Obscura Nox Animae / The Dark Night of the Soul

— И снова Гарри Поттер ускользнул от меня, — прошипел Волдеморт, прожигая взглядом распростёртых перед ним Пожирателей Смерти. — И снова вы, жалкие ничтожества, позволили ему это. — Мой Лорд… — Нет, Люциус, молчи! Не желаю больше слушать твои оправдания. Что касается тебя, Яксли… Круцио! Долохов, не прячься за этим креслом, трус! Круцио! Гостиная наполнилась криками, смешанными с хрипами и судорожными рыданиями. Лишь Северус хранил молчание, стиснув зубы и собираясь с духом перед новой атакой. До сих пор ему удавалось держаться на ногах, контролируя свои спазмирующие мышцы одной лишь силой воли. Но вот Тёмный Лорд приблизился, направляя свою палочку на своего самого доверенного последователя, и вся решимость обратилась в ничто. — Круцио! Северус рухнул вниз, подавив стон, когда его колени с силой ударились о каменный пол. Он услышал тошнотворный хруст, почувствовал, как осколок кости прорвал кожу, но это было ничто по сравнению с последовавшей затем агонией. Его нервные окончания вспыхнули огнём, обжигая его изнутри, пока он, шатаясь на коленях, из последних сил пытался не упасть. — Мой дорогой Северус, — проговорил Волдеморт мягким, полным злобы голосом. — Как всегда, полон достоинства. Никаких воплей, никаких жалких оправданий или мольбы о пощаде. В обычных обстоятельствах, я восхищаюсь этим. Но сегодня… неужели ты не осознаёшь всю чудовищность нашего провала? Твоего провала, если быть точным? — Д-да, мой лорд. — И тебе нечего сказать в своё оправдание? Северус глубоко вздохнул, борясь с дрожью в голосе: — Мне очень жаль, мой лорд. Если бы я знал о намерении Ордена использовать Оборотное зелье… — Ах, но ты не знал, не так ли? Скажи мне, Северус… что мы делаем с палочкой, которая перестала функционировать должным образом? Подавляя волну страха, Северус не отрывал взгляда от пола ответил: — Мы отбрасываем её, мой Лорд. — Да, — задумчиво произнёс Волдеморт. — И в то же время, какая участь ждёт шпиона, который больше не способен выполнять свои обязанности? — Смерть. — Верно. Очень хорошо. И почему же? — Шпион знает непозволительно много, мой Лорд. Если он более не в силах служить своему повелителю, его жизнь должна быть принесена в жертву. — Именно так, — сказал Волдеморт, приподняв лицо Северуса кончиком палочки, чтобы их глаза встретились. — Ты усвоил этот урок еще в самом начале, не правда ли? И даже сейчас, когда смерть дышит тебе в затылок, ты не съёживаешься перед ней. Любой из этих глупцов рыдал бы, как дитя, предлагая мне весь мир в обмен на свою жизнь. Но не ты, Северус. — Нет, мой Лорд, — тихо произнёс Северус. — Не я. Комнату окутала тишина, оглушительная тишина, которую, наконец, прервал чей-то тихий стон. Волдеморт резко повернулся: — Вон! — скомандовал он. — Все вон! Я хочу поговорить с Северусом наедине. Один за другим Пожиратели Смерти подчинились, хотя большинству из них пришлось ползти, чтобы сделать это. Люциус последним покинул помещение, бросив Северусу сочувствующий взгляд, закрывая дверь. И тогда Тёмный Лорд отошёл в сторону, сжимая свою палочку, начав расхаживать по комнате. — Итак, — произнёс он спустя минуту. — Не желаешь ли сказать что-нибудь в своё оправдание? — Нет, мой Лорд. — Нет? — эхом повторил он, обернувшись, приподняв брови, — Почему же? Северус помедлил, надеясь, что играет по правилам. — Потому что я подвёл вас, мой Лорд. Это ваше право выбирать способ и меру моего наказания. Попытка повлиять на ваше решение была бы… неуважительной. — Неуважительной? Да, полагаю, это было бы так. Но ты ведь не хочешь умирать? — Нет, мой лорд. Волдеморт кивнул, казалось, удовлетворённый: — В таком случае, тебе будет приятно узнать, что я не намерен убивать тебя. Не сегодня. Твои прошлые достижения заслуживают некоторую степень снисхождения, и к тому же, ты всё ещё представляешь для меня определённую ценность. — Да, мой Лорд, — произнёс Северус, едва держась на ногах от облегчения. — Благодарю вас. — Однако, Северус, последствия твоего провала неизбежны, ты же понимаешь? Если мы уклоняемся от расплаты за содеянное, как же мы тогда избежим повторения своих ошибок? — приблизившись, Тёмный Лорд поднял свою палочку, глаза его сверкнули предвкушением. — Это для твоего же блага, Северус. Ты ведь это понимаешь? Не в состоянии вымолвить ни слова, Северус лишь резко кивнул, готовясь к предстоящему наказанию.

