственным утешением было то, что даже Дамблдор больше не мог полностью оградить его от необходимой ему информации. Лили начала посещать эти встречи, а затем в нескольких коротких сообщениях давала Северусу понять, что происходит. Дамблдор делится информацией о происхождении Тёмного Лорда. Но зачем? Этот вопрос по-прежнему оставался без ответа. Когда Северус объявил Лили, что отправляется на вечеринку к Слизнорту, она тяжело вздохнула про себя, желая иметь возможность остановить его. Он ворчал об этом неделями, отвечая на её «ЗАЧЕМ ИДТИ» тем, что у него нет выбора в этом вопросе. Да, он пошёл, потому что считал это своим долгом. Она восхищалась им за это, но в то же время это приводило её в ярость. Всё было его долгом в эти дни, бремя дюжины людей легло на единственные плечи, и это было слишком большой тяжестью для одного человека. То, что должно было быть метафорическим образом, стало слишком буквальным для неё. Он сильно похудел с начала учебного года, лёгкая естественная худоба уступила место телосложению, которое можно было описать только как измождённое. Казалось, он почти перестал есть, выживая за счёт силы воли в сочетании с чрезмерным количеством крепкого чёрного кофе. Неудивительно, что он был таким раздражительным, особенно учитывая, что он спал всего пару часов каждую ночь. Нет, ей это совсем не нравилось… круги под его глазами, всё ярче выделявшиеся на слишком бледном лице, которое всё еще выглядело молодым, но носило печать постоянных тревог. Ей было горько, что он никогда не жаловался. О, он мог придираться к студентам и не скупился на колкости в адрес тех профессоров, к которым не испытывал симпатии. Но хотя бы раз он обращал внимание на свои личные потребности? Слышал ли кто-нибудь от него жалобы на усталость или голод, хоть словом он обмолвился о том, что ему больно? Она не раз видела, как он прижимал ладонь ко лбу, видела, как напряжены его плечи, что говорило о ноющей боли. Она слышала его стоны, когда он с трудом поднимался с постели каждое утро, она проводила бессонные ночи, наблюдая за его прерывистым сном. И всё же он ничего не говорил. Ей хотелось верить, что это просто слизеринское упрямство… уязвимость равно слабости и вся эта чушь. Но в глубине души она знала, что все гораздо сложнее. У неё было чувство, что он по-прежнему уверен, что все его страдания - это не более, чем то, что он заслужил. К сожалению, она не могла доказать ему обратное. Она могла выкладывать сообщения, умоляя его поесть или поспать, что она с радостью делала всякий раз, когда выпадал шанс. Но она не могла позаботиться о нём так, как ей хотелось, не могла посмотреть на него своими глазами, поговорить с ним, прикоснуться к нему, чтобы утешить его и хоть немного облегчить его страдания. И всё же, похоже, он находил какое-то утешение в её кошачьих неуклюжих проявлениях любви, хотя для неё это было лишь слабой тенью человеческой нежности. Она не была способна на многое, но она была рядом, чтобы слушать, сочувствовать, непрестанно беспокоиться о нём, и это было намного больше, чем делал кто-либо из тех людей, что ежедневно его окружали. И, должно быть, в конечном счёте, именно в этом он нуждался. Просто чтобы кто-то был рядом, чтобы он знал, что не одинок. Это было легко осуществить, поскольку в эти дни она проводила большую часть своего времени в его покоях. Она посещала встречи Гарри с Дамблдором, иногда наблюдала за ним на тренировках по квиддичу, когда Северус был занят чем-то другим. Но она больше не посещала башню Гриффиндора, всегда возвращаясь прямиком в подземелья. Ей всё ещё нравилось проводить время рядом со своим сыном. Но теперь, когда он стал взрослее, ей казалось неуместным вторгаться в его личную жизнь без его ведома. Подслушивать беседы между ним и его друзьями уже было дурным тоном, но что, если бы она нежданно-негаданно увидела его в какой-нибудь щекотливой ситуации? Как бывшая ученица Хогвартса, она знала, от каких мест лучше держаться подальше, начиная с гостиной Гриффиндора. Единственным местом, которого она не избегала, был кабинет директора. Всё, что имело отношение к Волдеморту, безусловно, касалось и её, особенно потому что Дамблдор пытался использовать её 16-летнего ребёнка в качестве своего главного оружия. О, он мог играть роль добродушного дядюшки лучше, чем кто-либо другой, но за этим скрывалось что-то холодное и расчётливое, решимость победить любой ценой. И если он не взял на себя ответственность защитить интересы Северуса, человека, который верно служил ему столько лет, как она могла доверить ему безопасность Гарри? Она не могла. Это было так же просто, как дважды два. К счастью, Гарри не встретится с Дамблдором сегодня вечером. Он будет на вечеринке у Слизнорта, которую она внезапно тоже решила посетить. Почему бы и нет? Муха? Да, это подойдёт.

