Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

Достигнув особого высокого положения в глазах Тёмного Лорда, Северус был волен делать, что пожелает. Никакой слежки, никаких привычных для Пожирателей Смерти испытаний преданности. Это не могло продолжаться вечно, разумеется… Волдеморт был слишком подозрителен, чтобы позволить кому-либо надолго оставаться вне его контроля, даже если речь шла о его самом преданном последователе. Сколько времени у него есть? Пару недель, может? Или несколько дней? Неважно. Северус решил максимально эффективно использовать предоставленную ему возможность передышки, поэтому провёл в Хогвартсе всего одну ночь, прежде чем снова собрался в путь. — Отправляюсь по делам для Тёмного Лорда, — сказал он Лили, избегая её любопытного взгляда. — Я не знаю, сколько времени это займёт, но не дольше нескольких дней. Ты будешь в порядке, пока меня не будет? Она взглянула на миски с едой, которые он оставил на столе, явно позабавившись такому количеству. Ну, возможно, он и немного перестарался, но лучше так, чем если ей чего-то не хватит и она будет голодать. К тому же, благодаря наложенным чары Стазиса, еда не испортится в его отсутствие. — Прекрасно. Сейчас я быстро соберу несколько вещей и уйду. — Он отправился в спальню, чтобы уложить самые важные вещи – смену белья, небольшой набор зелий первой помощи, пару книг и ещё кое-какие мелочи. Занятый сборами, он почти не обратил внимания на едва слышные щелчки из соседней комнаты, пока не вышел и не обнаружил послание, дожидающееся его на полу. БУДУ СКУЧАТЬ Лили лежала рядом со своим творением, непринужденная и расслабленная, словно сказать нечто подобное было самым естественным и обычным делом на свете. Может быть, она не осознавала, что никто никогда не говорил ему эти слова… что все остальные в его жизни просто терпели его присутствие, либо потому, что у них не было иного выбора, либо потому что это было в их интересах. Мысль о том, что кто-то может просто наслаждаться его обществом принесла ему давно забытое странное чувство… он давно перестал допускать подобные мысли. — Будешь скучать? — тихо переспросил он, судорожно вздохнув, когда она кивнула в ответ. — Я… да… я тоже буду скучать. Он задумался, почему когда дело касалось Лили, самые сильные чувства сложнее всего выразить словами.

***

Первым делом Северус отправился на поиски Мандангуса Флетчера, что привело его в самую неприглядную часть магловского Лондона. Он рассматривал возможность маскировки, но в итоге необходимость в этом отпала. Мандангус даже не предпринял попытки сопротивления, сразу же предложив откупиться от неприятностей. — Меня не интересуют фамильные ценности Блэков, — отчеканил Северус ледяным голосом. — Мне нужно всего лишь немного твоего времени. Окажи мне эту небольшую услугу, и я отпущу тебя отсюда без повреждений. После того, как Мандангус был подвергнут Конфундусу, передать необходимую информацию не составило труда. Оборотное зелье. Неразличимые Поттеры. Северус, руководствуясь своим опытом, считал, что портключ был бы более рациональным решением, или даже чтобы Орден просто забрал мальчика в надёжное укрытие сразу после окончания учебного года. Но Дамблдор, вопреки здравому смыслу, продолжал настаивать на своём плане. — Понимаю, — пробормотал Мандангус, рассеянно глядя вдаль. Затем Северус отправился на гораздо более личную миссию. Эта миссия была… ну, форменное безумие. Он подвергал себя колоссальному риску, а шансы на успех были ничтожны. Но сейчас он был на грани отчаяния, не имея ни времени, ни средств, чтобы искать какой-либо иной выход. Это был его последний шанс. Литтл Уингинг ничуть не изменился с его последних визитов многолетней давности. Разве что, развелось с полдюжины Пожирателей