***

Он очнулся на склоне холма, совершенно не понимая, как здесь оказался. Единственное, что он ощущал – это боль, волнами пронизывающая его тело. Даже попытка приподнять голову отозвалась мучительной судорогой, истерзанные нервные окончания кричали в знак протеста, мышцы разрывало от напряжения. Он простонал и услышал только свой хриплый шёпот. Его горло горело огнём, и это показалось ему странным, пока воспоминание не всплыло перед его глазами. «Какой ты смелый, Северус. Какой стойкий. Сегодня я намерен сломить твою волю». Его тело содрогнулось, словно призрачные отголоски проклятий снова прокатились по нему. «О да… сегодня я заставлю тебя кричать». Действительно, теперь он вспомнил… свои крики агонии, становившиеся всё более исступлёнными и полными безысходности с каждым часом. Сначала он кричал только для того, чтобы удовлетворить прихоть Тёмного Лорда, но вскоре наступил момент, когда он уже не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Конечно, его наказывали и раньше, но не с такой жестокостью, и уж точно не часами напролёт. Волдеморт истязал его до беспамятства, пока ему не стало казаться, что есть только два пути: безумие или смерть. «Скажи это, Северус. Умоляй меня остановиться, и я остановлюсь». Он был на грани того, чтобы сдаться, почти не распознав обман. Но затем он понял – мольба о пощаде лишь дала бы Волдеморту повод наказать его ещё сильнее за слабость. И потому он закусил губу, чтобы сдержать слова, молясь всем богам, в которых никогда не верил, чтобы его страдания скорее закончились. «Не станешь? Что ж, тогда продолжим, да?» Возвращаясь в настоящее, Северус приподнялся на локтях, резко втянув воздух, и окинул взглядом своё тело. Он был без одежды – его обнажённая плоть была истерзана впечатляющим набором проклятий. Порка? В памяти не всплывало ничего подобного, но свидетельства были отчётливо видны на его коже. Его грудь была испещрена багровыми полосами, и ему не требовалось зеркало, чтобы представить себе, что творилось у него на спине. Не смертельно, хоть и болезненно. Гораздо больше тревожили глубокие рваные раны, пересекавшие торс, некоторые из которых всё ещё кровоточащие. Да, Тёмный Лорд зашёл слишком далеко, очевидно, даже не заметив этого. Без сомнения, он полагал, что Северус просто дотащит себя обратно в Хогвартс, где окажется в руках опытной целительницы с огромным арсеналом зелий в распоряжении. Очевидно, ему и в голову не пришло, что он оставил Северуса в таком состоянии, что тот не сможет аппарировать настолько далеко. Что, чёрт возьми, он должен делать? Аппарация исключена – он был настолько ослаблен кровопотерей, что едва мог двигаться, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги и сотворить заклинание, которое требовало ясной головы и огромной силы. Он даже не мог дотянуться до своих вещей, лежащих всего в нескольких шагах. Не удавалось даже удержать сознание, веки наливались тяжестью, голова клонилась на траву. — Палочка, — пробормотал он, в последней слабой попытке хоть как-то помочь себе. — Акцио, палочка. Ничего не произошло, хотя он этого и не заметил, погружаясь во тьму.

