Глава 32: Те, кого он не мог спасти
22 февраля 2025 г., 00:11
Северус скрылся в кустах за рестораном, чтобы переодеться и зарычал от досады – его нервы словно объяло пламенем.
Прекрасно. Как всегда, у Тёмного Лорда безупречное чувство времени.
Тяжело вздохнув, он извлёк из кармана крошечный свёрток, вернув своим одеяниям Пожирателя Смерти нормальный размер, прежде чем сбросить с себя маггловскую одежду. Он старался не смотреть, как Петуния уезжает, а огни её машины, словно идеально синхронизированные с его угасающей надеждой, растворяются вдали. Но когда эти огни исчезли, он больше не мог игнорировать правду.
Всё кончено. Он потерпел неудачу.
Дурсли скоро будут вне его досягаемости, хотя, он полагал, это уже не имело значения. Что ещё он мог сказать, чтобы изменить мнение Петунии? Он открыл ей правду, которая была самым мощным оружием в его арсенале. Его единственным оружием, по сути, поскольку это зелье требовало добровольной жертвы. Но правда ни к чему его не привела.
О, он понимал её скептицизм. Даже для него, жившего в мире, где беспрецедентные волшебные открытия были обычным делом, тот факт, что Лили осталась жива, выходил за рамки его представлений о возможном. Но в этом и заключалась разница между ним и Петунией. Малейшая возможность, один шанс на миллиард, что Лили жива? Он не смог бы отмахнуться от этого. Ни за что на свете.
Но Петуния не мыслила подобным образом, он должен был это понимать, прежде чем отправляться в это бессмысленное предприятие. Её версия «заботы о Лили» сводилась лишь к чувству долга, смешанному с завистью и обидой. Почему он был настолько глуп, чтобы надеяться, что на этот раз всё будет иначе?
Северус поправил складки мантии, пытаясь совладать со своими чувствами. Ярость, скорбь, разочарование… Ему опротивело это чувство бессилия, бесконечная череда ситуаций, в которых он не мог ровным счётом ничего сделать, чтобы хоть что-либо исправить.
Ну, если ничего не остаётся, по крайней мере, у него были письма.
Он написал оригинал письма той ночью в Хогвартсе, сделав больше дюжины копий, и остался этим доволен. Одно было адресовано Люпину, а также несколько копий писем для семьи Уизли. Он обратился к нескольким другим членам Ордена, в дополнение к горстке профессоров, которых он высоко ценил. Одно было для Поттера, конечно же, и одно для девочки Грейнджер.
Открывать тайну Лили таким образом шло вразрез с его натурой. Но если ему суждено было умереть, какой у него был выбор? Ни за что на свете он не оставит её одну, без друзей, не похоронит правду о её существовании вместе с собой в могиле. Он находил утешение в том, что когда его не станет, кто-то будет рядом, чтобы помочь ей.
Тем не менее, он не собирался отправлять эти письма сейчас. О них узнают только тогда, когда война будет близится к завершению, только тогда он сможет гарантировать её безопасность. До тех пор они будут надёжно сокрыты в кабинете директора под защитой чар, которые падут лишь с его смертью.
Что же случится потом? Что с ней станет, когда Тёмный Лорд будет повержен? Найдутся же те, кто сможет ей помочь, ведь так? Да… и у них будут все самые важные составляющие для этой работы, возможности, которые, к его досаде, были ему недоступны. Куча времени, возможность консультироваться со сторонними источниками, роскошь посвятить всё своё внимание экспериментам и исследованиям. Они найдут способ вернуть её.
Северус хотел этого больше всего на свете, даже если ему ужасно больно было осознавать, что он не доживёт до этого момента. Он продал бы душу, лишь бы вновь услышать её голос, ещё раз взглянуть в её глаза, возможно, даже коснуться её волос, если судьба была бы к нему достаточно благосклонна. Эти восхитительные волосы, казалось, могли опалить его пальцы словно живое пламя, и всё же такие мягкие, такие невероятно…
Реальность ворвалась в его мысли, сладостно-горькие грёзы сменились ужасным жжением, которое он больше не мог выносить. Его пальцы замерли над Тёмной Меткой, на мгновение заколебавшись, и вот он снова возвел ментальные щиты. А затем, сглотнув, прижал пальцы к метке и аппарировал.
