Christmas

      Кёка взбирается на кровать, подбирая ноги и спокойно улыбается. В комнате раздаётся хлопок закрывшейся двери, от чего Изуми заметно вздрагивает. На тумбочку ловко взбирается трёхцветная кошка, сонно потягивается и трётся макушкой о подставленную руку. Слышно, как она урчит, довольно прикрывая глаза. От приятной усталости клонит в сон, заставляет хотеть потянуться, как сидящее рядом животное и умиротворённо зевнуть. — М-м-м? — Промычала девочка, смотря на кошку, пока та медленно перебирается на колени хозяйки. Начинает мять ноги под собой, чуть царапая. Слышно, как щёлкнул включённый чайник, а Ацуши роется в ящиках, пытаясь найти завалявшуюся там пачку чайных пакетиков. В душе теплится надежда, что они там действительно есть, но память подсказывает, что последнюю штуку он выпил часами ранее, отказавшись идти в магазин за новыми по причине поселившейся в сердце лени. Холод проходится по спине, заставляя поморщиться от неприятных ощущений и аккуратно снять со штанины животное, зацепившееся когтями, чтобы можно было укутаться в тёплое одеяло, медленно засыпая. В голове мечутся несвязанные между собой мысли, тревожащие расслабленное сознание, не дающие уцепиться за себя хоть на долю мгновения. Чистое небо с красивым закатом, умеренное дыхание, стук часов на стене, отмеряющих секунду за секундой. Окончательная потеря смысла идей в голове и ощущение нахождения где-то между реальностью и долгожданным сном. * * * Громкий хлопок входной двери. Кека подскакивает на месте, рвано вдыхая и оглядывается по сторонам, не понимая, откуда такой громкий звук. Медленно поднимается на ноги и выходит в коридор. Видя, что никого нет, девочка разворачивается, аккуратно прикрывая дверь, ведущую в комнату и идёт на кухню, проходя через прихожую. На кухонном столе в который раз лежит маленькая, погнутая на концах записка, написанная знакомым почерком: «Ушёл по делам, сегодня не вернусь! Не скучай :)» Что юноша подразумевает под «делами» ей никогда не говорили, хотя Накаджима уходил так слишком часто, оставляя после себя лишь помятый клочок бумаги с предупреждением. Остается лишь огорчённо выдохнуть, и, успокоившись, вернуться в свою комнату. За окном уже давно стемнело и уличные фонари стали единственным, что освещало людям дороги и улицы. Множество звёзд разбросаны на бесконечном небесном покрове. * * * Девушка закусывала губу, нервно теребя лямку своего платья. Единственная целая лампа быстро мигала: порой на долю секунды гасла, но вновь вспыхивала. Морозный воздух вынуждал персонал иметь под рукой кружку горячего кофе от бессонницы и сильного желания уронить голову на стол от пробирающей усталости. Или чай, обжигающий своим паром руки и небо, когда среди вечного холода это кажется манной небесной. Тело покрывается мурашками. Дверь отворилась с протяжным скрипом, режущим слух, а в помещении послышались тяжёлые шаги. Девушка повернулась в сторону входа, смотря, кого в столь позднее время жизнь привела в это чахлое место. Группа парней подошла ближе. Остановилась. Среди них была всего одна молодая девушка. Кудрявые волосы разметались по плечам, выбравшись из когда-то тугого хвоста, по щекам текли слезы, а попытки закричать в надежде, что её спасут, предотвращала ткать, плотно прилегающая ко рту, одежда местами порвана — слишком лёгкая для суровых зимних дней. В груди Ацуко от представшей её глазам картины защемило сердце. Незнакомка пыталась вырваться, будучи бессильной против мужчин. Она впилась голубыми глазами, наполненными ужасом, в лицо Ацуко, но та лишь виновато опустила взгляд. Сердце как в первый раз стучит быстрей обычного, приходится закрыть глаза, смириться.. Смириться с тем, что происходит на её глазах. Смириться с тем, с чем она не может сделать ничего. — Здравствуйте. — Поздоровался один из пришедших. Его голос неприятно резанул слух. Скрипучий, как старый пол в Богом забытом доме, стоящем в далёкой деревушке. Хотелось скривиться в приступе отвращения, но Ацуко приходится лишь нервно улыбаться, приветствуя лёгким взмахом руки. — Есть свободный номер? — Да. Номер тридцать шесть, на третьем этаже. — предварительно заглянув в сегодняшний список посетителей, ответила она. На её стол молча положили пять купюр ценой в пять тысяч йен, и, взяв ключ от нужного номера, направились туда. Заложницу сдерживали с ещё большим усилием, стоило ей только понять, что это — конечный пункт её жизненного пути. Ацуко протяжно выдохнула, взяла ручку и отметила, что тридцать шестой номер заняли. Коридор вновь