***

Северус не был уверен, что именно его вырвало из беспамятства, но ему казалось, что это пронизывающий холод. Его трясло, мышцы сводило судорогой, и он не мог понять, откуда исходят эти странные всхлипывающие звуки, пока не осознал, что сам является их источником. Невозможно было определить, как долго длилось забытье, но тёплый летний полдень сменился ледяной ночью, и пронизывающий ветер обжигал его. Он повернулся на бок и свернулся калачиком, чтобы согреться. «Я здесь умру», — подумал он. Но, едва успев это подумать, он открыл глаза и сразу же заметил предметы, лежащие рядом с ним. Там была его палочка… да, и его дорожный плащ тоже. Как это возможно? Он помнил, как призвал одно, да, но не другое… и он уж точно не узнавал этот, судя по всему, пакет с едой. Заинтригованный, он сумел приподняться на локте, натянув плащ на своё дрожащее тело, и потянулся за палочкой. Как только его пальцы сомкнулись на гладкой поверхности дерева, он выдохнул с облегчением, уже чувствуя, как возвращается хоть немного сил. — Люмос, — прошептал он, затем торопливо ощупал свои карманы, извлекая оттуда небольшой свёрток с зельями, который он там спрятал. После нескольких попыток он, наконец, вернул ему его прежний размер, сделав большой глоток Крововосполняющего зелья, прежде чем осмотреть остальные. Укрепляющее зелье, экстракт бадьяна, различные противоядия и несколько болеутоляющих. Не полный арсенал, который был бы у него в Хогвартсе, конечно, но этого было достаточно. Затем он обратил своё внимание на еду, нахмурившись, когда понял, что она магловского происхождения. Он предположил, что это Люциус ему помог – логичное предположение, поскольку он всё ещё находился на территории поместья Малфоев. Но Люциус никогда бы не оставил магловскую еду, как и любой из других Пожирателей смерти, даже если бы они вдруг решили, что им не всё равно, выживет он или умрёт. Загадка, конечно, хотя он вряд ли был в состоянии слишком долго над ней размышлять. Он наложил несколько заклинаний на свёрток, проверив на наличие самых распространённых ядов, а затем пожал плечами и засунул кусок хлеба в рот. Тот, кто оставил его, мог легко убить его, пока он был без сознания. Зачем утруждать себя отравлением, когда простое заклинание могло бы с ним покончить? Поев и выпив немного Укрепляющего зелья, он принялся за исцеление своего раздробленного колена, а затем трансфигурировал себе некое подобие одежды из хлебной обёртки. Получилось смехотворно, конечно: нечто огромное, бесформенное, из жёсткой чёрной шерсти. Зато одежда хоть немного согревала, и в данный момент это всё, что имело значение. Борясь с усталостью, он встал, сосредоточившись на своей цели. Хогвартс – потом, сначала… «Спиннерс Энд», — пробормотал он, не зная, что за ним наблюдают, и скрылся из виду.

***

Лили начала считать дни после отъезда Северуса, высыпав горсть монет и выкладывая их в ряд, отмечая каждый день его отсутствия. Она полагала, что к его возвращению их наберётся три, от силы четыре, и лишь утром, увидев семь сиклей, выстроившихся в линию, ощутила настоящее беспокойство. Второй ряд она начала выкладывать с большой тревогой, а третий – с сердцем, переполненным страхом. И теперь, начав выкладывать четвёртый ряд, она предполагала лишь худшее. Прошёл почти месяц и ни единой весточки – лишь зловещая тишина, которая, казалось, с каждым днём становилась всё более гнетущей. Что усугубило ситуацию, так это то, что однажды ночью она краем уха услышала обрывок разговора между Кэрроу, выхватив слова «Северус» и «страшное наказание», прежде чем они поспешно переменили тему. С тех пор они больше не обмолвились о Северусе, хотя она, движимая тревогой, стала следить за ними днём и ночью, надеясь выяснить, что произошло. Лишь бы всё оказалось не так страшно, как ей представляется. Она бы сама отправилась его искать, но понимала, что это было бы совершенно бесполезно, ведь за его исчезновением стоял Волдеморт. И хотя ей было известно, что поместье Малфоев служит резиденцией Волдеморта, местонахождение этого поместья было тайной за семью печатями. Как и площадь Гриммо, оно было недоступно для тех, кто не был допущен в круг избранных. И потому она бродила по замку в томительном ожидании, отчаянно нуждаясь в любой, даже самой незначительной информации. Она не строила никаких планов, не позволяла себе даже думать о том, что она будет делать, если… Нет, ни в коем случае… не до тех пор, пока она не узнает точно, жив он или мёртв. Пожалуйста, – взмолилась она, погружаясь в сон в двадцать шестую ночь. – Пожалуйста, пусть он будет жив.