***

Слагхорн блистал, рассыпаясь в любезностях перед теми, кто мог ему пригодиться, демонстративно не замечая тех, кто не соответствовал его высоким требованиям. И почему она вообще стала членом его клуба в свое время, сложно было представить, что когда-то эти сборища доставляли ей удовольствие. Каждый год, возвращаясь в Хогвартс, она обнаруживала, что её идеалы рушатся один за другим. Они падали с пьедестала… Дамблдор, человек, которого она боготворила. Слагхорн, который заслужил её благосклонность льстивыми речами о её талантах. Даже МакГонагалл потеряла в её глазах былой авторитет, стоило Лили заметить, как она покровительствует своим Гриффиндорцам в ущерб остальным ученикам. Северус тоже был виновен в предвзятом отношении, но это едва ли казалось чем-то похожим. Слизеринцы с самого начала были в невыгодном положении - они были вынуждены преодолевать предвзятое отношение и предрассудки, с трудом добывая каждую каплю уважения, на которое могли рассчитывать. Ни на одного гриффиндорца не смотрели с подозрением, не относились с насмешкой и презрением просто потому, что он оказался гриффиндорцем. То же самое и с другими факультетами. Северус сам пережил это в свои юные годы… сколько раз ей приходилось защищать его просто потому, что он был слизеринцем? И вот ещё более тревожный вопрос: стали бы Джеймс и Сириус изводить Северуса, если бы он принадлежал к другому факультету? Как бы она ни пыталась, она не могла представить, чтобы они издевались над социально неловким мальчиком с Хафлпаффа… или даже над студентом Рейвенкло, чьё обширное чтение включало в себя исследования Тёмных искусств. Да, Северус знал, как больно, когда люди верят в худшее о тебе, основываясь лишь на цвете твоего галстука. Стремление сделать всё возможное, чтобы уберечь своих слизеринцев от подобных чувств, было, безусловно, понятным, даже если он иногда заходил слишком далеко. По крайней мере, у студентов с других факультетов было множество союзников, чтобы уравновесить ситуацию. У слизеринцев не было никого. По иронии судьбы, именно после этого осознания она заметила Драко. Филч тащил его за ухо, с видом едва сдерживаемой радости. Она была недостаточно близко, чтобы слышать разговор, но было ясно, что Драко поймали на чём-то плохом. Северус взял ситуацию под контроль, не теряя времени выводя его из комнаты. Не раздумывая ни секунды, Лили последовала за ними. Она встревожилась, когда заметила, что Гарри был прямо за ней - он осторожно огляделся, идя по безлюдному коридору, а затем нырнул под свою мантию-невидимку. И больше она ничего не увидела, хотя её слух был настолько острым, что ей не составляло труда отслеживать его продвижение по коридору. Наконец он остановился, тихо ахнув, когда напряжённый голос Драко разнёсся по коридору. — В последний раз повторяю: я этого не делал, понятно? Наверное, у этой Белл есть враги, о которых никто не знает… Не надо на меня так смотреть! Я знаю, что ты делаешь, я не такой тупой, только ничего у тебя не выйдет! Я могу тебе помешать!      Наступила пауза, потом Северус тихо сказал:      — Ага… вижу, тетя Беллатриса учила тебя окклюменции. Какие же мысли ты стараешься скрыть от своего повелителя, Драко?      — От него я ничего не скрываю, я только не хочу, чтобы ты лез не в свое дело! Лили очень хотелось, чтобы она могла чем-нибудь отвлечь Гарри. Она слышала, как его дыхание участилось, чувствовала его возбуждение, оттого, что его подозрения подтвердились. Это было не страшно. Из-за действий Драко правда рано или поздно выплыла бы наружу. Но эта беседа могла привести к ещё более опасным последствиям, поскольку Северусу нужно было убедить Драко, что он на его стороне. — Если ты расскажешь мне, что собираешься делать, я смогу помочь тебе… Драко и слушать не хотел, что и неудивительно. Он уже несколько месяцев демонстрировал Северусу своё презрение, будто винил его в том, что тот возвысился в глазах Волдеморта, в то время как его собственный отец оказался в опале. — Да кому это нужно? — процедил Драко. — Защита от Темных искусств. Это же все не на самом деле, сплошное притворство, правда? Как будто кому-то из нас нужно защищаться от Темных искусств!      — Это притворство, Драко, необходимо для нашего успеха! — возразил Северус. — Где бы, по-твоему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? А теперь послушай меня... Лили не было необходимости слышать остальное. Сейчас она была сосредоточена на дыхании Гарри… рваном, разрывающимся между возбуждением и паникой. Он думал, что раскрыл правду. И это приведёт только к тому, что он возненавидит Северуса ещё сильнее, чем прежде, если это вообще возможно. И что тогда? В каком положении он окажется, если, как она подозревала, ему всё равно придётся полагаться на человека, которого он презирает?