И следующее, что он увидел – аккуратно подстриженные лужайки поместья Малфоев, по которым он шагал, запихивая свои сожаления в дальний угол сознания. В конце концов, возможно, это хорошо, что ему не суждено выжить. Если он выживет, маловероятно, что его ждёт будущее с Лили. Скорее всего, он будет заперт в Азкабане до конца своих дней, и теперь, когда Дамблдора больше нет, некому будет за него поручиться. Кроме того, Лили никогда и не хотела быть с ним. Возможно, сейчас они и близки, ближе, чем когда-либо, несмотря на её неспособность к человеческому общению. Но он не мог обманывать себя, думая, что её привязанность основана на чём-то большем, чем одиночество и страх. У неё просто больше не осталось никого, к кому можно было бы обратиться.
Что ж, в этом всё и дело, разве нет? Она не думала о будущем, оно пока не имело значения. В настоящем он – всё, что у неё есть. Ей нужна его защита, нужно, чтобы он оставался стойким и выполнил своё обещание. Без него волшебный мир погрузится во тьму, а её будет ждать участь, о которой даже страшно подумать.
Он никогда не позволит этому случиться, даже если медленная и мучительная смерть станет неизбежной наградой за его усилия. Слабое утешение, но, по крайней мере, его преданность станет шикарной эпитафией.
Полностью обретя над собой контроль, Северус решительно вошёл в гостиную. И тут же едва не замер на месте, увидев висящую над столом без сознания женщину. Чарити Бэрбидж. О нет, только не она. Незнакомые ему, безымянные для него жертвы… их и так было достаточно. Они наполняли коридоры своими стонами и душераздирающими мольбами. Но знакомое лицо – коллега, друг, женщина, которую при других обстоятельствах он защитил бы и ценой собственной жизни…
Продолжай двигаться, Северус. Продолжай двигаться. Для неё уже слишком поздно.
— Северус, сюда, — скомандовал высокий, звенящий голос, и он заставил себя шагнуть вперёд, устраиваясь в кресле по правую руку от Волдеморта. Завистливые взгляды Пожирателей Смерти вызывали у него лишь презрение, в данный момент он просто хотел передать свою информацию и убраться отсюда поскорее… желательно, не становясь свидетелем ещё одного убийства. Он насмотрелся на бессмысленную смерть на целую жизнь вперёд.
— Итак? — произнёс Тёмный Лорд.
Зная, чего он хочет, Северус незамедлительно сообщил:
— Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевести Гарри Поттера из нынешнего его укрытия в субботу, при наступлении темноты.
Сделано. Он не хотел подставлять мальчика, но какой у него был выбор?
— В субботу… при наступлении темноты… — с удовольствием повторил Волдеморт. А затем последовало испытание – эти отвратительные глаза жгли Северуса, словно кипящий свинец, в то время как его сознание было насильственно вскрыто. Но, как и всегда, он не позволил себе проявить ни единой тени сомнения, что вызвало довольную улыбку у Тёмного Лорда. — Хорошо. Очень хорошо.
Яксли вмешался, настаивая на том, что Северус был дезинформирован. Ничего удивительного. В эти дни Пожиратели Смерти пытались сорвать его планы на каждом шагу, что было почти забавно. Неужели Яксли думал, что Северус рискнул бы своим высоким положением, предоставив неточную или непроверенную информацию? Идиот. Впрочем, все они были идиотами.
Естественно, ему было известно о ложном следе, подброшенном аврором Долишем. Поэтому этот вопрос быстро сняли с повестки дня, несмотря на настойчивость Яксли. В конце концов, именно Северус убил Дамблдора, возвысив Тёмного Лорда до немыслимых высот. Об этом не будет забыто так быстро.
