Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

Лили пренебрегла указаниями Северуса, ускользнув из его покоев сразу же после его ухода. Ей было легко избежать шальных проклятий, превратившись в стрекозу, вылетев в окно и направившись прямиком к астрономической башне. Она знала, он не хотел, чтобы она была рядом, когда ему придется убить Дамблдора. Это было настоящей причиной, из-за которой он настоял на том, чтобы она оставалась в подземельях. То, что он собирался сделать, было неизбежно, и она понимала это лучше, чем кто-либо другой. Но убийство есть убийство, и ему придётся сделать это быстро и без малейщего проявления жалости. Вполне понятно, ему было не по себе от мысли, что это может изменить её отношение к нему и она более не взглянет на него прежними глазами. Но Лили была полна решимости доказать обратное. Если она действительно любила его, она не могла отворачиваться от всего мрачного, что было в его жизни. Ей нельзя было притворяться, что в нём нет тьмы или что он не способен на жестокость, когда того требуют обстоятельства. Любить его вполсилы, видеть только хорошее и отворачиваться от плохого будет не достаточно. Она убедилась в этом на своём печальном опыте. Прибыв раньше Северуса, она увидела Дамблдора, осевшего у стены, словно он уже испытал на себе действие целого ряда ужасных проклятий. Драко был в центре небольшой группы Пожирателей Смерти, палочка в дрожащей руке медленно опускалась. — Драко, сделай это или отойди в сторону, чтобы кто-то из нас… Лили отчаянно хотела, чтобы хоть кто-нибудь из них уже покончил с этим. Почему бы и нет? Их души уже были повреждены безвозвратно. Почему Северус должен…? Но было слишком поздно. Дверь, ведущая на вершину башни, распахнулась, и вот он стоит с непроницаемым выражением лица, оценивая ситуацию, а его чёрные мантии развеваются на ночном ветру. Тёмные глаза задержались на мгновение на Драко, прежде чем остановиться на Дамблдоре. — Северус… пожалуйста… Тихая мольба директора преобразила лицо Северуса, исказив его до гримасы, на первый взгляд, полной ненависти. Но Лили видела только боль… глубокую, выворачивающую внутренности боль, которая сокрушила бы менее сильного человека. Затем она увидела проблеск колебания, намёк на уязвимость в его глазах, пока он смотрел на человека, которого ему суждено было убить. То, что Дамблдор сам просил его об этом, ничего не меняло. Она почти физически чувствовала, как его сердце разрывается на миллионы осколков, когда он поднял свою палочку с криком: «Авада Кедавра!» Видеть, как старый волшебник падает с башни, было ужасно. Лили не сомневалась, что это будет преследовать её во снах в течение многих месяцев. Но она также знала, что быстрая и безболезненная смерть Дамблдора была меньшей трагедией, чем то, что Северус сотворил с самим собой в тот момент. И всё же он никогда бы не отказался от этого. Легко было бы объяснить всё Нерушимым обетом, как будто бы не оставившим ему иного выбора, но Лили знала, что это не так. Северус был невероятно умён. Всегда существовала возможность избежать исполнения обета, не нарушая его. Но насколько она знала, он даже не пытался этого сделать. Вместо этого он принял свою участь с достоинством, с высоко поднятой головой, с осознанием своего тяжкого долга. Он делал всё возможное, чтобы защитить других. Что ж, он был прав в одном. Это действительно изменило представление Лили о нём. Но она полагала, что ему никогда бы не пришло в голову, что это может заставить её любить его ещё сильнее.

***

После всего произошедшего она вернулась в его комнаты, проведя там пару дней в бесплодных раздумьях о том, что делать дальше. Невыносимо было думать о нём, скрывающемся во тьме ночи, словно загнанный зверь, но, к сожалению, именно таким он и предстал теперь перед всем магическим миром. Предатель. Пожиратель Смерти. Убийца. Ей придётся принять этот жестокий факт и действовать, исходя из этого. «Найди меня», — сказал он. Где? В Спиннерс Энд? Казалось, что возвращение туда сейчас сопряжено с огромным риском, но, поскольку он не дал ей никаких объяснений, она не знала, куда ещё идти. К сожалению, путешествие на такое расстояние означало бы расстаться и с её кошачьим обликом, и с пластиковыми буквами, но с этим ничего нельзя было поделать. Или можно? С внезапным порывом воодушевления она бросилась вверх по лестнице и затем через пустынные залы, направляясь прямо в Совятню.