***

Северус добрался до своих покоев, изо всех сил стараясь не шататься из стороны в сторону. Не потому, что он выпил слишком много огневиски, хотя, по правде говоря, он выпил много. Нет, своё состояние он мог списать лишь на истощение, мечтая об одном – упасть в кровать и проспать неделю. Вместо этого он рухнул в своё кресло, закрыл глаза, а затем заставил их открыться, когда услышал, что Лили выкладывает сообщение на полу. ГАРРИ ЗНАЕТ — Знает что? О, не говорите мне… он подслушал мой разговор с Драко? Она кивнула, и он ощутил прилив гнева, за которым последовало беспомощное раздражение. Глупый мальчишка… вечно суёт свой нос, куда не следует. Но, конечно, он ничего не мог с этим сделать, не мог даже наказать Поттера за подслушанный разговор. — Какое это имеет значение? —устало спросил он. — Ну, да, я – Пожиратель Смерти. Уверен, он так и думал с самого начала. Наверняка он в восторге, что его подозрения наконец подтвердились. И когда я убью Дамблдора, все остальные будут думать так же. Она выложила другое сообщение, осторожно пододвигая буквы, прежде чем сесть у его ног. НЕ Я Не в силах сдержаться, он улыбнулся: - Да, Лили. Не ты.

***

Северус предпочёл остаться в Хогвартсе на зимние каникулы, надеясь в полной мере воспользоваться свободным временем. Никаких уроков, ни Поттера, ни Драко, о которых нужно беспокоиться… это был первый за многие месяцы шанс полностью сосредоточиться на исследованиях. В итоге он решил работать над тремя различными теориями. Одна была основана на небольшом количестве расшифрованной информации, которую он нашёл в дневнике, в то время как другие были исключительно его собственным изобретением. Свойства магии таковы, что многие её аспекты весьма универсальны – большинство заклинаний можно нейтрализовать одним и тем же способом, но это обусловлено скорее рациональностью, чем отсутствием других альтернатив. Зачем усложнять, если если можно обойтись и без этого? Разумеется, контрзаклинание для Ligatis Animalia должно было быть сложным, как и большинство чар, связанных с жизненной силой и душой. Но у него был огромный багаж знаний, подкреплённый кладовой, полной восстанавливающих ингредиентов. И у него ещё будет урожай зрелых мандрагор благодаря профессору Спраут, хотя до их готовности и оставалось ещё несколько месяцев. Время… время было тем, в чём он нуждался больше всего, и оно стремительно утекало. Без сомнения, его первые два зелья весьма сложной природы, поэтому потребуют множества корректировок в процессе приготовления. Он даже не испытает их на ней, пока не будет абсолютно уверен, что они не причинят вреда. Третье решение было другим и содержало всего несколько ингредиентов. К сожалению, Северус меньше всего хотел его использовать, поскольку это была модифицированная версия зелья Регенерации, вернувшее Тёмному Лорду его телесную форму. Разумеется, зелье относилось к Тёмной магии, именно поэтому он не хотел его использовать. Но, возможно, зелье можно было изменить, вовлекая добровольных участников, а не беря то, что ему нужно, силой. В этом и заключалась существенная разница между Тёмной магией и магией Крови. Кость отца Плоть слуги Кровь врага Плоть и кровь Северуса можно использовать для части зелья. Он отдаст их доборовольно. Но кость отца не так-то просто было получить. Он же не мог раскопать могилы её родителей… даже если бы Лили и разрешила подобное, невозможно получить согласие умерших. Кровь родственника могла бы оказаться достойной заменой, но как её достать? Подойти к Поттеру, размахивая ножом, и сказать, что ему нужна его жизненная сила для зелья? Да уж. Отказ мальчика стал бы меньшей из его проблем, как только Дамблдор узнал бы, что он пытался добыть у Поттера. Его единственной альтернативой оставалась Петуния, что означало лишь одно: выбора у него нет никакого. И всё же он не терял надежды, сумев разработать несколько вариаций рецептур для первых двух зелий. Для созревания обоих требовалось время – цикл полнолуния для первого, а второе же нельзя будет приготовить до конца семестра, так как ключевым ингредиентом являлась мандрагора. Впрочем, и это уже прогресс. К возвращению учеников он завершил всё, что намеревался сделать за каникулы. Теперь не оставалось ничего, кроме как ждать.