Следующим вопросом на повестке дня было Министерство, которое вот-вот должно было пасть в руки Волдеморта. В этом не было ничего нового, как и в том, что Волдеморт недвусмысленно заявил о своём намерении лично разделаться с Поттером. Северус знал, что всё к этому идёт, но это всё равно заставило его содрогнуться от отвращения.
— Я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану.
Наступило молчание, и комнату заполнила тихая, гнетущая тишина, перемежаемая лишь слабым, с присвистом, дыханием Чарити, вращающейся над столом. Северус украдкой взглянул на неё, с облегчением отметив, что она по-прежнему без сознания. Если бы только она могла оставаться в таком состоянии, не зная о своей неизбежной смерти, не почувствовав даже намёка на боль, когда это произойдёт. Но на это не приходилось надеяться. Тёмный Лорд тоже поднял на неё взгляд, и его губы искривились в садистской усмешке.
Сейчас, как никогда прежде, Северус с трудом сдерживал свою ярость. Не осталось ни следа от той заблудшей преданности, которая когда-то привела его в ряды Пожирателей Смерти, но Северус всё равно задавался вопросом – если бы не то пророчество, нашёл ли бы он когда-нибудь в себе смелость отречься от Тёмного Лорда? Он никогда не узнает наверняка, но ему хотелось в это верить.
Он сохранял невозмутимость, стараясь не обращать внимания на крики, доносившиеся из подвала, а затем подавил в себе жалость, когда Тёмный Лорд обратил своё внимание на Люциуса. Было тяжело смотреть на Малфоя - исчезли его надменность и гордость, его уверенность в собственной значимости. Теперь остался лишь униженный страх, мучительно проявляющийся в его манере поведения – в его склоненной голове и дрожащих пальцах. Северус почувствовал, что прощение Люциусу всё же было даровано, но не Волдемортом, а самим Северусом.
Лишь в этот миг он осознал свою обиду – стыд Люциуса обнажил его давние чувства и он понял, чем они являлись на самом деле.
Да, Северус, вероятно, стал бы Пожирателем Смерти в любом случае. Но если бы не настойчивость Люциуса, Северус не получил бы метку так рано, не услышал бы это дьявольское пророчество, не…
Эти мысли были едва уловимы, поэтому Северус даже не замечал их, пока не почувствовал, как они исчезают – тихое, ровное гудение внезапно стихло, оставив после себя лишь тишину. Нет, Люциус был виноват не больше, чем он сам. Как и Северус, он поддался обману, не сумев отказаться от перспективы стать частью чего-то большего. У Люциуса были свои слабости, свои предрассудки, и, честно говоря, порой он был попросту отвратителен. Но зная всё, что ему известно теперь, сделал бы он тот же выбор снова?
Северус сомневался в этом.
— Почему это вы, Малфои, выглядите недовольными своей участью? — спросил Тёмный Лорд, словно угадывая ход его мыслей. — Разве не вы многие годы твердили, что жаждете моего возвращения, моего прихода к власти?
— Разумеется, мой Лорд, — поспешно ответил Люциус, его взгляд заметался, как у перепуганного зайца. — Мы жаждали этого — и жаждем сейчас.
Северус испытывал лишь жалость… чувство отнюдь не безопасное в присутствии Тёмного Лорда. Поэтому он с облегчением воспринял то, что Беллатриса прервала их, сама подставившись под удар. К несчастью, у него было слишком мало времени, чтобы насладиться её дискомфортом. Глаза Волдеморта блестели злобой, когда он заговорил – выражение, которое могло означать только одно. Смерть.
— Я говорю о твоей племяннице, Беллатриса. И о вашей, Люциус и Нарцисса. Она ведь только что вышла замуж за оборотня, за Римуса Люпина. Вы, должно быть, очень гордитесь этим.