опустел, оставив лишь одну живую душу. Когда по помещению прошёлся протяжный душераздирающий крик, девушка вздрогнула, слегка подпрыгнув на месте, но быстро успокоилась. Часы мерно считали каждую прошедшую секунду, тихо тикая, и, словно капая на нервы, заставляли раздражаться. Уши режет вновь раздавшийся крик, после которого всё неожиданно стихло, словно это — последний вздох перед смертью. Хочется уйти из этого места, оставив его позади. Оставив всё позади. Дверь служебного помещения раскрывается, а в коридор вбегает другая девочка. Стук её каблуков был привычно активен, как и сама их обладательница, быстро приближающаяся к ресепшену. Подойдя, она навалилась на стойку, заглядывая в ленту соцсетей, которую листала Ацуко. — Ну что? — Привычно наматывая на палец локон волос, проговорила девушка, улыбнувшись так лучезарно, как, казалось, не умеет даже она. — Как жизнь? Умираешь на смене? — Ага... — устала произнесла Ацуко и, тяжело выдохнув, подняла голову выше, глядя прямо в глаза подруге. — А что в таком прекрасном расположении духа, Хигучи? — Вообще-то, я к тебе по делу. — Улыбка на лице померкла и девушка вновь стала серьёзной, словно задумалась о чём-то, что возвращало в реальность из приятных фантазий, где есть только она и спокойная жизнь: без вечных погонь, драк и рук по локоть в крови. Её бегающий взгляд зацепился за что-то, остановившись. — Ой, а что это у тебя? — Хигучи наклонилась ещё ближе, взяв подругу за ухо и взглянула на серьги, которых раньше не видела на Ацуко. — Красота какая! Сама купила? Или кто подарил? — Улыбка заново засияла, а глаза заблестели как прежде. — Не говори глупостей... Было бы кому дарить мне это — сказала бы давно. — Эх, жалко-жалко... Кстати! Я... — На языке вертелось множество вариантов следующих слов, но всё словно не то, что стоит говорить в этот момент. Сердце в груди бешено заколотилось, а дыхание участилось, сбившись. — Я скоро увольняюсь! Кацу сделал мне предложение вчера вечером... Это мой шанс найти своё место в нормальном мире! — Ясно. — Холодно отозвалась собеседница, но после расплылась в улыбке, поднимаясь с места. Подошла ближе, руками обхватывая девушку и заключая её в объятия. Зависть ударила в голову, но радость за подругу была сильнее. Она будет счастлива: это и в правду её последний шанс, отречься от которого Ацуко не позволила бы. — Я ухожу отсюда, но это не значит, что ухожу от тебя. Придёт время и ты тоже выберешься из этой дыры! Я буду тебе помогать, как смогу. — Её обняли крепче, но после девушки отпустили друг друга. — Может... Ты тоже уйдёшь? — В голосе слышалась надежда, но она погибла ещё до того, как смогла разгореться. Ацуко рыкнула на этот вопрос, закатывая глаза. Ответ был не нужен — всё ясно по потухшим девичьим глазам. В воздухе повисло напряжение, а нужда в переводе темы была равна нужде в свежем воздухе. Она оперлась одной рукой о стол и приподнялась на носочки, смотря, есть ли в пачке ещё сигареты. Хотелось подцепить, взять, но пришлось одернуть себя, покачав головой. Хигучи, как и подруга, почувствовала дискомфорт, решила опустить прошлый разговор, начиная совершенно далёкую от прошлой тему. — У меня есть к тебе просьба! — Девушка вновь заулыбалась, садясь на ресепшен, наплевав на запрет о таком. Болтает ногами, стуча своими массивными сапогами с каблуком о поверхность. Ацуко открыла рот, чтобы что-то ответить, но их разговор неожиданно прервали. — Здравствуйте, девушки. — Парень слегка поклонился, запустив руки в перчатках в карманы брюк. — Ключ от двадцать восьмого номера. — Юноша передал его в руки Ацуко. Его огненные волосы спускались по плечам, в самом верху собранные в лёгкий хвост, который, казалось, совсем скоро развалится. Шляпа на его голове подкосилась и пришлось её аккуратно поправить. — Завтра сюда придёт мой коллега, мог бы я забронировать номер? — Да, конечно! — Вопрос был задан в лицо Ацуко, но ответ дала Хигучи. Соскакивает, переставая сидеть на ресепшене и подходит ближе. — Какой номер? — Седьмой, пожалуйста. Благодарю. — Юноша вновь поклонился, хоть это было не обязательно. — Мой коллега представится одним из исполнителей портовой мафии. И попрошу провести уборку в двадцать восьмом номере. До свидания. — Развернувшись, он направился на выход, пока обе девушки смотрели ему в след. — Ну, Чуя-сан как всегда! Такой джентльмен. — Мечтательно вздохнула Хигучи, после бросив взгляд на подругу, надеясь увидеть хоть малую реакцию на гостя, но в её глазах осталась вся та же пустота и безграничный холод. — Ой, да ну