***

ХОРКРУКС — Хоркрукс? — нахмурился Северус, глядя сверху вниз на Лили, только что вернувшуюся с вылазки, где она подслушивала разговоры на очередной встрече Поттера и Дамблдора. — Смутно знакомо, но я не уверен, откуда… это как-то связано с возвращением Тёмного Лорда? С тем, как он выжил? Она кивнула, выглядя встревоженно. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы её коммуникативные навыки были не столь ограничены. Она могла выложить только очень короткие сообщения, да и букв в её распоряжении было не так уж много. Это не оставляло Северусу иного выбора, кроме как играть в угадайку… — И Дамблдор поделился этой информацией потому что… это как-то связано с тем, как можно победить Тёмного Лорда? Ещё один кивок. — Понятно. Значит, те мрачные путешествия в прошлое были просто… они вообще были нужны? Она уставилась на него, явно испытывая растущее раздражение, прежде чем выложить ещё один ответ. МОЖЕТ БЫТЬ Тяжело вздохнув, Северус откинулся в своём кресле. Ему не нравилось, что любая её попытка вести с ним диалог, любая, кроме самых простых сообщений, лишь напоминала ей о её ограничениях. Она, конечно, пыталась это скрыть, но даже в звериной форме Лили была не слишком искусна в сокрытии своих эмоций. Её неспособность говорить, особенно когда ей было что сказать, очевидно, делала её несчастной. — Что ж, я попытаюсь снова переговорить с директором, как только у меня будет возможность. А пока, я уверен, что где-то слышал о хоркруксах. Возможно… И тут он осекся, его глаза расширились. О да, он вспомнил это сейчас. Сколько ему было лет? Пятнадцать? Шестнадцать? Он был дома на летних каникулах, метаясь между скукой и глубокой депрессией, поскольку Лили его отвергла. Небольшое исследование подвала дома на Спиннерс Энд привело к тому, что он обнаружил небольшой металлический плотно запертый и магически защищённый сундук. В то время он едва задумался о том, что может быть внутри. Защитные чары предлагали ему прекрасную возможность бросить вызов своим магическим способностям. Но когда он наконец прорвался, он понял, почему его мать держала эти книги запертыми, в отличие от обычных томов тёмной магии, которые она давала ему читать сама. Это было нечто совершенно иное… гораздо более тёмное и зловещее. Конечно, Северус прочитал их, даже несмотря на то, что был встревожен их содержанием. Жертвоприношение. Заклинания для пыток, превосходящие всё, что он когда-либо видел. И, что хуже всего, нечто под названием «Хоркрукс»… акт разрывания души на части как способ достижения бессмертия. Заклинатель будет сломлен, повреждён сверх всякой меры, но он будет жить. — Я знаю, что такое хоркрукс, — тихо сказал он, возвращаясь в настоящее. — Я вспомнил. Так вот что сделал Тёмный Лорд? Раздробил свою душу на две части? Что ж, думаю, я не должен удивляться. СЕМЬ В течение нескольких долгих мгновений он мог только смотреть на это слово, не желая верить в то, что она пытается ему сказать. Душа разделена на семь частей… разве это вообще возможно? Вряд ли можно было остаться человеком, уж точно не в здравом уме. Но с другой стороны, Северус полагал, что Тёмный Лорд, действительно, уже не был человеком, да и здравым умом не обладал.