***

— Подозрительно, не находишь? — Очень подозрительно. Надо бы Артура сюда позвать, чтобы посмотрел. — Разве Уизли не повысили? — И что? Он разбирается в этих… маггловских штучках лучше остальных. —Точно. Ладно, я узнаю, свободен ли он. Голоса были приглушёнными и неразборчивыми сквозь плотную ткань. Неужели они когда-нибудь выпустят её? Ей казалось, что она застряла здесь на долгие часы, ожидая, пока Министерство решит, не перевозит ли она опасную атрибутику от имени Волдеморта или его последователей… или от Ордена Феникса. Невозможно было сказать, какую сторону сейчас поддерживает Министерство. Конечно, перебраться в другое животное и смыться оттуда было бы самым очевидным решением. Но она действительно была в ловушке, едва способная слышать и совсем неспособная видеть. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать, надеясь, что Северус не подумает о худшем, если вернётся в Спиннерс Энд и не найдёт её там. Тихий звук шагов… открывающаяся дверь… — Что тут у нас? Это был другой голос, более добрый и довольно знакомый. — Перехватили её в полёте. Вы бы видели, как Долиш здесь… спикировал, как сокол, накинул этот мешок ей на голову, быстрее не придумаешь. Жаль, что он никогда не играл в квиддич. Из него получился бы отличный ловец. — Да ладно тебе, не так уж всё было впечатляюще. Она бы запросто ускользнула от меня, если бы не та большая корзина. Она её сильно замедлила. — И именно содержимое корзины вы хотите, чтобы я посмотрел? — спросил Артур, его голос был спокойным и деловым. — Ну, там всего пара вещей. Эта кошка вот… — Судя по всему, сова Хогвартса. Ну, ничего необычного в этом нет. Большинство учеников уже разъехались по домам на лето. Кто-то из них, должно быть, забыл своего питомца и отправил его с совой. Так происходит постоянно. Вот, когда Чарли учился в школе… — Простите, сэр, но нас беспокоит не кошка. А вот это. Раздался слабый стук, словно буквы высыпали на стол. Артур громко, заливисто рассмеялся: — Это маггловская игрушка, Долиш. Не более того. Видите эти чёрные коробочки сзади? Их приклеивают к холодильнику. — Мы и так предположили, что они маггловского происхождения. Но почему сова летела с ними из Хогвартса в день похорон Дамблдора? Артур прочистил горло: — Вы провели все предварительные тесты? — Так точно, сэр. — И вы ничего не нашли? — Насколько мы могли судить, ничего. — В таком случае, я поделюсь с вами своей теорией. Какой-нибудь магглорождённый студент принёс это в школу в этом году. Как воспоминание о детстве, маленький кусочек дома. А потом, после того, что случилось с… с Дамблдором, ученик был слишком потрясён, чтобы собрать все свои вещи перед отъездом. Если это так, то мы не только тратим время впустую, но, возможно, лишаем ребёнка столь необходимого утешения в это трудное время. — Но сэр… ну, не думаете ли вы, что эта вещь заслуживает более тщательного изучения? Я имею в виду, просто ради безопасности, знаете ли. Артур вздохнул: — Как я уже сказал, я не думаю, что это необходимо. Но если вам так хочется провести дополнительную проверку, я не стану вам мешать. Только делайте это побыстрее, ладно? Прошло несколько недель, прежде чем Лили смогла снова отправиться в путь. Не потому, что тесты заняли столько времени. О нет, они были завершены за пару дней. Но после этого её заперли в камере и под стражей, чтобы дождаться результатов, и она была убеждена, что к концу всего этого о ней забыли. Едва её освободили, она тут же устремилась в Спиннерс Энд. Подлетев к дому Северуса, Лили с огромным облегчением заметила открытое окно. Да, он был дома. Влетев на кухню и поставив на стол корзину с немалым шумом, она быстро перешла в свою любимую форму кошки. Осмотревшись она встревожилась, заметив в каком состоянии находится дом. Опустевшие бутылки. Оставленные чашки с недопитым кофе. Одежда, разбросанная где попало. Конечно, в доме всегда чувствовалась запущенность из-за обветшалой мебели и толстого слоя пыли. Но то, что предстало её взору сейчас, совсем не вязалось с образом Северуса, который, когда обитал здесь, всегда старался поддерживать хоть какой-то порядок. Она прошла через пустой кабинет и поднялась по лестнице, боясь того, что может найти. Только