тебя. — Пойдём лучше номер проверим, хватит бездельем заниматься. — Уже начав идти, прокомментировала свои действия Ацуко, а Хигучи, на секунду сложа руки на груди и безмолвно передразнивая девушку, вздохнула, направившись в ту же сторону. — И вот тебе не скучно столько времени быть одной? — Всё трепала языком Хигучи, уже нагнав Ацуко. Ей никогда не была близка чужая любовь к одиночеству, лишь вызывала страх и лёгкое отвращение, что скапливалось на кончике языка и заставляло морщиться. — Вот кто тебе стакан воды в старости принесёт? — Как бы игриво пародируя старшее поколение, подметила она. — А ты меня прям к инвалидам приписываешь? — Так же игриво произнесла Ацуко, но из её уст это слышалось колкостью, направленной, как попытка утихомирить чужое любопытство и намекнуть на излишний интерес. Половицы под ногами неприятно скрежетали, режа слух. Номер нужной двери промелькнул на периферии зрения и девушки вернулись назад. Ацуко аккуратно вставила ключ в замочную скважину, проворачивая до щелчка, отворяя дверь. Свет озарил помещение, позволяя вглядеться в окружение. Чуя-сан всегда был бережен, не оставляя после себя ужасно поломанных вещей и кровавых обоев вместе с изодранным ковром от жертвы, что пыталась сбежать. В глаза не бросается ни одна деталь, что могла бы выдать чужое присутствие. Даже бездыханное человеческое тело, встретить которое на уборке после посетителя — повседневное дело, было убрано с глаз девушек, за что оставалось лишь мысленно благодарить, дивясь существованию такого исполнителя портовой мафии. Пройдясь мельком по ванной комнате, отметив всю ту же чистоту, обе подруги немо отметили про себя, что номер готов к сдаче, и покинули помещение, вновь заперев на ключ, возвращаясь ближе ко входу, на ресепшен. * * * Ацуши захлопывает дверь, пытаясь тихо прошагать в коридор, догадавшись по тишине квартиры, что вторая хозяйка давно окунулась в сон. Ставит пакеты на тумбу, оглядываясь вокруг. Каблук стучит по полу. Попытки пройти в обуви дальше могли окончится пробуждением девушки, так что парень быстро стянул ботинки и только тогда прошагал в сторону кухни, что была единственной комнатой с включённым светом. На полпути опомнился, возвращаясь, и повесил на крючок куртку. Пройдя, оглядел помещение, отмечая про себя привычный порядок, где все вещи неизменно оказываются лишь на своих местах. Телефон в кармане завибрировал, но сейчас это последнее, что могло волновать Ацуши. Лёгким взмахом руки он включил чайник. Часы показывали уже три часа ночи, но глаза не слипались, несмотря на отсутствие сна последние сутки. Горло саднило от желания выпить очередную кружку кофе. Стоило только сесть за стол, подперев подбородок рукой, позади послышался кашель. Не громкий, скорее, просто для привлечения чужого внимания. Чувствует, как на него смотрят из прохода между кухней и прихожей. Чужие глаза цепляются за его затылок, словно пытаясь прожечь в нём дыру. Кёка подходит ближе и заглядывает в лицо Ацуши. — Тебя не было дома два дня. Почему не отвечал на звонки? — С первого взгляда кажется, что это сказано с безразличием, но капля обиды просачивается в последнее предложение, выдавая затаившуюся злость. Девочка стояла перед ним в его же растянутой футболке, сонно потирая глаза. Шагает к столу, пододвигая один из стульев ближе к юноше и плюхается на него. Прислоняет голову, скривившись от яркого света люстры. — Кёка, ты же знаешь, я работаю. — Эти слова были словно нож, прошедший прямо по сердцу. На первый взгляд ранивший не глубоко, но вызвавший муки. В них читалось «Кёка, ты же знаешь, это не твоё дело». Увидев, как погрустнели её глаза, Ацуши что-то промычал и продолжил. — Хорошо, в следующий раз я возьму трубку. Прости. — Сил верить в это уже не было, ведь оба знали, что никакого следующего раза не будет и всё повторится десятки или сотни раз. — Прощаю... — Это было сказано едва ли шёпотом, без надобности, чтобы собеседник расслышал ответ, но Ацуши улыбнулся, целуя воспитанницу в лоб и обнимая одной рукой. После потянулся к вскипевшему чайнику, пытаясь найти глазами свободную кружку под кофе. — Я с тобой тут посижу... — Кошмары? — Обречённо произнёс на выходе Ацуши, заливая найденную кружку кипятком. Перемешивает чайной ложкой и медленно поднимается с места, подходя к холодильнику, чтобы взять коробку молока. — Ага... — Кёка наблюдала за всеми действиями парня, а после зевнула. — Сходи в мой кабинет. Там в шкафу... — Так же зевнув, Ацуши ненадолго прервался. — пакет... Красный. Неси, будем ёлку наряжать.