О да, он уже предчувствовал, к чему всё идёт, призрачные отголоски слов того ужасного портрета зазвучали в его сознании: «Подлые негодяи, мерзкие полукровки, осквернители нашего рода, порождение грязи…» И действительно, миссис Блэк перевернулась бы в гробу от такого поворота событий, хотя, разумеется, это было последним, что его заботило.
Пусть это будет быстро, отчаянно подумал он, стараясь сохранить на лице выражение вежливого интереса. Пожалуйста, пусть её смерть будет быстрой.
— Многие из древнейших наших семейных древ со временем заболевают, — сказал Волдеморт. Беллатриса, затаив дыхание, умоляюще смотрела на него. — Вам придется подрезать ваше, чтобы оно выздоровело, не так ли? Отсечь ветви, которые угрожают здоровью всего древа.
Беллатриса чуть ли не писалась от восторга, стремясь заполучить одобрение Тёмного Лорда, но в этот момент Северус даже не испытывал презрения к её жалкому поведению. Он был поглощён грядущей катастрофой, напряжение сдавливало виски.
— И в вашей семье, и во всем мире… мы обязаны уничтожать пятнающую нас заразу, пока не останутся только те, в чьих жилах течет чистая кровь. — Практически лучась от удовольствия, Волдеморт поднял палочку, которую отнял у Люциуса, нацелив её прямо на Чарити. Северус внутренне замер, с трудом сглотнув, когда она пришла в себя, издав полный отчаяния крик. Она в бессилии билась в невидимых путах, не замечая, как потешаются над ней собравшиеся.
— Ты узнаёшь нашу гостью, Северус?
Ублюдок. Конечно же, он узнал её. Бесчисленные приветствия за завтраком, за ужином, женщина, которая никогда не проходила мимо него в коридорах без доброго слова или приветливой улыбки. Разговоры в учительской, глаза Чарити горящие энтузиазмом, когда она разговаривала с тем единственным профессором, который хоть что-то знал о мире маглов. Для него все эти разговоры всегда казались пустой тратой времени. Но теперь?
— Северус! Помоги мне!
Сейчас больше всего на свете он хотел увидеть эти глаза, полные восторга и энтузиазма, а не слёз.
Слишком поздно, Северус. Слишком поздно. Ты ничем не можешь ей помочь.
— Да, разумеется, — равнодушно отозвался он, вскинув на неё незаинтересованный взгляд. Кажется, это угодило Тёмному Лорду, тот немедленно разразился потоком обвинений в тех злодеяниях, что совершила Чарити за время своей службы в Хогвартсе. В мире Волдеморта не существовало преступления большего, нежели терпимость к магглам, и греха более гнусного, нежели иная точка зрения.
— Северус, пожалуйста… пожалуйста…
— Тишина. — Волдеморт снова взмахнул палочкой Малфоя, и Чарити умолкла, словно ей в рот засунули кляп. Что ж, это было небольшим облегчением, пусть Северус и ощутил стыд за то облегчение, что нахлынуло на него в отсутствие её криков. И в конце концов, это едва ли имело значение… его внимание было приковано к Тёмному Лорду, но он всё ещё чувствовал, как её глаза буравят его, моля его сделать что-нибудь, что угодно, чтобы спасти её от этой ужасной участи.
— Однако развращать сознание детей чародеев профессору Бэрбидж было мало, поэтому на прошлой неделе она напечатала в «Ежедневном пророке» страстную статью, посвященную защите грязнокровок. Волшебники, говорит она, должны принять в свои объятия этих людишек, крадущих наши знания и нашу магию. Вырождение нашей чистой крови, уверяет профессор Бэрбидж, есть вещь самая желательная…
Глупая женщина. Неужели она не понимала, что подписывает себе смертный приговор?
— Она была бы лишь рада, если бы все мы спаривались с маглами… или же, вне всяких сомнений, с оборотнями…
Северус знал, что это грядёт, почувствовав намерение Тёмного Лорда, когда тот вновь поднял палочку Люциуса. Его отвращение чувствовалось кожей, в его нетерпении читалось предвкушение. Нет, сегодня больше не будет пыток, приносящих Волдеморту садистское удовлетворение. Он закончил. И, следовательно, пришёл конец и его жертве.