Смерти, которые пытались затеряться среди маггловских обывателей, прогуливающихся по тротуарам. Жалкое зрелище, мягко говоря. — А, Северус! Не знал, что тебе приказали присоединиться к дозору. Я думал, твои таланты нынче приберегают для более важных дел. Северус усмехнулся, польщённый горечью в голосе Долохова. — Действительно, — мягко ответил он. — И что, позволь спросить, может быть важнее, чем присматривать за мальчишкой, живущим в этом доме? — Я полагал, твоя задача – следить за Орденом, а не околачиваться на перекрёстках, подобно остальным. — Моя задача – исполнять волю Тёмного Лорда. Как и твоя. Если моё присутствие здесь вызывает у тебя вопросы, рекомендую изложить свои претензии лично ему. — Нет, разумеется, нет, — торопливо проговорил Долохов, заметно сбавив тон. — Я лишь имел в виду… Северус удалился, довольный тем, что остальные Пожиратели Смерти держались от него на почтительном расстоянии. Конечно, он пришёл сюда не по приказу Волдеморта, но они-то этого не знали. Он не думал, что кто-нибудь из них был достаточно глуп, чтобы усомниться в этом, но даже если бы это случилось, он мог бы предоставить сколько угодно веских причин для своего присутствия здесь. Он мог бы сказать, что нужно было подтвердить дату и время отъезда Поттера, или, возможно, развеить слух о том, что мальчик уже уехал. Действительно, почти любая ложь, которую он мог бы использовать для оправдания своего присутствия здесь, была более правдоподобной, чем правда.

***

Спустя почти двое суток Петуния наконец вышла из дома в одиночестве, украдкой оглядываясь по сторонам, пока спешила отпереть свою машину. Пожиратели Смерти тщательно скрывались, но уже хорошо, что она осознала угрозу и отнеслась к ней серьёзно. Не то что этот идиот, за которого она вышла замуж, – утром он отбыл на работу, выпячив грудь, словно в мире не существовало ничего, что могло бы ему навредить. Быстро наложив на себя дезиллюминационное заклинание, Северус последовал за ней по воздуху примерно с дюжину кварталов, пока она не свернула к одной из тех закусочных быстрого питания, которые так необъяснимо привлекали маглов. Он презрительно усмехнулся про себя, живо воображая, как этот переросток-сынок так её извёл, что столкновение с ордой кровожадных Пожирателей Смерти показалось ей предпочтительнее, чем слушать его нытьё. Наблюдая, как она торопливо скрывается внутри, он раздумывал, что же предпринять дальше. У него имелся приличный запас оборотного зелья, но для этой ситуации оно не годилось. Укрывшись в густых зарослях кустов, он всё же несколько изменил собственные черты, отчаянно надеясь, что она не поднимет крик при его появлении. Если бы только удалось заставить её поговорить с ним, у него был бы шанс… ничтожный в лучшем случае, но всё же шанс. В ресторане было полно народу, что играло ему на руку по двум причинам. Во-первых, Петунии придётся постоять в очереди за едой, поэтому у него будет время с ней поговорить, а во-вторых, она не станет устраивать скандал на публике. Подступив к ней сзади, он демонстративно откашлялся… и снова откашлялся, пока она наконец не поняла намёк и не обернулась. Она вздрогнула, её глаза широко раскрылись, выдавая смесь страха и потрясения: — С-Северус? Это ты? Первым его порывом было отпустить саркастическое замечание, но он обуздал себя, вознамерившись проявить учтивость. Как бы ему ни претило это признавать, он нуждался в ней слишком сильно, чтобы позволить себе риск её отпугнуть. — Да, это я, — тихо сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить, Петуния. Она отступила на шаг, пытаясь увеличить дистанцию между ними: — Что всё это значит? И почему ты одет… ? — В маглловскую одежду? — Тссс! Не так громко! — Прошу прощения, — произнёс Северус, скривившись в