войдя в спальню, она увидела его. Полураздетый, он лежал, раскинувшись на кровати, и выглядел просто ужасно. На его лице виднелась многодневная щетина, а черты его лица исказились, словно он испытывал сильные страдания. Она не могла понять, что терзает его – физическая боль или душевная, но, скорее всего, второе. Он крепко спал. Первым её порывом было разбудить его, но, помимо всего прочего, Северус выглядел измученным. И поэтому она позволила ему проспать остаток дня, терпеливо дожидаясь рядом с ним, пока день уступал место ночи. Наконец, он вернулся в сознание с многострадальным стоном, открыл глаза и уставился в потолок. Он даже не заметил её, пока не повернулся на бок, потянувшись за палочкой на прикроватном столике. — Лили…? — хрипло выдохнул он. Она прижалась к нему, уткнувшись мордочкой в плечо, и в ответ он прерывисто вздохнул: — Я думал… ты оставила меня… или… погибла. Я не знал… не мог… понятия не имел, где тебя искать. Где ты была? Сознание возвращалось к нему рывками. Спустя мгновение он, наконец, осознал, что она не сможет ответить. Ему стало стыдно, и он пробормотал, что это неважно, главное, что она пришла. Лили затопило чувство вины… не то чтобы она была виновата в том, что её задержали чиновники из Министерства, но ей было невыносимо больно оттого, что он страдал из-за неё. И это после гибели Дамблдора… Неудивительно, что он был в таком состоянии. Тем не менее, ему удалось привести себя в порядок с помощью горячего душа и ещё более горячей чашки кофе. Она последовала за ним на кухню, с любопытством ожидая его реакции на корзину, внезапно появившуюся на столе, и сову, уплетающую лакомства из вазочки, стоявшей на столешнице. — Ты прилетела сюда… с кошкой? Она кивнула. — Впечатляет. — Протянув руку в корзину, он вынул буквы, слегка улыбнувшись, раскладывая их на столе. — Очень впечатляет. Что ж, возможно, ты всё же сможешь рассказать мне, где ты была. Она начала терпеливо выкладывать буквы. МИНИСТЕРСТВО — Министерство. Всё ясно. Тебя задержали? Ещё один кивок. Северус фыркнул: — Неудивительно. Нельзя сказать, чтобы я был в курсе последних событий, но уверен, что уровень паранойи достиг невиданных высот абсурда. И с этим может посоревноваться лишь повсеместная некомпетентность в Министерстве. Они не причинили тебе вреда? Она покачала головой, и он облегчённо вздохнул: — Хорошо. — Он засунул пару пустых бутылок виски в мусорное ведро, при этом немного смутившись. — Я знаю, здесь всё в полном беспорядке, но я не бездельничал. Не совсем. Второе зелье готово. У меня есть три варианта рецепта для тебя. Как только ты будешь готова, можем испытать. Северус всё ещё с трудом ориентировался в происходящем, пока они шли в подвал. Последние недели пронеслись как в тумане: свежая боль утраты Дамблдора вылилась в нескончаемые кошмары, от которых он пытался спастись почти смертельными дозами «Сна без сновидений» и безудержным употреблением виски. Но даже это можно было бы вынести, если бы не терзавший его страх, что Лили не вернётся. Потерять её вновь, после стольких лет, и именно теперь, когда забрезжил шанс вернуть ей её человеческую жизнь? Этого он бы не смог пережить. — Прыгай туда, на столешницу. Она повиновалась, а он снял защитные чары со шкафа, где в строгом порядке хранились его наиболее ценные зелья: Веритасерум, Оборотное зелье, запас ядов и противоядий, а также миниатюрный флакончик Феликс Фелицис. Стоит ли немного выпить из этого флакона перед тем, как действовать дальше? Нет… он питал некоторую надежду относительно этого зелья, но руки его дрожали, когда он доставал склянки и ставил их на стол. — Хорошо, думаю, мы попробуем это первым. — Вытащив пробку, он налил мерцающую голубую жидкость в миску и поставил перед ней. — Что бы ни случилось, не должно быть никаких плохих для тебя последствий. Но Лили, казалось, мало об этом беспокоилась. Она уже опустила голову и жадно выпила зелье. Когда она закончила, Северус закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. Если это сработает, изменение будет немедленным. Пожалуйста… Но когда он снова открыл глаза, то увидел, что ничего не изменилось. — Ничего страшного, — тихо сказал он, — у нас осталось ещё два.