Внезапно в сознании Северуса возникло воспоминание, возвращая его к одной из последних встреч с Дамблдором:
«Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах?»
«В последнее время — только те, кого я не мог спасти».
— Авада Кедавра!
Северус что-то пробормотал себе под нос, затем попытался не вздрогнуть, когда Чарити упала на стол с тошнотворным стуком. Он заставил себя смотреть на её тело, сохраняя бесстрастное выражение лица, в то время как эти слова стояли бесконечным хором в его голове. Только те, кого я не мог спасти… те, кого я не мог спасти…
— Кушать подано, Нагайна, — произнёс Волдеморт. Его бескровные губы скривились в удовлетворённой улыбке, пока он наблюдал, как змея принимается за свою трапезу. Затем, без предупреждения, он повернулся к Северусу.
— Всё ли в порядке в Хогвартсе?
— Да, мой лорд. Я назначил Амикуса на должность преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Что касается Алекто…
— Хмм… похоже, только что открылась вакансия на должность преподавателя по Магловедению. Вполне подходит нашей дорогой Алекто, не находишь? Я уверен, что она построит более… подходящую программу обучения.
— В самом деле, — произнёс Северус, с усилием подавив гримасу. — Да, это вполне подойдёт.
Волдеморт откинулся на спинку стула, выглядя довольным.
— Поскольку всё, кажется, в порядке, я хотел бы, чтобы ты остался с нами на следующие несколько дней. Нам необходимо доработать стратегию к предстоящей субботе. И, безусловно, Северус, твоё присутствие является обязательным в этой операции. Мне нужны компетентные маги, а не бестолковые болваны.
— Да, мой лорд. Конечно.
— Нарцисса? Приготовь комнату для Северуса. Остальные свободны.
***
По одному они взмывали ввысь, словно зловещая стая воронов в багрянце предзакатного неба. Больше двух дюжин, безмолвные и мрачные, словно предвестники беды, они отправились в Литтл-Уингинг. «Не подведи меня». Последние слова Тёмного Лорда всё ещё звучали в ушах Северуса зловещим предостережением о грядущих последствиях, которые непременно наступят до конца этой ночи. Он надеялся на это, иначе… Он уже не был так хорошо осведомлён о действиях Поттера, как прежде, но благодаря Лили ему было известно о хоркруксах, и он знал, что Волдеморта не одолеть, пока они не будут уничтожены все до единого. Ну, все, кроме одного, разумеется. Теперь, как понял Северус, мальчику нужно время. Семь хоркруксов, пять из которых ещё не были уничтожены. Или четыре? Он спросил Лили, знала ли она что-нибудь о вылазке Поттера с Дамблдором в ночь его смерти. Она кивнула, а затем кивнула снова, когда он спросил, не было ли это связано с хоркруксами. Но больше она ничего не знала. Два из оставшихся хоркруксов были Нагайна и сам мальчик. Оставалось ещё два, возможно, три, которые ещё предстояло найти и уничтожить. Почему Дамблдор не удосужился поделиться с ним этой информацией? Он задавал себе этот вопрос сотни раз, так и не придя к удовлетворительному выводу. Если бы у него было что-то, с чем можно было бы работать, даже самые смутные намёки, указывающие направление, в котором двигаться, он мог бы предпринять свои собственные поиски, возможно, увеличив шансы мальчика. Но нет… из-за скрытности Дамблдора, единственное, что он мог сделать, это попытаться выиграть Поттеру достаточно времени, чтобы тот сам нашёл эти предметы. Эта мысль всецело поглотила его внимание, когда Пожиратели Смерти достигли своего местоназначения. Что бы ни случилось этой ночью, он знал наверняка лишь одно. Мальчик не должен быть схвачен. Все они заплатят сполна за предстоящую битву. Может были некоторым даже не суждено будет пережить эту ночь. Но Поттер не должен