подобие извиняющейся улыбки, больше напоминавшей презрительную усмешку. — Я всего лишь предположил, что тебе будет несколько спокойнее, если я буду выглядеть менее… броско. Она посмотрела на него с сомнением, отмечая его чёрные брюки и белую рубашку, её взгляд задержался на длинных чёрных волосах, непривычно собранных в аккуратный хвост: — Немного лучше, признаю. Но с чего вдруг тебя стало волновать моё мнение? Тебе никогда до этого не было дела. — Справедливо, — с невозмутимым видом перебил он. — Если желаешь, я принесу свои извинения. — Нет необходимости, — бросила она, казалось, встревоженная самой этой возможностью. — В любом случае, мне нужно отнести эту еду домой Дадли, так что нам лучше поторопиться. Что тебе нужно? У него почти сорвалось с языка, что этот мальчишка проживёт на одном своём жире ещё лет пять, поэтому нет необходимости торопиться, но он вовремя сдержался. — Мне нужно срочно поговорить с тобой. Иначе, поверь мне, я бы не пришёл. Это касается… — Его? — прошептала она, и он понял, что она имеет в виду Волдеморта. — Отчасти. Мне нужно поговорить с тобой о… Лили. Она напряглась, тонкие губы сложились в гневную гримасу: — Это из-за Гарри? Послушай, я не знаю, что он там наговорил, но мы хорошо о нём заботилась. Кормили его, одевали, дали ему крышу над головой и какую благодарность мы получили? Если верить его словам, то нам всем грозит смертельная опасность. Он хочет, чтобы мы бежали, ты знал об этом? Ты знал… ? — Да, я знаю всё. Я здесь не для того, чтобы допрашивать тебя о мальчике. Ты сохранила ему жизнь и, в общем-то, не сильно навредила, и этого для меня достаточно. — Тогда что ты хочешь? Слушай, у меня нет времени… — Это не займёт много времени. Мы можем присесть? Петуния нервно оглядела остальных посетителей: — Хорошо. Но не здесь. Кто-нибудь может нас услышать. — Боже упаси, — с лёгким сарказмом произнёс Северус. — Тогда где? — В доме? — Нет. Мальчик не должен знать, что я собираюсь тебе сказать. Никто не должен знать, понимаешь? — Ладно. Что ты предлагаешь? — В твоей машине? Она выглядела потрясённой. — Сидеть в моей машине, разговаривая с незнакомым мужчиной… что, если это дойдёт до Вернона? — Об этом даже думать страшно, — ответил он, сдерживая желание закатить глаза. — Что ж, я мог бы использовать чары невидимости. — Потише! Это когда никто не может тебя видеть? — Именно. — Но тогда будет выглядеть так, будто я разговариваю сама с собой. Все подумают, что я свихнулась. — Все – это кто? Ты вообще знаешь хоть кого-нибудь из этих людей? Почему тебя волнует, что они подумают? Она зло посмотрела на него, её глаза похолодели: — Кто-то из моих знакомых может проехать мимо. Слушай, может, это не очень хорошая идея… — Нет! — поспешно сказал он, а затем понизил голос, прежде чем она успела снова его предостеречь. — Нет. Мы можем поговорить прямо здесь. Смотри, там пустой столик. — Но кто-нибудь может… — Никто нас не услышит. Она нахмурилась: — Откуда ты знаешь? — Потому что я могу наложить чары, чтобы убедиться, что они не смогут. Фактически, я уже это сделал. Они действуют с тех пор, как мы начали разговаривать. — Ты сумасшедший. Ты не можешь… Северус сосредоточил внимание на мужчине, стоявшем всего в нескольких шагах от них, одетом в кричащую гавайскую рубашку. — Это, — громко и отчётливо произнёс он, — самая уродливая рубашка, которую я когда-либо видел. Впрочем, должен признать, к твоему лицу она подходит идеально. — Как ты мог… ?! — прошипела Петуния вполголоса. Но тут она замолчала, поняв, что мужчина действительно ничего не слышал. — Попробуй сама. — Ты спятил? Я, конечно же, не буду… — Сделай это, — сказал он шелковистым, убеждающим голосом. — Да ладно, Петуния. Разве тебе не хотелось бы сказать то, что ты действительно