***

Поскольку между дозами должно было быть окно в 24 часа, они попробовали второй вариант на следующую ночь. Этот дал результаты, хотя и не те, на которые рассчитыал Северус. Зелье сделало Лили необычайно сонной… и она проспала всё время до третьей ночи, когда он был готов к своей последней попытке. Снова он подумал об использовании «Феликс Фелицис», но тут же отмёл эту идею. Если ни один из эликсиров на основе мандрагоры не сработает, у него останется только один другой вариант. Если до этого дойдёт, ему понадобится вся удача, какую он только сможет достать. На этот раз он не отрывал от неё глаз, сверля её взглядом, словно мог добиться желаемого результата одной лишь силой воли. Через мгновение она начала меняться, её шерсть становилась длиннее, гуще, более блестящей на вид. Но на этом было всё. — Не волнуйся, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, несмотря на все его старания не допустить этого. — Мы просто… найдём другой способ. Хуже всего было то, что дело было не в том, что он не был способен разрабоать действующее зелье. Проблема была в том, что у него стремительно заканчивалось время. Любой волшебник, каким бы исключительным он ни был, редко добивался успеха с такими сложными эликсирами без множества проб и ошибок. Он мог бы ускорить процесс, если бы у него была роскошь посвятить всё своё время экспериментам, но увы… Он выругался себе под нос, когда Тёмная метка начала жечь, словно выбрала этот момент для того, чтобы напомнить ему, что он живёт в долг. — Этот мерзавец снова вызывает меня, — пробормотал он Лили, которая тихо сидела рядом с пустой миской. — Я вернусь, как только смогу.

***

— Теперь, когда Хогвартс полностью под нашим контролем, — сказал Тёмный Лорд, и его глаза сверкали удовлетворением, — меня весьма порадует, если мой новый директор займёт, наконец, отведённое ему место. Северус? — Конечно, мой лорд. Завтра утром будет приемлемо? — Да, вполне. Кэрроу уже прибыли — тебе решать, какие должности лучше всего подойдут их талантам. Северус ответил почтительным кивком, тщательно скрывая свои чувства. Это было то, чего он ожидал, разумеется, но он только что начал осознавать, насколько сложным будет предстоящий учебный год. Кэрроу будут безжалостны… — И, говоря о детях, давайте обсудим одного ребёнка в частности. Или, если быть точнее, мальчика, который перестанет быть ребёнком через несколько недель. Разумеется, я говорю о Гарри Поттере. — Лицо Тёмного Лорда исказилось маской ненависти, когда он произнёс это имя. — Скоро кровная защита исчезнет, и тогда наши враги перевезут его в более безопасное место. Мы не можем этого допустить. Это заявление было встречено хором приглушённых одобрений. — И снова я рассчитываю на тебя, Северус. Выясни, когда это должно произойти, и мы будем действовать, исходя из этого. — Да, мой Лорд. Когда совещание закончилось, Северус аппарировал обратно в Спиннерс Энд. Он урвал несколько часов сна, а затем встал на рассвете, спешно собирая вещи и сообщив Лили, что они уезжают в Хогвартс. Она приняла новость без жалоб. Напротив, она, казалось, была рада перспективе возвращения, что наполнило его сердце ужасом. Не возненавидит ли она его за то, что ему придётся делать, даже если она и будет понимать причины его действий? Это не имело значения. Он не мог её оставить, будь то в Спиннерс Энд или в каком-либо другом безопасном месте, потому что не мог вынести разлуки с ней, особенно сейчас, когда был готов предпринять свою последнюю, отчаянную попытку вернуть ей прежний облик. Это был его последний шанс… к тому времени, как начнётся учебный год, будет уже слишком поздно.