***

Лили вздрогнула и проснулась, её слух уловил тихие шаги, за которыми последовал шёпот: «Люмос». И вот, Северус уже здесь, скидывает свой плащ на ходу и подходит к ней, чтобы поприветствовать её. Ей не нужно было гадать, где он был – судя по его измученному виду, побывал в аду и вернулся обратно. Он похудел до неузнаваемости, его заострившиеся черты лица резко выделялись на фоне теней. В его глазах застыла тень пережитого, а когда он опустился на кровать, она заметила в его движениях скованность и резкость. Но потом он улыбнулся, неуверенно протягивая к ней руку, и всё остальное перестало существовать. — Я был вынужден задержаться, — промолвил он тихо. — Прошу прощения… ничего нельзя было с этим поделать. Что бы она ни отдала за возможность обнять его, осыпать его лицо поцелуями, уткнуться в его шею и расплакаться от облегчения… Но это было невозможно. Пришлось довольствоваться тем, что она могла. Запрыгнув к нему на колени, она изо всех сил замурлыкала, и он наклонился вперёд и прижал её к себе. — Лили… Северус, я люблю тебя. Она не могла выразить это словами, конечно, но надеялась, что он сможет это почувствовать. Он обнимал её, казалось, целую вечность, пересказывая, разумеется, сильно искажённую версию событий. Он говорил о Гарри, объясняя, что планы Волдеморта сорвались и что Гарри в полной безопасности где-то далеко. Это она уже поняла это из обрывков разговоров в замке, поэтому её беспокойство за сына хоть и было сильным, но всё же не столь острым, как гнетущая тревога за Северуса. Её пронзила острая боль, когда она осознала, что то страшное, что пришлось пережить Северусу, было напрямую связано с тем, что он пытался защитить Гарри. Что в итоге, как и всегда, он пострадал из-за неё. Он почти ничего не сказал об этом, лишь мельком упомянув о недовольстве Волдеморта, прежде чем резко перевести разговор на другую тему. Но было очевидно, что движения причиняли ему боль, и он не разделся, пока полностью не погасил весь свет. Он, видимо, забыл, что зрение кошки намного острее, чем человеческое. Ей снова захотелось плакать, она начала понимать весь масштаб того, что ему пришлось пережить. Его раны частично зарубцевались, но, тем не менее, было очевидно, что его пытали, пытали так жестоко, что это чудо, что он вообще выжил. Ей хотелось что-нибудь сделать, чтобы утешить его, сказать ему, как ей жаль, что ему пришлось вынести столько боли. Но её бессилие и его упорное молчание делали это невозможным. Что ж, она могла хотя бы просто быть рядом, позаботиться о том, чтобы он не был в одиночестве. И, возможно, именно в этом он нуждался больше всего. Когда он нырнул под одеяло, она прижалась к нему, устроив голову у него на груди. Несколько долгих мгновений в комнате царила тишина, его длинные пальцы нежно гладили её по спине, постепенно замедляясь, пока, наконец, не замерли. Полностью уверенная в том, что он уснул, она вздрогнула от неожиданности, услышав его голос. — Лили? Есть ещё кое-что… что я не решался тебе рассказать. — Он помедлил, глубоко вздохнув. — Я ничего не обещаю, но кажется, я нашёл способ рассеять эти чары. По правде говоря, я почти уверен в этом. Она вскинула голову, изумлённо глядя на него. После провала с последним зельем она решила, что дальнейшие попытки отложены на неопределённое время, ведь давление только усиливается, а его обязанности с каждым днем становятся всё более обременительными. Но, похоже, она опять его недооценила. — Во время моего отсутствия я смог раздобыть последний необходимый компонент. Мы можем начать эксперименты уже завтра.