думаешь, хотя бы раз в жизни? Она фыркнула, избегая смотреть ему в глаза: — Если я скажу что-нибудь неподобающее, ты позаботишься о том, чтобы это услышал весь ресторан. Я не идиотка, Северус. — Если бы в мои намерения входило поставить тебя в неловкое положение, уверяю, я бы нашёл более изощрённый способ это сделать. К примеру, я мог бы наградить тебя хвостом. Мне доводилось слышать, твой сын был в восторге от подобного. Или я мог бы заставить тебя обмочиться, или… — Ты просто больной… — Да, — спокойно ответил Северус. — Но это не относится к делу. И я не не имею в виду, что собираюсь сделать нечто подобное, просто я мог бы. А теперь давай. Скажи что-нибудь шокирующее. Петуния замялась, но он видел, что её заинтриговала эта идея. И наконец, её взгляд метнулся к женщине, стоявшей слева. — Это ужасное платье. — Ну же, Петуния. Ты можешь лучше. Теперь более уверенная в себе, она заговорила немного громче. — Обтягивающая виниловая фуксия? Дорогая, ты выглядишь как проститутка. — Я склонен согласиться, — сказал Северус. — Хотя я, конечно, не стал бы платить за её услуги. Петуния засмеялась, но тут же спохватилась, бросив на него строгий взгляд: — Хорошо, Северус. Пять минут. Но этом всё! — Благодарю тебя. Это всё, о чём я прошу. Давай присядем? Северус знал, что это займёт больше пяти минут, но у него было предчувствие, что она мигом забудет о ненасытном аппетите своего обожаемого Дадли, когда услышит, что он собирается сообщить. Он ломал голову над этим уже несколько дней – как преподнести это наиболее безболезненно, какая тактика окажется наиболее действенной. Но, в конечном счёте, пришёл к выводу, что ничто не сможет смягчить удар и попросту вывалил всё как есть. — Что? Она смотрела на него непонимающе, словно он говорил на иностранном языке, которого она не понимала. — Я сказал, — повторил он, едва слышно, — что Лили выжила. — Что? Нет… нет, это невозможно. Это я организовывала её похороны. Я была там, Северус. Я видела её тело, я… Сдавленный вздох сорвался с его губ, и он отогнал этот образ прочь. — Знаю. Я тоже это видел. — Тогда как ты можешь говорить…? Моя сестра умерла! Этот, этот… ох, ты знаешь, о ком я говорю. Он убил её! Лили, и её мужа тоже! Разве не поэтому мы взяли Гарри к себе? Разве не моя кровь защищала его все эти годы? Потому что она пожертвовала собой? — Да, — сказал Северус, встречая её озадаченный взгляд, не дрогнув. — Она умерла… по крайней мере, в физическом смысле. Но её душа жива. — Что, ради всего святого, ты несёшь? — Петуния, ты же не можешь утверждать, что совсем ничего не знаешь о нашем мире. Разве она не рассказывала тебе о призраках? О портретах? — Я думала, она пыталась вызвать у меня зависть. Ты хочешь сказать, всё это на самом деле существует? — Да, конечно, сущуствует, — вздохнул Северус. — Магия жизни и смерти – это… сложно, мягко говоря. Даже я не могу сказать, что понимаю до конца, что случилось с Лили и почему она уцелела. До недавнего времени я думал, что её больше нет. Но… — Её больше нет! — выкрикнула Петуния, хлопнув ладонями по столу. — Я видела её, Северус! Я видела её. Я была там, когда её опустили в землю! Я была там, так что даже не смей пытаться говорить мне, что… неважно. Я ухожу. Я не знаю, чего ты пытаешься этим добиться, но… — Пожалуйста, — прошептал Северус, когда она начала вставать, вкладывая всю свою любовь и боль в это единственное слово. — Пожалуйста, останься. Я знаю, что мы с тобой никогда не ладили. Но ведь ты знаешь, что твоя сестра значила для меня. Она… самое святое, что у меня было. Я бы никогда… никогда… Петуния тяжело опустилась обратно на стул. — Да, полагаю, что знаю. Но то, что ты говоришь, всё равно бессмысленно. — Я знаю. — Ты пытаешься сказать мне, что она… стала