***

— Рад вас видеть, Северус! Как у вас дела в последнее время? — Вы действительно хотите услышать ответ на этот вопрос? — О, ну что вы, в самом деле, — произнёс портрет Дамблдора, искорки смеха играли в его глазах. — Разве так встречают старых друзей? Северус нахмурился, откинувшись на спинку кресла директора. — Во-первых, я не уверен, что мы вообще когда-либо были друзьями. Во-вторых, простите, если я не совсем понимаю, как себя вести, разговаривая с человеком, которого недавно убил. Выражение лица Дамблдора изменилось, стало мрачным. — Я прошу у вас прощения, Северус. Искренне. И да, я вижу, что вам пришлось нелегко в последнее время. Плохо спите по ночам? Надеюсь, не из-за меня. Сейчас, как никогда, я понимаю, что мы приняли правильное решение. — Правильное для кого? — Для всех нас, — тихо произнёс портрет. — Когда эта война закончится, я надеюсь, вы поймёте… — Вы говорите так, словно я ещё буду жив. Как будто я не одна из ваших овец на заклание, как и этот мальчик. У портрета не хватило даже такта, чтобы выглядеть неловко. — Кстати, о Гарри, — произнёс он. — Ваш повелитель, должно быть, знает, что в конце месяца он достигнет совершеннолетия… — Он мне не повелитель! — огрызнулся Северус. — Допустим. Просто сделайте так, чтобы он продолжал так думать. С этой целью вам придётся назвать Волдеморту правильный день отъезда Гарри из дома его родственников. Если вы этого не сделаете, это вызовет подозрения, потому что Волдеморт считает вас прекрасно информированным. Северус неохотно кивнул. — Однако, при этом проведите идею двойников — я думаю, это обеспечит безопасность Гарри. Попытайтесь применить Конфундус к Наземникусу Флетчеру. — Дамблдор замолчал, пристально глядя на него. — И прощу вас, Северус, если вас заставят участвовать в погоне, играйте свою роль убедительно… Я очень надеюсь, что вы еще долго не выйдете из доверия у лорда Волдеморта, иначе Хогвартс останется на растерзание Кэрроу… — Я сделаю всё, что в моих силах. — Я знаю, Северус. На вас всегда можно положиться. Северус, сейчас более чем когда-либо, надеялся, что его усилий будет достаточно. Он вспомнил о Лили, всё ещё ждущей в своей корзинке у подножия лестницы. Он забрал её вместе со своими вещами, вернулся в кабинет и огляделся в недоумении. — Где ваши… то есть, где мои личные покои? Портрет улыбнулся: — Вы найдёте их прямо за тем гобеленом, тем, что с гербом Гриффиндора. Эм, смею предположить, вам захочется от него избавиться. Северус подошёл к стене, сдвинул гобелен и увидел узкую дверь. Она была сделана из цельного дуба, искусно украшена рунами и старинным орнаментом. — Я не знал, что здесь есть дверь. Портрет Дамблдора хмыкнул: — Конечно, нет. Она открывается взору только нынешнего директора. — Без исключений? — Без исключений. Личные покои директора защищены самыми мощными охранными чарами из существующих. Невозможно отследить. Невозможно обнаружить. Единственный способ для кого-либо ещё войти или даже просто увидеть дверь, это если вы разрешите. Вы найдёте книгу на прикроватной тумбочке с объяснениями, как изменить и скорректировать охранные чары, а также другую важную информацию. — А что насчёт домовых эльфов? — спросил Северус, заинтригованный. — Это останется на ваше усмотрение. Я никогда не видел причины держать их подальше, но каждый директор делает свой выбор на этот счёт. Если вы разрешите им входить, будьте уверены, что они никогда не смогут рассказать ни о чём, что происходит внутри. — Я понимаю. Спасибо. Я думаю, я… — Да, идите и немного отдохните. Вы выглядите так, словно вам явно это нужно. Северус открыл дверьм и с шумом втянул воздух, увидев, что находится за ней. Не просто пара комнат, а целый люкс, стены которого от пола до потолка были богато украшены изысканными гобеленами, позолоченными свитками и фресками с изображением различных пейзажей, окружающих Хогвартс. Среди них не было ни одного человеческого портрета — ещё одна мера, обеспечивающая полную конфиденциальность. Поставив корзину на искусно вырезанный столик, он выпустил Лили, прежде чем продолжить свои исследования. Казалось, она была так же впечатлена, как и он, медленно следуя за ним по пятам. Комнаты были полностью покрыты мягкими малиновыми коврами…Малиновыми? Ах да… Цвета Гриффиндора повсюду. Нахмурившись с неодобрением, он взмахнул палочкой, меняя цветовую схему с кричащего красного и золотого на гораздо более подходящий зелёный и серебряный. Но затем он остановился, взглянув на кошку. Ещё один взмах, и декор снова преобразился, зелень Слизерина сменилась бархатистым сливовым оттенком. — Так лучше? — спросил он, усмехнувшись, когда она кивнула головой в знак одобрения. — Да, я склонен согласиться.