***

В конце концов, Северусу пришлось ждать почти два месяца, чтобы получить возможность поговорить с Дамблдором наедине. Директор обладал искусством избегать его, всегда с удобными оправданиями, почему у него нет времени поговорить со своим главным шпионом. К тому времени, когда он наконец-то договорился о встрече, Северус был сыт по горло. У него было достаточно времени, чтобы подумать об этом деле с хоркруксами, и с помощью Лили он пришёл к выводу, что Дамблдор делится воспоминаниями о прошлом Тёмного Лорда, чтобы попытаться выяснить, где тот мог их спрятать. Казалось, в этом заключался главный план – найти и уничтожить их все. Кольцо и дневник уже уничтожены… оставалось четыре, и Дамблдор, по крайней мере, имел некоторое представление о том, что это за предметы. Так почему Дамлодор не раскрыл эту информацию раньше? И почему он не удосужился рассказать об этом Северусу? Они могли начать поиск годы назад, могли навсегда уничтожить Тёмного Лорда, прежде чем у него вообще появился шанс вернуться. Конечно, вполне возможно, что Дамблдор сам недавно узнал об этом, но по крайней мере он уже точно знал прошлым летом, когда разыскал это кольцо. К чему бездействие? Зачем посвящать всё своё время подготовке подростка, почему не подключить весь Орден Феникса? Почему не рассказать самому Северуса, ведь у него было больше, чем у кого-либо, шансов для сбора подобной информации? К тому моменту, как Дамблдор соизволил встретиться с ним для их «вечерней прогулки» – предложения, озвученного с этими его насмешливыми глазами – Северус был уже вне себя. О хоркруксах он, разумеется, не мог проронить ни слова, но почему ему вообще пришлось выискивать информацию, чтобы хоть что-то узнать? — Добрый вечер, Северус! Надеюсь, вы не возражаете против прогулки, я так люблю это время года. И поскольку это последний раз, когда я когда-либо… — Чем вы занимаетесь каждый вечер, запираясь с Поттером? — внезапно спросил Северус.      Дамблдор устало посмотрел на него:      — Почему вас это интересует? Надеюсь, Северус, вы не хотите прибавить ему сидения после уроков? Мальчик, по-моему, скоро будет проводить взаперти больше времени, чем на свободе.     Типично. Как будто Поттер не заслужил каждую из этих отработок. Ну, большинство из них, во всяком случае. — Он — вылитый отец… — На вид — может быть, но в глубине сердца он гораздо больше похож на свою мать. Я провожу с Гарри много времени, потому что есть вещи, которые мне нужно с ним обсудить, кое-какая информация, которую я должен ему передать, пока не поздно. Северус проигнорировал первую часть ответа директора. Это было сродни оскорблению Лили, говорить, что она и мальчик хоть чем-то похожи. Что касается остального… «кое-какая информация, которую я должен ему передать, пока не поздно»? Это всё, что Дамблдор собирался рассказать Севеврусу? — Информация, — повторил он. — Ему вы доверяете… а мне нет. — Дело не в доверии. Как мы оба знаем, время моё ограничено. Мальчик должен — это крайне важно — получить от меня достаточно информации, чтобы выполнить свою задачу.  — А почему мне нельзя получить ту же информацию? Остальная часть разговора была настолько возмутительной, что Северус не смог бы всё это переварить, пока у него не будет возможности успокоиться. Он провёл почти двадцать лет на службе у этого человека, делая всё, что от него требовалось, независимо от того, насколько отвратительным или даже опасным для жизни это могло быть. Когда он хоть раз подводил его? Никогда. Разве он когда-либо раскрыл Тёмному Лорду информацию, которую тот не должен был знать? И выслушивать подобные поучения, слышать, что его намеренно держат в неведении, опасаясь, что он узнает слишком много? Узнает вещи, которые могли бы помочь ему спасти жизнь мальчика? Из всех оскорблений, которые когда-либо наносил ему Дамблдор, это было хуже всего. Конечно, он уже и так обладал большей информацией, чем этот старый лицемер осмеливался предположить, но это была ничножная малость по сравнению с тем, что он должен был знать.   — После того как вы убьёте меня, Северус… Что ж, нет, были вещи и хуже недоверия, каким бы незаслуженным оно ни было. Представьте себе, вдобавок ко всему он ещё должен убить этого человека – поступок, который сделает его изгоем во всём магическом сообществе. Но, разумеется, Дамблдору плевать на последствия, разве нет? Лишь бы получить то, что ему нужно… — Вы отказываетесь быть со мной откровенным и тем не менее ожидаете от меня этой маленькой услуги! Как многое для вас само собой разумеется, Дамблдор! А что, если я передумал? Но, разумеется, это было немыслимо. Будь на то его воля, Северус ушёл бы немедленно, невзирая на данное слово. Он дал клятву оберегать сына Лили, а не быть марионеткой в руках Дамблдора. Если бы только он не дал этот грёбаный Непреложный Обет, он мог бы выиграть время, позволить событиям развиваться своим чередом… возможно, ему даже удалось бы спасти Драко. А когда бы Дамблдор отошёл в мир иной, он мог бы взять Поттера под свой контроль, мог бы… Но, конечно, для этого было уже слишком поздно. Его руки были связаны. Дамблдор вздохнул: — Северус, приходите сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет — и вы больше не будете жаловаться, что я вам не доверяю…