призраком? — Нет. Она вполне жива, но у неё нет телесной оболочки. Больше я ничего не знаю. О её ситуации почти нет информации в нашем мире. Она… ну, выражаясь простыми словами, она заключена в тело животного. — Как анимаг? Северус удивлённо посмотрел на неё: — Лили тебе рассказывала о…? Нет, она не анимаг. Анимаги могут превращаться туда и обратно по своей воле. Она, скорее, в ловушке. — То есть она была жива все эти годы… и никто не знал? Даже Гарри? — Только я и опекун этого мальчика. Который, как тебе наверняка известно, теперь мёртв. — Хорошо. Допустим, всё это правда. Почему ты никому не рассказал? Хотел оставить её в своей единоличной собственности? Это, по крайней мере, вполне в твоём духе. Ты всегда был собственником. — Как и ты, — сухо ответил Северус, слегка скривившись. — Но нет, не поэтому. Я пытался её защитить. Как тебе уже рассказал мальчик, в нашем мире идёт война. Петуния испытующе посмотрела на него: — Я знаю, ты бы не стал всё это придумывать. Ты слишком сильно её любил. Но ты уверен, что это не просто то, во что тебе хочется верить? Я ведь тоже… скучаю по ней. Иногда. Но… — Это Лили. Я знаю это наверняка. Я могу потратить время на объяснения, но тебе ведь всё равно будет трудно понять, просто поверь мне на слово. И в любом случае, я явился не для того, чтобы просто сообщить тебе, что она жива. Я хочу вернуть ей её человеческую жизнь… тот облик, который у неё был раньше. — Это возможно? — Я не знаю. Если бы я мог протестировать больше теорий, глубже погрузиться в свои исследования, я уверен, что нашёл бы способ. К сожалению, у меня нет столько времени. — Почему нет? — Потому что, если не произойдёт чуда, я умру в течение года. — А, теперь понятно. — Петуния не снизошла до жалости или напускного сочувствия, за что он был ей бесконечно благодарен. — Итак, значит… моя мёртвая сестра все эти годы была жива, и она… заперта в теле животного. И ты говоришь, что хочешь вернуть ей… человеческий облик? — Да. — Но затем ты утверждаешь, что это невозможно, потому что ты и сам на пороге смерти. Северус покачал головой: — Я никогда не говорил, что это невозможно. Даже с моим ограниченным временем я мог бы справиться. Но у меня не будет ни единого шанса без твоей помощи. — Моей помощи? По мнению таких, как ты, я бесполезна. Могла бы и не существовать, так? Разве не это ты мне говорил раньше? — Петуния, я… — Если я настолько незначительна, тогда почему бы тебе и остальным таким же фрикам просто не оставить меня в покое? Я была бы счастлива этому, но нет! Позаботься о сыне Лили, Петуния! Ему нужна твоя защита! О, не обращайте на нас внимания… мы просто решили, что заглянем к вам в камин и разрушим вам гостиную. Не беспокойтесь о Дадли. С ним всё будет в порядке, если вы просто позволите нам уменьшить его язык. Меня уже тошнит от… — Я понимаю, — перебил Северус, по-прежнему намеренный держать себя в руках. — И ты совершенно права. Это несправедливо. И со своей стороны, я никогда не должен был говорить… — Ты просто строишь из себя хорошего парня, потому что тебе что-то от меня нужно. Не притворяйся, будто тебя когда-либо волновали мои чувства. Он окинул её оценивающим взглядом. Нет, он не мог ей лгать, даже если бы она была настолько наивна, чтобы поверить в это. Между ними зияла бездна неприязни, всплывали в памяти картины того, как ужасно она обходилась с Лили, не заслужившей и капли подобной жестокости от родной сестры. Действительно, он испытывал к ней всё ту же ненависть, особенно сейчас, когда её лицо исказилось в злобной гримасе. Откуда в ней столько злости? Да, ей пришлось столкнуться с некоторыми неудобствами за эти годы, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить Лили. Если бы он пришёл сюда по какой-либо другой причине, сейчас бы