быть пойман, какой бы ни была цена. — Вот и они! — прошипел чей-то голос. Он взглянул вниз и увидел знакомые силуэты, выходящие из дома. Как и следовало ожидать, семеро из них были идентичны, и Северус задумался, кто же эти люди. Он был уверен, что несколько из них, должно быть, отпрыски Уизли, и, вероятно, эта Грейнджер тоже. Досадно. Он приложит все усилия, чтобы уберечь их, но всё же было бы весьма кстати знать, который из них – подлинный Поттер. Впоследствии Северус уже не смог бы восстановить ход битвы в своей памяти – всё смешалось в хаос, полный отчаянных криков и ослепляющих вспышек света. Но он отчётливо помнил, как сам обрушил немало проклятий, как спасал чьи-то жизни, и как невольно становился виновником кровопролития. Ярче всего он запомнил пронзительный и полный ярости крик Волдеморта, пронёсшийся эхом по ночному небу. Звук, способный внушить страх любому, но для него – слаще всякой музыки. Да, это означало, что его и других Пожирателей Смерти ждут пытки, некоторых, возможно, даже смерть. Но это также означало, что не всё потеряно. Мальчик ускользнул и будет жить, чтобы когда-нибудь сразиться вновь.***
Северус не знал, что привело его обратно к дому номер четыре по Тисовой улице. Предчувствие, инстинкт, какой-то последний слабый луч надежды? Что бы это ни было, он не мог это игнорировать. Всё ещё облачённый в мантию Пожирателя Смерти, он пересёк лужайку, украдкой оглядываясь, когда поднимался на крыльцо. Но в этом не было необходимости… После ухода Гарри Поттера это был всего лишь обычный маггловский район, пустынный в столь поздний час. «Алохомора», — пробормотал он, проскальзывая внутрь. Дурсли не смогли забрать всё своё имущество, но, если не считать оставшейся кое-где мебели, дом был пуст. Вверх по лестнице и обратно, он методично обыскивал каждую комнату. Открывал пустые шкафы, рылся в пустых комодах, даже брезгливо заглянул в пару мусорных вёдер, прежде чем, махнув рукой, признал поражение. Обессиленный, он думал, что предпринять дальше, когда Тёмная метка вдруг вспыхнула огнём. — Чёрт. Что ж, это было лишь вопросом времени, не так ли? Он предчувствовал неизбежное, знал, что эта ночь не обойдётся без невыносимой боли. Оставалось только пережить это – чем дольше он тянул, тем суровее будет наказание. Но в тот самый миг, когда он уже был готов был прикоснуться к Метке и аппарировать, его охватило странное чувство. Он вглянул на крохотную дверцу под лестницей, недоумевая, почему раньше её не заметил и почему она вдруг показалась ему такой значимой. И тут он вспомнил… он мельком видел её в воспоминаниях Поттера во время их уроков окклюменции. Мальчик спал там, не так ли? Не в последнее время, а когда он был ещё совсем маленьким… а потом его магия настолько перепугала Дурслей, что они всё же выделили ему приличную комнату. Северус распахнул дверцу, взмахнув палочкой, чтобы осветить содержимое чулана. Обычный хлам – зонты, несколько пар башмаков, кипы старых журналов. Но, приглядевшись, он заметил нечто, накрытое изорванным пледом. Опустившись на колени, чтобы поднять мешок, Северус тщетно пытался понять, почему Петуния оставила его именно здесь. Символично, наверное, но что это должно означать? Пыталась ли она выразить своё раскаяние, напоследок сделав что-то для Лили, чтобы хоть как-то искупить прежние ошибки? Или же это был последний плевок в лицо всему волшебному миру, к которому Петуния имела несчастье быть причастной? Подавляя в себе новый приступ отчаяния, Северус что было сил рванул тесёмки и вывалил содержимое прямо себе на ладонь. И в тот же миг увидел три маленькие пробирки… до краев наполненные алой кровью Петунии.