он обрушил на неё свой гнев. Но ради Лили он должен был держать язык за зубами. — Да, — тихо сказал он, — мне кое-что нужно. Я хочу вернуть твоей сестре её жизнь… жизнь, которая была отнята у неё слишком рано. Вот и всё. То, что я чувствую к тебе или ты ко мне, не имеет значения. Мы обе заботились о ней, верно? Теперь она смотрела в окно, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ладно, — пробормотала она. — Тогда приступай. Говори, что тебе нужно, чтобы я могла убраться отсюда побыстрее. — Что ж, это довольно просто, на самом деле. — Он замолчал, делая глубокий вдох. — Мне нужна твоя кровь. — Что?! — Немного. Нескольких пробирок должно хватить. — Ты сошёл с ума?! Как будто я уже недостаточно сделала, теперь ты хочешь, чтобы я разрезала себя, чтобы ты мог использовать мою кровь в каком-то жутком ритуале, чтобы вернуть мою мёртвую сестру к жизни? — Петуния, она не мертва. Я же тебе уже говорил… — Я знаю, что ты мне говорил, — огрызнулась она. — И я всё ещё думаю, что ты бредишь, но даже если бы я тебе поверила… есть пределы, знаешь ли. Как ты смеешь просить меня о… — Потому что у меня нет другого выбора. Поверь мне, меня бы здесь не было, если бы он был. — А если я откажусь? — Тогда шанс всё исправить исчезнет без следа. Тебе решать, готова ли ты жить с этим на своей совести. Её глаза были холодными, холоднее, чем когда-либо. — Пошёл ты, Северус. Ни за что я не буду… — Мам? Он выругался про себя, снимая заглушающие чары, когда Дадли Дурсль подскочил к столу. — Мам, прошло больше двух часов! — заныл мальчик, протискиваясь рядом с ней, не дожидаясь приглашения. — Где моя еда? — Мне так жаль, милый. Просто я столкнулась с… — Здравствуйте, я… Тобиас. Я работаю в питомнике неподалёку. Ваша мать – одна из моих постоянных клиенток, поэтому, когда я увидел её здесь, я спросил, как поживают её хризантемы. Затем мы начали говорить об удобрениях, и вы знаете, как это бывает. Конечно, Дадли понятия не имел, о чём он говорит. Северус, собственно говоря, тоже, но, казалось, это сработало. Петуния кивнула с облегчением. — Ну, вы закончили? Я действительно проголодался. — Да, мой дорогой, конечно. Вот твоя еда. Дадли жадно вцепился в пакет, заглотил пол-чизбургера, а затем, скривившись, выплюнул обратно: — Мама, он холодный! Я не могу это есть! Петуния покопалась в своей сумочке, доставая пару купюр и засовывая их ему в руку. — Вот, Дадли. Купи себе что-нибудь ещё. Всё, что захочешь. Я подойду через минуту. Мальчик, слегка смягчившись, поднялся и направился к стойке. — Близко, — пробормотала Петуния, едва слышно, — слишком близко. Я должна уйти сейчас же. — Постой! К несчастью, Дадли уже шёл обратно, его лицо исказилось в гримасе: — Мне нужны ещё деньги, мам. Она поднялась на ноги, и именно тогда Северус решил пойти ва-банк, хотя и знал, что это бессмысленно. Вытащив из кармана крошечный кошелёк, он метнул его в её сумочку в тот самый момент, когда она открыла её, чтобы выудить ещё наличных. А затем, поняв, что сейчас это полетит обратно, он демонстративно повысил голос: — Там те самые особые семена, о которых мы говорили. Как и обещал. Глаза Петунии вспыхнули яростью, но они оба знали, что она не станет устраивать скандал. Проще будет выкинуть эти драгоценные склянки в мусорку, едва переступив порог дома – таков, несомненно, будет финал этого балагана. — До свидания, Петуния, — процедил он, тщательно подбирая каждое слово. — И, если тебе это о чём-то говорит, я бы не волновался насчёт зверушек, которых ты, возможно, переедешь на своей машине. Да и пестициды в саду, мышеловки в доме? Какие, в сущности, у них шансы? Не говоря больше ни слова, он резко повернулся и направился к выходу. Нет, он не мог заставить её помочь ему. Но она пожалеет о своём отказе.